Текст книги "Заколка для Ворона"
Автор книги: Нина Баскакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)
Альхор. И интересно и страшно о нем чего-то знать. Яна вздохнула и продолжила читать. Тридцать восемь лет. На восемнадцать лет старше ее. Особо опасен. Пять убийств доказанных. Десять недоказанных, но все указывало на него. Двадцать пять лет тюрьмы. Отсидел он почти год.
По спине прошелся холодок и это несмотря на жару. Яна убрала бумаги в папку. В хорошую компанию она попала. Нечего сказать.
– Интересные бумаги? – спросил ее Альхор.
– Есть о чем задуматься.
Яна и вправду пыталась думать, не обращая внимание на палящее солнце и горячий ветер. Обед. Потом приезд машины за хлопком. День тянулся и тянулся. Они выполнили свою норму за час до конца рабочего дня. В оставшееся время каторжники пошли споласкиваться в канаве через дорогу. Бык следил за порядком. Прирожденный командир. Яна сидела к ним спиной и смотрела на поле под ярко-голубым небом.
– Что надумала? – спросил ее Альхор, присаживаясь рядом.
– Ничего. – пожала плечами Яна. Она достала из кармана орехи, что остались после обеда и протянула ему.
– Ничего не решила или ничего не будешь делать?
– Ничего не буду делать. Постойте, откуда вы знаете? – она посмотрела на Альхора.
– Я наблюдательный человек и умею делать выводы. – усмехнулся Альхор. – К тому же ты не скрываешь свои мысли. Все на лице написано. Ладно, у тебя есть вопросы и я готов на них ответить. Но врать не буду. Ответы же тебе не понравятся. Может и дальше будешь жить без этой правды и не засорять свою головку лишней для тебя информацией?
– Это угроза?
– Пугать тебя не хочу.
– Иваныч дал почитать ваши дела, чтоб открыть мне глаза на компанию, с которой я связалась.
– Какая забота.
– Он свои цели преследует. Все что написано в ваших делах правда?
– Быка подставили. Его рота погибла из-за тупого руководства генерала. Бык выжил. Нашел этого генерала и врезал ему за погибших ребят. Силы не рассчитал и генерал помер. Быка посадили, а заодно всех собак на него спихнули. Михаил хорошо знает свое дело. Профессионал. Ему нравится заниматься махинациями ради любви к искусству, не ради денег. Он разрабатывает план, продумывает детали, пробует. Если получается, он теряет интерес. Не получается, доводит свое дело до совершенства, а потом бросает. Интересный человек.
– А вы?
– Я тоже профессионал своего дела и это не скрываю. Что ты прочитала, это лишь малая часть. Так, чтоб срок дали. Мне нравятся сложные задачи. Нравится их решать. В этом мы с Михаилом похоже. Сюда я попал специально. Взял один заказ. Потом еще парочку подкинули. Работу я свою сделал, а вытаскивать меня никто почему-то не собирается. Думаю и за работу никто не заплатит. Наоборот. Самого убрать решили. Это ведь тебе предложили сделать? Хоть плату хорошую предложили?
– Мифический перевод на более легкую работу.
– Даже неинтересно. Можно было что-нибудь и поинтереснее предложить. – он отряхнул руки от орехов. – Яна.
– Да? – она повернулась к нему своими зелеными глазами.
– Я не тот дяденька, с которыми должны водить дружбу такие порядочные девочки, как ты. – Альхор провел пальцем по ее щеке. Яна вздрогнула, но не отстранилась. Она была слишком напугана. – Только дружить со мной ты будешь. Лишь я могу сдержать эту свору. Они меня боятся, поэтому ничего тебе не сделают. Начнешь играть против меня – придется тебя переубедить. А переубеждать я умею хорошо.
– Я не собираюсь играть в какие-либо игры. Так что не надо мне угрожать.
– Что ж тебе одни угрозы мерещатся? – хмыкнул Альхор.– Мне нет смысла тебе угрожать. Ты меня начнешь бояться, а это в мои планы не входит.
– Почему?
– Потому. – он весело ей подмигнул. – Пора вставать. Машина едет.
Они сдали хлопок и пошли в форт. Яна чувствовала сильную усталость. Губы потрескались. Чувство жажды почти не прекращалась. Голова болела. После отчета ее опять подловил Иваныч. Яна вернула ему дела.
– И что решила?
– Ужинать пойду. День был тяжелый.
– Зря ты так. Они тебя первыми продадут за тарелку каши.
– Если я продолжу этот разговор, то провороню свою кашу.
Яна на ужин не пошла. Вместо этого решила постирать грязные вещи, переодевшись в туалете. Она уже закончила и развесила вещи сушиться, когда появился Косматый.
– Чего это ты нас игнорируешь, красотка? Всем милости раздаешь, а про меня забыла. – Он приложил ее спиной к стене. Его губы жестко впились в ее. Яна пыталась отвернуться, но он схватил ее за шею. – Думаешь, ты одна умеешь кусаться?
Он укусил ее за нижнюю губу. Кровь потекла по подбородку. Косматый пытался справиться с застежкой на её штанах. Яна изловчилась безумной кошкой и вцепилась когтями ему в лицо. Косматый зарычал, отшвыривая ее в конец коридора. Она не успела подняться, как он поставил ее на ноги, схватив опять за шею. Яна начала задыхаться.
– Поняла, кто здесь главный? – глядя в ее потемневшие глаза прорычал он.
Стоило ему ее отпустить, как Яна отскочила в сторону. Она плохо соображала. Косматый вновь попытался ее поймать, но Яна со всей силы ударила его лбом в нос. Свобода. Бежать. Спрятаться там, где он ее не достанет. Яна никогда еще так не бегала в своей жизни. Скорости добавлял рев Косматого. Не сбавляя ходу, она проскочила сквозь закрывающиеся ворота на арестантскую часть. Пролетев мимо Альхора, Яна споткнулась и влетела в землянку. Проехавшись по земляному полу, Яна остановилась, влетев в Быка. Отскочила от него и забилась в угол.
Волосы растрепались. Глаза горели яркой зеленью. Дрожащими руками она спрятала заколку в кепку, которая чудом сохранилась у нее на голове и не слетела. После этого Яна стала зализывать ободранные пальцы.
– Она на кошку похожа. – восхищенно сказал Бык.
– Подралась. – просипела Яна.
– Даже шипит как кошка. – хохотнул Бык.
– Не вздумай ее против шерстки гладить. Там Шарт с разбитым носом и расцарапанной рожей ходит. – забираясь в хижину, сказал Альхор.
– Что будем делать? Так просто от нее он не отстанет. Мстить будет. – сказал Михаил.
– Хотя чего он к ней пристал? У Шарта и так игрушек много.
– А это новая. Бык, ты как маленький. – хмыкнул Михаил.
– Я решу этот вопрос. А пока котенка успокоить нужно. Сейчас адреналин спадет, ее скрутит. – сказал Альхор.
– Вообще-то я здесь и все слышу. А еще я не котенок и не кошка.
– Тогда ведьма из сказки. – сказал Альхор.
– Все. Я спать. – устраиваясь в своем углу, сказала Яна.
– Тебе так спать удобно? – перебираясь к ней ближе, спросил Альхор.
– Как?
– С фляжкой и клинком на поясе. Я уж молчу, что ты в фуражке и ботинках спишь. Думаешь твои вещи кто-нибудь из нас утащит?
– Сегодня я сплю без фуражки. – собирая волосы, ответила Яна. – Вдруг ночью понадобиться бежать. Поэтому предпочитаю все с собой носить.
– До утра можешь спать спокойно. Ночью ничего не стоит бояться, тут тебя никто не обидит. Но если понадобиться убегать, то я напомню взять тебе вещи.
– Ладно, – согласилась Яна. Она сняла пояс и положила его рядом с кепкой.
Яна легла на земляной пол и, положив под щеки ладони, закрыла глаза. Все болело. Слезы тонкими ручейками текли по запыленными лицу. Губу щипало. Подбородок и шея были липкими от засохшей крови. Она плакала тихо. Ей было обидно, страшно и жалко себя. А Павел в это время скорее всего лежал на мягком диване и смотрел телевизор. Он отдыхал после тяжелого трудового дня. Яна не спорила, что работа на кирпичном заводе была тяжелой. Но ему не приходилось отбиваться от насильников, водить дружбу с убийцами и спать на голой земле. Почему она все это должна терпеть? А так хотела обычной семейной жизни. Как же тяжело! И сама во всем виновата.
– Иди сюда, ведьмочка. – Альхор лег рядом.
– Не надо. – попросила Яна.
– Ты нас своими слезами скоро затопишь. – прошептал он ей на ухо. – А лежать на мокром полу неприятно.
Он прижал ее к себе и стал гладить по руке, волосам. Яна лежала, уткнувшись носом в его рубашку. Ее не смущал ни запах пыли ни запах пота. Страх постепенно начал меняться на спокойствие. Она сама не поняла, когда перестала бояться и расслабилась. Осознанно доверилась этому человеку, которого так мало знала, и о котором знала слишком многое. Это было неправильно. Так не должно было быть. Но так случилось. Бывает, что два совершенно чужих человека в один миг становятся близкими. Стираются все различия. Уже не важен возраст, социальное положение, взгляды на жизнь. Остается только невидимая связь, которая опутывает нитью, что крепче каната. Яна чувствовала это, как и стук его сердца, его дыхание, что приносило спокойствие ее расшатанным нервам.
– Ты не плачь. Это все временно. Нужно потерпеть немного.
– Я устала. – пожаловалась Яна.
– Знаю. Жизнь любит проверять на прочность. Но ты не сломаешься. В тебе есть стержень. Все пройдет и все забудется. Не плачь. Все плохое рано или поздно заканчивается.
– Дожить бы до этого времени. – она вздохнула.
– Доживешь. – прошептал Альхор. Яна уже уснула.
Он взял ее кинжал и выбрался из землянки. Форт спал. Ночь была темная. Альхор хорошо видел в темноте. Это ему никак не мешало. Небо было все усыпано многочисленными звездами. Красиво. На стене охранник ходит по периметру, боясь уснуть. Воют твари. Он вынул клинок. Все было как Альхор и подозревал. Она не умела обращаться оружием. Поэтому хоть и протерла клинок, а про ножны не подумала. После боя Яна положила клинок, не вытерев его. Альхор хорошо это запомнил. Яд стек в ножны. А теперь его предстояло достать оттуда. Пока он этим занимался, мысли то и дело возвращались к Яне. Его тянуло к ней. Тут сложно было что-то отрицать. Но он хорошо понимал, что такая девочка не для него. Портить ее? Тащить за собой на дно? Это лишнее.
Очистив клинок и ножны от яда, он вернул его на место. Яна продолжала тихо всхлипывать.
– И зачем столько плакать? – он вздохнул и лег рядом. – Тихо. Это лишь сон.
Он прикоснулся губами к ее щеке.
– Вся соленая стала от своих слез.
– Не надо меня переубеждать. Я замужем. Я и так буду играть по вашим правилам. Не надо. – сквозь сон прошептала Яна.
– Спи, – усмехнулся Альхор.
Глава 4.
Утро было тяжелым. Яна еле заставила себя подняться. Рукой было не пошевелить. От боли наворачивались слезы. Половина лица была фиолетово-черной. Шея в синяках. Она не пошла на завтрак. Горло болело так, что невозможно было глотать. Разговаривала она с трудом. В конце Яна впала в полусонное состояние. Они собирали хлопок, когда подъехал Иваныч. В его обязанности входило объезжать окрестные поля и проверять работу отрядов. Так что ничего не обычного в этом не было. Только в этот раз он позвал Яну.
– К шести вы должны вернуться в форт. Сюда движется стая тварей. С границы передали. Хлоповозки сегодня не будет. Мешки в яме спрячьте. Ты меня слышишь?
– Да.
– Что-то ты выглядишь неважно.
Яна лишь косо посмотрела на него, но промолчала. Она многое бы могла сказать, если бы не было так плохо. Жарко. Рубашка была мокрой от пота. Хотелось ополоснуться, но Яна боялась идти в душ, где вновь оказалась бы полностью беззащитной. Не став ужинать, она ушла сразу в землянку. Там она чувствовала хоть какую-то защиту. Или иллюзию защиты. Она, ни слова не говоря, забралась в дальний угол и закрыла глаза. Нужно поспать. Организм сам себя залечит. У нее хоть и не была такая сильная регенерация, как у ира, который уже и забыл о своих ранах, но тоже работала лучше, чем у обычного человека. Яна задремала. Обрывки сновидений будоражили ее сознание. Страхи и переживания выматывали.
– Второй отряд стройся! – грозный крик охранника разнесся по площадке. Яна даже подпрыгнула.
– Третий отряд, вылезай из нор!
– Чего они раскричались? – садясь и протирая глаза, спросила Яна.
– Играются. Тебя это не касается. – презрительно ответил Бык.
– Опять издеваться будут? Как по утрам что ли?
– Вроде того. – более дипломатично ответил Михаил.
– И зачем им это? Оскорблять, унижать? Они же сами становятся не лучше заключенных.
– Это психологический прием, показать, кто в стае главный, кто сильнее. Если тебя бояться, то не нападут. Будут бояться, значит не будет бунта. Тут только нужно палку не перегибать. Когда человек становится загнанным зверем, он от отчаяния бросается на врагов, даже понимая, что может проиграть. Поэтому нужно соблюдать эту тонкую грань. – ответил Михаил.
– Вы так говорите, словно мы здесь животные.
– Я бы не стал сравнивать здешний сброд с животными. Скорее здесь подошло бы определение – твари. – Михаил заметил, что Яну передернуло от отвращения, но продолжил. – Пойми, здесь все преступили закон не единожды. Это не осужденные первой ступени, где получил полгода за украденный пирожок или год за убийство во время самообороны. Это не вторая ступень, куда попадают после повторного преступления. Здесь или полные твари, или профессионалы. Люди, которые всю жизнь живут по другую сторону закона, и им эта жизнь нравится. Те, кто здесь находится, уже не исправятся.
– Вы так спокойно об этом говорите.
– Это факты. Ничего с этим не поделаешь. Обычно, прежде чем охранник заступает на должность, ему дают ознакомиться с делами заключенных его отряда. Тебе этого не дали сделать, потому что были уверены, что ты не задержишься здесь. Если бы не Альхор, то ты бы и часа не протянула. Но не будем об этом. Его решение и я ему не судья. – пробормотал Михаил. Видно, что он не одобрял действий Альхора. – Когда узнаешь, что один – людей по кусочкам резал, а другой детей насильничал, третий голубоглазых девок убивал – чувствуешь мерзость. Потому что эти люди не чувствуют своей вины. Отпусти их на волю, они продолжат заниматься своим любимым делом.
– А помнишь людоеда? – вспомнил Бык. И рассказал, уже Яне. – У нас в отряде мужик был. Он людей ел. За это его к нам и посадили. Ему мясо захотелось. Так он одного камнем по башке маханул и давай сырым есть. Утром нашли его сытым и довольным рядом с обгрызенным трупом.
– Гадость. – только и смогла сказать Яна, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.
– Многих в то утро рвало. И почти все отказались от еды. – добавил Бык.
– И что с ним стало? За воротами оставили?
– Он живучий был гад. Обмазывался секрецией тварей и они его за своего принимали. Он прятался в полях. Отлавливал людей и питался ими. К нам он и попал после этого. Лех лично просил Альхора его убрать, чтоб он у нас половину форта не сожрал. Пока у одного форта прятался, двадцать человек пожрал, не считая падали.
– Почему его охрана не убрала?
– Никто не хочет переходить ту грань, после которой возврата нет. Здесь хоть и боевые ирлиты, но они гражданские. Их учат от тварей отбиться, порядок поддержать, а не людей убивать. Ведь иначе они ничем не будут отличаться от убийцы. Другое дело военные. Но там ты понимаешь, что перед тобой враг. Например, те же самые кочевники. Если не отбить их нападение и не откинуть назад в пустошь, то они вырежут пограничную деревню. А у тебя там может жена, дети, родители. Или у того парня, с которым ты вместе в карауле стоишь. Ты защищаешь своих. Поэтому приходиться убивать. Но после боя ты понимаешь как это тяжело. От твоих рук погибает такой же парень, как и ты, со своей жизнью, своими мечтами. Ты осознаешь, что у него, как и у тебя есть родители, может своя семья. Но он погибает от твоей руки, из-за того, что так легла карта. Не под той звездой родился. В том бою ты выживаешь, но он нет. Потом сидишь и не знаешь радоваться или нет. В горячке боя ты не чувствуешь вину, а потом накрывает сильно. Поверь на слово, сознательно отнять жизнь у другого человека это сложно морально. Прошли те времена, когда люди легко развязывали войны.
– Все мы помним чем закончилась последняя война. Становиться такими же безумцами, которые ее развязали никто не хочет. Убийство человека – это первый шаг к безумию. Когда теряешь себя и начинаешь идти по головам, не обращая на жертвы, все лишь ради поставленной цели. – дополнил Михаил.
– Почему же Альхор...
– Убивает? Каким бы ни было общество, всегда найдется процент людей, которые будут идти против него. Я думаю это какая-то психическая болезнь, когда совесть отворачивается от тебя, когда ты нарушаешь закон. Или когда отсутствует чувство вины. Для нас с ним лишь есть задача, которую интересно решить. Например, мне откровенно чихать на тех людей, которые отдают последние деньги для реализации моего плана или схемы. Меня не мучают кошмары от осознания, что из-за меня кто-то обанкротился или повесился, когда потерял все. Меня не волнует, что семья с детьми в итоге осталась на улице. – Михаил усмехнулся. – На суде пытались найти мою совесть, но ее нет. Мне действительно все равно. Это не мои проблемы, а проблемы этих людей. Я не принуждал никого относить последние деньги мне в карман. Нужно головой думать, а не бежать за легкими деньгами. Мне важна не нажива, а сам процесс создания схемы. Деньги с очередного проекта я трачу на следующий. Так и у Альхора. Он не получает удовольствия от убийств. Он ставит задачу, которую решает. Он не подойдет ночью к человеку где-нибудь в подворотни и свернуть ему шею, а отравит ядом. Да так, что никто на него не подумает. Никто даже не поймет, когда он это сделал. Почему его и бояться. Я сам видел его в деле и так не понял как все произошло.
– Когда он рядом, то не знаешь сможешь ли остаться в живых после простого разговора с ним. Он тогда просто подошел на глазах у всех к тому людоеду. Приятного аппетита пожелал. Отошел, а людоед уже в конвульсиях бился. – сказал Бык.
– Хотите сказать, что они правильно делают, относясь к заключенным, как к скотине?
– Скажем так, я их понимаю. – ответил Михаил.
– Все равно что-то неправильно. Я понимаю, что вы живете по законам стаи. Но не лучше ли увеличить число охраны, чтоб противостоять бунту? Тогда не нужно будет издеваться над заключенными?
– Увеличивать штат охраны невыгодно. Упадут зарплаты. Тогда сюда никто не поедет. – ответил Михаил.
– Все равно, это неправильно.
– А правильно спать охране в обнимку с заключенным? – поддел ее Михаил.
– Неправильно. Даже то, что я с вами задушевные беседы веду это тоже против правил. Но находиться на вашей территории я имею право в любое время и сколько захочу. Хотя зачем это оговорено в правилах – непонятно.
– Вдруг охране ночью скучно станет. Вот и решат отряд погонять. – ответил ей Михаил. – Есть такие чудаки, которые мало спят. Так был у нас один. Он сам не спал и другим не давал.
– И зачем он это делал?
– Никак не могу понять, ты полная дура или прикидываешься? – не выдержал Михаил.
– Это я не могу понять, зачем сознательно делать другому больно! Если у преступников особое, изощренное мышление, то почему охрана поступает так же как и они?
– Потому что сюда все попадают с отклонениями, включая и охрану. Нормальный человек здесь работать не будет. Даже ты не от мира всего.
– Просто я сделала ошибку и не рассчитала силы.
В землянку забрался Альхор. На него особо не обратили внимания. Михаил и Яна слишком увлеклись спором.
– Я не думала, что все окажется так несправедливо.
– Жизнь – штука сама по себе несправедливая. – заметил Альхор.
– А так не должно быть. Каждый должен получить по заслугам, но не больше чем нужно. Мы ведь все люди, а не звери. – горячо ответила Яна.
– Значит, ты считаешь, что людоед такой же человек, как и ты? Или маньяк? Ты бы с таким так же болтала и рядышком спала?
– Да что вы пристали, с кем я сплю в обнимку или с кем не сплю? Места я много не занимаю. Землянка у вас просторная. А, отвечая на ваш вопрос про людоедов и маньяков, скажу, что с ними бы обниматься не стала. Я выжить хочу, а не быть чьим-то поздним ужином.
– Тогда тебе безопаснее и выгоднее у Быка под боком лежать. Он и защитить может и не так грязью заляпан, как мы. Вон, даже совесть есть. Или охранника очаровать, который с другими делиться не станет.
– Не хочу я никого очаровывать. Я замужем. – выпалила Яна. От последних ее слов Бык рассмеялся.
– О чем хоть спор? – Альхор достал из-за пазухи по ломтю мяса и хлеба. И протянул их Быку и Михаилу.
– О жизни. – ответил Михаил.
– У него чувства отцовские взыграли. Решил девочке глаза открыть на твою персону. А она упрямится. – сказал Бык.
– У тебя слишком длинный язык. – сказал Михаил, не сводя настороженного взгляда с Альхора.
– Я не то хотел сказать. – спохватился Бык. Яна не понимала, что происходит, но напряжение в воздухе чуть ли искрило.
– А я не против, чтоб кто-то малышке мозги прочистил. У самого рука не поднимается. – наконец, ответил Альхор. Михаил лишь кивнул.
– Откуда такие деликатесы? – чтоб разрядить обстановку, спросил Бык.
– У охраны сегодня праздник в честь короткого дня. Еще и рождение Иваныча отмечают. Стол накрыли. Самогон достали. “Девочек” выбрали. Пирушку закатывают серьезную.
– Каких девочек? – не поняла Яна, отпивая из фляжки воды.
– Баб здесь нет, кроме одной зеленоглазки. Мужикам охота. Вот и развлекаются за счет каторжников. – пояснил Альхор.
– Гадость какая.
– Кому как. О вкусах не спорят. – пожал плечами Альхор.
– Так они ведь и отказаться не могут. – возмутилась Яна.
– Кто?
– Которых развлекаться выбирают.
– Не все против. Душ и дополнительная еда им гарантированы. Может и одежки подкинут. – ответил Бык.
– Это же хуже, чем воровство еды и одежды у заключенных!
– Хочешь еще одну проверку организовать? – спросил ее Альхор.
– Кто мне это даст сделать? Тут для меня связь с внешним миром отрезана.
– Альхор, она случайно головой не ударялась? Помнишь, лет пятнадцать назад фанатики ходили в степь кочевников праву учить. Их тогда с десяток порезали, а остальных в рабство продали. Вот она мне их напоминает. – сказал Михаил.
– Нет, зеленоглазка не дура. Невинная еще. – покачал головой Альхор, разглядывая Яну.
– Хочешь ее этой невинности лишить? – поинтересовался Михаил.
– Руки чешутся.
– Вообще-то я уже замужем. – вспыхнула Яна.
– Так это все меняет. – усмехнулся Альхор. – Иди сюда. Лапать буду.
– Мне и здесь хорошо. – поспешно отодвигаясь от него, ответила Яна.
– Нет, зеленоглазка. Тебе деваться некуда. Зачем тебе ножик? Только сама порежешься. – Одним движением он расстегнул ее пояс с ножнами и флягой. Клинок просто забрал и вложил обратно в ножны. Яна взвизгнула, когда он взял ее за талию и перетащил к себе на колени. – Тихо. Не шуми. Михаил, дай из нашей аптечки мазь от ушибов. Будем из зеленоглазки человека делать. Если бы знал, что тебя так разукрасили, еще вчера бы подлечил. Мы хоть и не лекари, но тоже кое-что можем.
Он взял глиняную миску и снял с нее кусок полиэтилена. Зачерпнув мазь пальцем, поднес ее к носу.
– То что нужно.
– Какая вонь. – не выдержала Яна.
– Зато поможет. Не дергайся. – Мазь жирным слоем ложилась на лицо. Было неприятно.
– Меня сейчас вырвет.
– Не капризничай. Лучше куртку снимай.
– Зачем?
– Синяки смажу и полапаю немного.
– Нет.
– Не глупи. У тебя рука и бок болит.
– С чего вы решили?
– Я наблюдательный. Так куртку сама снимешь или мне помочь? Только я боюсь что вовремя не смогу остановиться. Может и отчего лишнего избавить тебя захочу.
– Да я почти неделю не мылась. – выпалила, покраснев Яна.
– Нашла чем напугать. У нас был один охранник, который три месяца нас до воды не допускал. К тому же после этой мази ты будешь еще ароматнее.
– Альх! – возмутилась Яна.
– Что? Я ведь правду говорю. – хохотнул он. – Яна, как ты меня назвала?
– Извините, забылась.
– Тебе можно так звать. – как-то ласково сказал он.
– Можно я хоть рядом сяду?
– Мне тогда будет неинтересно.
– Я так устала и еще должна с тобой спорить? Что за вечер такой? Вечер споров.
– А ты не спорь. – он поставил миску рядом и стал расстегивать ее куртку. Яна хотела было воспротивиться, но потом передумала.
– Ну что? Доволен? – Яна опять не заметила, как перешла на «ты».
– Сейчас посмотрим. – закатывая рукав ее рубашки, ответил Альхор. – У тебя все плечо синее.
– Два раза на эту сторону падала. – ответила Яна, чувствуя, как на месте ушибов начинает ощущаться приятная прохлада. Боль начала уходить. – Что это за мазь?
– Сало одной из тварей. Плюс травки лечебные. – ответил Альхор, втирая мазь ей в плечо.
– Еще бы она так не воняла, то цены бы ей не было. – вздохнула Яна, закрывая глаза. Усталость начала брать свое. Она даже не стала сопротивляться, когда он задрал ее рубашку.
– На обычном жиру у нее нормальный запах. Даже приятный. Бок у тебя тоже синий. – рассматривая синяки, сказал Альхор.
– Я вчера видимо на что-то налетела. – последнее, что пробормотала Яна, прежде чем уснуть.
– Вот и правильно. Тебе лучше не слушать наших разговоров. – тихо сказал Альхор, продолжая втирать мазь.
Глава 5.
– Усыпил? – убирая мазь, спросил Михаил.
– Ей полезно сил набраться.
– Она тебе доверяет.
– И не боится. Это плохо. А решать чего-то нужно. – вынимая заколку из ее волос, сказал Альхор. Волосы рассыпались по плечам, почти полностью закрывая ее лицо.
– Сегодня можно отсюда уходить. Как мы и планировали. – сказал Бык.
– Можем. Ночью охрана будет пьяная, отодвинем валун, что ход закрывает на ту сторону. Намажемся секрецией и пройдем мимо тварей. У нас сейчас даже есть клинок и дополнительная фляга. Плюс к этому добавляем аптечку и орехи. Девочка получит хороший урок, что злым дядям доверять нельзя. Это будет последнее, что она узнает в своей жизни, потому что отряд растерзает ее с рассветом. – обрисовал ситуацию Альхор. Они говорили тихо. Репутация Альхора держала остальных подальше от их землянки, поэтому никто не боялся, что их подслушают. – Или другой вариант. Вы уходите вдвоем сейчас, а я с утра. Выполню на нее два заказа от Иваныча и Леха. Пайка обещали дать и закрыть глаза на то, что мы покинем столь гостеприимный дом. Девочку с собой мы взять не сможем. Не приспособлена она к той жизни, что ждет нас в бегах. И даже не физически, а морально.
– Но общается она нормально. – Михаил посмотрел на Альхора.
– Думаю, это защитная реакция. Знаешь, когда человек закрывает глаза на проблему, заставляет поверить себя, что ее нет. Она отказывается понять с кем дружбу водит. Когда дойдет дело до горячего, может сломаться. Девочка совестливая. Сам видишь. Юная революционерка, которая думает, что сможет изменить мир к лучшему.
– Глупо это. – буркнул Бык.
– А для нее это жизнь. Она же из такого же теста сделана, как и мы с тобой. Только выкрашена в другой цвет.
– О чем вы? – спросил Бык, которого эти разговоры и хождения вокруг, начинали раздражать.
– Есть у нас одна теория, – ответил Михаил. – Все сводится к тому, что большая часть людей – это обыватели. Живут ради удовлетворения своих потребностей, будь-то признание, деньги, семья. А есть какой-то процент, которые живут ради интереса. Например, ученый ради испытания нового вируса, готов уничтожить целый город. Фанатики своего дела.
– Я все-таки за определение – профессионалы.
– Хочешь сказать, что твоя девочка профессионально борется за правду и справедливость? – Спросил его Михаил.
– Почему бы и нет?
– Звучит коряво. – хмыкнул Михаил.
– Суть одна. Своих бросать не профессионально.
Они замолчали. Михаил думал. Альхор лениво перебирал волосы Яны. Она же крепко спала.
– А я тогда кто? – неожиданно спросил Бык. – Обыватель или профессионал?
– Это мы еще не решили. – отмахнулся Михаил. – Альхор, давай представим, что ты прав. На миг представим, что это так. Ты оцениваешь масштабы работы, которую предстоит проделать?
– Примерно.
– А если ты неправ? Если ты ошибаешься?
– Во-первых, будет не скучно. Во-вторых, мы ничего не потеряем. А ошибка будет моей проблемой.
Они до заката обсуждали новый план, просчитывали риски и подводные камни. В итоге все легли спать, только Альхор вновь мучился бессонницей. Нужно было многое обдумать. Не план. Они с Михаилом и раньше его обсуждали. Чисто теоретически. Идея переворота принадлежала не Михаилу, но она ему понравилась, как сложная задача, которую интересно было бы решить. Альхор признавал, что такое возможно. И даже согласился, что можно обойтись малой кровью. Но заниматься этим не хотел, до сегодняшнего дня. Если раньше еще оставался шанс, что удастся Яну вытащить, то сегодня стало понятно, что это сделать не получится. Ему дали понять, что выпускать ее никто не собирается.
Альхор чувствовал, что Михаил был прав: он ошибается. Она обычная зеленоглазая девчонка, которая не стоит той возни. Но и пусть. Ошибаться иногда тоже нужно.
Два часа ночи. Слышно, как около стен дерутся твари. Можно начинать. Страха не было. Лишь любопытство: получится или нет. Он разбудил Михаила и Быка.
– За Яной приглядите. Если не получится, знаете, что делать.
Альхор открыл банку с вытяжкой. Жуткая вонь наполнила землянку. Альхор намазался ею и отодвинул камень. В лаз легко было протиснуться. Недаром они вырыли его так, чтоб мог пролезть Бык. Пара минут и он на свободе. Твари тут же его обступили. Милые собачки. Нет, не тронут. Они своих не трогают. Лестница рядом с воротами, что с внешней стороны стены. Что-то подобие черного хода, чтоб охрана могла эвакуироваться, если будет бунт, не открывая ворот. Лестница находилась на два с половиной метра от земли. С его ростом не было ничего сложного забраться на нее. Охрана сегодня даже не выставила дежурного. Конечно, кто в здравом уме выйдет на улицу в середине месяца, когда твари особенно агрессивны и не бояться подходить к человеческому жилью. Альхора же они недооценили. Считали, что если он здесь год горбатиться, то он не может выбраться. Было бы из чего выбираться.
Это было неинтересно. Никто даже не оказал сопротивления. А еще боевые ирлиты. Позор какой-то. Теплый душ, чтоб смыть эту гадость. Можно и человеческий вид принять. Хватит из себя каторжника изображать. Осталось договориться с вожаками других отрядов.
Когда Яна проснулась, то в землянке сидел лишь Бык.
– А где все? – сонно спросила она.
– Переворот организовывают.
– Какой переворот?
– Государственный. Пойдем присоединимся?
Это походило на бред. У них ничего не могло получиться. Но они нашли поддержку. В стране давно был кризис. Низкие зарплаты, безработица, пустой бюджет. Народ был на грани. Самое страшное, что конца кризиса не было видно. А народ хотел перемен. И тут им эти перемены предложили. Михаил знал, что пообещать. Ему легко верили люди, даже те, кого он обманывал ни раз, они готовы были вновь и вновь наступать на те же грабли. Альхор убирал, тех кто вставал на их пути. Они заручились поддержкой каких-то революционных кружков. И в это время пропала связь со столицей. Череда случайностей или так и должно было произойти? Трудно сказать. Но пока Латрас восстал, в столице расследовали убийство шестерых министров из совета двенадцати. Может не было недооценен масштаб восстания, может все понимали, что стране нужны перемены, хотя эти перемены и проходили таким путем. В итоге из столицы выдвинулось временное правительство для переговоров. Во время переговоров было решено сделать амнистию и начать поднимать страну с нуля.
