Текст книги "Заколка для Ворона"
Автор книги: Нина Баскакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)
Яна была непосредственным участником этих событий, но в то же время не понимала ничего, что происходило вокруг. Десять дней переворота стали для нее непрекращающимся кошмаром.
Все было очень просто. Под видом охраны проникать в форты и захватывать их и так по цепочке. Как им удалось договориться с другими заключенными, предотвратить неразбериху? Яна не понимала и отказывалась понимать. У Альхора был антидот к сыворотке, которая блокировала способности иров и ирлитов отбывающих срок на каторге. У него была целая коллекция ядов, которую он собрал находясь в форте. Постепенно Яна поняла о чем ей пытался втолковать Михаил. Один раз с Альхором один мужик вступил в спор. Не хотел подчиняться, решил оспорить власть. Альхор не стал с ним спорить. Просто проигнорировал. Мужик полез драться и упал замертво. Это было страшно. А Альхор даже не посмотрел в его сторону. Продолжил объяснять чего-то другим.
Десять дней ада, когда не знаешь кто друг, а кто враг. Яна не знала кому доверять. Ощущение одиночества стало особенно сильным. Она не плакала, но и не участвовала во всем этом. Переворот. Революция. Слишком страшно осознавать чем все это может закончиться. Но закончилось миром.
Номер гостиницы. Яна толком не помнила как она здесь оказалась. Мало сна, много информации и страха – все это как бы отключило сознание. Душ с теплой водой. Чистый халат. Это понятно. Остальное слишком сумбурно.
Когда она вышла из ванной, то наткнулась на Альхора. Он сидел около окна. Смуглое лицо чисто выбрито, черные волосы коротко подстрижены. Он больше не напоминал того каторжника, которого она увидела в поле. Только глаза остались такими же. Птичьи глаза.
– Ты на ворона похож. И душа у тебя такая же. – тихо сказала она.
– Я же этого не отрицаю, малышка. – он усмехнулся. – Это ты отказывалась верить.
– Все равно, это неважно. – Яна вздохнула. – Эта история подошла к концу. Ведь так?
– Не знаю. Тебе решать, зеленоглазка. – он с улыбкой посмотрел на нее.
– Почему мне?
– Я понимаю, что тебе со мной не место. Но я хочу чтоб ты поехала со мной.
– Куда?
– У меня нет дома. Я как в поле ветер, зеленоглазка. Куда захочу, туда и еду. – Альхор пожал плечами. Нервничает? И эти черные глаза, в которых не отражаются эмоции.
– Знаешь, почему я поехала в Латрас? Я хотела заработать на квартиру. На свой дом. Потом родить детей. Понимаешь? – Яна нервно прошлась по комнате. – Я хочу варить кашу по утрам и вытирать сопливые носы, коленки разбитые мазать зеленкой и заплатки на штаны ставить. Это моя мечта. Я так вижу жизнь.
– Понимаю. Я тебе этого дать не смогу. Дома у меня нет, детей быть не может и менять свой образ жизни я не собираюсь. Даже ради тебя, зеленоглазка.
– А я не смогу отказаться от своей мечты и измениться ради тебя.
– Я знаю. Мы с тобой из разных миров. Это было ясно с самого начала. Опять плачешь, зеленоглазка?
– Это так. Просто обидно.
– Что? – спросил он.
– Что так все получилось.
– Иди сюда. – позвал он. Яна поспешила к нему в объятия. – У тебя прям целые озера прячутся за глазами.
– Альх?
– М?
– Как все будет дальше?
– Дальше? Мы попрощаемся, и пойдем каждый по своей дороге. Ты поедешь к своему мужу детей рожать, а я дальше по стране колесить.
– Тогда давай прощаться.
– Мне эта идея тоже нравится. – он наклонился к ее губам.
– Альх!
– А ты как хотела? – тихо усмехнувшись, он лишь крепче прижал ее к себе.
Яна забылась в этом поцелуи. Она ощущала, как его руки добрались до ее обнаженного тела. Каждое прикосновение отдавалось болезненными уколами по обостренным нервам. Его губы спустились к ее шее, плечу. Это было больше чем страсть, что порой затмевает рассудок. Скорее единение, когда не только объединяются тела, но и души. Они растворялись друг в друге. Пытались взять и отдать как можно больше. Не было времени, не было условностей, лишь понимание скорого расставания. От этого на губах оставался привкус горечи. Яна таяла в его руках, загоралась в огне, который он разжигал и, получив разрядку, лишь крепче прижималась к нему, чтоб загореться вновь.
Яна лежала без сил. Она все еще тяжело дышала после пережитого. Его губы прошлись по щеке, коснулись уха.
– На столе подарок от Михаила. Сделай так, чтоб больше я тебя не встретил на своем пути. Отпустить не смогу. – он быстро поцеловал ее в щеку и ушел. Осталась лишь пустота.
Яна осторожно поднялась. Надела халат. По привычке хотела убрать волосы, но не нашла заколку. На столе лежал конверт. В нем деньги, кредитная карточка и новый паспорт. А еще свидетельство о смерти на имя Яны Смирновой.
“Мы решили перестраховаться, чтоб эта история на тебе точно не отразилась. Никто из нас не знает твою новую фамилию. Твое дело в Латрасе случайно потеряли. На этом настаивал Альхор. Он обрубил все концы, чтоб даже при желании не смог тебя найти. Мой тебе совет, затаись на некоторое время. Михаил”
Глава 6.
Десять лет спустя.
Сухония.
Карпск, город-спутник Каспайска.
Осень. Первые числа сентября. В это время празднуют Новый год. Такое решение было принято, после переворота, как символ начала новой жизни, нового периода для страны. Нововведение прижилось. Теперь три первых числа сентября, были праздничными.
В городах устраивали гуляния. Больше всех шиковала столица, где на каждом углу были или танцевальные площадки, или театральные подмостки. В других городах масштаб мероприятий был значительно меньше, но люди также веселились. Праздник. Урожай собран, закрома полны, можно гулять.
По телевизору показывают исторические хроники, крутят патриотические фильмы. Правительство следит за воспитанием молодежи и настроением народа. Сейчас сразу пресекаются любые попытки недовольств.
Изменилась ли жизнь? Существенно нет. Как люди ходили на работу и растили детей, так и продолжали этим заниматься. Как рождались дети, женились пары и умирали старики, так все и продолжалось. Ничего не изменилось в этом круговороте. Только в социальном плане произошли изменения. В бюджете стало хватать денег на все обязательства перед народом. Когда министр финансов гениальный мошенник, который поставил себе цель наполнить бюджет, странно, что это ему бы не удалось. Хотя, Яна подозревала, что виной были очередные мошеннические схемы, что разрабатывал Михаил, но она старалась об этом не задумываться. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. Часто показывали Быка. Он дослужился до генерала и отвечал за безопасность в столице. Его реабилитировали, а за существенный вклад в дело революции, вернули в строй. Об Альхоре Яна ничего не слышала. Она и вовсе постаралась бы его забыть, если бы не Алик.
Яна вернулась к мужу. Она была сильно напугана всеми событиями. Подробности своей службы Павлу она раскрывать не стала. Он особо и не интересовался. В стране началась инфляция. Деньги быстро обесценивались. Яна тогда срочно купила квартиру в другом городе и окончательно затерялась на просторах страны, повторно выйдя замуж за Павла. Можно было бы забыть все страшным сном, но потом родился Алик. Черноволосый смуглый мальчишка. После мутагенной сыворотки, которую вводили всем детям на первых днях жизни, у него появилась мутация глаз. Радужка почти полностью закрывала зрачок и белок глаз. Зеленоглазый ир с повышенной регенерацией, усиленной реакцией и хорошо развитыми мозгами. Алик был не по годам умным, скорее длинным, чем высоким, и молчаливым. С каждым годом он становился все больше похожим на своего отца. А ведь Альхор говорил, что не мог иметь детей. Яна же каждый день видела перед собой опровержение этому факту. Она так и не решилась рассказать обо всем Павлу. Потом появился Родя. И Яна решила, что видимо ее судьба утонуть во лжи.
Родику было пять лет. Ирлит с легко возбудимой нервной системой и пытливым умом. Если с Аликом Яна не знала проблем, он рос довольно тихим ребенком, то Родя напоминал механизм с вечным заводом. Скучать с ним не приходилось ни минуты. Семейный быть затянул Яну в свое болото. Проблемы, нехватка денег, безразличие Павла – все тянулось изо дня в день. Яна не видела просвета и выхода. Потом просто привыкла. Зато все это было стабильно. Она знала, что проснувшись утром, будет готовить завтрак, поведет Родика в сад, отправит Алика в школу. Затем работа, вечером забрать ребенка из сада, заглянуть в магазин, приготовить ужин, заштопать дырки на вещах у мальчишек, подумать как дожить до зарплаты или найти денег на новые ботинки, ничего не придумать и лечь спать. И так каждый день. Менялось лишь необходимость покупки лекарств или поиск денег на школьную экскурсию. И Яна выкручивалась ужом, занимая, отдавая, ища подработки и бросая их из-за того, что с простудой садился на больничный Родик. Болел он часто, а сидеть с ним кроме Яны было некому. Пару лет назад к ним в город переехала ее свекровь. Поэтому раз в месяц они всей семьей ходили к ней пить чай, где Яна выслушивала какая она плохая мать и хозяйка.
Обычная жизнь, как у всех. В ней не было место революциям, каторги и наемным убийцам. Яна не могла полностью вычеркнуть Альхора из своей памяти. Слишком яркое напоминание он о себе оставил. Она много думала, почему тогда изменила с ним Павлу. Изменила своим принципам. Ведь у нее никогда и в мыслях такого не было. В итоге она пришла к выводу, что была в невменяемом состоянии, раз решила, что влюбилась в Альхора. Несколько ночей, что они спали рядом, его помощь и защита создали ложный образ героя. Она поддалась этому образу. Как обычно, в сказках принц спас принцессу, и они полюбили друг друга. Только это была не любовь, а влечение. Мимолетная страсть, которую в обычных условиях легко преодолеть. Тогда же Яна была слишком морально истощена, вот и поддалась соблазну. Хорошо у нее хватило ума никуда с ним не ехать. Ну, а Алик... Дети не должны страдать за ошибки родителей. То, что он внешняя копия Альхора, не означает что он такой, как его отец. Правду же ему знать необязательно.
Павел вместе с другом Колей ушли праздновать. Яна с детьми осталась дома. Родя опять болел. Они смотрели передачу, как в столице открывали памятник.Собрались чиновники. Толкали речь. Яна слушала вполуха. Ей не нравилась вся эта шумиха. Она не любила вспоминать те времена. Мальчишки ждали, когда начнут показывать кино, поэтому смотрели эту передачу. Да и что еще делать, когда Родя лежит с температурой под сорок.
– А вон тот дядя на Алика похож. – бормочет Родя. Камера скользит по лицам в толпе и выхватывает черноглазого ира. Яна почувствовала, как перехватило дыхание. Тот же вороний взгляд, тот же крючковатый нос и ленивая улыбка.
– Действительно, похож. – усмехнулся Алик.
– А разве такое бывает? Мам, тот дядя близнец Алика?
Яна молчит. Нужно ответить, потому что иначе Родя от нее не отстанет. Но мысли как назло мечутся испуганными птицами, которые никак не удается поймать.
– Староват это дядя для моего брата, – рассмеялся Алик. – Или что, я такой старый по-твоему?
– Интересно же.
– Мало ли кто на кого похож. С этой мутацией, которая похожа на рулетку не угадаешь кем станешь, а не то что, как выглядеть будешь. – Алик продолжил веселиться.
– А что такое рулетка?
Разговор плавно уходит в сторону. Яна вздохнула, но на душе как-то неспокойно. Она ушла готовить обед. Монотонные действия должны успокоить, но сомнения не давали покоя. Алик зашел на кухню. Утащил у нее морковь с разделочной доски и сел на подоконник.
– Мам, а ты в курсе, что у иров как и у ирлитов внешность носит доминантные признаки, поэтому дети часто похожи на родителей? Сама предрасположенность к мутации может и не передастся, ведь сколько у нас иров? Всего десять процентов от всего населения страны. Но вот внешность... – он хмыкнул и начал грызть морковь. – При том что первую реакцию на сыворотку не предсказать, у обычных родителей может родиться как ир так и ирлит. И наоборот, у родителей, что подверглись мутации могут быть совершенно обычные дети. Я же говорю, что рулетка по способностям. А с внешностью сложнее. По логике я должен был бы похожим на тебя. А похожи только цвет глаз. Ладно, со мной все понятно. Остается разгадать в кого пошел Родька. Хорошо, что эту информацию не всем преподают, а то вопросов у людей много бы возникло.
– Тебе тоже рановато такие вещи знать.
– Я читаю много. – он опять рассмеялся. – Да ладно, не надо мне ничего объяснять. Какая разница чего там было в прошлом. Если не вспоминаешь и молчишь, значит ничего хорошего. Родька спит. А я пойду гулять.
Он обнял ее за плечи и поцеловал в щеку.
– Нормально все мам. Я тебя люблю.
Хлопнула дверь. Он ушел. Яна не выдержала и расплакалась. Некрасиво все получилось. И Алику нужно будет все объяснить, когда она будет готова вновь все вспомнить. Врать ему точно не стоит. А пока она не готова была возвращаться к этим воспоминаниям.
Глушинск – столица Сухонии.
Каждый сентябрь, на празднование Нового года, друзья собирались вместе. Вначале они встречались в баре, потом Бык женился и построил большой дом. Теперь они собирались у него и его многочисленного семейства. За пять лет брака, Бык обзавёлся тремя карапузами. Его миловидная маленькая женушка ждала четвертого. Характер у нее был тяжелый. Бык же в ней души не чаял.
Они пили чай и смотрели новости, когда лишь быстрота реакции спасла Михаила от удара по голове чугунной сковородой. Бык же привычно увернулся от снаряда, что запустила в него его милая женушка.
– Мариша, гостей убьешь. – ставя сковороду на стол, сказал Альхор.
– Я его еще утром просила пробить засор в ванной! И что? Никакого результата! Меня как будто не слышат! – продолжила ругаться Мариша.
– Тут можно было поспорить. – возразил Альхор. Мариша говорила громко и грозно, как на плацу командир, что командует ротой.
– Все. Иду. Тебе нельзя злиться, дорогая. И нервничать. – быстро подхватывая ее на руки, пророкотал Бык.
– Верни меня на место! Мне еще мелкого кормить!
– Вот сейчас и покормим. – благодушно согласился Бык, уводя свою буйную жену из комнаты.
– Мне порой кажется, что я смерть найду в этом доме. – проворчал Михаил.
– Мариша хорошо знает кто из нас на что способен, вот и хулиганит. – усмехнулся Альхор. – Зато у них никогда не соскучишься.
– Да уж, насмотришься на такую “счастливую” семейную жизнь и начинаешь ценить холостяцкий уют. Я все таки предпочитаю уже более спокойные развлечения.
– Стареешь. – Альхор достал из кармана заколку в виде деревянного гребня и стал крутить ее между пальцами.
– Что естественно. Я в отличие от вас обычный человек. Вот встретимся с тобой лет через двадцать, тогда и поймешь меня.
– Хочешь уйти на пенсию? – Альхор посмотрел на него исподлобья.
– Чего я там делать буду? Рисковать больше не хочу. Мне стабильность теперь по душе. На днях предложили дельце по старой памяти, а мне и неинтересно.
– У тебя сейчас полная свобода творчества в рамках целой страны. Это сложно чем-то заменить. Если скучно – возьми учеников. Подучи смену, а более толковому все фишки свои раскрой.
– Можно над этим подумать. – Согласился Михаил. Они замолчали. Такие паузы часто присутствовали у них в разговорах и не напрягали ни Альхора ни Михаила. Тихо работал телевизор, в соседней комнате играли дети. – А ты как? Не надоело еще кататься? Слышал ты у соседей был?
– Жил в Зауралье полгода. Как видишь, вернулся. – Альхор задумчиво посмотрел на заколку. За столько лет рисунок на ней почти стерся, а дерево отполировалось, местами став тонким.
– Все не можешь ее забыть?
– Как видишь. – Альхор поморщился и перевел взгляд на телевизор.
– Может пора отпустить и жить дальше? Десять лет прошло.
– А я и живу. – они опять замолчали. Михаил думал, что Альхор не будет продолжать эту тему. Тот не любил обсуждать Яну. Одно время был период, когда казалось, что он забыл о ней, но в итоге заколка вновь замелькала в его длинных пальцах, а с ней вернулся и задумчивый взгляд.
– Думаешь, я не пытался? И похожих искал. Вроде такая же зеленоглазая, светленькая. Чего еще надо? А не та. Подделка. Чем эта девчонка так в душу запала – ума не приложу. Этому нет здравого объяснения. Только из мыслей не уходит, как бы я ее не гнал. Решил найти. Но больно уж ты хорошо ее спрятал. И она не выглядывает из своей норы. Знаешь, если мне понадобиться стереть жизнь и начать сначала, я к тебе обращусь. Пытался найти человека, что делал для нее документы, потерял нить на втором десятки посредников.
– Ты же сам просил, чтоб было надежно. – развеселился Михаил.
– Тут ты перестарался.
– Ну не пара она тебе. Знаешь ведь. Тем более в то время. Это сейчас на тебя косо посмотреть бояться, а тогда мы все по грани ходили. Шаг в сторону и из-за грани бы не вернулись. Никто бы и не вспомнил. Риск был большой, а девочка только жизнь начинала. Не тащить же ее за собой?
– Верно все.
– Дальше смотри, допустим, ты ее завтра найдешь. Что потом? Если мы с тобой правы были, она от тебя шарахаться будет. Не захочет с тобой на дно падать. Если же наоборот, мы ошибались, тебе самому скучно станет рядом с ней. – сказал Михаил.
– Думаешь меня тянет к ней из-за ее взглядов? Причина в этой ее правильности?
– Да.
– Не такая уж она и правильная. Каким-то своим принципам она все же изменила.
– Даже так? – Михаил лишь удивленно поднял брови. – Я не ожидал, что она так быстро сдастся. Думал, что пошлет тебя. Значит мы ошиблись.
– Все равно, в ней что-то есть. Когда найду, тогда узнаю.
– А если это случится лишь под старость?
– Значит будем с ней у подъезда на лавочке сидеть, семечки грызть с орехами, а перед сном зубы вставные в стаканчик с водой опускать. – усмехнулся Альхор. – Возможно так оно и будет.
По телевизору показывали сводку громких преступлений, что произошли в течение года в Сухонии.
“Весной был убит глава города Карпска, спутника Каспийска. Это было третье и не последнее убийство глав города. Уже летом...”
Она попала в кадр лишь на секунду. Стояла в толпе зевак. Серая курточка, серая шапочка и серенький шарфик. Мышка. А еще потухший взгляд. Но это была зеленоглазка.
– Значит, Карпск. – Альхор крутанул заколку между пальцами. – Слышал о таком городе?
– Слышал. А тебе к чему?
– Я только что видел зеленоглазку. Что знаешь об этом городке?
– Мелкий городок, пограничного значения. Двадцать пять тысяч жителей. Спутник Каспийска. Когда разделяли полномочия из области по спутникам, туда закинули областное министерство внутренних дел.
– Тихий мирный городок?
– Глушь бандитская, а не мирный город. – хмыкнул Михаил. – Ладно, раз так дело повернулось, и ты все равно туда поедешь... Полгода назад, в преддверии круглой даты, проводилась работа с молодежью. Воспитание патриотизма, права выбора и толерантности между чистыми, теми на кого сыворотка не подействовала, и грязными. Собрали отличников и отправили их в лагерь. И вот эти “счастливчики” вынуждены были слушать мою речь о том, что будущее за ними. И так далее.
– Слушали?
– Кто-то слушал. Кто-то в носу ковырял. Как всегда. А потом мы сфоткались. Полистай погляди на подрастающее поколение. – Михаил протянул Альхору планшет. Фотография человек двести детворы. Впереди чиновники. Мальчишку он заметил сразу. Тот стоял в последнем ряду. Высокий, угловатый. Узкое лицо со впалыми щеками, длинный плоский крючковатый нос. Довершали образ зеленые глаза с редкой мутацией, когда зрачок и белок почти не были видны из-за расплывшейся и занявшей почти все пространство радужки. Это было характерно у иров.
– У него ее глаза.
– И упрямство. А вот проницательность и физиономия твои.
– Насчет последнего я заметил. – ответил Альхор, рассматривая фотографию на которой мальчишка стоял уже рядом с Михаилом.
– Я его немного порасспрашивал. Но особо лезть не стал. Зовут парня Алик. Живет в Карпске. Семья полная. Есть младший брат. Родителей зовут Яна и Павел Незевухины.
– Имена те же. А фамилия не та.
– Тут я копать не стал. – Михаил пожал плечами.
– Сам узнаю. Надо билеты заказать до этого Карпийска. Я так понимаю прямой дороге до него нет.
– Нет. Неделю по окружной ехать. Или день на вертолетах с тремя пересадками.
– Не люблю летать. Но неделю тратить тоже не хочу.
– Поедешь к ней?
– Почему бы и нет? Посмотрю, что за милый городок должен быть для семейной жизни.
Альхор ушел в кабинет Быка, чтоб заказать билеты. Даже если у нее все хорошо, можно не вмешиваться. Приглядеть издали. Может тогда он наконец успокоиться и начнет спать? Альхор хотел достать заколку, но не нашел ее в кармане. Наверное оставил в гостиной. На его месте сидела трехлетняя дочь Быка и выдирала спутанные кудри у куклы с помощью заколки.
– Отдай дяде Альхору его игрушку. У тебя ведь интереснее есть. – Он сел напротив нее и протянул ладонь.
– Держи. Она все равно сломалась. Но это не я. Она сама. – Девочка протянула все, что осталось от заколки. Гребень был расколот на три части. Несколько зубьев были выдернуты с корнем.
– Спасибо. – Альхор давно не чувствовал такой растерянности. Последняя ниточка, что оставалась от его связи с Яной была разломана. Он забрал у нее эту заколку, когда пришел прощаться. Должно же было хоть что-то напоминать о том, что зеленоглазка и вправду была. Тогда он не думал, что мимолетное увлечение превратится в наваждение.
– Альхор!
– М?
– Я тебя пять минут уже зову, а ты молчишь! – пробасил Бык.
– Ты куда ушел? – с тревогой спросил Михаил.
– Задумался. Знаешь, Бык, твоя Ева в тебя пошла. – он разжал ладонь, на которой лежали остатки заколки.
– Ты, это, извини. Малышка не специально. – Бык побледнел. Да, они были друзьями, но Бык знал на что способен был Альхор и знал что он помешан на этом гребне.
– Чего с нее взять. Ребенок и есть ребенок. Сам виноват, что оставил. – отмахнулся Альхор.
– Может склеить? – предложил Михаил.
– Не то будет. Да тут качественно поработали ее ломая. Меня одно удивляет, десять лет она болталась у меня в кармане. Мы огонь и воду прошли. Этому гребню сносу не было. Но пять минут в руках трехлетнего ребенка и теперь это груда мусора. Бык, я начинаю побаиваться твою дочь. – покачал головой Альхор.
– И что теперь будешь делать? – спросил Бык.
– Надо придумать чего еще можно в руках крутить. А то привычка выработалась за десять лет. – ответил Альхор. В его глазах появились хитрые огоньки. – Пока я новую заколку у Яны не возьму. Теперь уж точно ехать надо. Поводов накопилось предостаточно.
Глава 7.
Альхор думал полететь после праздников, но вначале возникли неотложные дела, потом испортилась погода. В итоге он смог вылететь лишь спустя неделю. Такая задержка его сильно злила. Ему не нравились вертолеты. Он не любил быть в подвешенном состоянии и не ощущать землю. Поэтому предпочитал жить на первых этажах, а новомодные машины с гравитационной подушкой, что в последнее время появились на рынке, обошли его стороной. Тут же пришлось провести в воздухе почти весь день. В дребезжащей машине, которая то и дело ловила воздушные ямы. Настроения не прибавляла сломанная заколка. Он уже неделю мучился без нее. Привычка крутить заколку между пальцами была такой сильной, что он чувствовал себя наркоманом, который не получил очередную дозу. Альхор чем только не пытался ее заменить. В ход шли ручки, карандаши, какие-то фантики, соломинки. Он зашел в магазин бижутерии и купил десяток разных заколок и гребней. Но все было не то. Заколка помогала ему сосредоточиться, приносила внутренний покой. Все потому, что это была ее заколка.
Другие же были подделкой. Чем-то ненастоящим. Не ее. В итоге он подарил заколки первой встречной девчушки. Ему нужна была только заколка Яны и больше ничья. Прощальный подарок, который он забрал на память. Прошло столько времени, а Альхор все еще видел, как наяву ее зеленые глаза, распухшие губы и растрепанные светлые волосы. Он должен был забыть после того прощального раза. Все было закончено. Любопытство удовлетворенно. Она была в безопасности и вернулась к своей жизни, своему мужу. Пусть после той ночи остался ребенок. Ну и что такого? Да, неожиданно. Но в его жизни нет места семье. Он живет как ветер. Долго не задерживается на одном месте. А Яна сразу дала понять, что ее это не устраивает. Ей нужна другая жизнь. Так зачем же он летит к ней в этом драндулете, через полстраны? Ну, ворвется он вихрем в их жизнь. А дальше? Чего ему от нее нужно? Допустим, познакомится с сыном. Проведет еще одну ночь с Яной, может две. А дальше? Опять уедет? Ведь знает, что он не сможет ее забыть. Опять мысли о ней? Опять бессонные ночи? Надоело.
Альхор с раздражением смял в руках монетку, которой пытался отвлечься и поэтому задумчиво крутил в руке. Его соседи испуганно на него посмотрели, но Альхору было все равно. Плевать, что его бояться. Не привыкать. А она не боялась. Доверяла. Альхор достал из кармана остатки заколки и стал собирать из них пазл. Пришло хоть какое-то подобие успокоения. Это сумасшествие не иначе, но зато стало спокойнее. Пальцы заняты привычной работой. И дорога стала не такой отвратительной.
Каспайск встретил его сырой промозглой погодой. Но город был чистый, что не могло не радовать. Первым делом Альхор приобрел машину с хорошими колесами и высокой подвеской. Ему предлагали современную модель с гравитационной подушкой, но он отказался. Пусть местные дороги и напоминали окопы, вырытые специально, чтоб не проехал враг, но Альхору нравилось чувствовать сцепление с дорогой. Он заметил, что тяжело привыкает к новому. Ему не нравилось менять свои привычки. Проще было мир менять под них, чем меняться самому. В Карпск он въехал уже затемно. Хотелось сразу поехать ознакомиться с городом, но он решил для начала остановиться в гостинице. Местная гостиница, что не имела никакого названия, состояла из восьми номеров. Приезжих в Карпске почти не было, поэтому номерами пользовались парочки, что хотели уединиться на чужой территории, а проще говоря, любовники. С такой парочкой он столкнулся в коридоре, которые не успели добраться до номера. Мило. Веселый городок.
Он кинул на кровать чемодан, который взял с собой, а сам сел на пол. Пыльно. Но бывало и хуже. Усталость. Нужно хоть немного поспать. Он сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как по потолку пробегают свет фар от проезжающих мимо машин. Постепенно их становилось все меньше. Правильно. Город засыпал. Люди уже вернулись домой. Ужинают. Потом посмотрят какую-нибудь передачу, или чем там занимается рабочий люд, и лягут спать. А он опять не будет спать. Бессонница в последнее время мучила его все чаще. Это настораживало. Если так пойдет дальше, он или окончательно свихнется, или загремит в больницу. Только того не хватало. Ладно, раз сна не было, Альхор включил торшер и достал папку с документами. Надо ознакомиться с городом.
Через час он довольно ухмылялся. Михаил был прав, милый городок. Альхор решил, что ему здесь понравиться. На вид Карпск был обычным провинциальным городом. Два завода, один из них кирпичный, второй молочный. Еще была мебельная фабрика. Три школы, семь детских садов. В городе была администрация и, конечно, областное министерство правопорядка. Год назад вышло новое постановление, что областные управления и министерства должны располагаться не в областном центре, а быть раскиданными по городам-спутникам. Это делалось с целью увеличить рабочие места в небольших спутниках, где в последние время с этим были проблемы. Плюс, правительство хотело, чтоб министерства докладывали обстановку в небольших городах. Карпску досталось министерство правопорядка. Только когда это произошло, преступность в городе резко выросла. Интересная динамика. Альхор сделал себе пометку разобраться с этим. Интересно было для себя узнать, с чем это связано.
Просмотрев статистику по преступлениям, он решил, что с наступлением темноты гулять здесь точно небезопасно. Яна наверно специально выбрала такой город, чтоб жить не скучно было. Может ей нравиться себе нервы щекотать? Тоже нужно узнать причину такого неординарного выбора. Скучно здесь точно не будет. Третья линия Латраса. Последние твари. Давно это было. Десять лет прошло. Тогда он здорово поразвлекался в Латрасе. Там было весело, пока не пришла Яна, и эта игра ему наскучила. А вот почему так произошло, он так и не смог понять.
Утро. Альхор давно уже катался по городу. Город можно было объехать за час. За два выучить все повороты и лазейки. Обычный ничем ничем не примечательный город с низкой застройкой. Дома не выше трех этажей. Есть и частный сектор. В городе необычным были лишь дороги. Они изгибались под невероятными углами. Требовалась внимательность, чтоб не вылететь на тротуар или не въехать в откуда ни возьмись появившийся дом. Поэтому машины ездили медленно. Чуть ли не ползли.
Торговый центр, пара кафешек, унылый неухоженный парк в центре города. Забор покосился и держался на честном слове. Сломанные лавочки, неубранные дорожки. А ведь это лицо города. Грязное лицо оказалось. Неумытое. А вот здание министерства правопорядка светилось новизной. Красивое, чистенькое.
Паренька найти будет несложно. Три школы. Покрутиться около них, и он его увидит. А вот Яна... И кем она может работать? Вроде раньше она работала в лаборатории. Может и сейчас в больнице работает? Или в поликлиники? Хотя это тоже несложно выяснить. Город небольшой.
Она шла к зданию министерства. Серенькая курточка, серенькая шапочка. Плечи ссутулены. Прижимает к себе сумку, перекинутую через плечо. Торопится. Глаза в землю. По сторонам не смотрит. Но это была она. Ее кто-то окликнул. Подошла эффектная женщина. Дорого одетая. Они пошли вместе о чем-то переговариваясь. Альхор проводил ее взглядом до дверей министерства. И чего ей там понадобилось? Или она там работает? От Яны это можно было ожидать. Но это не особо важно. Альхора удивило лишь то, что в Латрасе она выглядела намного лучше. Не было забитости. И зачем она ему нужна? Это не та молодая девочка с горящим взглядом и наивным личиком. Она выросла. Повзрослела. Превратилась в женщину. И нельзя сказать, что это превращение ей пошло на пользу. Вот сейчас можно взять и уехать. Оставить все как есть. Пусть она остается в его памяти такой же, какой он запомнил ее десять лет назад. Зачем лезть в эту яму с нечистотами? А городок пах нехорошо. Альхор знал об этом. Чутье не подводило его никогда, что касалось таких дел. Но он знал, что сегодня ночью опять не сможет уснуть. И все равно мысли о ней не дадут ему покоя. Нужно было прекращать все это. Прекращать бегать от себя. Она ему была нужна и с этим предстояло смериться. Если он уже с этим почти смерился, то Яне придется это сделать тоже.
Он несколько часов прождал Яну. Но она не вышла из здания. Похоже действительно там работает. В этом можно будет вечером удостовериться. А пока еще в областной центр съездить. В Красный район заглянуть. Поспрашивать там что почем. Легализация преступности. Михаил сделал невозможное, узаконив темную сторону жизни. В крупных городах появились так называемые Красные районы. Там можно было напиться, заглянуть в бордель, просадить деньги в игорном заведении. С этого бизнеса теневики платили налоги. Вольнонаемники, которые считали свою деятельность профессией, также работали в открытую и платили налоги с каждого заказа. Где-то тридцать процентов от сделки. С одной стороны, они теперь могли не скрывать свою деятельность и в открытую брать заказы из закрытой базы, с другой – нужно было соблюдать условия, чтоб не попасться. Если попадешься, то уж извини, едешь на каторгу. С преступностью продолжали бороться. Но при этом получали с нее доход. И этот доход был неплохим.
