Текст книги "Заколка для Ворона"
Автор книги: Нина Баскакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)
– Твоя наглость... – начал Альхор, но Алик его перебил.
– Поражает, раздражает, а правда режет глаза. Я знаю. В курсе. Только может пора домой вернуться? Или ты дальше путешествовать собираешься? Твоего запаса заколок на долго не хватит.
– Весомый аргумент. – Альхор задумчиво посмотрел на заколку в руках. – Меня раздражает, зацикленности на ней.
– На заколке? – уточнил Драг.
– На Яне. – ответил Альхор. – Это прям слабость какая-то.
– И что в этом плохого? Что тебе не нравится? – спросил Драг, не поднимая головы от прибора. Алик же смотрел на Альхора, по своей привычке скалясь. – Слабости присущи всему живому. Тем более людям. Ты не робот с заданной программой. Хотя и в программах бывают ошибки. Нет ничего идеального, непобедимого, безупречного. Ты говоришь Алику, чтоб он научился рассчитывать свои силы, потому что он не бессмертный. Даже с его способностями он может умереть. Говоришь, что в первую очередь он человек, а не ир. Сам же об этом забываешь. Люди чувствуют, любят, ненавидят. У нас эти чувства немного изменены. Мы стараемся все вначале понять, объяснить. Но есть вещи, которым нет объяснения. Не все можно разложить на формулы. А ты это упрямо стараешься сделать.
– Все равно рано или поздно мне надоест такая жизнь. Захочется уйти. А девчонка привыкнет.
– Ты знаешь, что с нами произойдет завтра? – спросил его Драг. – Или через минуту? Нет, не знаешь. Так зачем пытаешься угадать, что тебя ждет впереди. Вы можете и год вместе прожить, а потом разбежаться, а можете и десять лет, или всю жизнь. Чего ты рамки ставишь?
– А если я ее привяжу к себе?
– Ты это уже сделал. Неосознанно. – хмыкнул Алик. – Не надо на меня так смотреть. Я тоже разбираюсь в некоторых вещах и книжки умные читаю.
– Человека можно сломать не только силой, но и добром. Кстати, такая связь даже крепче получается. – добавил Драг.
– А ты ее после этого бросил. – сказал Алик. – Чувство вины не мучает?
Все-таки он всадил ему нож в спину. Заставил играть по своим правилам. Когда Альхор предложил Алику поехать с Драгом, то согласился без раздумий. И с матерью прощаться не стал, согласившись, что слезы ни к чему хорошему не приведут. Альхор и подумать не мог, что мальчишка просто его обставил. Просчитал всю ситуацию лучше него. И поставил его тем самым в двусмысленное положение. Если ему признавать свою ошибку, то авторитет он свой у Алика потеряет. Слишком умный парень. Если не признать ошибку. То он потеряет Яну. Алик все равно будет о нем не лучшего мнения. Первый раз Альхор не мог решить задачу.
– Поехали домой? – предложил Алик.
Яна уже не плакала. Она просто лежала и смотрела перед собой. Слезы закончились. Головная боль стала вечной спутницей. Нужно заставить себя перевернуть эту страницу. Жизнь ведь не закончилась. Они могут и вернуться. И что теперь? Ждать всю жизнь их около ока? Алик даже строчки не оставил. Молча уехал следом за отцом. Предательство? Нет. Они просто такие. Два эгоиста, что думают лишь о себе. С этим придется смериться. Переделать не получится. Слишком умные, чтоб понять простые истины.
Она не одна. У нее есть Родя и Даня. Приехала Марта. Пусть и не картинка, но семья. Только вставать и чего-то делать совсем не хочется. Нужно есть, пить. Умыться в конце концов. Марта ругается. Говорит, что скоро врача вызовет. Но еще ни один врач не придумал таблетку от разбитого сердца. Она же сильная. Должна справиться. Должна выжить. Она смогла выжить в Латрасе. Но там был Альхор. И на глазах опять слезы. Когда же они закончатся?
– Сколько я тебя знаю, все время слезы льешь и носом хлюпаешь.
Яна посмотрела в сторону двери. Стоят оба. Алик довольно улыбается во все зубы. У Альхора на губах его спокойная улыбка. Она смотрит на них и не верит своим глазам. Если это сон, то просыпаться совсем не хочется. Альхор подошел к ней как был в своем пальто. Сел рядом с диваном. Во сне все должно быть проще. Ведь так? И если она соскользнет с дивана, чтоб обнять его, сказать как скучала по нему и не верила, что больше его увидит. Рассказать, что она не может перевернуть страницу, не может его забыть. И плевать на гордость, психологию и игры. Она устала от них. Альхор не перебивал ее. Крепко сжимал в объятьях, гладил по спине, чувствовал ее дрожь, ее слезы, слышал горячий шепот. Он слышал, как Алик закрыл дверь ,оставив их одних.
– Извини.
– Не поступай так со мной больше. – попросила она. – Я просто не выдержу.
– Не получится. Заколки слишком быстро заканчиваются. – он достал из кармана осколки поломанных заколок. – Не могу я без тебя.
Она поняла. Тут и не нужны были слова, которых у него не было.
Алик зашел в мастерскую. Даня что-то чинила.
– Я тебе подарок привез. – он вынул из кармана прибор и протянул его девочке.
– Что это? – ее глаза так и загорелись любопытством.
– Какие-то старые технологии. – пожал плечами Алик. Хотя знал, что это старый вид плеера, что воспроизводил музыку. Но пусть сама догадается.
– Ты утащил?
– Зачем? С разрешения взял. Без обид?
– В следующий раз, когда будешь уезжать, не забудь попрощаться. – рассматривая прибор, ответила Даня.
– Не забуду. – он вздохнул свободнее. Думал Даня дольше на него дуться будет. Тогда пришлось уезжать слишком быстро, а она была в министерстве. Он заглянул на кухню. Тетя Марта готовила обед. Родя крутился около нее. Увидев Алика, он бросился к нему.
– Я думал ты насовсем уехал.
– Решил вернуться. – доставая из кармана шишку.
– Здорово. – разглядывая подарок, ответил Родя.
– Согласен. – утаскивая с разделочной доски морковь, ответил Алик. Он сел на подоконник.
– Ты же вроде учиться уехал? – спросила Марта.
– Учеба может и подождать. – ответил Алик. В кармане у него лежала рекомендательное письмо от Драга. Он мог попроситься к любому из Драгов в ученики. Но пока и здесь было интересно.
Эпилог.
В первых числах сентября праздновали Новый год. В этих числах друзья встречались у Быка, в его большом доме. Альхор решил эту традицию не прерывать. Неделю они добирались через всю страну до столицы в составе одного из караванов. Но это того стоило. Достаточно было посмотреть на восхищённые лица Роди, Дани и Марты, на спокойную Яну, у которой возбуждение выдавали яркость глаз. Только Алику было все равно столица эта или какой другой город. Но ему нравилось наблюдать за реакцией других. Странная у них семья. С другой стороны, они сами все неординарные личности.
Когда Альхор уехал, Яна пригласила Марту к себе жить. Она надеялась, что сможет избавиться от этого ощущения пустоты, когда они уехали. Но у нее не получилось этого сделать. Марта так и осталась у них жить. То как-то само собой получилось. Она ушла из профессии. Альхор подобрал ей работу. Ему все равно было кого еще притащат Яна с Аликом. Что делать, если они такие добрые были. Каждый сходит с ума по-своему.
Они подъехали к дому. Там царила привычная суматоха, которая только усилилась когда они вошли. Бык смял Яну в охапку, оторвав ее от пола.
– Что ты делаешь? Поставь меня на место!
– Все время хотел тебя поцеловать! Но Альхора боялся. – он звонко поцеловал ее в губы. Яна пыталась отвернуться, вырваться, но у него была железная хватка. С перепугу она его просто укусила. – Зараза какая! Альхор почему она тебя не кусает?
– Поставил меня на место! – велела Яна зло сверкая глазами.
– И не изменилась ни капли. – восхищенно сказал Бык, разглядывая ее. – Пойдем Михаилу тебя покажу.
– Я тебе не экспонат. Нечего меня показывать!
– Как нечего? Мы сколько тебя не видели!
– Альх! Спаси меня от него.
– Ничего не могу поделать. – посмеиваясь, ответил Альхор, наблюдая как детвора Быка схватила за руки Алика и потащила его рассматривать так ли он похож на Альхора или не так.
– Смотри я какую кошку нашел! – Бык поставил Яну прямо перед Михаилом.
– Ты ненормальный.
– Вчера не успел увернуться от сковороды, что в него жена кинула. Это последствия удара. – ответил Михаил, разглядывая с полуулыбкой Яну. – А ты повзрослела.
– Еще скажите постарела. – хмыкнула Яна.
– Разве такое можно женщинам говорить? – рассмеялся Михаил. – Но выглядишь ты намного лучше, чем в Латрасе.
Было шумно. Мариша косо поглядывала на Яну, но пока молчала.
– Ты только мою зеленоглазку не обижай. – сказал ей Альхор.
– Странно, что она тебя тогда выбрала, а не его. Это было бы логично.
– Согласен. Но получилось так, как получилось. – покручивая заколку, ответил Альхор.
Вечер плавно перешел в общее воспоминания. Яна вырвалась из захвата Быка села рядом с Альхором, вцепившись в него мертвой хваткой. Альхор обнял ее за плечи. Вроде и бояться нечего. Знает, что Бык ей ничего не сделает, а сама невольно ищет защиту у него. Итак всегда. На вид сильная, холодная. А на самом деле ранимая и боязливая. Революционерка. Спорит о чем-то с Быком. А глаза так и горят. Странно жизнь повернулась. Никто из не мог поверить, что смогут всего этого добиться. Когда они планировали план побега, то хотели податься или к кочевникам, или уйти за пустошь, а теперь занимают высокие посты. Обзавелись семьями. Бык по секрету сказал, что и у Михаила появилась подруга. Какая-то чудачка, которую он старательно от всех скрывал. Бык один раз видел ее и решил, что у той явно с головой не все в порядке. Какая разница, главное Михаилу она нравится. Хотя Альхор этого не ожидал. Так же как и не ожидал от себя, что сможет остепениться. Но это случилось. И скука прошла. В области постоянно что-то происходило, что требовало его немедленного решения. Алик продолжал ему находить проблемы. Так что жизнь продолжалась.
– У меня есть несколько талантливых математиков. Пристроишь их в институт? – спросил Альхор Михаила. Они сидели в стороне ото всех. Женщины помогали Марише с готовкой. Детвора бесилась. Бык пытался уложить совсем маленьких на тихий час.
– Присылай. Посмотрим на что они способны. – ответил Михаил. Он посмотрел на сидящего рядом Алика. – Пошел бы погулял.
– Мне и тут неплохо. – оскалился Алик.
– Возьми Даню и идите по городу побродите. Только постарайтесь сегодня никуда не лезть. – велел Альхор.
– Это одних и без присмотра? – усмехнулся Алик.
– С каких это пор тебе нянька нужна? К тому же Дани уже шестнадцать. Она за тобой приглядит. Документы только с собой возьмите на всякий случай. – сказал Альхор. Алик спорить не стал.
– Тяжело воспитывать? – спросил Михаил.
– А я его не воспитываю. Он Сам по себе. Я сам по себе. Так, видимость для Яны создаем. Я давно не лезу в его дела. Только иногда отмываю и помогаю, где он справится не может. – ответил Альхор.
– А с твоей деятельностью? Забросил? Перешел на другую сторону?
– Нет, так и сижу на двух стульях. Зато меня теперь все боятся. Там, где нельзя по закону дела решить, решаю по справедливости.
– Тебя и раньше все боялись.
– Кроме Яны и этого наглеца. С Драгами еще общаться нормально. Жаль, что я раньше с ними не познакомился. У них бы побывал. Теперь этого сделать не получится из-за Яны. С другой стороны, тогда бы ее не встретил.
– И она не против твоей деятельности?
– Закрывает на это глаза.
– Если все сложить, то вывод один: она обычная, ничем не отличающаяся от других, женщина. Но смотрю на нее и упрямо вижу, что в ней что-то есть. Необычное. Только это ускользает все время. Эта ее особенность. – сказал Михаил, возвращаясь к прежнему спору.
– Думаю – это искренность. Если она во что-то верит, то отдает себя полностью этой вере. И умение в самом плохом видеть хорошее. Все-таки она необычная, только это не видно на первый взгляд. – ответил Альхор.
– А ты разглядел.
Альхор лишь пожал плечами. Он до сих пор считал, что Яна не для него. Они слишком разные. Но раз так получилось, что они друг без друга не могут, значит так тому и быть. У каждого есть свои слабости. У него слабость Яна.
Пролог.
Из-за Последней мировой войны произошло смещение земной оси. В результате изменился климат. Часть материков была затоплена, другая часть земли пришла в негодность из-за применения оружия и аварий на химических производствах, атомных станциях.
Чтоб повысить выживаемость, люди обратились к генной инженерии. В результате появились иры – люди, подвергшиеся полной мутации и ириты – те, кто изменился частично. Не все люди становились мутантами после введение сыворотки. Большинство переносили ее как прививку.
Новые страны, жесткие условия, а люди остались все те же.
(Мир служит как декорации любовного романа).
Глава 1.
Жарко. Солнце высоко. Горячий ветер похож на жар духовки. Автобус нагрелся. На сидениях невозможно было сидеть. Открытые окна и люки не могли остудить салон.
Работа в «поле» отличалась от офисной, как небо и земля. В офисе был кондиционер. Удобное кресло не подпрыгивало на каждой кочки. И вот чего ей там не сиделось? Яна готова была разрыдаться. Ее останавливало две вещи: слезы ничего не решат, а слабость только навредит. Так еще есть шанс...
Кого она обманывает? Какой шанс? Сегодня ее убьют. Хорошо, если это сделают быстро. Но это решено. А жить хочется. Ей всего двадцать лет. Она недавно вышла замуж. Еще толком не жила. И все должно закончиться. Это несправедливо! Хотя, в мире царит несправедливость. Яна это осознала на собственном примере. Еще немного и она готова была скатиться в банальную истерику.
Яна вздохнула. От грустных мыслей отвлек красивый пейзаж. До самого горизонта простирались хлопковые поля. После того как поменялся климат, здесь наступило вечное лето с одинаковой температурой. Поля делились на пять частей. Одно поле засевали, второе радовало уже взошедшими ростками, третье цвело, четвертое белело ватными коробочками, пятое «отдыхало». Таким конвейером растили хлопок круглый год. Процесс был почти ручной. Машины использовали лишь для вывоза хлопка и вспашки земли. Все остальные работы выполнялись людьми. Убирать хлопок машиной было убыточно. Часть ватных коробочек портилась. Закупать машины для рытья канав было невыгодно. Зачем тратить лишние деньги, когда в бюджете и так сплошные дыры?
Вначале, на хлопковой плантации использовался труд вольнонаемных рабочих. Но двадцать лет назад экономисту Хавасину пришла идея задействовать для работы заключенных. Так и появились каторги. Всего было две каторги: одна на хлопковых полях, а вторая на рудниках и шахтах.
Заключенных делили на три категории. Кто получил до пяти лет – жили относительно легко. Камеры по десять человек, форты недалеко от главного гарнизона, поэтому охрана не беспредельничала. Работали они по десять часов пять дней в неделю и одним выходным. Вторая категория каторжников состояла из получивших срок от пяти до десяти лет. Они жили в сараях по шестьдесят человек, работали по двенадцать часов все шесть дней недели. Третьих называли смертниками. Больше десяти лет работать по четырнадцать часов в нечеловеческих условиях было почти невозможно. Вот к смертникам и перевели Яну.
Автобус то и дело останавливался около одиноких фортов, чтоб забрать отслуживших охранников и заменить их новыми. Они заходили веселые. Смена окончена. Они поедут домой. Шутили. Но стоило им увидеть Яну, как настроение веселиться пропадало. Лишь сочувствующие взгляды. Все понимали, что ее ждет. Но сделать тут ничего было нельзя.
Последний форт. Окраина полей. Дальше лишь пустошь. Мёртвые земли, выжженные последней войной, где почти никто не жил. Казалось, что здесь было еще жарче, чем на других полях. Яна взяла вещевой мешок и вышла из автобуса. Здесь никто не вышел из ее форта, чтоб уехать домой. Странно. Автобус сразу же закрыл дверь и поехал назад в гарнизон. Остались лишь только стены, сделанные из обожженного на солнце кирпича в три метра высотой, ворота и поля. Внутри форт был разделен на две части еще одной стеной с воротами. На одной половине стоял дом. Яна прошла туда.
Несколько комнат. В одной из них сидел мужчина лет пятидесяти. Щеки у него висели, как у шарпея. Голова с плешью. Глаза мелкие. Внешность была откровенно отталкивающая. Он посмотрел на Яну вначале безразлично. Потом в его глазах промелькнуло удивление. Работа мысли так и отражалась на его лице. Видно, что думать ему приходилось редко.
– Ты кто? – спросил он после минутной паузы.
– Вот. – Яна протянула ему конверт со своим назначением.
Он послюнявил зачем-то пальцы и только после этого вскрыл конверт. Несколько раз прочитал бумаги. Посмотрел на Яну.
– Ясно. Иваныч! – Прочистив горло, он крикнул во всю силу своих легких. Яна аж подпрыгнула. – Иваныч!
Из коридора послышались торопливые шаги. В комнату вошел немолодой мужчина. Он был небольшого роста. Живчик. Такие обычно успевают повсюду и оказываются в нескольких местах одновременно. Все знают и все видят.
– Чего нужно?
– Девочку в десятый отряд отвези. А Петьку пока на кухню кинь. Пусть Славе помогает. Он давно жаловался, что ему лишние руки нужны.
– Не жалко? – Иваныч окинул взглядом Яну.
– Ничего не могу поделать. Ей волчий билет выписал лично Аников.
– Неприятно. Ладно, пойдем подруга. Вещи оставь здесь. В поле они тебе не нужны. А бабьи шмотки и вовсе здесь никто не возьмет.
До поля они добирались на мотоцикле. Яна ничего не видела из-за поднятой пыли. Поле было километрах в трех от форта. Мотоцикл остановился. Пыль начала оседать. Яна чувствовала ее на лице, зубах, волосах. В горле першило.
– И кого это ты привез? – К ним вальяжной походкой подошел парень. Молодой, может немного старше самой Яны. Только выражение его лица отталкивало. Оно было гадкое, неприятное. Такие люди обычно ничего из себя не представляют, но получив хоть толику власти, считают себя чуть ли не богами.
– Она за тебя на полдня заступает, а ты сегодня на кухне отдыхаешь.
– Разве можно такую девочку на растерзание тварям отдавать? Может мы с ней покумекаем наедине и договоримся? – Он начал приставать к ней у всех на виду.
Яна растерялась, когда он прижал ее к себе и полез целоваться. Но абсурдность ситуации заставило быстро прийти в себя. Если она что-то не сделает, то он ее в поле потащит. А там... Яна отклонилась назад и ударила его лбом по носу. Петя выругался, отступил, вытирая кровь из разбитого носа рукавом куртки.
– Стерва! – Петя размахнулся и ударил кулаком. Яна не успела увернуться. Ее откинуло на пыльную землю. От боли на глазах выступили слезы. – Заслуживаешь своей участи, шлюха.
Иваныч стоял в стороне, не вмешиваясь. Делал вид, что его очень интересует местный пейзаж. Когда Петр закончил, он взял у него папку с планами работы и подошел к Яне.
– Если ударить сюда, смерть будет быстрой и не такой мучительной. – Он показал ей в область шеи. После этого Иваныч подошел к каторжникам, что копали канаву и даже не смотрели в сторону охраны. – Документы вечером с вас спросят.
Иваныч кинул папку на обочину дороги и пошел к мотоциклу.
Когда пыль рассеялась, Яна осталась наедине с пятнадцатью мужчинами. Они были разного возраста, разного телосложения, все загорелые, бородатые. Глаза выдают похабные намерения. Яна положила руку на рукоять короткого клинка. После последней войны был запрет на использования любых видов огнестрельного оружия. Справится с ними она не сможет. Здоровяк ее одним на тот свет отправит. Два ирлита, есть даже ир.
– И долго будем друг на друга любоваться? Может работать начнем? – Не выдержала Яна. От страха она готова была потерять сознание. Нужно было брать ситуацию под контроль. Был шанс, что они ее испугаются. Ведь не будут же просто так отправлять девушку в отряд смертников?
– Мужики, чего стоим-то? – спросил нетерпеливо маленький мужичонка.
– И то верно, – согласился ир.– Берем лопаты и капаем дальше.
– А...
– А девочку никто и пальцем не тронет. Она моя. – Яна посмотрела в его сторону и утонула в неестественно черных глазах.
– Так нечестно! – Возмутился кто-то из каторжников.
– У нас вся жизнь нечестная. – Пожал плечами ир и с удивлением посмотрел на остальных. – Вы еще со мной поспорить хотите?
– Нет...
– Но...
– Тогда продолжаем работать. – Ир воткнул лопату в землю и поднял папку.
– Чего там на сегодня? – К нему подошел худощавый мужчина невзрачной наружности. Сам же ир был высоким и угловатым. Каким-то непропорциональным. Слишком длинные руки, сутулые плечи впалое лицо, одежда висит мешком. Длинные ноги. Он напоминал Яне жердь. Или пугало на жерди.
– Этот урод нас подставить решил. После обеда мы на третьем поле должны норму сдать, а мы здесь копаемся. – ответил ир. – Бык, сворачивай эту канитель с канавой. Вечером здесь доделаем.
Ир выпрыгнул из канавы и подошел к Яне.
– Держи свою папку, зеленоглазка. Сейчас пойдем на другое поле работать. Ты когда-нибудь в поле работала?
– Нет. Я из бухгалтерии. – ответила Яна, вешая ремешок папки на плечо.
– Сложного ничего нет. Вечером выдается план работ. Это может быть от сбора хлопка, до чистки канав. Единственное, что хлопок по времени забирают. Если не успеваем сделать свою норму, то мы остаемся без еды, а ты без премии. Каждый в нашем отряде здесь не первый год, поэтому все всё знают.
– Ясно.
– Вот и хорошо. Держись меня, и никто тебя не обидит.
Они шли по дороге до хлопкового поля, что белело впереди спелыми коробочками созревших плодов. Каторжники достали из ямы мешки и большие вещевые сумки которые вешали через голову, чтоб освободить сразу две руки. Лопаты оставили рядом с ямой.
– Бык, проведи беседу с народом, что нам нужно собрать по шестьдесят килограмм до обеда. Ты им это с мотивацией объясни.
– А девочка? – верзила посмотрел на Яну.
– Твой авторитетный кулак против ее зеленых глазок выиграет. Она же просто отвернется, когда нужно. Так ведь, зеленоглазка?
– Если поясните о чем вы, то отвечу. – Во рту неприятный привкус страха. Спину словно жжет от злых взглядов.
– Драки в дневное время запрещены. А у нас есть несколько человек, которые понимают только с помощью силы. Поэтому на некоторые моменты, ты будешь закрывать глаза.
– Я так понимаю, что это моя обязанность всех работать заставлять? И любыми методами?
– Верно мыслишь. – усмехнулся ир.
– Хорошо. Пусть будет так, как вы решили, – согласилась Яна. – Я с этим все равно не справлюсь.
Бык собрал всех и быстро что-то им втолковал. Яна не слышала слов, но все быстро бросились собирать хлопок.
– А я что должна делать? Мне никто ничего не объяснил.
– Ты будешь стоять рядом со мной и развлекать разговорами. – ответил ир.
– Я серьезно. Что обычно охранники делают?
– Ходят вдоль дороги или среди поля, покрикивая и наслаждаясь властью, как Петя. Следят, чтоб никто не бездельничал, чтоб не было драк. Но тебя к ним я не стал бы отпускать. Завалят в ближайшей канаве. Так что стой рядом со мной. – Он быстро собирал созревшие коробочки, словно машина. – Тебя как зовут?
– Яна.
– Меня Альхор. Здоровяка Быком кличат. Вон того типа – Михаилом. Белобородого – Русом. Рыжий – Ванька. Одноглазого – Клопом прозвали. Остальных можешь не запоминать. Мразь полная. Старайся с ними общаться как можно меньше, а лучше и вовсе не подходи. За что у тебя волчий билет?
– Откуда знаете?
– Здесь не место таким девочкам.
– Может у меня способность какая, и я вас здесь одним взглядом положить могу. – Нельзя показывать, что она слаба, как котенок.
– Серьезно? Тогда вечером посмотрим на что ты способна.
– Не надо! – поспешно сказала Яна. Ее испуг позабавил ира.
– Тебя за что убрать захотели? Мне можешь ответить как на духу. – Видя ее сомнения, добавил Альхор.
– За правду. – наконец, ответила Яна.
Она посмотрела на других. Каторжники выглядели нелепо в серых пыльных рубашках. На голову они повязывали тряпки, чтоб не получить солнечного удара. Сумки наполнялись быстро. Их относили к мешкам. Пересыпав хлопок в мешки, работники возвращались назад в поле. А солнце продолжало щедро дарить свои лучи. Пот стекал за шиворот. Яна чувствовала себя, как в печке.
– И что это была за правда? – спросил Альхор, так как Яна не продолжила.
– Я проверку натравила на Анникова, главу Латраса. Он воровал много. За это меня и отправили к вам до конца срока контракта. А это еще семь месяцев, – вздохнула Яна. – Волчий билет означает, что я вне закона? Хотя глупо звучит эта фраза в таком месте.
– За тебя никто не заступится. Наоборот, постараются ускорить твой печальный конец. – ответил ир. – Здесь придется выживать, девочка.
– Мне об этом говорили. – согласилась с ним Яна.
Она вспомнила свой разговор с женщинами, с которыми делила комнату. У них не заладилась дружба. Скорее, это был нейтралитет. Во-первых, ее соседки были старше Яны. Во-вторых, не такими принципиальными, как Яна. Их ничего не волновало, кроме того, как отработать свою вахту и получить премию. Когда Яна рассказала им об истинном положении дел в Латрасе, они только посмеялись над ее горячностью и посоветовали никуда не лезть. Но Яна не смогла.
– И что же тебе советовали?
– Найти покровительство кого-нибудь из охраны. – рассматривая поля, ответила Яна.
– Разумный совет. Чего смотришь так удивленно? Сама посуди. Баб здесь нет. Мужики по три-шесть месяцев на вахте. Пылинки бы сдувать не стали, но в обиду бы не дали.
– Это не для меня.
– Почему?
– Я замужем. И мужу изменять никогда не собиралась и не собираюсь. – вспыхнула Яна, надеясь, что румянец под палящим солнцем и наливающимся фингалом останется незаметным.
– А глазки так огнем и полыхают. Значит, решила погибнуть героически?
– Погибать не хочу. Пожить охота. Но если пойду против своих убеждений, я потеряю себя. Может помочь собирать? А то стоять так, когда все работают глупо. Да и время пойдет быстрее.
– Лучше уж стой. Проверка пойдет нам лишнюю норму накинут, – ответил Альхор. – К тому же у тебя работа такая стоять и смотреть, как мы вкалываем.
– Тогда не буду. Интересно, почему мне ничего не объяснили? Посчитали, что не продержусь и часа? Так наверное и решили. – сказала Яна.
– Ты сама себе ответила.
– Вы говорили, что от вашей работы зависит премия охраннику. Почему тогда этот урод вас подставить решил?
– Потому что у него косяков много. И премии ему не видать. Вот на нас и отыгрывается. – ответил Альхор. – Расскажи, чего там на воле из последних новостей?
Так они и доработали до обеда. В это время жара стала невыносимой. Приехал грузовик с поваром и Петей. Они привезли еду. Был организован перерыв. Петя удивился, что Яна еще жива, но ничего не сказал. Она получила свою порцию каши с мясом и овощами и пяток генномодифицированных орехов. Они были кислые с горьковатым привкусом, но содержали много полезных веществ и витаминов. Яна по привычке положила их в карман брюк. Она терпеть их не могла, но выкидывать продукты не хотела. Их давали в качестве десерта, поэтому у нее скопился уже приличный пакет этих орехов в личных вещах.
Каторжники ели другую кашу. Холодный клейстер без масла, приготовленный на воде из крупы с истекшим сроком годности. Порции маленькие. Люди, которые работают тяжелым физическим трудом не могли насытиться ими. Но никто не жаловался. Все молчали. Потом наполняли опустевшие фляги теплой водой, которую привезли вместе с обедом и садились на обочину, ждать остальных.
Когда закончился обед, они пошли добирать свою норму. Потом приехала машина. В ее кузов высыпали хлопок, мешки убрали вновь яму. После этого они взяли лопаты и отправились рыть канаву. Земля была сухая. Требовало приложить силу, чтоб ее пробить. Яна уже мало что соображала из-за жары. Хотелось лечь и закрыть глаза.
Когда солнце начало клониться к закату, Яна была выжита, как лимон. Каторжники возвращались пешком, держа на плечах лопаты. Яна шла позади, еле волоча ноги, которые гудели от долгого стояния.
В форте Яна пошла в кабинет начальника. Там были и другие охранники, собравшиеся после рабочего дня для отчета. Они с интересом смотрели на Яну, но ей было все равно.
– Десятый отряд выполнил свою норму. – Она положила листок за своей подписью начальнику, которого, как выяснилось, звали Лехом. Он ничего ей на это не сказал.
Казарма состояла из нескольких комнат и хозяйственных помещений. Здесь была кухня с небольшой столовой, санузел с общей душевой, кладовые, кабинет начальника Леха и общая спальня, с рядами коек. Иваныч был на должности кладовщика. Он выделил ей запасной комплект одежды, шкафчик для вещей.
– А вот койки лишней у меня для тебя нет.
– И как же быть? – растерялась Яна.
– Подселись к кому-нибудь. – сказал он. Как будто это норма делить пастель с незнакомым мужиком. Дикость.
Ужин не отличался от обеда. Та же каша. Только Яна с трудом могла съесть хоть ложку. Она сидела красная как рак, слушая разговоры собравшихся за столом мужчин. Все эти разговоры были о ней. Яна устала. Ей хотелось лишь добраться до кровати и лечь спать. Она уже перестала мечтать о том, чтоб сполоснуться. Стоило ей только подойти к душевой, как сразу появились желающие составить ей компанию.Поэтому от этой идеи пришлось отказаться, чтоб не притянуть лишние неприятности.
Сизые сумерки легли на землю. Яна сидела на лавочке в столовой. Если что, переночует здесь.
– Сегодня у нас будет десерт. – посмеиваясь, к ней подошел косматый парень и сел рядом.
– Руки убрал! Не смей ко мне прикасаться. – Яна ударила его по руке, когда он хотел ее обнять.
– И правда, с характером! – Косматый усмехнулся. Он схватил ее за подбородок, с силой сжимая его. Его губы тут же накрыли ее рот. Другая рука ухватилась за ее грудь. Противно, больно, обидно.
Яна пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Тогда она сменила тактику и расслабилась. Он потерял бдительность. То что она его укусит, косматый ожидал меньше всего.
– Дрянь! – он отвесил ей такую пощечину, что она свалилась с лавочки. В глазах заплясали искры.
– Я знаю, как этой кошке коготки подстричь. К тварям ее выпустим. Сразу назад попроситься. Ласковой будет.
Идея была поддержана громким смехом. Яна смотрела на них и не видела ни в одном взгляде сочувствие. Лех смотрел на все это с полным равнодушием. Яну, как котенка, за шкирку вытащили за ворота административной части форта и кинули к заключенным.
Многие из них спали после тяжелого рабочего дня. Кто не спал с удивлением увидели, оказавшуюся на их территории худенькую девушку с растрепанными волосами и яркими, светящимися в темноте зелеными глазами. В руках она держала короткий клинок. Так как руки дрожали, клинок нервно дергался.
– Ты свой ножик убери, а то порежешься еще. – посоветовал ей Альхор. Он сидел рядом с воротами. Яна лишь отрицательно покачала головой и прижалась плотнее спиной к стене. Как раз народ начал понимать, что происходит и стали подходить к ней. Они напоминали зверей, что почуяли добычу.
– И чего все повскакивали? – недовольно спросил Альхор. – Расходимся по своим норам. Зеленоглазка не по ваши гнилые зубы.
