Текст книги "Искатель, 2011 №8"

Автор книги: Николай Новиков

Соавторы: Павел Михненко,Ирина Комиссарова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Да, она его тетя, он был предан ей, насколько я понимаю... Но зачем посылать его в аэропорт? У нас машин...

– Чтобы свалить на него убийство. Послал Гек, вскоре после того, как Лилия Георгиевна выдвинула ультиматум.

– Да? Ну, тогда я не знаю...

– А что с твоим мужем? Почему он подозревает тебя?

– Рома очень ревнивый, он... он подозревает, да. Звонил мне из Крыма той ночью, говорит, что звонил, но я не подошла к телефону. А как я могла?

– Именно той ночью?

– Да. Я же сказала, он ревнивый, знал, что будет вечеринка, пьянка, беспокоился, звонил всю ночь и на мобильник, и на домашний, а я...

– Он знает, что было?

– Нет, я же не могу... Он злится, все спрашивает, где была, с кем была...

– Не проще ли рассказать ему обо всем честно?

– Да что рассказывать? Я и сама ничего не знаю! Проснулась утром – все болит... там. А где, как это случилось – ничего не помню. Думала, напилась и... сама виновата.

Ну да, как же я раньше этого не понял? Она винила себя за то, что случилось той ночью!

– Как себя вел Ярмонов? Гек?

– Да нормально... На следующее утро я позвонила, сказала, что плохо себя чувствую, и Григорий Ильич разрешил мне остаться дома, он же видел, что я потеряла сознание. А потом... Я не верю, что это был он. Не верю!

Она заплакала. Я плеснул в ее пустой бокал виски, поднес к губам.

– Выпей, легче будет.

На сей раз она глотнула неразбавленное виски, как воду.

– Если это не он, откуда я знаю о татуировке на предплечье в виде пятиконечной звезды с лучами? О шраме на задней поверхности бедра? Лилия Георгиевна сказала, что он был получен во время горнолыжной прогулки.

– Да? Ты об этом знаешь? Мне Рома рассказывал, они раньше часто бывали вместе в сауне...

– Я видел это, когда проверял, что там засняли видеокамеры.

– Так, значит... ты и меня видел?.. И, значит, он...

Марьяна зарыдала, спрятав лицо в ладонях. Не верилось ей в такую подлость доброго пожилого босса, но что поделаешь. Факты упрямая вещь.

– Марьяна, ты ложись, постарайся уснуть. Завтра будем думать, как выпутаться из этой ситуации. Мне кажется, нужно все рассказать твоему мужу, я могу это сделать, объясню все профессионально, он не должен винить тебя ни в чем.

– Ты?! Ты хоть знаешь Рому?

– Нет. Но если он не захочет помочь тебе – брось его к ед-рене фене, – жестко сказал я. – Ты попала в беду, тебе нужна помощь. И ты ни в чем не виновата перед ним. Это я и постараюсь объяснить твоему мужу.

Вот такой тон больше действовал на нее.

– Андрей, я тебе верю... Налей мне еще, хочу уснуть...

Я плеснул ей виски, вышел из гостиной и плотно прикрыл за собой дверь, дабы не смущать юную красавицу. И в растерянности остановился. А куда мне идти-то? Где-то Алина приготовила постель, но где?

– Андрюша! Сюда! – послышался голос Алины из другого конца нескончаемого коридора.

Видимо, слышала, как хлопнула дверь. Я пошел по коридору мимо почти антикварных светильников и аляповатых картин новых отечественных авангардистов. Наверное, дорого стоили; впрочем, в этом доме дешевых вещей не держали. Алина еще раз позвала меня, дабы не ошибся дверью. Я не ошибся, толкнул высокую белую дверь с тяжелой бронзовой ручкой и оказался в просторной спальне, где все, от кровати до обоев, было выдержано в красно-розовых тонах. Спальня гораздо красивее (на мой взгляд), нежели у Насти, и женщина в постели была тоже вполне ничего.

– Ремонт сделала, – с гордостью сказала Алина. – Тебе нравится?

Она лежала на широкой кровати под одеялом и, как я понял, совсем голая. Во всяком случае, следов ночной рубашки на плечах не было видно, а у кровати валялись трусики и лифчик. Не заметить их было просто невозможно.

– Красиво. А кухня у тебя, если не ошибаюсь, вся коричневая. Хватит комнат на все цвета радуги?

– Еще останутся. Ну? Что ты стоишь?

Я не совсем понял, цвета радуги останутся или комнаты, но спросить об этом не решился.

– Алина, ты же знаешь...

– Знаю! – оборвала она меня. – Ты сегодня на работе с ней, с этой несчастной Марьяной. Со мной ты не на работе. Хотя как посмотреть... – она захихикала.

Я прилег рядом с ней, поцеловал ее, позволил расстегнуть ремень на джинсах. Да нет, конечно же, это не работа. Провести ночь в такой спальне, с такой женщиной – кто откажется? Тем более она помогла мне. О Насте я не думал, здесь и так было много женщин и всего такого женского.

Нет, вру, думал. В том смысле, что, может, завтра меня кончат досужие киллеры и никаких женщин уже не будет. Так чего ж отказываться, пока жив? Прости меня, Настя...

Глава 10

Проснулся я оттого, что включился музыкальный центр, известная певица со страстным придыханием забормотала о своем сложноподчиненном чувстве. Алины рядом не было, я лежал один на широченной кровати. Тяготы и лишения роскошной жизни дорогостоящих певиц меня мало интересовали, своих до черта, да и пела она плохо. Видимо, Алина поставила кассету, желая таким образом сказать мне то, что даже в постели сказать трудно. Знала бы она, что я человек скромный, к рабовладению отношусь отрицательно и люблю тех женщин, которых люблю, – наверное, поставила бы что-нибудь другое. Вспомнилась минувшая ночь, и в голове, похоже, в качестве оправдания, возник другой мотив, из которого следовало, что если женщина просит – не надо мести ей на косы. То есть злить. Не очень убедительное оправдание. А голос роскошной дамы навязчиво звучал из музыкального центра. Дабы избавиться от него, я нагнулся, взял свою кроссовку и запустил в музыкальный центр. Попал, да как удачно! Певица исчезла, возникли новости, поскольку на часах было девять утра. В этот момент в спальню вошла Алина. Она была в коротком шелковом халатике, под которым, как ни странно, просвечивали белые трусики.

– Не нравится? – спросила она.

– Поставила бы лучше «Песню Сольвейг» Грига. Ни одного слова не понимаю, но в общем – все ясно, а как приятно слушать!

– Ну да, я и забыла, что сыщик не тупой чурбан с крепкими кулаками, а рафинированный московский интеллигент, – с обидой сказала Алина.

– А вы из мещан? – поинтересовался я.

– Мы из обычной семьи. И высшее образование получили сами, честным путем.

– Экономист? Психолог?

– Инженер-технолог, МАДИ.

– Понятно, почему наши автомобили лучшие в мире, – сказал я и засмеялся.

Алина тоже засмеялась, прыгнула на кровать, обняла меня.

– Андрей...

– Алина, все было замечательно, но сегодня мне предстоит сложный день. Ты понимаешь?

– Это опасно?

– Немного.

– Ладно, ванная там, зубную щетку найдешь на полочке. Ждем тебя на кухне, Марьяна уже встала.

Только теперь я заметил, что в спальне была и вторая дверь, ведущая прямо в ванную. Удобно, ничего не скажешь. Сама же ванная, точнее совмещенный санузел размером с мою кухню в десять метров, была облицована малахитовой плиткой, сантехника тоже малахитовая, рычажковые краны – позолоченные. Красиво. А какая зубная щетка ждала меня на малахитовой полочке! Электрическая! Хоть я и не знал, как ею пользоваться, инструкцию тоже не нашел, но зубы сумел почистить.

Когда я, чистый, аккуратно причесанный и уже в куртке (снял ее ночью в спальне, там и надел утром) вышел в длинный коридор, чуть ли не нос к носу столкнулся с пятилетним сыном Алины.

– Привет, Антуан... как там тебя дальше?

– Можно просто – Тоша, – серьезно сказал мальчуган. – Дядя Андрей, ты уничтожил козлов, которые убили папу, спасибо тебе, – он протянул мне руку, и я пожал ее.

Видимо, парень ждал меня в коридоре, а гувернантка сидела в соседней комнате, дверь в нее была приоткрыта. Говорил, как настоящий мужик, и мне это понравилось.

– Все нормально, Тоша, – сказал я. – Жаль только, что погиб мой лучший друг.

– Правда?

– Да, его звали Борькой. Обычный серый крыс, но был настоящим другом. Бандиты ворвались в квартиру, когда меня дома не было и покалечили Борьку. Он погиб как герой.

– Крысы – очень умные животные, – серьезно сказал мальчик. – И они очень привязаны к своим хозяевам.

Какой умный парень! Сталкиваясь с детьми, я рассказывал им о Борьке, о чем еще можно говорить? И все поначалу ужасались, хотя потом проникались симпатией к моему Борьке. А этот сразу все понял!

– Откуда ты знаешь это, Тоша?

– В садике говорили, а потом я читал в энциклопедии.

Он уже читает энциклопедию, в пять лет!

– Дядя Андрей, дай подержать настоящую «пушку», – неожиданно сказал Антуан.

Ну как тут отказать? Я достал пистолет, вынул обойму, проверил, нет ли патрона в стволе, и протянул парню. Он взял оружие двумя руками, направил в сторону пустого коридора.

– Сдохни, козел! – сказал мальчишка, нажимая на спусковой крючок.

Я понял, что он любил своего отца, хотя тот и редко ночевал дома.

– Антуан-Себастьен! – закричала Алина, появляясь в коридоре. – Ирина Петровна! Что все это значит?

Я взял у мальчишки пистолет, загнал в него обойму, сунул в кобуру.

– Это значит, что у тебя отличный сын, Алина, – сказал я. – Настоящий мужик. Но ему нужны друзья, купи крысенка.

– Ты мне все уши прожужжал про крыс... – Алина запнулась, не решаясь сказать, когда это было. – Ирина Петровна, возьмите ребенка! Андрей, а ты!.. Как можно давать оружие?

– Мне отец давал в детстве, у него именной есть, и ничего плохого из этого не вышло, – сказал я.

Алина внимательно посмотрела на меня, и я понял, что она хотела сказать. «Хорошего тоже», в смысле – не вышло. Но не сказала. На прощанье я еще раз пожал руку Антуану, как настоящему мужику. А ведь раньше я думал, что он избалованный ребенок с глупым именем. Ошибался, выходит.

На кухне меня ждали чашка овсяной каши (так ненавидимой Сырником), правда – с малиной, и чашка горячего кофе. Марьяна уже позавтракала и теперь с напряжением смотрела на меня. На Алину она тоже смотрела с некоторым напряжением, оно и понятно – смущал полупрозрачный халатик и отсутствие лифчика под ним. Сама бы, наверное, была не прочь показаться в таком наряде, но – в своей квартире. Да только и наряды, и своя кухня были далеко отсюда, вот и приходилось сидеть в джинсах и свитере и терпеть нахальные розовые соски другой женщины, проглядывающие сквозь легкую ткань.

Не хотелось при Алине говорить о делах, но хозяйка и не думала оставлять нас одних.

– Ты что-нибудь придумал, Андрей? – спросила Марьяна.

Она догадывалась, что Алина не случайно одета так вызывающе, что Андрей думал этой ночью совсем не о ней. Хорош я был как сыщик, да?

– Для начала встретимся с твоим мужем, я ему все объясню.

– Но он...

– Он поймет. И он хорошо знает структуру... фирмы. Не будем говорить, как она называется.

– Меня боитесь? – спросила Алина.

– Не хочу впутывать тебя в это дело. Вася сказал, что одну копию они потеряли. Твой Роман хорошо знаком с семьей, может подсказать, у кого она может быть.

– Григорий Ильич тоже знает... – сказала Марьяна.

И была права. Но что-то же надо делать? Вася тоже многое знал, не все успел я выяснить, да где ж теперь искать его? Муж – вот главный источник информации. Необходимо с ним наладить контакт. И, пока Ярмонов гоняется за мной, использовать его познания.

– У меня тоже есть служба безопасности, – сказала Алина. – Может, я могу чем-то помочь?

Все-таки она была симпатичной женщиной не только внешне. Но очень наивной. Нефтяная компания – это головка бизнеса. Под ней десятки других компаний – покупка, переработка, бензин, транспортировка, и у каждой – своя служба безопасности. Если у головки возникают проблемы из-за какого-то сыщика – они возникают у десятка компаний, которые мобилизуют своих бойцов для решения проблемы.

– Спасибо, Алина, ты и так много сделала для нас, – сказал я. – Спасибо за кофе и кашу, все было очень вкусно. И вообще, замечательно.

– Андрей, возвращайся... – сказала Алина. – Если тебе нельзя появляться дома – приезжай без звонка, я предупрежу охрану. Я же твоя должница. И Антуану ты нравишься.

– Спасибо вам, Алина, – сказала Марьяна.

– Можете вместе приезжать, – тихо сказала Алина.

У меня в кармане зазвонил мобильник. Я подумал, что это может быть Настя, достал трубку и отошел к двери. Обе женщины внимательно смотрели на меня.

– Да, Корнилов.

– Управился со своими бабами, Корнилов? – послышался в трубке густой бас Сырника.

– Олег? Как тебе на даче? Погода вроде бы ничего.

– Какая, на хрен, погода? Звонил тебе вечером домой – никто не берет трубку, звонил в офис – тоже никого. Ну, я понял, что ты с бабой, не стал звонить на мобильник. Но теперь-то все нормально? Она ушла? Или у тебя проблемы?

– Есть немного, но тебя они не касаются.

– А я чувствовал, понял, да? Чувствовал! Не хочешь гонораром делиться?

– Могу. Четыре с половиной грамма – твои.

– Понял. Часам к двум буду дома, подъезжай, разберемся.

– Ты уверен, что тебе это нужно?

– А ты уверен, что Олег Сырников может спокойно сидеть на даче и слушать пение долбаных птичек? В то время как...

– Космические корабли бороздят просторы Большого театра. Спасибо, Олег. Через три часа перезвони, решим, где встретиться. Только вот еще что. Дело серьезное, так что пусть твои еще недельку-другую посидят на даче.

– Не учи отца... – сказал Сырник.

– Это мой напарник, – объяснил я женщинам, пряча мобильник в карман куртки.

– Он поможет нам? – спросила Марьяна.

– Так ты приедешь? – спросила Алина.

Похоже, она решала для себя, стоит ли поцеловать меня на прощанье или нет. Воздержалась, и правильно сделала. Только сказала:

– Хоть позвони, что там у вас...

Мы решили оставить «Шкоду» Марьяны в резервации, какой смысл ездить по Москве на двух известных нашим врагам машинах? Оно и неудобно, и более опасно. Роман Артемов в это время должен был находиться дома, готовиться к отъезду в офис.

У ворот КПП дежурил другой охранник, но, открывая ворота, он приветливо помахал мне рукой и улыбнулся. Помнил! Вот я уже почти что свой тут... Марьяна сидела рядом со мной, нервно комкая в руках носовой платок.

– Да не переживай ты, все будет нормально, – сказал я, когда мы выехали за ворота элитного жилого комплекса. – Я ему подробно объясню.

– Что?! – вскрикнула Марьяна, будто я неожиданно ущипнул ее. – Что ты объяснишь? Как меня насиловали, да?!

Я понял, что сперва нужно было все объяснять ей. С самого начала.

– Слушай внимательно и не перебивай. Я понимаю, как это больно, мерзко и стыдно. Тем более обсуждать подобные вещи с незнакомым мужчиной. Так вот, скажу тебе честно, как на духу, – тебе стыдиться нечего. Ты красивая, умная женщина, а он – старый мозгляк. Ты не виновата, можешь представить, что напали в подворотне и ранили. В больнице тоже раздевают перед операцией, и никто особо не стесняется. Считай меня врачом.

– Зачем ты взялся за это...

– Я не знал, кто она такая, Лилия Георгиевна. Пришла старушка, сказала, что старик изменяет, достал уже, попросила помочь. Иногда я помогаю обиженным супругам. Но если б знал, что это супруга Ярмонова, – никогда бы...

– Она что, не представилась?

– Нет. И никакого договора – я делаю работу и получаю деньги. Вот и сделал... Черт, знать бы, где эта копия, найти ее, можно и поторговаться было б.

– Андрей, все-таки... Ты не знаешь Романа. Он же... страшно ревнивый, порой становится просто невменяем. Нет, я не могу. Он такое может устроить... нет. Поехали сперва на Дмитровское шоссе...

– А что там?

– Веня Барабулин, он лучший друг Романа, финансовый директор фирмы, сможет... ну, как бы это сказать?

– Сгладить удар?

– Да. Веня может влиять на Романа, они вместе работали в «Ярнефти». Сейчас я просто не могу, Андрей, понимаешь – не могу ему сказать! Он же звонил всю ночь, ну, ту самую, звонил из Крыма... получается – прав был, что подозревал меня? Беспокоился?

– Марьяна, тебе грозит опасность! Какие, к черту, экивоки? Да как он может злиться, если тебе грозит смертельная опасность? Он же не совсем идиот. Ему что, лучше станет, если тебя убьют?

– Может, и лучше... – одними губами произнесла Марьяна. – Тогда он простит меня...

Что тут можно было возразить? Но я все-таки попробовал.

– Да он же, Веня твой, наверное, уже сидит в офисе. И какой толк от нашей поездки?

– Веня «сова», он работает ночью, в офис приезжает часам к трем-четырем. Ты понимаешь, он – друг Романа, финансовый директор, ему позволено больше, чем другим!

После этой тирады у меня не было возражений.

– Ну ладно, если этот Веня и вправду поможет, поехали к нему. Ты представляешь, сколько времени мы потеряем?

– Это неважно. Веня позвонит Роману, и он приедет. Веня знает, что сказать, он убедит Романа... Извини, Андрей, но тебе Роман не поверит. А если узнает, что мы ночевали в одной квартире, то вообще...

Я потихоньку начинал ненавидеть чересчур ревнивого Романа, но что поделаешь? Иного плана, как непременный разговор с Романом у меня не было. А если путь к нему лежит через финансового директора Веню, поедем. Время есть, может, в процессе общения с новым человеком возникнут иные пути решения проблемы. И я погнал свою «Ауди» в сторону Дмитровского шоссе.

Хотелось позвонить Насте на мобильник, как она там? Наверное, думает обо мне. Может быть, звонила... Как ни странно, номер своего мобильника я ей не дал. Беспокоится, станет расспрашивать... О нет, лучше позвоню позже, когда здесь хоть что-то прояснится и рядом со мной никого не будет. Ну, разве что Сырник.

– Марьяна, хватит комплексовать, лучше помогай мне, – сказал я.

– Как?

– Смотри в зеркало заднего вида, если заметишь машину, которая очень упорно держится за нами, скажи.

– А как это – упорно?

– Если заметишь – поймешь.

Марьяна согласно кивнула и уставилась в зеркало заднего вида.

Глава 11

Веня жил в большом восьмиэтажном доме. Мне он изначально не нравился (Веня, а не дом), потому что пользы от него я не видел, время объяснения с Артемовым отодвигалось. А оно будет не из легких, судя по рассказам Марьяны. Черт! Мне еще и об этом нужно думать?!

– Ну и где он живет, твой Веня? – спросил я, выходя из машины в мрачном и сильно загаженном дворе.

Марьяна не спешила выходить, сидела в «Ауди» и смотрела сквозь лобовое стекло. Нуда, в присутствии мужчины такая женщина не может себе позволить открыть дверцу машины! Пришлось самому это сделать и руку даме подать. Я вообще-то не против такого, но всему свое время.

– Вот в этом подъезде, четвертый этаж, – сказала Марьяна.

– Ты была у него?

– Конечно, не раз. То есть вместе с Ромой, дни рождения, какие-то праздники вместе отмечали.

– Марьяна! Меня не интересует твоя личная жизнь! Если была здесь – хорошо, мне проще.

Подъезд был ненамного чище, чем двор.

– Пойдем вверх по лестнице, – сказал я.

– А почему не на лифте?

– Потому что его могут остановить, или сам сломается, застрянем... И вообще, ездить в лифте с незнакомыми мужчинами не рекомендуется.

– Об этом ты беседовал с Алиной ночью?

Почему-то вспомнилась собака на сене.

– Ну ладно, хочешь – поднимайся на лифте, – сказал я и пошел вверх по лестнице.

Марьяна заторопилась следом. На четвертом этаже она уверенно подошла к двери, обитой черным кожзаменителем. Дверь, конечно же, была стальная, но видеоглазка я не заметил. Обычная желтая кнопка обычного звонка.

– Слишком все просто для богатого человека, – сказал я. – Он не боится грабителей?

– С чего ты взял, что он богатый? Дела у Ромы идут неважно, а в «Ярнефти» Веня был обычным бухгалтером. Не бедный, конечно, но... – Она уверенно нажала кнопку звонка.

Мелодичная трель звучала не умолкая, а за дверью по-прежнему было тихо. И мне это уже не нравилось.

– Веня! Хватит спать! – сказала Марьяна и в сердцах стукнула дверь ногой.

Дверь приоткрылась. Марьяна изумленно посмотрела на меня.

– Не двигайся! – приказал я.

Достал носовой платок, протер кнопку звонка, потом сунул пистолет за пояс, локтем толкнул дверь сильнее, распахнул ее и вошел в квартиру.

Сцена банальная даже для отечественных сериалов, но именно так оно и бывает. Потому что в дорогих стальных дверях обычно не ставят замки с защелками. А то выйдет человек за почтой или мусор вынести, дверь случайно захлопнется – потом немало нервов, и сил, и денег придется потратить, чтобы войти в квартиру. А испорченную дверь, скорее всего, придется заменить. Кому такая перспектива по душе? Никому. Вот и получается, что если в квартире побывал незваный гость, дверь остается незапертой. Вы можете себе представить убийцу или грабителя, который торчит у двери чужой квартиры, запирая ее? Бывают и такие, но, в основном, люди стараются как можно скорее уйти от места преступления. И двери, уходя, не запирают.

Марьяна на цыпочках вошла следом за мной, положила руки мне на плечи.

– Андрей... – испуганно прошептала она.

– Стой здесь, – приказал я.

Квартира, похоже, была двухкомнатная, явно холостяцкая, оттого казалась ненамного уютнее и чище подъезда. Я обернулся к Марьяне, она молча указала пальцем на дверь. Я подошел к ней, распахнул локтем. Сразу вспомнились слова из песни великого Владимира Семеновича: «Осталось только материться...» Иными словами мое состояние не выразишь. Но материться было нельзя – за спиной стояла дама.

Веня Барабулин лежал на велюровом диване – правая рука свесилась вниз, правая нога упиралась в пол. Голова откинута назад, глаза раскрыты. Можно было не щупать пульс – Веня был мертв. Его тело давно остыло. Рядом с диваном на журнальном столике лежал шприц.

– А-а-а... – послышался сзади сдавленный стон.

Я обернулся, ладонью зажал Марьяне рот.

– Тихо! Он мертв, и, вероятно, не по своей воле. Хотя... наркотиками баловался?

– Трав-в-вку ку-у-урил... – простонала Марьяна сквозь мои пальцы, я немного ослабил их.

– Это не травка, а, судя по всему, героин. Передозировка.

Она согласно закивала, шмурыгая носом, по щекам потекли слезы. Я бегло оглядел комнату – диван, стол, гардероб, кресла, аудио– и видеоаппаратура на месте. Никаких следов обыска, грабежа. Но чего-то здесь не хватало.

– У него был компьютер? Если он работал в основном дома, не на счетах же подсчитывал прибыль и убытки? Должен быть компьютер. Может, он в другой комнате?

– Всегда стоял на столе... ноутбук...

Я сбегал в другую комнату – там была та же мебель, но вместо стола – широкая кровать, то есть комната служила спальней, и в ней тоже не было видно следов обыска. Я вернулся в кабинет-гостиную. Марьяна стояла, прислонившись плечом к стене, и готова была потерять сознание. Я снова огляделся. Да, компьютер. Если человек работал дома, он работал на компьютере, общался с офисом через компьютер. Ну и где этот чертов ноутбук? Не прятал же его хозяин в гардеробе!

– Марьяна, он мог засунуть его куда-нибудь? В гардероб, ящик стола?

– Зачем?.. Всегда стоял на столе.

– А когда приходили гости и стол накрывали?

– На кухне...

Теперь на столе была только лампа и какие-то безделушки. Компьютер исчез, искать его было бесполезно. Вспомнились слова Васи, что после убийства Лилии Георгиевны милиция приехала очень быстро. Сюда тоже могут приехать быстро. Я обнял Марьяну за плечи.

– Пошли отсюда.

– Мы... мы оставим его так?

– Да. Ему уже ничем не поможешь, пошли. Постарайся держаться уверенно, на нас могут смотреть. Пожалуйста, Марьяна, возьми себя в руки.

– Тебе хорошо говорить... – всхлипнула она.

Мы вышли из квартиры, я осторожно прикрыл стальную дверь и вызвал лифт. Марьяна могла и не дойти до первого этажа по лестнице. В грязном, исписанном похабными изречениями лифте я вытер ее слезы своим носовым платком, ободряюще похлопал по плечу.

– Терпи, Марьяна.

Я крепко держал ее под руку, когда выходили из подъезда, открыл дверцу машины, усадил девушку на переднее сиденье. Это была не галантность, а необходимость. Милицейские сирены еще не выли поблизости, и мы без проблем выехали на Дмитровское шоссе. Марьяна громко рыдала, закрыв лицо ладонями, я не пытался ее утешить.

– Почему, почему убили Веню? – причитала она.

Я тоже думал об этом, нисколько не сомневаясь в том, что Барабулина действительно убили. Ничего не взяли, только компьютер. Какие тайны мог хранить компьютер финансового директора? Многие, но какое отношение они имели к нашему делу?

Имели. Компьютер – дорогая игрушка, его мог взять себе киллер, но это вряд ли. Финансовое тайны Артемова нужны Ярмонову, чтобы держать рекламщика «на крючке». Нет такой фирмы, которая бы честно работала по российским законам, а если и есть – законы позволяют и ее «прищучить» в случае необходимости. Но компьютер – не цель Ярмонова. Его люди искали у Барабулина Марьяну, не нашли и взяли компьютер. А Веню убрали потому, что он знал друзей Артемова, мог позвонить ему. Так? Похоже, что так.

Значит, Марьяну искали и у меня. Но там – темные окна и никакой видимости присутствия. Могли ворваться в квартиру. Могли... И устроить там... Могли. Но чтобы убедиться в этом, я должен был вернуться домой, а возвращаться пока нельзя...

На Бутырской, не доезжая до Савеловского вокзала, я остановил машину.

– Марьяна, ехать в офис твоего Романа опасно. Позвони ему, встретимся где-то на дороге. Скажем, у Пушкинской площади через полчаса, – я протянул ей свой мобильник. – Но о том, что мы были у Вени, – ни слова. Ты успокоилась?

Она все еще всхлипывала. Посмотрела на меня большими голубыми глазами.

– Почему Веня, Андрей?

– Искали тебя, но не нашли.

– Какой ужас...

– Прорвемся. Ты, главное, держись. Ну давай, звони. И помни – ровно через полчаса, напротив «Лейкома».

– А если он занят?

– Не задавай глупых вопросов. Мой телефон может прослушиваться. Хочешь, чтоб нас там поджидала бригада киллеров? Это не нужно никому.

– А если он не захочет встречаться со мной?

– Пошли его подальше!

Марьяна набрала номер, напряглась, слушая длинные гудки.

– Але, Рома? Это я... У подруги. Не ори на меня! Дозвониться не можешь? Понятно... Рома, нам нужно встретиться, срочно. Через полчаса напротив «Лейкома», белая «Ауди». Чья, чья! Подруги. Через полчаса, это очень важно!..

Я протянул руку, отключил мобильник.

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась Марьяна. – Я со своим мужем разговариваю!

– Он не может дозвониться Вене?

– А тебе какое дело?

– Никакого, – сказал я. – Остальное муж узнает при встрече. Меньше волноваться будет, приедет вовремя. До Пушкинской минут за десять доберемся, это максимум. Значит, у нас еще двадцать минут. Можешь привести себя в порядок, чтобы не напугать мужа.

– Какой ты грамотный, слушай! Достал уже своими дурацкими советами!

Похоже, Марьяна полностью пришла в себя после шока в квартире Барабулина. Она отодвинулась к правой дверце машины, демонстративно отвернулась от меня, достала из сумочки компакт-пудру, губную помаду, тушь для ресниц и даже баллончик с лаком для волос, разложила все это хозяйство на коленях и принялась наводить «марафет».

А я пытался понять, у кого могут быть диск или флешка с компроматом на Ярмонова. Кроме Васи никто не мог подсказать мне, он ведь знал подруг Лилии Георгиевны. Но Васи не было, не стреляли ведь...

Марьяна заметила мужа, едва мы остановились. Он стоял у своего джипа и смотрел в сторону Пушкинской площади, видимо, ждал ее оттуда.

– Рома! – крикнула Марьяна, махая рукой в открытое окно «Ауди». – Это я, Рома!

Артемов медленно подошел к машине, наклонился, разглядывая меня. Распахнутую супругой заднюю дверцу он демонстративно не замечал с минуту, как, впрочем, и саму супругу. Потом с мрачным видом плюхнулся на заднее сиденье.

– Это и есть твоя подруга?

– Нет, Рома, это Андрей Корнилов, он сыщик, понимаешь... Я тебе сейчас все объясню, – торопливо говорила Марьяна.

Она волновалась, более того – боялась мужа, оно и неудивительно, если он чересчур ревнивый. Реальный Артемов не нравился мне еще больше, чем виртуальный, наверное, из-за длинных усов, свисающих к подбородку. Такие усы делают лицо мужчины угрюмым и злым, хотя некоторым женщинам это нравится. Ну а если принять во внимание настроение Артемова и то, каким взглядом он смотрел на меня, – какая уж там симпатия! Но и конфликтовать нельзя, он ведь мне нужен.

– Ты у него ночевала? – спросил Артемов.

– Нет, что ты, Рома. Сейчас все расскажу... Только ты, пожалуйста, не волнуйся, я не виновата, что так получилось.

– Кончай темнить, Марьяна! Ты и так достала меня своими тайными проблемами! Без тебя их хватает! Я с утра не могу Вене дозвониться.

– И про Веню скажу, только ты не волнуйся, пожалуйста, – жалобно произнесла Марьяна.

– Ты была у Барабулина? – удивился Артемов.

– Понимаешь, когда ты был в Крыму, ну, когда у нас была вечеринка по случаю юбилея, ты звонил мне всю ночь...

– Хватит предисловий! – заорал Артемов.

– Хорошо, хорошо... Понимаешь, меня там чем-то напоили, ну, подсыпали в шампанское, я потеряла сознание и...

– Что? – Он подался вперед, сжимая кулаки.

Мне показалось, еще немного – и схватит Марьяну за горло или ударит.

– Отвезли на дачу... – всхлипнула Марьяна.

– Кто?!

– Андрей установил аппаратуру, записал это, а теперь меня хотят уби-ить... – разрыдалась девушка.

Артемов коротко взглянул на меня и махнул кулаком. Но я ждал этого – в самом деле, нельзя же за одно и то же признание бить человека дважды! Его кулак просвистел мимо, а мой попал в глаз, в правый. Хотя какая разница – все равно придется директору рекламной компании носить темные очки и в помещении.

– Сидеть и молчать! – рявкнул я. – Послушай, в чем проблема, а потом решай, что делать. Махать кулаками не советую, кишка тонка, понял? Я спросил – понял, нет?!

Конфликтовать не следует, а поставить на место просто необходимо. Тем более такого резвого.

– Понял, – потирая ушибленное место, сказал Артемов. – Я вспомнил, ты ведь приходил ко мне, Корнилов? Но не сказал, зачем; Теперь догадываюсь...

– Больно, Рома? – шмурыгая носом, спросила Марьяна. Протянула руку, чтобы снять боль (женщины думают, что умеют это, иногда у них получается), но Артемов отвел ее руку.

– А ты как думала? – спросил он.

Я понимал, что это не относится к ушибленному глазу. И не обижался на Артемова, в конце-концов, он имел право на такую реакцию, как и я на самозащиту. Об этом и сказал ему. Артемов не стал возражать. Марьяна плакала, пришлось самому объяснять ситуацию, и хорошо, что так. У меня получилось проще, яснее и выгоднее для Марьяны. Она слушала, закрыв лицо ладонями, он скрипел зубами и сжимал кулаки, но не махал ими. А вот рассказ о гибели финансового директора привел его в замешательство.

– Компьютер унесли? – Гримаса ярости искривила его лицо. – Сволочи! Там же вся отчетность, там же и операции с наличкой, и фактическая прибыль...

Тоже вполне естественная реакция. Друга уже не вернуть, а вот пропажа компьютера может сулить новые неприятности.

– У кого может быть еще одна копия видеосъемки? – спросил я. – Ты был знаком с Ярмоновым, с его женой, кому Лилия Георгиевна могла передать носитель с компроматом?

– А она точно не у тебя?

– Была бы у меня – отдал бы и жил спокойно.