Текст книги "Искатель, 2011 №8"

Автор книги: Николай Новиков

Соавторы: Павел Михненко,Ирина Комиссарова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Попасть туда было совсем несложно. Я предъявил визитную карточку и сказал охраннику, что «Корсар» желает отрекламировать свою деятельность через агентство господина Артемова. Охранник любезно пропустил меня, сотрудницы из первого кабинета, попавшегося на пути, не менее любезно рассказали, что Артемов несколько дней назад вернулся из Крыма, где руководил съемками клипа особо важной певицы. Я поблагодарил вежливых сотрудниц и занял место на стуле у кабинета Артемова. Аудиенции ждали еще несколько человек, видимо, хотели поскорее отрекламировать свою деятельность. Впрочем, не только.

Одним из них был пожилой мужчина с синим платком на шее под рубашкой. Где-то я его видел, и, пока думал об этом, он обратился ко мне с длинной речью.

– Ничего невозможно поделать с этими рекламщиками. Они постоянно крутят мелодию из моей песни «Деревенская любовь», но не хотят платить за это. Думают, что если песня была популярна тридцать лет назад, то платить не нужно. А у нас теперь рыночные отношения. Используете – заплатите. Но они не хотят. Крутят и крутят мелодию, а платить даже не собираются. Это разве правильно? А вы как считаете?

– Должны заплатить, – сказал я.

– Вот именно. Я – Иван Мартынович Криволобов, меня знает вся, так сказать, страна. А они не платят. Если моя мелодия устарела, то пусть ее не используют в своих, так сказать, надобностях. А если нет, в чем я абсолютно уверен, то будьте добры – платите!

Ну что тут было сказать? Песню Ивана Мартыновича я вспомнил, в восьмидесятых мы, пацаны, слушали ее с удовольствием, и теперь я лично обеими руками проголосовал бы за то, чтобы композитору заплатили. Но меня тут никто не спрашивал.

– Господин Криволобов! – провозгласила секретарша, открыв дверь, и старый композитор ринулся вперед.

– Удачи вам! – сказал я.

– Ну они наглецы, эти старперы, – сказал мужик в зеленом пиджаке. – Писали песни про народ и партию, а теперь хотят за это бабки получить!

– Криволобов – автор классной песни, – сказал я. – А насчет партии и народа – не припомню за ним такого. Если вы знаете – скажите.

– Да что там знать! Все они, совковые прихлебалы, теперь и на хрен не нужны.

Достал он меня своей прямотой. И своим пиджаком, кстати, тоже.

– Даже если песня про КПСС, используешь ее мелодию в коммерческих целях – заплати автору. Таков закон, – чересчур вежливо сказал я, внимательно глядя на ретивого бизнесмена. – А если ты в зеленом пиджаке и тебе не нравятся такие песни – не используй их мелодии в коммерческих целях. Все очень просто. Или вы по-другому думаете?

Мужик выразительно посмотрел на меня и опустил глаза. Видимо, хотел сказать, что в другом месте он бы наказал нахала, но сейчас вынужден просто игнорировать его. А меня уже понесло, хотелось хоть в чем-то получить удовлетворение. Оно ведь как бывает? Не нравится тебе человек, и все тут. Ну ладно, с таким лучше не общаться. Но если он сам достает тебя своими суждениями, а потом делает вид, будто говорить с тобой ему, как выражаются мои оппоненты, западло, а у тебя нервы на пределе, трудно быть невозмутимым.

– Вы, кажется, не согласны со мной? – спросил я, наклоняясь к нему и не сводя глаз с его пухлой розовощекой физиономии. – Может, выйдем и продолжим наш спор вне этой уважаемой фирмы?

Мужик мрачно ухмыльнулся, не поднимая головы. Не хотел он иметь со мной дела, у него времени на это не было – ну, невероятно важный и занятой человек! Ладно, мне тоже плевать на него. Через десять минут секретарша открыла дверь и объявила, что ждут господина Деривасова, мужик в зеленом пиджаке поскакал вперед, к открытой двери, из которой вышел старик Криволобов.

– Спасибо вам, – сказал он, наклонившись ко мне и протягивая сразу две ладони, я их пожал. – Вы удачи мне пожелали, и все так и случилось. Они заплатят мне, и будут платить дальше, за другие песни... Вы себе не представляете, какая это победа! Они же раньше и говорить со мной не хотели!

– Рад за вас, Иван Мартынович, – сказал я. И действительно, приятно было смотреть на старика. – Это не победа, а торжество справедливости. У вас замечательные песни, и вы должны жить замечательно.

– Если б так... Но все равно – спасибо, так сказать, за поддержку. Спасибо вам.

Он ушел, а я остался. Хорошо, что к старику сегодня отнеслись по-человечески. Однако вряд ли это из-за моего пожелания. Тогда почему? Раньше Артемов и слышать о нем не хотел, а теперь вдруг снизошел и понял. Такое бывает, когда большие люди оказываются в сложной ситуации. В какой именно? Деньги? У него их много, на сто лет вперед хватит. Политика? Он рекламщик, далек от нее. Враги? Может быть, но очень уж вовремя... Скорее всего – семейные проблемы. Вернулся из Крыма, а жена – не та... Во всяком случае, мне хотелось так думать, и для этого имелись основания.

Сердитый господин Деривасов неплотно прикрыл дверь в «предбанник» секретарши. Я слышал, как она шуршала страницами, наверное, листала журнал, а потом на ее столе замурлыкал телефон. Девушка сняла трубку, выяснила, кто звонит. Сухо треснула клавиша селектора, и послышался знакомый уже голос:

– Роман Васильевич, вас по первому – жена.

– Какая, на хрен, жена?! – послышался сухой, жесткий голос из динамика громкой связи на столе секретарши.

И похоже, поверг девушку в шок.

– Ну какая... ваша жена, Марьяна...

– Скажи, что меня нет! – раздраженно крикнул Артемов.

– Что, так и сказать? – растерянно пробормотала секретарша. – Но я же...

Сухой щелчок селектора прервал ее монолог. Значит, Артемова нет для жены, интересно почему. Человек несколько дней назад вернулся из Крыма со съемок, вероятно, соскучился по своей красавице – и не хочет видеть ее и слышать? Вот ту Марьяну, которая приехала на работу в красной «Шкоде»?! Вряд ли разговор с Деривасовым, кем бы он ни был, стал причиной столь резкого ответа.

Артемов был зол на жену, и вполне вероятно, это связано с тем, что случилось на даче Ярмонова. Умный мужик сразу поймет, что за время его отсутствия жена изменилась, а если она не хочет говорить на эту тему, то... Я бы тоже разозлился. Следовательно, малейшее отклонение от темы, заявленной мною, вызовет подозрения у Артемова. А говорить только по теме – какой толк? Я же не собирался и вправду рекламировать свою фирму.

– Ах, черт, – сказал я, хлопнув себя по лбу. – Бизнес-план забыл в офисе!

Встал и направился к выходу. В коридоре больше не было посетителей, и хорошо. А то стали бы спрашивать про мой бизнес-план, что бы я мог сказать?

Глава 8

Я все-таки вернулся домой, хотя предполагал, что вернусь не скоро, если смогу, конечно. Но потом решил – мне ведь должны позвонить, напомнить о времени, которое истекает, или что-то еще «приятное» сказать, значит, есть время посидеть в кресле, поразмышлять. На то, что недостающая копия видеозаписи уже нашлась и люди Ярмонова извинятся за причиненное беспокойство, я не надеялся.

Пока готовил обед, включил телевизор, не смотрел, но слушал новости в 14–00. Ничего об убийстве Лилии Ярмоновой не сказали, разумеется; не было речи о версиях, приметах людей, с ней встречавшихся, и фоторобота, похожего на меня, не показали. Ну и за то спасибо.

Я сварил бульон из кубиков, мог бы, конечно, приготовить «парижский» луковый суп, теперь умею, да не хотелось возиться. Бульон из кубиков, пара бутербродов с карбонадом и кофе – вот и обед сыщика Корнилова, и можно подумать о том, как жить дальше. Чтобы думать, нужно иметь информацию, а она где? В компьютере.

Зная настроение Артемова, мне нужно было поговорить с Марьяной. Теперь – очень нужно, именно с ней. А где Марьяна живет? В компьютерной базе данных был указан адрес Артемова – Малая Филевская улица. Старая «царская деревня», это близко от меня. Видимо, там и живет Марьяна, если не обиделась и не перебралась к родителям в Марьино.

Для начала подожду ее на Малой Филевской, если не приедет после окончания трудового дня в «Ярнефти», отправлюсь в Марьино. Тяжело ей, наверное, работать там. Каждый день видеть босса, видеть Гека, с тоской думать, кто же из них (полагаю, она знает то, что знаю даже я – сотворить подобное с секретаршей босса никто из сотрудников фирмы не отважится). А каково боссу гадать, где может выплыть исчезнувшая копия видеозаписи с камер в дачной спальне? Я не завидовал ни ей, ни ему. И себе тоже. И думал о том, что, когда это все кончится, пойду в зоомагазин на Кутузовском и куплю крысу, теперь – девочку, и буду дружить с ней. В том, что она меня будет любить, я не сомневался. Вон, друг мой, Гена Басинский, купил Крыстину, и вся семья не нарадуется малышкой. И значит, все они, эти серые малыши, – верные друзья. Надеюсь, Настя поймет меня. Да ведь сказала же, что ее знакомые говорили о том, какие умные эти серые ребятки.

Телефон зазвонил резко, я долго смотрел на трубку, потом взял ее, не сомневаясь, что на другом конце провода мои «оппоненты». Так оно и случилось.

– Корнилов, где копия? – спросил резкий мужской голос.

– У меня ее нет, Может, встретимся, поговорим?

– У тебя было двадцать четыре часа. Осталось всего ничего. Копия, и мы оставим тебя в покое, коз-зел!

– А ты осел, если не понимаешь русского языка.

Как ни странно, «крутой» собеседник не обиделся на «осла». Видимо, в его программе не был заложен ответ на подобные оскорбления.

– Ну так ищи. У тебя еще есть несколько часов.

– Да пошел ты!..

Продолжить разговор не удалось, мой собеседник повесил трубку, или нажал на кнопку, какая разница? Значит, не хотят они разговаривать, значит, их время подпирает. Оно понятно, большие люди – жутко нетерпеливые люди.

Я вытащил разъем из розетки, отключил радиотелефон. Не хотите со мной разговаривать – я с вами тоже не хочу. И не думаю, что вам удастся так быстро выяснить номер моего мобильника. Он изменился две недели назад и вряд ли будет указан в секретной информации, распространяемой на пиратских дисках. И узнать у операторов не получится, номер зарегистрирован на одну мою знакомую, бывшую.

Бульон и бутерброды – это, конечно, хорошо. Мысли о крысенке, умной и любящей хозяина серой малышке, – еще лучше. Но пора уезжать из этого мира, в другой, который грозится уничтожить меня. Ну вот и посмотрим, кто кого. Если они меня – так что ж? Значит, слаб оказался Андрей Корнилов, не выдюжил...

Хотя... знаете ли вы тех, кто в одиночку выдюжил против нефтяной компании? Я лично – нет.

Ну ладно, поедем, поговорим с Марьяной. Что-то интересное она должна мне сказать.

В половине шестого вечера я вышел из квартиры, сел в свою «Ауди» и поехал на Малую Филевскую. Встречаться с Марьяной Артемовой. Но если вы думаете, что я вышел из дома, беспечно насвистывая, – ошибаетесь. И машину свою, возвращаясь домой, я оставил не на стоянке, а под окнами другого дома, где жил писатель Новиков, который согласился присмотреть за ней. И шел к ней теперь долго и осторожно. И ехал к Малой Филевской окольными путями, страхуясь от «хвоста».

Дурацкая советская присказка определяла стиль моего существования – «хочешь жить – умей вертеться».

Ох, уж эта Малая Филевская! Просторно там и чисто, иномарок у подъездов много, народ солидный, основательный, чувствуется советская номенклатурная закалка. Ходят, стоят, разговаривают, спокойно там, по крайней мере в светлое время. А где сыщику спрятаться? Да почти что негде.

Я оставил машину не у дома Артемова, а у соседнего и, после долгих поисков, нашел точку, откуда мне был виден двор дома Артемова, а меня самого – не очень-то заметно. Время уже близилось к семи, пора бы Марьяне вернуться домой. Я полагал, что успею подойти, когда она остановит машину, и сумею убедить девушку поговорить со мной. Я не просто сидел под деревом и наблюдал за подъездом, а разгуливал по староэлитному микрорайону, от выбранной точки наблюдения до другой, откуда видна была Малая Филевская и машины, которые сворачивали к дому господина Артемова.

Заметив красную «Шкоду-Фелицию», я быстро вернулся к точке наблюдения. И тотчас же машина въехала во двор. Я решительно двинулся к ней, но рядом со «Шкодой» остановился джип «Тойота», из него вышел высокий темноволосый мужчина с длинными усами, примерно мой ровесник, подошел к «Шкоде», открыл переднюю дверцу. А это, похоже, сам товарищ Артемов! Ну и что все это значит? Он хочет извиниться перед женой за то, что не подошел к телефону днем?

Марьяна вышла из машины, Артемов взял ее под руку и повел в подъезд. Черт возьми! Вот и поговорили... Я прошел метрах в десяти от них, успел заметить, что Марьяна напряжена, а муж спокоен, и двинулся дальше. Взглянул на свою «Ауди» – стоит, не украли. Впрочем, здесь машины, наверное, вообще не воруют, хотя утверждать это не смею.

Ничего не оставалось, как вернуться к своей точке и наблюдать за двором, а вдруг что-то интересное произойдет? Во дворе остановился синий «жигуль», из него никто не вышел. Уже интересно, и если Марьяна с мужем спокойно поужинают и лягут спать, есть смысл посмотреть, куда поедет эта грязная машина, если поедет. А если нет... Буду действовать в зависимости от поведения людей, приехавших в «жигуле». Можно будет и подойти, спросить, кого они ждут. Конечно, это опасно, да я и сам буду опасен, если решусь подойти к ним.

Люди в «жигуле» сидели тихо, ничем не проявляли себя, а вот в квартире Артемова – она располагалась на четвертом этаже – похоже, разгоралась нешуточная ссора. За плохо прикрытыми шторами метались тени, слышались крики, а потом зазвенело разбитое оконное стекло, и на зеленый газон упал самовар из блестящей нержавейки. Трудно понять, кто в кого там запустил самоваром; с одной стороны, мужику вроде сподручнее, он все-таки сильнее, а с другой – неприлично как-то, самоваром... Но женщина в состоянии аффекта способна и не такой самовар запустить в мужика, по своему опыту знаю.

Я не пошел к подъезду, наблюдал со своей точки под зеленой березой за тем, что будет дальше. Вполне возможный вариант развития событий – Марьяна решит уехать к родителям после ссоры с мужем. Меня он вполне устраивал.

Так и случилось. Минут через десять Марьяна выскочила из подъезда с тяжелой сумкой в руке, бросила ее на заднее сиденье своей «Шкоды-Фелиции» и села за руль. Я успел заметить, что следом за ней двинулся грязный «жигуль» и помчался к своей «Ауди», на ходу понимая, что кроме меня есть и другие люди, которые очень хотят поговорить с Марьяной без свидетелей. А может, не просто поговорить. Они тоже обрадовались неожиданному повороту событий. А я теперь – нет.

Марьяна ехала по Рублевке в сторону Кутузовского; не было сомнений, что она направлялась к своим родителям в Марьино. Синий «жигуль» упорно сидел у нее «на хвосте», и мне уже не очень-то хотелось разговаривать с его тремя пассажирами (не считая водителя). Значит, нужно избавиться от конкурентов на внимание красавицы Марьяны. Я прибавил газу, догнал «жигуль», пристроился следом. У них мой маневр не вызвал тревоги, «Шкода-Фелиция» нервно дергалась, пытаясь оторваться от преследователей, Марьяна обратила внимание на «жигуль», но оторваться не получалось.

«Ладно, помогу тебе», – подумал я.

Опустил стекло правой передней дверцы, поставил глушитель на пистолет, догнал «жигуль» и, поравнявшись с ним неподалеку от выезда на Кутузовский, выстрелил в заднее колесо. Машина завиляла, свернула на обочину и остановилась. А я ринулся в погоню за Марьяной. Догнал ее уже на Кутузовском. Поравнявшись со «Шкодой», показал девушке, что хочу поговорить с ней. Марьяна испуганно взглянула на меня и прибавила скорость. Черт возьми, как же ей объяснить, что ехать домой опасно? Бандиты заменят колесо и найдут ее у родителей! Вряд ли у тех, в спальном районе Марьино, суперзамки на стальной двери. Но даже если и так, они не остановят посланцев Ярмонова!

Когда миновали Кутузовский, я выбрал темный участок и «подрезал» «Шкоду», заставил ее остановиться. Выскочил из «Ауди», метнулся к девушке.

– Марьяна, вам угрожает опасность! Пожалуйста, выслушайте меня. Прошу вас!

Она подняла стекла, огромные голубые глаза смотрели на меня с ужасом. Невдалеке завыла сирена, похоже, мой маневр привлек внимание ГИБДД.

– Марьяна, я ваш друг, это я избавил вас от преследователей на «Жигулях», они хотели убить вас, и убьют, если вы поедете к родителям в Марьино! Прошу вас, верьте мне!

Стекло опустилось сантиметров на пять.

– Почему я должна вам верить?

– Потому что... я знаю, что с вами случилось на даче Ярмо-нова! Лилия Георгиевна попросила установить там скрытые камеры. Теперь за мной тоже охотятся!

Рядом с нами остановилась машина ГИБДД. Невысокий лейтенант не спеша подошел к нам, остановился рядом со мной.

– Почему нарушаете? – казенным тоном спросил он, не соизволив даже представиться. Видимо, понял, что мужчина и женщина на иномарках решают свои проблемы, не заботясь о правилах движения, и, значит, заплатят за это.

Все зависело от Марьяны, а она испуганно хлопала ресницами, переваривая мои слова.

– Да все нормально, начальник, – развязно сказал я, подмигивая девушке. – Мы с женой малость поцапались, но теперь все в порядке. – Я достал из кармана пятисотенную купюру, протянул блюстителю порядка.

Он взял деньги, наклонился к окошку «Шкоды».

– Это правда?

– Да, да, – будто ожила Марьяна. – Все нормально, хорошо, спасибо вам. – Она опустила стекло, достала из сумочки и протянула лейтенанту стодолларовую купюру. – Извините, что нарушали... мы сами разберемся с мужем.

Лейтенант взял и эту купюру, Предупредил нас о том, что нарушать порядок движения необдуманными маневрами не следует, и степенно зашагал к своей машине. Похоже, у него сегодня был удачный день. Машина с ревом обогнала нас.

– Так почему я должна вам верить? – спросила Марьяна.

Стекло передней дверцы она не подняла, я наклонился к нему, тихо сказал:

– Потому что вы не знаете, где этот кошмар случился, а я знаю. Лилия Георгиевна попросила меня...

– Ну и что?

– Я видел, как вас насилуют, – неосторожно сказал я и тут же получил хлесткую пощечину.

– Свинья! – крикнула Марьяна.

– Можно подумать, если б я не видел этого, вам было бы легче, – сказал я, потирая ушибленную щеку. – Это на видео, понимаете? На диске или на флешке, точно не знаю. Поверьте, мне было очень неприятно это видеть, но... я просто проверял свою работу. Потом, на следующий день. За эти кадры Лилию Георгиевну убили, за мной охотятся, да и у вас проблемы, как могли убедиться только что. Может, поговорим спокойно?

– Садитесь, – она распахнула дверцу «Шкоды» с противоположной стороны. – Но смотрите... у меня газовый баллончик наготове!

– Отгоню свою машину, а то мы как-то странно смотримся, – сказал я.

Я поставил свою «Ауди» впереди ее машины, потом сел рядом с Марьяной на пассажирское сиденье. И, видя ее вопрошающий взгляд, честно рассказал, кто я такой, как оказался причастен к этой истории и о том, что было в спальне Ярмонова.

– Вы были прекрасны, Марьяна, – завершил я свой рассказ, – а он – омерзителен! Извините за такие подробности.

– Этого не может быть, Григорий Ильич на такое не способен! – решительно заявила Марьяна. – Я знаю, что он велел Геку отвезти меня домой, дома и очнулась...

– Ярмонов вообще не смотрит на красивых девушек?

– Нет... Роман, мой муж, говорил, что он бабник, даже предупреждал в шутку, чтобы я... Но...

– Я понимаю, вы ничего не помните, но ваши... простите, чисто женские ощущения ни о чем не говорят?

– Что вы хотите от меня?!

– Не нужно нервничать, постарайтесь внимательно слушать меня и понять. Вы были именно в спальне Ярмонова, в его загородном доме. В бессознательном состоянии. Туда вас принес здоровый мужик по имени Гек. Что случилось на вечеринке?

– Мне стало плохо... это все, что я помню.

– Вам подмешали в вино сильный психотропный препарат. Кто подал вам напиток? Кто сидел рядом?

– Подал? Григорий Ильич, сам. Он всем раздал бокалы с шампанским, лично. А рядом... Да коллеги сидели, все смеялись, шутили, даже Гек подсел со своим бокалом, ему Григорий Ильич позволил выпить в честь юбилея... Гек даже приглашал меня танцевать. Но он опоздал...

– Гек мог вам подмешать какую-то гадость?

– Да как? За столом было столько народу...

– Значит, она в бокале была заранее, и Ярмонов дал вам особый бокал. Потом вам стало плохо, он приказал отвезти вас домой, но отвезли не домой, а на дачу к Ярмонову.

– Господи... – с ужасом прошептала девушка. – Какой ужас...

Меня начинало раздражать ее поведение. Для нее ужас то, что это случилось на даче Ярмонова? По-моему, главный ужас в том, что случилось, неважно где.

– Я понимаю ваши чувства, разделяю их, но речь сейчас о другом. Лилия Георгиевна хотела с помощью компромата получить развод и завладеть контрольным пакетом акций «Ярнефти».

– Ой, Рома говорил об этом, смеялся... что в случае развода контрольный пакет... Она давно мечтала об этом...

– Теперь Лилия Георгиевна мертва, а мне дали двадцать четыре часа, чтобы я вернул одну из копий видеосьемки в спальне Ярмонова на даче. Ее они не нашли, мое время истекло. Но я-то ладно, а вот вы... Очень важный свидетель, рассказать, что бывает с такими?

– Не надо, я знаю... то есть видела по телевизору, читала... Но я не понимаю, кто вы, что вам от меня нужно...

Достала она меня своей непонятливостью!

– Извините. Возможно, я буду недостаточно галантен, зато честен – ничего. Вы красивая женщина, но мне от вас ничего не нужно. Я просто хочу выжить и спасти вам жизнь. Можете присоединиться, вместе нам проще будет это сделать. Поодиночке нас прикончат, как слепых котят. Что было у вас с мужем сегодня?

– Рома что-то подозревает, а я не знаю, что сказать. Я ему не изменяла, но я... Просто не знала, что сказать. А он решил, что я... Стал оскорблять... Я бросила в него самовар и уехала к родителям.

Значит, самовар бросила она. Сильная девушка!

– Забудем об этом. Люди в «Жигулях» прекрасно информированы, знают адрес ваших родителей. Не получилось по дороге убрать вас, придут в квартиру. Вы хотите выжить?

Марьяна хотела, в смысле – выжить, и мы вместе стали думать, что делать дальше. Необходимо было где-то переждать эту ночь, поговорить подробнее. Но где? Домой ко мне возвращаться было опасно, в Марьино – тем более. Домой, к Артемову, Марьяна не хотела – видимо, боялась, что муж узнает о том, что случилось на даче, и тогда все будет еще хуже. После недолгих раздумий мне показалось, что выход найден. Я достал телефон и набрал номер Алины Барсковой, вдовы убитого хозяина турфирмы, которой я помог недавно. Она жила в хорошо охраняемом жилом комплексе для элиты, и в ее квартире было до черта места, чтобы приютить нас. Вопрос в том, захочет ли? Алина помнила меня, с радостью пригласила в гости, но когда узнала, что я приеду не один, потускнела (в телефонном варианте). Пришлось напомнить ей о событиях недавнего прошлого.

– Поехали, – сказал я Марьяне. – Двигайтесь строго за мной, не отставайте.

Она согласно кивнула. Похоже, время сомнений в моей правдивости прошло, настало время страха.

Глава 9

Муж Алины Барсковой был связан с бандой, поставлявшей проституток в притоны свободного демократического мира. У нас даже статьи за это нет, но там и без торговли «живым товаром» было немало криминальных дел. Когда Барсков стал опасен для бандитов, его убили. Потом взорвали нового директора, потом... да все это неважно. В конце концов, с моей помощью они получили все, что заслужили. Я занимался этим делом по просьбе Алины и выяснил одну интересную подробность: за несколько минут до гибели мужа Алина виделась с ним, более того – оглушила электрошокером! Она знала, что он встречается с любовницей и, замученная изменами, решила таким образом наказать мужа и вернуть его в семью (ей сказали, что после электрошоковой терапии он какое-то время будет никудышным любовником, а ее это устраивало – лишь бы домой ночевать приходил). Она не знала, что после того, как убежит, бандиты убьют мужа, и могла бы сильно пострадать, если бы следствие официально установило этот факт, но я постарался избавить ее от судебных мытарств – женщину подставили, она осталась одна, да к тому же с ребенком. Денег у нее, правда, было много, да разве они компенсируют то, что пришлось пережить Алине?

Теперь я просил у нее помощи, и Алина не отказала. А что присутствие Марьяны ее разочаровало – так это понятно. Алина предлагала мне остаться с ней на ночь, но я с клиентами в близкие отношения не вступаю, а потом – как получится. С Алиной и потом не получилось, вероятно, обижалась на меня, но это уже не важно.

Охранник на въезде в жилой комплекс «Серебряный бор» пропустил меня, не проверяя документы. Неудивительно, я не раз приезжал сюда. Марьяну тоже пропустил, разглядев номер «Шкоды». Я попросил Алину, чтобы у охраны не было никаких записей в «вахтенном» журнале о нашем визите, она выполнила просьбу. Вряд ли наши враги могут узнать, что мы прячемся в резервации для избранных, огороженной высоким забором, но осторожность никогда не помешает.

– А кто она, эта Алина? – спросила Марьяна, когда мы поднимались на лифте. – Твоя любовница, да?

Я не помнил, когда мы перешли на «ты», но возражать не стал. Мог бы сказать – такая же, как и ты, богатая, высокомерная и важная, а на самом деле – глупая, беззащитная и одинокая. Да к чему лишние разговоры?

– Нет, у нее убили мужа, я помог найти и наказать убийц. Это все, что нас связывает. С тобой то же самое – только общие проблемы, больше ничего не будет.

Марьяне не совсем понравился мой ответ. Да и какой женщине понравится мужчина, который не пытается ее соблазнить, хотя бы поиграть в соблазнителя? Она же красивая, сексапильная, все мужики слюни пускают, увидев ее, а тут – эдакий пень!

Пень – это я, причем в глазах сразу двух женщин. Это стало ясно, как только Алина впустила меня в квартиру.

– А ты все такой же, Андрей... интересный. – И, повернувшись к Марьяне, добавила: – Если хочешь затащить его в койку – забудь. Он на работе не трахается, а, как я поняла, он сейчас на работе, верно?

Она была в черных джинсах, которые подчеркивали ее стройную фигуру, в руке дымилась неизменная длинная сигарета. Одна незадача – Марьяна тоже была в черных джинсах, а для светских женщин что может быть хуже одинаковой одежды? Даже если они не на светском фуршете и не на дружеской вечеринке? Но тут ситуация, похоже, была еще более напряженной – две красивые дамы и один мужик, который совершенно не обращает внимания на то, какие они красивые.

– Вот еще! – презрительно фыркнула Марьяна. – Нужен он мне! У меня, между прочим, есть муж!

– Ты хоть знаешь, кто он такой? – обиделась за меня Алина. – За ним убийцы гнались и превратились в лепешку как раз напротив морга. Его один подлец в подвале замуровать собирался, но сам нечаянно упал с высокой крыши. Это только то, что, можно сказать, почти на моих глазах было. Я уж не говорю о том, что он сын и наследник нашего строительного олигарха Корнилова, друга самого мэра! И, между прочим, капитан ФСБ!

Она сильно преувеличивала мои заслуги, простая женская месть, но Марьяна поверила и задумалась, права ли она, что полностью игнорирует такого супермена?

Мы прошли в гостиную, где Алина предложила мне то, что всегда предлагала, памятуя о моем вкусе, – двойной бурбон. Марьяна пожелала то же самое.

– Как дела фирмы? – спросил я у Алины, отдавая долг вежливости гостеприимной хозяйке.

– Уже нормально, есть прибыль. Благодаря тебе.

– Я в туристическом бизнесе профан.

– Но ты же посоветовал сделать гендиректором Юлю. Она развила такую бурную деятельность, что результаты уже есть. Кстати, она расплатилась с тобой?

Юля была менеджером при Барскове, после его гибели – менеджером при другом директоре, Постоянцеве. А когда того взорвали в собственной машине, у Юли вообще не было шансов остаться в фирме – потому что я рекомендовал ее на должность гендиректора. Тогда Алина сама хотела руководить фирмой. Но, видимо, впоследствии склонилась к моему мнению, и вот результат. Уже есть прибыль. Может, в бизнесе я и профан, но в людях немного разбираюсь.

– Я рад за тебя, рад за Юлю, – сказал я и уточнил: – Я с ней не спал и даже комплиментов не говорил.

– А ты вообще с кем-нибудь спишь? – спросила Алина. – Ходят слухи, бабник невероятный, я тут в интернете много чего нашла про твои подвиги... А на самом деле такой скромник... или у тебя другие пристрастия?

Она не только предлагала мне остаться в этой квартире, когда расследование было в полном разгаре, но и потом хотела встретиться со мной. Теперь вот мстила за отказ.

– Пристрастия, то есть ориентация, ты это имела в виду? Нормально с этим делом. Иногда сплю с женщинами, но, как ты правильно заметила, не во время работы.

Марьяну, похоже, развеселил этот разговор, она понимала, что к чему, и чувствовала себя в выигрышном положении. Восьмилетний «Джим Бим» с содовой был, как всегда, хорош. Пожалуй, лучшая выпивка после нашей водки.

– Ну так что ты хочешь, Андрей? – спросила Алина, поставив пустой бокал на журнальный столик. – Приютить твою даму – это понятно. А сам-то как?

– Спасибо за помощь, Алина. Если не возражаешь, устрой Марьяну здесь, на диване, а я могу и в кресле переспать, в кабинете Валерия.

– Ну, зачем же? Постелю вам двоим... – издевательски усмехнулась хозяйка.

– Алина, солидные, уважаемые люди поступили с Марьяной очень плохо. Понимаешь, что я имею в виду, да? Поэтому, пожалуйста, не надо об этом. Мне нужно поговорить с Марьяной, мы ведь впервые встретились пару часов назад.

Марьяна опустила глаза, давясь, допила свое виски. Поморщилась, стукнула пустым бокалом о журнальный столик. Как еще хрустальная ножка не отвалилась – не знаю.

– Я поняла, – сказала Алина. – Поговоришь, а потом? У меня есть свободная комната, есть кабинет мужа, есть моя спальня, есть... Ты где хочешь?

– В свободной комнате.

Алина кивнула и вышла, оставив бутылку виски и содовую на столике. Я налил себе еще, посмотрел на Марьяну, она отрицательно покачала головой. Алина принесла постельное белье, подушку, одеяло, положила на диван.

– Тебе я постелю сама, – сказала она.

– Выпьешь? – спросил я.

– Только выпью.

Когда Алина выпила двойной бурбон (так она попросила, когда я взялся за бутылку) и ушла, Марьяна тяжело вздохнула.

– Я понимаю, что ты устала, – сказал я. – Несколько вопросов, и я оставлю тебя в покое.

– Хорошо...

– Вася, глухонемой водитель Лилии Георгиевны... ему можно верить?

– Так говорят, он и убил ее.

– Нет. Ярмонов послал его в аэропорт встречать несуществующих гостей. А когда он возвращался ни с чем, местные жители предупредили, что тетя убита, подозревают его.

– Откуда ты это знаешь?

– Он приезжал ко мне, сам рассказал. – Заметив недоумевающий взгляд девушки, я пояснил: – Написал на мониторе.