Текст книги "Искатель, 2011 №8"

Автор книги: Николай Новиков

Соавторы: Павел Михненко,Ирина Комиссарова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

В душе примерный семьянин, Сырник просто ненавидел бабников. Он точно знал, что все женщины устроены одинаково, ничего особо удивительного даже у самой красивой нет, а значит, и бегать за каждой юбкой – глупо. Нужно любить жену, растить детей и все такое. Правда, собственная жена не раз доказывала ему, что жить с одной женщиной сложно, и он изменял своим принципам, но – по необходимости. А чтобы добровольно за каждой юбкой – ни-ни. Ну а те, к кому каждая юбка обязана прийти сама, – были его злейшими врагами. После насильников.

Мы внимательно просмотрели запись и поняли, что возле моего подъезда крутились те парни, которых мы с Васей побили в ночь с первого на второе июня. И однажды там появилась тяжелая фигура самого Гека. Видимо, хотел убедиться лично, что меня нет дома.

– Это он привез и отвез Марьяну? – спросил Сырник.

– Да.

– Трахнул ее потом, можешь не сомневаться. Морда уж больно сволочная. Такой не упустит своего, если баба в отключке. Ты говорил, старик ни хрена не может? Так не старик же ее охраняет теперь?

Вполне реальная версия. Мне стало жаль Марьяну. Когда ничего не помнила – еще куда ни шло, а теперь...

– Ну что, Андрюха? Какие дела дальше?

Дальше хотелось выпить водки, закусить вареным мясом из супа. А еще лучше – поехать к Насте и остаться в ее роскошной спальне. Обнимать красивую женщину, целовать ее... Но все это было в какой-то другой жизни. В этой же – Насте не было места, пока. Звонок мобильника вывел меня из состояния глубокой задумчивости.

– Да?

– Андрей, это Борис Мелков. Я только что встречался с Ярмоновым.

– И что?

– Он весьма опечален последними событиями. Считает, что некие бандиты «наезжают» на него. Сочувствует Артемову, хотел с ним встретиться, звонил, но того нет ни дома, ни в офисе, а мобильник не отвечает.

– Сердобольный старичок, – с иронией сказал я.

– Да нет, он вполне серьезно. У него самого...

– Я знаю.

– Произвел на меня самое благоприятное впечатление. Понимаешь, что это значит? Я не первый год в органах. Заверил, что все его люди брошены на поиски секретарши.

– Понятно, спасибо, Борис, – поблагодарил я следователя. Видел бы он ту запись, мигом отказался бы от своего впечатления и задумался над своим опытом. Но ничего такого я, естественно, не стал ему говорить.

– И что? – спросил Сырник.

– Нужно посмотреть, что делает Гек, – сказал я.

Гек, или Геннадий Синицын, бывший сотрудник 3-го Отдела ГРУ, занимался своими прямыми обязанностями, то есть охранял босса. Как он его охранял – неизвестно, поскольку войти внутрь офиса на улице Академика Сахарова я не мог. Но в том, что охранял, я не сомневался. Роман сказал, что у него синий «Форд». Когда Гек сопровождает хозяина в его машине, «Форд» следует за ними, его ведет один из оперативников, а если «Форд» стоит у офиса, значит, и Гек, и хозяин там.

Синий «Форд» с соответствующим номером и вправду стоял среди других автомобилей перед офисом, поэтому я не сомневался, что Гек занимается своими прямыми обязанностями. Интересно, а какие у него обязанности в офисе? Там ведь и так все под контролем. Наверно, сидит в отдельной комнате, смотрит телевизор, пьет чай или кофе, а может, йогурт, и ждет команду «поехали». Не в космос, разумеется, а домой или на встречу с партнерами по бизнесу.

Мы с Сырником сидели в его «копейке» и посматривали в бинокль на офис. Машина стояла примерно там же, где и моя «Ауди» два дня назад, и вид из нее открывался все тот же. В офисе и во дворе кипела бурная жизнь – въезжали машины, выезжали, выбегали из здания сотрудники, вбегали, иногда – степенно входили и выходили, наверное, это были не сотрудники, а партнеры или руководители компании.

– На хрена ты сказал Артемову, что мы будем следить за Геком? – недовольно спросил Сырник.

– Он сообщил нам кое-какие сведения, без них мы бы не поняли, на месте Гек или нет.

– Тогда нужно было поручить это дело ему. Он же бизнесмен или кто, е-мое? Имеет своих людей, охранников, вот пусть и работают, ищут его жену! Какого хрена он сидит и ждет... С такими-то бабками?

– Его люди и машины тут, скорее всего, известны. Кроме того, должен быть звонок с какими-то условиями.

– А мою тачку не знают, да?

– Будем надеяться, что ее упустили из виду. Но ты можешь в любой момент выйти из игры и поехать домой или на дачу к любимой теще.

При упоминании о теще Сырник болезненно поморщился и замолчал. Время близилось к семи, накрапывал дождь, и вечер был похож на продолжение хмурого дня. Роман сказал, что Ярмонов задерживается в офисе до девяти, значит, ждать еще и ждать. На что я надеялся? После того как Гек проводит босса домой, может заняться решением проблемы Марьяны. Он был на даче, он участвовал в этой игре самым активным образом. А если босс поручит, может и раньше поехать туда, где держат девушку, и приведет нас к ней. Но это – если мне повезет, на что я, честно говоря, не рассчитывал. Но как бы там ни было, нужно было ждать.

– «Ярнефть»... недовольно пробурчал Сырник. – Понимай – нефть Ярмонова. Слышь, Корнилов, а де наша нефть, а? В смысле – моя, твоя, тещина?

– Мне она ни к чему.

– А им нужна, да? Чтобы огромные бабки иметь? Я лично не против этого, как и ты. Ну так де наша нефть, а? Все были равные, все было народное, а теперь у одних нефть и миллионы, у других ни хрена. Это же несправедливо.

– Мир вообще устроен несправедливо, – сказал я.

– Да я это понял. Знаешь, вспомнил старый анекдот. Приезжает одессит в Ленинград, смотрит, а там, под названиями магазинов указано «Ленмясо», «Ленрыба», «Ленмолоко». Он подумал и сказал: теперь понимаю, почему в Одессе ни хрена нет. У нас же эти организации звучат, как «Одерыба», «Одемясо», «Одемолоко»? В смысле – а де молоко?

– А де твоя нефть, я не знаю, – сказал я. – Надо было бизнесом заниматься.

– Может, подскажешь, как? – ехидно спросил Сырник.

– Не подскажу. По-моему, самое время позвонить Насте, чувствую, обижается на меня, а это нехорошо.

– А может, Алине? Она тоже обижается. Ленка уже нет, но обрадуется, если звякнешь. И Наташа обрадуется, – стал перечислять Сырник.

Обиделся, что нефти не дали, а издевается надо мной. Но я не обращал на него внимания, достал мобильник, стал набирать номер салона красоты на Кутузовском, да не успел.

– Андрюха, Гек садится в свою тачку! – почему-то шепотом сказал Сырник.

Какие уж тут разговоры с Настей? Я взял бинокль, посмотрел на синий «Форд» во дворе офиса. Он медленно выезжал со стоянки, направляясь к железным воротам. Черт побери, неужели повезло? В кои-то веки говнюк приведет меня к девушке, мы освободим ее без проблем и его прихватим с поличным. А там и поторговаться можно будет! Даже нет – сразу можно Гену Басинского с опергруппой вызывать, пусть они берут!

«Форд» вырулил на проспект и рванул в сторону Садового кольца. Сырник – за ним.

– Что думаешь, Андрюха? Он едет к ней?

– Посмотрим.

– Ну, падла! Дай только добраться до тебя! – прорычал Сырник, сжимая баранку так, что пальцы побелели.

Он еще кое-что добавил, но повторить его слова не представляется возможным, как любит говорить писатель Новиков. Он так отвечал бездарным поэтам, работая в «Литгазете». «Форд» миновал Садовое кольцо и двинулся по прямой в сторону трех вокзалов. Я больше всего опасался, что мы потеряем его в густом потоке машин – час пик все-таки.

– Не отставай, Олег, не упусти.

– Куда он, на хрен, денется!

Действительно, чего это я беспокоюсь? Разве может какой-то задрипанный «Форд» уйти от нашей доблестной «копейки»?

Он ушел через две минуты. Быстро, уверенно, и туда, где уже никто и никогда не догонит. Оранжевое пламя взметнулось над синей иномаркой, послышался глухой удар, повалил черный дым. «Форд» вильнул в сторону обочины и, теряя скорость, перескочил бордюр, ударился носом в фонарный столб. Движение застопорилось, машины, следующие сразу за ним, рванули вперед, дабы уехать подальше на случай второго взрыва, другие тормозили, прижимаясь к обочине. Сырник тоже ударил по тормозам, выскочил из «копейки» – кстати, не он один выскочил из машины. Но если другие водители отходили подальше, то Сырник направился к «Форду».

– Назад! – заорал я. – Быстро в машину!

– Так он все-таки ушел, падла...

– Поехали, нам тут делать нечего.

«Копейка» медленно прокатилась мимо горящего «Форда». Если что-то осталось от Гека, оно горело злым, оранжевым пламенем. А я и не надеялся, что мне повезет.

Мы выехали на площадь трех вокзалов.

– Что дальше? – спросил Сырник. – Кто его убрал, падлу? Твой Вася? Но как?!

– Тот, кто убрал, был где-то рядом, но мы не можем его вычислить. Радиодетонатор. Такую машину чужие люди не могли начинить пластидом. Значит, Григорий Ильич решил избавиться от свидетеля. Я допускал такую вероятность, но не думал, что это случится на моих глазах...

– На моих тоже... Домой?

– Поехали, надо подумать, что все это значит.

Глава 18

– Я устала от всего этого! – кричала в трубку Настя. – То убита соседка Ярмонова, то похищена его секретарша, я только и делаю, что смотрю новости да криминальные передачи! Смотрю и трясусь от страха, жду, вот-вот про тебя скажут. Ты можешь приехать хоть на пять минут в мой салон?

Она еще не знала о гибели личного телохранителя Ярмонова! Но я не собирался сообщать ей об этом прискорбном известии. Узнает из новостей.

– Обязательно скажут, Настя. Может быть, орденом наградят... посмертно, – сказал я, подражая голосу Юрия Никулина. – У тебя все нормально?

– Ты считаешь, что это нормально?! Я однажды уже пережила такое и лишилась мужа! Второй раз – это уж слишком!

– Чтобы второй раз лишиться мужа, надо каким-то образом его заиметь, – напомнил я. – Так что можешь не бояться.

– Спасибо за совет, придурок несчастный, идиот! – завопила Настя. – Да я... видеть тебя не желаю, и чтоб не приезжал ко мне больше!

Я никак не мог вспомнить, грозился ли приехать туда, где меня не ждут, или еще не успел? Ну да ладно, дело не в этом.

– Придурок – согласен, ты права, идиот – в самую точку попала. А вот с тем, что несчастный, не могу согласиться. Если такая женщина переживает за меня – какой же я несчастный? Ну да, есть проблемы, так они просто мелочи по сравнению с тем, что красавица Настя думает обо мне.

– Не буду думать! – заявила она и... фыркнула в трубку. Похоже, сдерживала смех.

Уже легче стало на душе. Я специально дурачился, чтобы не объяснять ей – приехать не могу в целях ее же безопасности. Если б мог, что бы я делал у Сырника?

– Правильно, – одобрил я ее заявление. – Думай лучше о том, как я к тебе не приеду.

– Если такое случится, я тебя сама убью. Задушу своими собственными пальцами! Помнишь, ты говорил, что они ласковые и теплые? Так вот – они станут жестокими и холодными!

– Тогда я приеду. Уже собираюсь, только вот найду скафандр по размеру, проделаю отверстия в нужных местах, нарисую стрелочки, чтобы знала, куда можно свои пальцы запускать, а куда нет, – и к тебе.

– И куда же будет можно, как ты полагаешь? – язвительно поинтересовалась Настя.

Я понял, что жестокие и холодные пальцы лучше к горлу подпустить, чем куда-то еще. И призадумался.

– Андрей, хватит дурачиться! Давай уедем в Испанию месяца на два? У меня там домик есть неподалеку от Барселоны. Пошлем к е... матери твою фирму, свою передам... – Я плотнее прижал трубку к уху, дабы Сырник не услышал ее голос. Мне самому не нравится, когда женщины употребляют крепкие выражения, но что поделаешь, в деловом мире это вроде как признак состоятельности и уверенности в себе. Жаль, конечно, да исправлять ситуацию поздно, я это понимал и реагировал спокойно, а вот примерный семьянин Сырник злился, когда слышал из уст женщины непечатные выражения.

– Решено, – сказал я. – Поедем в твой домик и будем там отдыхать два месяца. Не возражаешь, если я напарника с женой приглашу? Он парень спокойный, а жена у него – просто лапочка.

– Конечно, поедем все вместе. Андрей, когда я тебя увижу?

– Как только – так сразу.

– Ты совсем ничего не понял, дурак!

– Понял, Настя, понял. Люблю тебя, все, пока.

Сырник внимательно слушал наш разговор, вернее, мой монолог, а когда он закончился, презрительно хмыкнул.

– И как им может нравиться такое трепло – не понимаю. Неужто она верит, что ты ее любишь?

– Хорошо, что ты сомневаешься в этом, а не она, – сказал я. – Продолжай в том же духе, не обижаюсь.

– Да ну? Я-то знаю, как ты другим бабам вешал лапшу на уши, и знаю, сколько их было. Вагон и маленькая тележка.

– Представляю, что с тобой бы сталось, если б ты знал обо всех моих «тележках». А кстати, кто «вагон»?

– Понятное дело – Наташа. Крутая до невозможности, но красивая баба. Я ее зауважал.

– Я тоже уважаю Наташу, а нравится мне сейчас Настя. Чем ты недоволен, дорогой напарник?

– Дуростью твоей! Нет бы жениться и быть как все, так он постоянно выпендривается. Ну расскажи, что за краля, я ж ее ни разу не видал. Блондинка?

– Просто красивая женщина, за тридцать ей, вдова, хозяйка модного салона на Кутузовском, ездит на «Мерседесе», правда, не на шестисотом, но машина хорошая. Помнишь, я тебе рассказывал – подвезла меня?

– Ну, тогда понятно, – с тоскливой усмешкой произнес Сырник. – Если на «мерсе», тогда можно и про любовь говорить.

– Не надо ерничать, – сказал я. – Настя много пережила, понимает, что к чему. И я должен был ее успокоить.

– Алина тоже не бедная.

– Кстати, у Насти домик в Испании, приглашает нас туда. Море и апельсины гарантированы. Твоей Людке понравится.

– Настя, конечно, много пережила... – совсем затосковал Сырник, даже домик в Испании его не взбодрил. – А моя Людка ни хрена не переживает, даже позвонить не соизволит... Слушай, тебе не кажется, что мы живем в каком-то неправильном мире?

– Я об этом не думал.

– А ты подумай! Что за дерьмо кругом творится? Кто они все такие, эти правители, хотя бы наши? Барахло! Я не говорю о президенте, единственный нормальный мужик, но другие? И – правят! А нормальный, честный человек, что бы ни делал – ни хрена не получит. Почему? Смотришь телевизор, а там эти рожи, обрыдли – дальше некуда! Почему эти говнюки вроде Ярмонова, которые нефть продают и девчонок насилуют, живут и процветают, а хорошие люди умирают в нищете? Вон, Леонов, какой был артист! Все его любили. А у него денег на вторую операцию не хватало. Да он миллионером должен быть, и я бы только радовался этому! А как же иначе? А у нас кто в миллионерах ходит?

Понесло напарника, с ним это часто бывало. Вроде живет нормально, крупные гонорары нам перепадали, мы их честно пополам делили, да и по мелочи, вроде случая с Пежо, грех жаловаться, а вот поди ж ты! Никак не может человек успокоиться после реформ товарища Гайдара. Меня эти проблемы не волновали, жил сам по себе, надеялся только на себя, а Сырник все переживал, что нефти ему не дали и миллионером не назначили.

Меньше всего мне хотелось говорить сейчас о высоких материях. Хотя его можно было понять – человек высоконравственный, а толку от этого – ноль. А говнюк Ярмонов миллиардами ворочает. Сырник прав, да толку от осознания этой правоты? Одна нервотрепка. В это время зазвонил телефон. Сырник взял трубку.

Постепенно разгладилось искаженное гневом лицо.

– Нормально, – сказал он. – Нет, это не имеет к нам отношения. Да просто дежурим с Андреем... Слушай, Люд, а может, махнем потом в Турцию, а? Девчонок оставим у матери, им там нравится, а сами... Да, об этом и думаю. Так ты не против? Ну, отлично, договорились. Все у вас там нормально? Я тебя тоже.

Звонила, конечно же, супруга Сырника, Люда. Теперь можно надеяться, что Сырник забудет о своих глубокомысленных идеях и переживаниях и задумается о нашем деле. Иногда ему в голову умные мысли приходили.

– Кажется, ты тоже признавался в любви? – спросил я.

– Так это жена.

– Вот и позвонила, а ты дергался. Мог бы про Испанию ей сказать. Домик в испанской деревне – это тебе не Подмосковье. Там пальмы, апельсины, море...

– Ты к своей богатой бабе сам езжай, понял? У меня есть бабки на Турцию, могу себе позволить, – сурово сказал Сырник. – А быть нахлебником у этих... не хочу!

Похоже, не на шутку задело его, что Настя хозяйка модного салона и ездит на «Мерседесе». Потому как это был явный перебор, по его мнению. Отец у меня почти олигарх – ладно, много красивых женщин – смирился, машина «Ауди» – пусть будет. Но дама на «Мерседесе» и с домиком в испанской деревне – это уж слишком, точно перебор.

– Ладно, – сказал я. – Постараюсь уговорить ее поехать в Турцию. Лучше все-таки вместе.

– Ну, так давай, хренов сыщик, думай поскорей, как нам выпутаться из этого дерьма. Я хочу в Турцию, Людка тоже. Все.

– Я сейчас не сыщик, а человек, загнанный в угол. Отбиваюсь, как могу.

– Ну и что ты можешь? Как отбиться от Ярмонова?

– Понятия не имею. Какие мы, к черту, сыщики, если не имеем доступа к данным? Кто приходил к одной старушке, кто приходил ко второй... Какие люди общались с Геком перед его поездкой, куда он направлялся... Ни черта мы не знаем.

– Ну так узнай! Ты же Корнилов!

Хоть я и был Корниловым, а ничего не мог придумать. У меня была версия, и ее подтверждали три факта. Косвенно, разумеется, подтверждали. 1, 2 и 3 – все сходится. Но я не говорил об этой версии Сырнику, ибо ее разрушали много других, вполне достоверных фактов. А именно – в спальне был Ярмонов. Он главный мой противник. Странно, что до сих пор не предпринял никаких решительных действий против меня. На волне статей и заявлений о том, что идет передел собственности, Ярмонов умело убирал свидетелей. На кассете Гек, но его уже не спросишь. На кассете Марьяна – она, похоже, ничего не скажет. Лица Ярмонова не видно. Лилия Георгиевна сразу узнала тело мужа, голос, но и она ничего не скажет. Даже если копия записи объявится – докажут, что подделка, фальсификация. Татуировки можно свести, экспертов купить... Вот уже и недосягаем для следствия товарищ, вернее, господин Ярмонов. А я для его мести – вполне досягаем.

Но не спешит ведь мстить! И жила, жила в моем мозгу странная, почти фантастическая версия. Иногда бывает – две версии объясняют две цепи фактов, а вместе не соединяются. А если попробовать, что получится? «Коктейль Молотова»...

Нужны новые факты, нужна информация. Любая, все равно упадет либо на ту, либо на другую чашу весов, то есть упрочит одну или другую версию, и тогда нужно будет срочно определиться и действовать.

– Поехали, – сказал я Сырнику.

– Куда?

– К офису Ярмонова.

– А там что? Да и на хрена нам «светиться»? Недавно были, нас могли засечь, когда ехали за Геком.

– Возьмем любого сотрудника и поспрашиваем. Желательно высокопоставленного, который в курсе всех дел. С Геком не получилось поговорить, выберем другой объект для разговора.

– Высокопоставленного? На морде у них написано, кто начальник, а кто нет?

– На марке машины. Отсюда и будем скакать.

Сырник еще минут пять бурчал, что все уже давно разъехались по домам, у офиса полно ментов, понятно, что ему никуда не хотелось уже ехать. Мне тоже, но что поделаешь? Работа у меня такая. У Сырника тоже.

И снова мы заняли позицию неподалеку от офиса «Ярнефти». Особой суеты там не наблюдалось, однако, несмотря на позднее время (была уже половина десятого), во многих окнах горел свет, а на стоянке красовались представительные иномарки. Похоже, Ярмонов проводил экстренное совещание на тему «Как нам жить без верного Гека?». Все выступали, возмущались беспределом, который творится в России, требовали немедленно найти и сурово наказать бандитов, а Ярмонов слушал и довольно потирал руки (под столом, чтобы никто не видел). А может, все было совсем не так, если б меня пригласили, рассказал бы точно, атак... могу лишь предполагать.

Смеркалось, мелкие капли дождя нехотя барабанили по крыше «копейки». Низкие серые тучи никак не хотели разродиться здоровым ливнем, хоть ненадолго прибить к земле тяжелую духоту, накрывшую вялый город. Толи влагу они, тучи, экономили для полей и огородов, считая, что в городе и поливальные машины могут справиться с духотой, то ли не имели этой влаги в достаточном количестве. Кто его знает, может, над Россией и тучи такие же, как экономика, где надо позарез – худосочные, а где уже не надо – невероятно толстые и щедрые.

– Самую крутую тачку будем брать? – спросил Сырник.

– Если в ней двое, нет. С охраной дела иметь не стоит. Ориентир – любая приличная тачка, в которой, кроме водителя – никого.

– Понятно. А что ты хочешь узнать? Есть какие-то определенные версии?

– Сразу две. Узнать хочу все, что можно, сейчас любая информация на вес золота.

– Ладно, поверю тебе...

Сырник долго молчал, раздумывая о своем, наболевшем, а потом прояснил тему своих глубоких раздумий:

– Слышь, Андрюха, почему красивые девушки делают себе силиконовые груди?

– Хочется им, вот и делают, – ответил я. – Тебе-то что?

– Да нет, понимаешь, я иногда смотрю всякие там эротические передачи ночью, когда Людка спит. Там красивые девушки ходят, раздеваются...

– А ты на них смотришь?

– Что в этом такого?

– И не хочешь разбудить жену и посмотреть на нее?

– Как же ее разбудишь? Она устала, завтра вставать рано, девчонок в школу собирать, и вообще... Разозлится, орать начнет, нет, я лучше посмотрю телевизор.

Я однажды был женат и быстро развелся – не сложилось. Но второй раз не спешил жениться совсем не потому, что первая попытка была неудачной. Рассказы Сырника о семейной жизни у кого хочешь отобьют охоту обзаводиться семьей. А кому нужна такая семья, если рядом лежит почти голая женщина, а мужик смотрит эротическое шоу и глотает слюни? И не может потревожить безмерно уставшую жену? Зачем нужна такая жена? Разумеется, я понимаю, что женщина может уставать, расстраиваться, да мало ли... Но, во-первых, постель не работа для порядочной женщины, а во-вторых, у Сырника эта проблема давно уже стала хронической. Конечно, ничего такого я не сказал напарнику.

– Ну и смотри, если нравится.

– Понимаешь, у них все в порядке – фигурки, мордашки, красивые девушки, но груди... Они ж как волдыри торчат, неестественные, а когда девчонки ложатся, становятся прямо то квадратными, то прямоугольными, уродство. Ну зачем это им?

– Потребителям эротических шоу нравятся большие груди, значит, этого требуют продюсеры, – сказал я первое, что пришло в голову.

Черт побери этого Сырника, нашел тему для разговора! Мне нужно было сосредоточиться на деле, а он о силиконовых грудях рассуждает!

– Но это же не груди, а просто неприличие! – почему-то громким шепотом сказал Сырник. Наверное, опасался, что жена может услышать. – Они даже не возбуждают, потому что... ненастоящие.

– Ну так не смотри, – сказал я.

Я взял бинокль и стал разглядывать офис. Из двери вышел мужик в костюме, пошел на стоянку. Сел в «Ауди», такую же, как у меня, только серого цвета. Машина медленно двинулась к железным воротам.

– Вот с ним и поговорим, – сказал я. – Приготовься.

– Всегда готов. Но ты скажи мне, зачем красивым девушкам нужно уродовать себя, а? Даже маленькая грудь, если она настоящая, – класс.

– Тебе не нравятся, а другие мужики в восторге. Есть спрос – есть и предложение.

– В Америке, да? Уроды! – сердито сказал Сырник.

Я почему-то вспомнил сцену из фильма «Брат-2». А серая «Ауди» выехала за ворота офиса, двинулась в сторону Садового кольца. Сырник поехал за ней.

– Где брать будем козла? – спросил Сырник.

Да кто ж его знает... На проспекте не получится, если свернет на Садовое – тем более. Они сейчас все напуганы, заметит преследование – никакое удостоверение не остановит. А догонять на старой «копейке» новую «Ауди» – дохлый номер. Значит, нужно выбрать безлюдную улицу и наверняка перекрыть дорогу, то есть – «подрезать». Но и этот маневр не гарантирует успеха. Никто не знает, как поведет себя испуганный сотрудник «Яр-нефти», может и протаранить наше скромное авто или ор поднять несусветный, а то и стрельбу открыть. Держать до подъезда – а там что?

– А ты как думаешь?

Сырник никак не думал на эту тему, видимо, силиконовые груди все еще будоражили его воображение, вызывая справедливый гнев. Ему вообще не нравилась моя затея. Дважды выходить на одну и ту же операцию не рекомендуется, это все знают. Не получилось – затаись и думай, что нужно изменить в тактике, чтобы второго прокола не вышло. Но у меня и не было прокола – кто же мог предположить, что именно в этот вечер, в это время уберут самого преданного (телохранитель!) сотрудника Ярмонова и самого нужного мне? И времени для раздумий тоже не было, хватит ловить хвосты, нужно хоть раз потрогать рога, понять, насколько они крепкие. Нет, не так. Они крепкие, кто ж сомневается в этом? Куда смотрят, вот что интересно. И откуда растут. Мне нужна была информация, хоть какая-то. Пусть этот сотрудник – самый задрипанный бухгалтер, что-то он слышал, что-то знает, все полезно.

– Скажешь, где «подрезать», – пробурчал Сырник. Чудак-человек, и зачем вопросы задавал? Он и сам все знал не хуже меня. – Сам пойдешь или я?

– Сам.

«Ауди» вырулила на Садовое, помчалась в сторону Курского вокзала. Мы не приближались, но и не теряли ее из виду. Курский проехали, в районе Таганки свернули с магистрального пути и вскоре оказались на тихой улице Сергея Никифорова.

– Кто он такой, этот Сергей Никифоров? – поинтересовался Сырник.

– Кажется, драматург, – сказал я, внимательно глядя на зад синей «Ауди». Только бы ее хозяин не заметил нас, не переполошился.

– Ты смотрел какой-то его спектакль?

– Нет.

– Я тоже. Значит, такой драматург.

– Был бы плохим – переименовали б улицу, – сказал я. – Хватит рассуждать, давай дело делать. Вперед!

«Копейка», дребезжа всеми фибрами своей престарелой души, рванулась вперед, подрезала «Ауди» и остановилась, преграждая путь иномарке. Но еще до того, как она остановилась, я выскочил из машины и метнулся к «Ауди». Фактор внезапности был главным козырем в моей игре.

– Стоять, ФСБ, – крикнул я, вытягивая вперед удостоверение, чтобы водитель мог разобрать аббревиатуру на нем. – Руки на руль! Не двигаться!

Сработало. Водитель, хорошо упитанный мужик лет тридцати пяти с округлым лицом и коротким, мясистым носом, на котором висели очки в золотой оправе испугался, но ничего экстраординарного с перепугу не предпринял. Выполнил приказание и стал ждать, когда я сяду к нему в машину. Я обошел «Ауди», уже не опасаясь за успех операции – у левой дверцы стоял Сырник с пистолетом в руке. Только дурак мог в такой ситуации дернуть машину вперед и придавить меня к заду «копейки».

Поскольку он не возражал против разговора и не требовал удостоверение, чтобы изучить и запомнить мое имя, я не стал раскрывать его.

– Капитан Фибергласов. Пожалуйста, не бойтесь, вам ничто не грозит, я задам несколько вопросов, постарайтесь ответить на них точно и честно.

– Александр Окопник. Так ведь были уже в конторе ваши люди, – сказал водитель. – Вроде все выяснили.

– С вами говорили?

– Со мной нет. Я менеджер по рекламе. Но с боссом говорили, с его замами тоже. А что тут можно узнать? Охотятся за нами, сам видишь, капитан. Жену босса убили, секретаршу похитили, теперь вот и Гека... И все ходят, спрашивают, а толку – ни хрена нет.

Этот толстый Александр быстро оправился от испуга и теперь вел себя спокойно, это уже хорошо.

– Александр, наш разговор не для широкой публики, и ваше начальство не обязано о нем знать, понимаете?

– Не совсем.

– Ваша фирма весьма закрытая структура, очень трудно понять, что на самом деле происходит внутри компании. Я не стану спрашивать вас о делах, выведывать производственные и финансовые секреты, меня интересует настроение руководства. Отвечайте честно, и я гарантирую, что никто не узнает о нашей беседе. Такое возможно?

– Почему нет? Спрашивайте.

– Босс был очень огорчен гибелью своей жены?

– А то нет? Конечно, огорчен.

– Неприятности начались после вашего юбилея. Что там было?

– Юбилей на самом деле перенесли на день вперед. Официально фирма была образована 30 мая, но фактически вопрос был решен 29-го, эту дату и решили отпраздновать. Это выяснилось за неделю до юбилея.

– Почему на юбилей не пригласили Романа Артемова, он ведь был одним из основателей фирмы.

– Приглашали, но он был в отъезде, снимал какой-то клип. Вообще, это дурость...

– Что именно?

– Отношения Романа с боссом. Они нужны друг другу, но Роман возомнил о себе черт-те что, ушел, а в результате – и фирма с проблемами, и Роман, извините, оказался в жопе. Бизнес-то у него не заладился.

– Что было на юбилейном вечере?

– Да вы это знаете. Марьяне стало плохо, Григорий Ильич приказал Геку отвезти девчонку домой. Остальное было нормально. Пили, веселились, Григорий Ильич танцевал с девушками, в общем, все было нормально.

– Долго он танцевал с ними?

– Я точно не знаю, но до половины двенадцатого – точно. Потом вернулся Гек и отвез его на дачу.

Этого не могло быть. В половине десятого Ярмонов был у себя на даче, с Марьяной!

– Когда Марьяне стало плохо?

– Где-то в самом начале вечера. Кажется, успели выпить всего по паре бокалов шампанского. Наверное, за мужа переживала, он у нее известный бабник.

– Вы не ошибаетесь, Александр?

Окопник пожал плечами, что можно было расценить как – время не засекал, что помню, то и говорю. Я верил ему. Не стал зацикливаться на этом и в процессе дальнейшего разговора узнал много интересного для себя. Ярмонов любил молодых девушек, Артемов тоже, вместе они не раз бывали в элитных саунах, причем подбором девчонок занимался Артемов, когда они работали вместе. Валентин Петрович, чью фамилию я не знал, но описал довольно-таки убедительно, был другом Артемова, юрисконсультом фирмы. Он и сейчас иногда оказывает юридические услуги, но в штате не состоит. Бурда – его фамилия, Где живет – Александр не знал. Я узнаю и через Бурду выйду на тех, кто послал его ко мне. Все-таки не зря мы второй раз вышли на охоту, очень даже не зря!

– Спасибо, Александр, – сказал я. – Напоминаю, что разговор наш был деликатным, никто не узнает о нем, если и вы промолчите. Договорились?

– Вполне.

– Спасибо.

Я вышел из чужой машины, махнул Сырнику, чтобы отогнал «копейку». Но Окопник не стал ждать, сдал назад, вырулил на проезжую часть улицы и был таков.

– Хоть что-то интересное узнал? – спросил Сырник.

– Много, – ответил я. – И все очень интересное. Поехали домой, мне нужен компьютер. Но, похоже, в первой версии появился четвертый факт.

– Что за факт и что за версия?

Я коротко пересказал ему содержание своего разговора с господином Окопником.

Глава 19

Домой, то есть к Сырнику, мы не успели добраться. Я из машины позвонил Артемову, спросил, знает ли он адрес Валентина Петровича Бурды. Артемов долго сопел в трубку, а потом нехотя сказал, что знает номер его телефона, скажет, но не сейчас. Только что звонили похитители Марьяны и предложили встретиться, чтобы обсудить условия выкупа. По телефону они отказались говорить. В половине первого он должен быть на Рублевском шоссе, в лесу у развилки на Лесной. У него, конечно, есть люди, но и я должен там быть, ведь из-за меня... Ну да, конечно, все плохое в этом мире случается из-за меня. Кто же сомневается в этом? За какое дело ни возьмись, обязательно сыплются упреки – если бы не ты да если бы не ты! Но что поделаешь, такая уж работа. Я заверил встревоженного супруга, что непременно буду там даже раньше половины первого. Мы были уже неподалеку от Красной Пресни, но Сырник, повинуясь моему приказу, погнал машину дальше по Садовому кольцу, к Кутузовскому. На Рублевку мы могли выскочить и через Кутузовский, что душу травить, ехать мимо дома Сырника на Шмитовском?