Текст книги "Искатель, 2011 №8"

Автор книги: Николай Новиков

Соавторы: Павел Михненко,Ирина Комиссарова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Не скажу, чтобы мне понравились ее намерения. Старушка, да еще и попивающая... она хоть понимает, с кем связывается? Серьезная фирма – а она была серьезной, судя по автомобилю попивающей жены хозяина, да еще и организованная при помощи цэковской номенклатуры, связанная, скорее всего, с сырьевой отраслью, – это не фунт изюма! Не хотелось бы мне оказаться замешанным в эти игры!

– Вы уверены, что у вас получится? – спросил я.

– Вполне. Аты, наверное, опасаешься? Никто не узнает, что это ты. Вася не скажет, можешь не сомневаться.

Я внимательно посмотрел в затылок Васи, который слышал наш разговор, – хоть кивнет в знак согласия? Но Вася был поглощен дорогой, ни один мускул на его могучей шее не дрогнул. В случае осложнений – заговорит, как миленький... Да, черт возьми, не надо было мне браться за это дело. А теперь что ж... Не выпрыгивать же из машины на ходу? Тем более и Дерюгино показалось на горизонте, все равно заметят.

Сама деревня как была деревней, так и осталась. А вот дачный поселок изменился со времени моего последнего визита (кстати, и первого) – прибавилось кирпичных замков и теремов. Эх, хорошо в стране российской жить... некоторым гражданам. А если б деньги, потраченные на эти замки, да на оплату учителям – цены б этой стране не было!

– Ты боишься? – спросила старушка.

Все-таки она была весьма неглупой дамой.

– Я не верю, что Вася будет молчать, если дело примет серьезный оборот. А вы настроены, по-моему, серьезно.

– Вася никому ничего не скажет, он немой и не знает твоей фамилии. Это на всякий случай. А вообще, можешь не сомневаться, Вася меня не предаст.

Хорошо, если так, Эх, черт побери! Сидел бы сейчас дома, ждал, когда Настя вернется со службы, а она вернулась бы пораньше. Я бы ее «парижским» луковым супом угостил, вчера выяснил, что к луку она относится нормально, а потом... Так нет же, нашел на свою жопу приключение! Теперь остается надеяться, что старушка миром решит свои проблемы с супругом. Как? Да напугает его записью постельных сцен, он пообещает, что больше так не будет, и все у них устаканится. Но, честно говоря, что-то не верилось в это.

Машина остановилась у КПП, старушка сказала, что это она, с сантехником для ремонта крана, и шлагбаум тотчас же поднялся. Я не мог угадать дом, где некогда бывал, пришел туда ночью и с тыла. Выезжал, правда, через КПП, хоть и на чужой машине, но по сторонам не смотрел. Да и черт с ним, с тем домом, другой, у которого мы остановились, просто расстроил меня. Трехэтажный, да еще с подземным гаражом, то есть четырехуровневый – в таких домах очень непростые люди живут. А уж коли они уцелели до сей поры, значит, стали особо опасными для тех, кто пытается влезть в их личную жизнь, особенно в дела. А старушка, насколько я понял, хотела затеять передел собственности… Г Она соображала, что делала?

В подземном гараже водитель Вася обернулся к хозяйке, молчаливо спрашивая, что ему делать дальше. Похоже, он не очень доверял мне.

– Оставайся здесь и жди нас, – отчетливо сказала Лилия Георгиевна.

Вася согласно кивнул, мы вышли из машины и на местном домашнем лифте поднялись на второй этаж. Хороший был лифт, двигался вверх мягко, зеркало в нем имелось, и стенки не исписаны похабными словами.

– Я потому пригласила тебя именно сегодня, – сказала старушка, – что сегодня, двадцать девятого мая, у фирмы юбилей – десять лет. Будут отмечать в головном офисе, но меня, конечно, не пригласили. Я знаю, почему. Григорий хочет притащить сюда после сабантуя девицу. И я знаю, кого. Он давно хотел ее, не откажет себе в таком подарке на юбилей.

– Допустим, он захочет переспать с другой женщиной, – сказал я. – А где гарантии, что привезет ее именно сюда?

– Я это чувствую. Обстоятельства складываются удачно для него – муж девицы в командировке, пьянка... Он давно подбирался к ней, и сегодня не упустит своего. А я – своего. Вот спальня. Ты можешь сделать так, чтобы две камеры работали весь вечер, ну-у... примерно с девяти до двух часов ночи?

– Нет проблем, поставлю на режим видеовключения, если кто войдет после нас в спальню, камеры включатся. Но, Лилия Георгиевна, а если никто не войдет до завтрашнего утра?

– Ты получишь свои деньги и будем думать дальше. Договорились? Ну давай, работай.

Спальня Лилии Георгиевны мне понравилась больше, чем спальня Насти. Здесь не было новомодной мебели современных дизайнеров – все добротное, красивое, дорогое, словом, то, что может растопить сердце любой женщины, попавшей сюда, независимо от модных пристрастий. Большая кровать красного дерева, такие же тумбочки и гардеробы, трельяж в бронзовой узорной раме, настольная лампа под красным абажуром с бахромой, мощный музыкальный центр «Сони», домашний кинотеатр, то есть огромный телевизор со звуковыми наворотами, видеомагнитофон и ДВД-плеер. Вчера я был вполне доволен жизнью в спальне Насти, аляповатые стальные светильники и пластиковая мебель ничуть не смущали, но теперь подумал, что в такой спальне, как эта, нам было бы гораздо уютней.

– Не буду мешать, мне главное – результат, – сказала Лилия Георгиевна. – Пойду вниз, на кухню. Тебе кофе сделать?

– Да, если вам не трудно, – сказал я.

Установить видеокамеры было несложно, я уже понял, куда их вмонтирую, но нужно было как следует поработать. Для начала я разобрал музыкальный центр, он стоял напротив кровати, и вместо одного из светодиодов вставил мини-камеру. Снаружи невозможно заметить, а если включится аппарат – ничего страшного, коли один огонек не загорится. Вторую камеру пришлось вмонтировать в потолок прямо над кроватью. Потолок был навесной, и рядом со светильником появилось еще одно отверстие. Вряд ли хозяин будет считать, сколько их было до сего дня, а рядом со светильником – совсем незаметно. На свет смотреть – кто же любит, да еще и в момент любовной сцены? Смотрят в основном вниз, на предмет вожделения. И верхний свет, как правило, не включают.

Таким образом, информация снималась с двух точек – сверху и со стороны ног лежащих на постели – и передавалась на цифровой тюнер, который я спрятал в нижнем ящике тумбочки, предварительно проверив, не там ли хозяин спальни держит презервативы. Там не держал, и значит, вряд ли полезет в этот ящик.

Работа заняла часа два, нетерпеливая и уже изрядно поддатая Лилия Георгиевна несколько раз поднималась в спальню, смотрела и уходила. Я установил режим видеовключения, памяти в тюнере хватало на восемь часов, аккумуляторов тоже, значит, можно было надеяться, что со своей задачей я справился. Правда, очень хотелось, чтобы работал напрасно. Ну, там – не приведет именно в этот вечер, именно в эту комнату незнакомый Григорий девчонку. Моя аппаратура не включится, а потом я откажусь от дальнейшего сотрудничества с Лилией Георгиевной. Пусть без меня решает свои семейно-деловые проблемы.

Я оповестил старушку, что работа закончена, попросил принести тряпку и тщательно устранил следы своей деятельности. Протер и предметы, на которых могли остаться отпечатки моих пальцев.

– Думаешь, сработает? – почему-то шепотом спросила старушка, когда мы спускались по лестнице красного дерева с резными перильцами вниз.

– Можете не сомневаться. Завтра в любое удобное для вас время я вернусь сюда и представлю вам полный отчет о том, что было в спальне. Горизонтальный и вертикальный вид.

– Спасибо, Андрей, ты настоящий мужик. Я как посмотрела на тебя, так сразу и поняла – такой не подведет. Встретились бы мы лет тридцать назад – быть бы тебе олигархом.

Я и тогда вряд ли согласился бы на эту роль. Но теперь слово «олигарх» неприятно резануло ухо. Значит, тот, против кого я воюю, – олигарх? А с ними шутки плохи...

– Ну а теперь коньячку хлебнешь? – спросила Лилия Георгиевна. – Настоящий, греческий.

Теперь можно было и хлебнуть, и я с удовольствием приложился к стальной фляжке, которая, похоже, заново наполнилась за время моей работы. Коньяк и вправду был хорош, и я хлебнул, не стесняясь.

На кухне мы выпили кофе, приправив его все тем же коньяком, а потом на лифте спустились в подземный гараж. Водитель Вася сидел в «Мерседесе», ожидая нашего появления. Лилия Георгиевна сказала, растягивая слова:

– Вася, Андрея домой, а потом и меня тоже домой. Мы тут были с сантехником, ремонтировали кран. Поехали.

Вася кивнул, подтверждая, что понял сказанное, и «Мерседес» выскочил из подземного гаража. На КПП никто не интересовался, что за человек выезжает из поселка вместе с Лилией Георгиевной, сантехник или сыщик, установивший видеокамеры в спальне ее терема, и мы без проблем доехали до моего дома в Крылатском.

К вечеру настроение мое окончательно испортилось, и даже приход Насти не поднял его. Скорее напротив, и тому были две причины – почему-то казалось, что из-за Насти я потерял осторожность и согласился на эту скользкую и опасную работу (хотя она, умная женщина, предупреждала меня!). И потом, ее тоже подвергал опасности. Теперь. Ну и чему тут радоваться?

Я сказал Насте, что очень занят, плохо себя чувствую, но мог бы и не говорить, она все поняла правильно, с тяжелым вздохом поцеловала меня и ушла. Может быть, навсегда. Для таких женщин, умных, богатых, красивых, бурная ночь ничего не значит. Было – было, как с парнем по вызову. Пришел, сделал свое дело, ушел – и нет его в ее жизни. Нужно будет расслабиться, найдет другого, их в Москве до черта. Правда, хотелось надеяться, что я для нее все-таки лучше, чем парень по вызову, и Настя думает, что таких в нашей столице совсем не до черта, вернее, всего один. Хотелось, я и надеялся, но только настроение почему-то не улучшалось.

Да и как это может быть, если приходилось думать и о другом – в это время Григорий Ярмонов, глава компании «Ярнефть», привез на дачу свою бухгалтершу, или секретаршу, или знакомую из элитной сауны, и вовсю изменяет свой жене-старушке, позабыв о том, что всем обязан именно ей, жене. И на кой черт ему понадобилось возить женщин на дачу? Койка там, понятное дело, красивая, но и об осторожности нужно же думать! Идиот! Совсем жену-старушку за человека не считает, а она умная женщина, и терять ей нечего.

А мне – есть чего.

О том, что «Гриша» – Григорий Ярмонов, я узнал из своей компьютерной базы данных по номеру дачного участка в Дерюгино. Узнал и ахнул – компания мощная, на ходу, как говорится. А быть «на ходу» в настоящее время можно, только если все «подмазано» на самом верху. Не дай бог, Григорий Ильич узнает обо мне и обидится – и мой друг, майор ФСБ Гена Басинский, не спасет.

Оно, конечно, гнусное это дело – следить за неверными мужьями и женами, но что поделаешь – такая работа. Да и разная она бывает. Одно дело – когда спасаешь семью депутата Бублика от посягательств мелкого коммерсанта и, по совместительству, бандита Пежо, тут даже удовлетворение какое-никакое испытываешь, и совсем другое, когда помогаешь деятельной, но далекой от реальности старушке отнять у мужа контрольный пакет акций нефтяной компании. Да кто же отдаст его просто так? Желающих отнять было немало, но если Ярмонов до сих пор не отдал его, значит, не отдаст и впредь. Тем более жене.

Он может купить ее, уговорить, задобрить, но меня вряд ли простит. А мне это нужно?

Сырник позвонил вечером с дачи тещи, доложил, что доволен отдыхом, ловит карасей в пруду и вообще – наслаждается природой и жизнью. Я ничего не сказал ему о своих проблемах, зачем человеку отдых портить.

В десять утра черный «Мерседес» остановился у тротуара на Рублевском шоссе, я снова сел в машину.

– Он не ночевал дома! – торжествующе сказала Лилия Георгиевна, прихлебывая из металлической фляжки. Сегодня она выглядела старше лет на десять, и грим не спасал. Видимо, тоже волновалась, плохо спала, много пила. – Он попался, скотина! Ты все правильно там установил? Видно будет?

– Надеюсь, – сказал я.

– Я звонила, никого нет, значит, уехал в офис. Но если кто-то будет на даче – ты сантехник.

Теперь это уже не имело значения. Меня вчера видел охранник у шлагбаума, сегодня тоже увидит, так что при желании (а оно, конечно же, возникнет) Григорий Ильич без проблем найдет своего злейшего врага. Денег у него много, связи большие, значит, и вариантов расправы – хоть отбавляй.

– Лилия Георгиевна, вы понимаете, насколько это опасная затея? – спросил я. – Ваш супруг ни перед чем не остановится, если речь зайдет о контрольном пакете акций.

– Ты боишься?

– Кроме того, у него есть множество союзников, заинтересованных в сохранении нынешнего статус-кво. В самых разных инстанциях, филиалах, партнерских компаниях. Все они будут против вас, вернее, нас.

– Он сделает то, что я скажу, можешь не сомневаться. Главное, чтобы получилось.

Для меня главным было – прямо противоположное.

Далее события развивались так же, как и вчера. Шлагбаум, дача, подземный гараж, лифт. В доме никого не было, и объяснять, что я сантехник, не пришлось. Старушка вознамерилась следить за моей работой, но я попросил ее подождать на кухне, сварить кофе к окончанию дела. Послушалась.

Видеокамеры были на месте, тюнер тоже, но кровать заправлена не так, как вчера. На ней явно спали этой ночью. Я подумал, что нефтяной магнат мог бы заняться любовью с привезенной дамой в другой комнате, в кабинете, там же есть, наверное, диван, или в гостиной, но тут же отбросил эту мысль. Диваны он мог найти где угодно, в своем офисе, например. А сюда привозил барышень, чтобы со всеми удобствами и в роскошной обстановке наслаждаться ими. Привычка, знаете ли...

А мог и не привезти. «Не будь дураком, Ярмонов!» – с явным запозданием уговаривал я его.

Лилия Георгиевна пришла, когда я устранил все следы системы видеонаблюдения и вставил микрочип в портативную видеокамеру.

– Давай, крути, я все должна видеть, – сказала она, устраиваясь рядом со мной на краю кровати. – Может, выпьешь? Тебе же понравился вчера этот коньяк.

Я не стал отказываться, одним глотком опорожнил фляжку, там было меньше половины, и включил просмотр. Это был вид сверху – смутные очертания знакомого интерьера, здоровенный мужик с девушкой на руках. Свет он не включил, только бра в коридоре освещало полоску в спальне через открытую дверь. Поэтому видимость была неважнецкой.

– Гек, – с кривой ухмылкой сказала Лилия Георгиевна. – Телохранитель Григория.

Гек положил девушку на кровать и пошел к двери. Действительность превзошла самые худшие мои ожидания – девушка-то была невменяемой! Она без движения лежала на широкой кровати, светло-русые волосы разметались на белой подушке, глаза закрыты, дыхание редкое, прерывистое. А вообще – красивая девушка, в белом, наверное праздничном, дорогом костюме, колготках телесного цвета, в черных туфлях на высоком каблуке. Уходя, Гек не закрыл дверь, но у меня возникла надежда, что потом дверь закроется и все дальнейшее будет происходить в полной темноте, значит – никакого компромата не получится. Очень этого хотелось!

Камера должна была две минуты работать вхолостую, а потом отключиться. Но не отключилась. В комнату вошел человек. Смутная тень подошла к огромной кровати, остановилась. Он стоял в темной части спальни и с вожделением смотрел на распростертую девушку, но был ли это Ярмонов – никто сказать наверняка не мог. Зато надежда на действия в темноте мгновенно испарилась. Раздеть красивую беспомощную девушку и не смотреть на нее – какой же старый насильник способен на такое? Ему глазами пощупать ее даже важнее, чем руками. Человек, как несложно было догадаться по смутным движениям, раздевал ее, потом разделся сам, швыряя вещи прямо на пол, улегся рядом.

– Красавица ты моя... – послышался страстный шепот.

– Вот сука! – неожиданно грубо сказала Лилия Георгиевна. – Он же меня так называл! Знала, что это мерзкое зрелище, но не думала, что такое!

Раздался щелчок пальцами, и в углу вспыхнула неяркая лампа. Однако света ее было достаточно, чтобы разглядеть голую девушку, лежащую на спине, и лысину с торчащими вокруг нее клочьями седых волос – хозяина. Повернув голову, он смотрел на девушку, но в камеру лицо не попадало. Я поставил другую кассету, где была запись из камеры в музыкальном центре – та же лысина, только сбоку. Я не мог понять, случайность это или нет – он специально не прятал лицо, но оно никак не попадало в кадр. Сам был укрыт шелковым покрывалом, а девушку оставил голой. Но это как раз понятно, ему же хотелось разглядывать ее. Волосатая рука с татуировкой на предплечье в виде пятиконечной звезды с лучами выпросталась из-под покрывала, потянулась к ногам девушки, ладонь заскользила по ногам к лобку со щеточкой волос.

– Сволочь поганая! – с отвращением сказала Лилия Георгиевна. – Мразь!

– Вы уверены, что это ваш супруг? – спросил я.

– Наколку видишь? Он ее в армии сделал. В последнее время хотел свести, да решиться не мог, это ж больно. А если с наркозом – так на сердце влияет. Уж я-то эту наколку хорошо знаю.

И голос она сразу опознала, с тоской подумал я.

Ладонь хозяина нервно массировала лобок спящей девушки. Я чувствовал себя неловко, наблюдая за этим вместе с женщиной, которая мне в матери годилась. Можно было прекратить просмотр, сказать – перепишу вам надиск, и смотрите без меня, сколько вздумается, но хотелось знать, насколько явно проявит себя насильник. Покажет свое мурло в кадре или нет? Пока что он как будто чувствовал видеокамеры.

– Говнюк! – сказала старушка. – Догадывается, что небезопасно, что я кой-чего могу еще! А костюм-то его на пуфике лежит, а галстук от Кардена – мой подарок!

Костюм стального цвета «с отливом» и красный галстук лежали вперемешку с вещами девушки на полу.

– А девушку вы знаете?

– Конечно. Чувствовала, что это будет именно она, я ж тебе говорила, Гриша устроит себе праздник. Последний в жизни, – злорадно прошипела Лилия Георгиевна.

– Кто она?

– Это тебя не касается. Нажралась, сучка!

– Она не просто пьяна. Похоже, в шампанское подмешали нембутал, а может, клофелин или еще что-то. Сейчас это не проблема. Значит, это ваш супруг?

– А кто ж еще?

Мужчина, видимо, возбудился, залез на девушку. Нашим взорам предстали тощая задница и тонкие ноги.

– Видишь розовый шрам чуть пониже жопы на левой ноге? Три года назад в Швейцарии катался на горных лыжах, упал, да так неудачно, что сам жопой на палку свою и напоролся. Я тогда с ним была. Штаны сзади до пяток промокли кровью, хоть и толстые... Сволочь!

– А девушка? – Мне все-таки хотелось узнать, кто она, голая красавица.

– Что касается девки... Ее фамилия Артемова, больше тебе знать не следует. Нужно было о муже думать, а не крутить жопой перед боссом, тогда бы и не подмешали ни черта! – В голосе старушки зазвучал металл.

Она знала девушку, знала и не хотела говорить мне ее имя. Тощая задница на экране двигалась все энергичнее, девушка беспомощно шевелила руками, словно пыталась оттолкнуть ненавистное тело – и не могла.

– Какая тварь, а! – проскрежетала Лилия Георгиевна.

К кому относилось это выражение, я не понял. Могущественный олигарх насиловал девушку! И хоть лица его я не видел, сомнений не было. Жена-то знает своего супруга!

Девушка пыталась протестовать, но слабо, только протяжный стон срывался с ее опухших губ «Не-ет... не надо... пожалуйс...та-а...» Она не видела лица насильника, комнату, где находится, она просто не хотела его.

Мерзкое зрелище, никому не желаю видеть такого. А для меня – и более чем опасное!

Тощая задница олигарха дернулась и замерла, он тяжело дышал, какое-то время лежал не двигаясь, потом отстранился, рука с наколкой принялась судорожно тискать груди девушки. А на переднем плане по-прежнему маячила тощая голая задница. Дать бы пинка, сбросить козла на пол и забить ногами до полусмерти! Я мельком взглянул на Лилию Георгиевну, ей-то каково наблюдать подобное? Она смотрела с холодным блеском в глазах. Похоже, мысль о пинке не приходила ей в голову, ибо старушка знала наказание более страшное.

– Не-е-е-ет, – стонала девушка. – Не-е-е-ет...

Ярмонов медленно сполз с нее, укрылся покрывалом. Щелчок пальцами, и свет в спальне погас.

– Гек! – вновь послышался хрипловатый голос.

– Тварь, тварь, тварь! – закричала Лилия Георгиевна. Теперь она окончательно убедилась в том, что это ее муж. Никаких сомнений на этот счет и у меня не было.

А вот по поводу собственной безопасности – были.

В комнату вошел телохранитель, его массивную фигуру я вполне мог угадать и в темноте, подхватил голую девушку на руки, вынес из спальни. Ярмонов торопливо оделся и тоже вышел. Я понимал, что будет дальше – оденут девушку, и Ярмонов велит доставить ее домой и – не трогать. Кто же она такая?

Гек вернулся за вещами девушки, собрал их и выщел. А почему не одеть ее прямо там? Это же проще!

– Извините, Лилия Георгиевна, вы не намекали супругу, что сможете доказать его неверность? – спросил я, но старушка вскочила с кровати, властно махнула рукой.

– Он боялся, морду свою прятал, как чувствовал. Но теперь не отвертится, гадина! Сволочь, не пожалел жену... ладно. Теперь даже самый тупой судья ни хрена не сможет сказать и слова в его оправдание. Все, кончился нефтяной магнат Ярмонов! Крышка ему!

He очень-то приятно мне было слышать ее слова. Нефтяные магнаты – они так просто не кончаются, уж это я хорошо знал.

– Все, – сказала Лилия Георгиевна. – Прощай, Корнилов. Оригинал с носителем оставляешь мне. Плачу еще полтыщи за них, купишь себе другой. Спасибо и до свидания. Вася отвезет тебя домой.

Я мог бы взять оригинал и уйти, дабы не впутываться в эту страшную историю, но не сделал этого. Наверное, потому, что уже впутался. Да и старушка была взвинчена до предела, могла устроить какое угодно представление, например, завопить, что ее насилуют. А Вася, я заметил, сегодня не сидел в подземном гараже, а маячил за дверью спальни. Ну и что тут сделаешь? Пришлось выполнять свои обязательства.

Старушка расплатилась сразу, но этот гонорар никаких приятных ощущений мне не принес.

Глава 5

В офисе было тепло и тихо. Я сидел за столом и играл в компьютерный преферанс. Дурацкая игра, честно вам признаюсь, ничего общего с нормальным преферансом не имеющая. Ну, человеком все запрограммировано, и, если чуть помыслить логически, несложно понять задолго до ее окончания, выиграешь ты в данной партии или проиграешь. Будь хоть семи пядей (преферансных) во лбу, если запрограммирован проигрыш – ты его получишь. Ну и какой интерес тратить время на такую игру? Однако ж компьютерные стрелялки мне еще больше не нравились. И коль скоро сидел я в офисе, то иного способа убить время, чем преферанс, не видел.

Сырник по-прежнему отдыхал с семьей на даче тещи и даже не подозревал, в какую ситуацию я вляпался. Это были мои проблемы, и не убивал я время, сидя в офисе за компьютером и делая вид, что работаю. На самом же деле ждал, чем закончится невероятная по своей наглости затея Лилии Георгиевны. Так просто отобрать у олигарха акции нефтяной компании еще никому не удавалось. И то, что храбрая старушка – жена хозяина, вряд ли добавляло ей вистов (я же в преферанс играл).

Глупая затея, и дурак тот, кто согласится участвовать в ней. Честно признаюсь, что этим дураком был я. Вряд ли стоило надеяться, что если точно идентифицировать Ярмонова по видеосъемке скрытой камерой нельзя, то он легко «отмажется», с женой решит все проблемы миром и забудет об этом недоразумении. Старушку свою, может, и простит, а вот наглеца, который осмелился без спросу войти в его спальню, да еще и камеры там установить, захочет наказать по полной программе. А выяснить, кто это был, – разве проблема для олигарха? Но теперь что же посыпать голову пеплом? Надо думать, как жить дальше, надеяться на лучшее.

Я надеялся не только на лучшее, но и на звонок старушки, она знала телефон офиса, могла бы позвонить, сказать, что получается, а что нет. Защищать ее от разъяренного супруга я бы не стал, но хоть бы советом пособил, да и мог предвидеть дальнейшее развитие событий, исходя из своего опыта. Но она не звонила.

Два посетителя, отвлекшие меня от преферанса, были вполне ординарными страстотерпцами: жены доставали их своими частыми и непонятными отлучками – к подругам, к родителям. Посетители предлагали ординарный расклад – сто долларов аванса и еще девятьсот, если представлю им свидетельства измены или верности жены. В другое время я бы занялся этими делами, теперь казалось – не такими уж и паршивыми, напротив, тихими, спокойными. Чего-то там и заработал бы нам с Сырником на кильку с хлебом. Но не сейчас. Сказал мужикам, что у нас тут очередь, заказов невпроворот, пусть ждут, я занесу их данные в компьютер и позвоню, как только освобожусь. От компьютера они отказались, дабы не рисковать, но пообещали, что зайдут через пару дней. На том и порешили.

Третий посетитель пришел в половине четвертого, когда я уже собирался смотаться домой пообедать, и выглядел весьма солидно – черный плащ нараспашку, хороший костюм, золотая заколка на галстуке. Уверенный в себе джентльмен лет сорока с густыми черными бровями и маленькими черными глазками, которые в упор смотрели на меня. Новиков бы сказал – буравили дырки, что-то похожее было, но меня так просто не пробуравишь. Он сел к столу, представился Валентином Петровичем.

– Андрей Владимирович, я знаю вас как специалиста весьма компетентного в своей области...

– Откуда, простите?

– Неважно. Скажите, вы могли бы установить... э-э-э... видеозакладки в офисе фирмы? Понимаете, наши конкуренты замышляют что-то... ну вот, собственно, мы и хотим знать, что они замышляют.

– Что за фирма?

– А вы могли бы?

– Нет. Разве что... вы объясните сферу своей деятельности, назовете конкурента, могу подумать. Если это не опасно для меня – поговорим конкретнее. Ну а коли речь идет о серьезных делах – извините. У меня тут несколько измученных мужей на очереди. Полагают, что жены не совсем верны им, надо выяснить так это или нет. Собственно, этим я и занимаюсь.

– Мне говорили о вас кое-что другое.

– А именно?

– Ну-у... Вы известный сыщик, говорят, один из лучших в Москве...

– Кто говорит? – снова спросил я.

– Да мало ли... Вот и с Темновым вы справились. А Темнов был не последним человеком в Москве.

– Это с какой стороны посмотреть. Да и не я с ним справился, есть органы, которые специализируются на... темновых. Ну так что вы хотите, Валентин Петрович?

Заинтересовал меня этот мужик. Оно, конечно, выкладывать о своей деятельности всю правду мало кто станет, вернее – никто, даже если фирма вполне легальная. Но с другой стороны, он хотел знать, могу ли я сделать то, что сделал на даче Ярмонова, или нет.

Очень своевременный вопрос!

– Я хочу выяснить ваши возможности. И после этого заключить контракт на некие действия. Или – не заключить. За ценой, как говорится, не постоим.

– Ваши координаты, намерения, и тогда я подумаю о своих возможностях. Кстати, такую работу могут делать даже телевизионные сыщики.

Он больше минуты молчал, глядя на свои лакированные ботинки, потом поднял голову, тихо сказал:

– Я вас понял. Должен посоветоваться с руководством, и, возможно, мы с вами еще встретимся. Всего доброго, Андрей Владимирович.

Не понравились мне его последние слова. Да и весь он мне не понравился. Если кто-то считает, что это был вполне ординарный визит, он ошибается. Таких осторожных посетителей у меня еще не было. Теперь вот есть. Ну и что это означает?

Поживем – увидим.

Потом позвонила Настя, сказала, что волнуется, и поинтересовалась, долго ли я собираюсь держать ее в черном теле. Насчет тела я заверил, что оно у Насти белое и распрекрасное, насчет своих намерений сказал после некоторых раздумий, что смогу приехать к ней часов в семь вечера. Или вместе поедем куда-нибудь.

– К сожалению, я сегодня задержусь, – сказала Настя. – И потом... знаешь, я давно уже не чувствовала себя так хорошо дома. Так что приезжай к девяти, и надолго. Я приготовлю ужин, и устроим пир.

– На весь мир и непременно в спальне, – уточнил я. – Спальня у тебя очень красивая.

– Только спальня? – спросила Настя.

– Она только оправа драгоценного бриллианта. Хочешь, скажу, какого? – Я, похоже, все еще помнил разговор с писателем Новиковым и пытался говорить литературными штампами.

– Да я сама знаю. Телевизора.

– Совершенно верно, – согласился я. – У него такие красивые белые ноги, что смотреть на экран без дрожи невозможно. Душевной дрожи. А потом аппетит пробуждается такой, что – ух!

Насте понравился мой образ, и она сказала, что телевизор ждет меня не позднее девяти. И ноги тоже, вместе с ужином.

Что я буду делать до девяти, я не знал. Хотелось куда-то поехать, с кем-то встретиться, но, перебрав в памяти десяток адресов, я отправился домой. Никто меня там не ждал, но можно было перекусить, а потом пойти к Борьке. Положить ему свежие ромашки, выпить и рассказать о своих делах.

Как мне его не хватало, этого серого малыша!

– Ну и что случилось за эти дни? – спросила Настя.

А было уже первое июня. Что-то, наверное, случилось, но я не знал, что именно. Какого Артемова жена была в спальне Яр-монова, выяснить не удалось, до черта Артемовых жило в Москве, а в фирме Ярмонова таких фамилий не значилось. Девушка со стороны? Но, как ни странно, старушка ее знала еще до того, как муж «запал» на эту даму. Откуда, интересно? Он же не делился с нею своими любовными планами.

Ох, уж эта старушка!

Это прежние мысли, которые донимали меня последние дни, но когда Настя спросила о том, что случилось, я думал совсем о другом. Думал, как это здорово – любить женщину, чувствовать ее ласковые пальцы на своих плечах, спине, щеках. Видеть и чувствовать, как ей приятно, и самому быть на седьмом небе блаженства. Я к тому, что не мог понять действий Ярмонова. Что он хотел? Получить удовольствие? Мог бы с таким же успехом заняться онанизмом. Оно и проще, и безопаснее. Ну а если хочешь видеть влюбленные глаза женщины без особых стараний – плати, и любая шлюха из элитного клуба сделает все, что господин пожелает, и будет громко стонать и закатывать глаза, изображая небывалое удовольствие. А этот господин пожелал изнасиловать девушку в своей спальне. Видимо, дело было не столько в девушке и способе получения удовольствия, сколько в ее муже Артемове, а кто он такой – черт его знает.

Настя накрыла стол, но есть не хотелось, и, выпив по бокалу французского вина, мы благополучно оказались в спальне. И нам очень долго было хорошо.

– Что ты молчишь? – спросила Настя.

Я приподнял одеяло, посмотрел на ее красивое тело. Не тонконогая девушка с плоским животом и тщательно подбритым лобком лежала рядом со мной, а женщина в полной своей красе: пухлый животик, обильная зимняя растительность на лобке, белые ноги...