Текст книги "Искатель, 2011 №8"

Автор книги: Николай Новиков

Соавторы: Павел Михненко,Ирина Комиссарова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Ты лучше импрессионистов, – сказал я.

– То есть мужиков? – лукаво усмехнулась Настя. – Женщин среди них я не помню.

– Нет, я имею в виду картины, которые мне нравятся. Могу сказать – ты лучше Чайковского и Грига, могу, хотя писатель Новиков этого не простит мне, если узнает, сказать – ты лучше Толстого и Набокова.

– Ты дружишь с писателями?

– Есть один знакомый, толстый, важный и жуткая зануда.

– Понятно. Так кто же я? Пожалуйста, продолжай, так приятно слушать.

– Ты – совершенство. И больше не спрашивай меня, ничего умного не скажу.

– Ох, Андрей... – Настя приподнялась надо мной, сжала ладонями мои щеки. – Мне с тобой очень хорошо. Но тревожно почему-то на душе. Честно сказать – я боюсь, Андрей.

– Чего?

– Да сама не знаю. Эти бандиты, Пежо...

– Пежо тебя не тронет. Он работает на Брэнда, а тот кое-чем обязан мне. Так что можешь не опасаться Пежо.

– Ты их всех знаешь? – удивилась Настя.

– Не всех, но кое-кого из серьезных людей знаю. Такая у меня работа.

– Это меня тоже беспокоит. Старушка твоя... А в Москве каждый день заказные убийства случаются, прямо ужас какой-то.

– Со старушкой мы расстались навсегда. Надеюсь, больше не встретимся.

– Да? Андрей, а как ее фамилия?

– Зачем тебе?

– Ну скажи, прошу тебя!

Она принялась так страстно целовать меня, что я вынужден был подчиниться желанию женщины.

– Ради тебя, Настя, и военную тайну выдам, – простонал я, чувствуя ее ласковые пальцы. – Только никому не говори об этом, ладно? Ее фамилия... о-о... Ярмонова.

Настя откинулась на подушку и замолчала. Пальцы ее куда-то исчезли, тревожная пустота окутала меня.

– Настя?

Она лежала неподвижно, задумчиво глядя в потолок. Я тоже посмотрел – ничего там интересного или опасного не было. Светильник, правда, висит, но он такой модерновый, если свалится, вряд ли синяк поставит.

– Да что с тобой? – спросил я, тряхнув ее за плечо. – Настюша, ты почему плачешь?

– Потому что... хотела успокоиться, думала – вздохну с облегчением, а получилось...

Она тоскливо усмехалась, а я, приподнявшись на локте, смотрел на нее, машинально поглаживая голое плечо, и ничего не понимал. Лилия Георгиевна – ее родственница? Или сам Ярмонов – родственник? Или что?

– Настя, объясни, в чем дело!

– Твою Ярмонову убили прошлой ночью в своей квартире. Ты что, новости не смотришь?

Я покачал головой, как раз сегодня и не смотрел, что-то слушал в машине, но про убийство Ярмоновой не уловил.

– Я сегодня смотрела телевизор, увидела про это и... как будто в сердце что-то кольнуло. Так и знала, что это добром не кончится. Теперь тебя тоже убьют, можешь не сомневаться! И меня, наверное, тоже!

Услышав такое, поневоле задумаешься, даже если рядом такая красивая и ласковая женщина. Вот так оно, значит, повернулось? Не захотел Ярмонов отдавать свои акции... Что-то похожее я и предполагал. Надеялся, правда, что придут старики к полюбовному решению, да, видно, зря.

– Ты чем занимался сегодня днем? Не мог новости по телевизору посмотреть? – выкрикнула Настя. – А вечером?

– Я? Новости? В офисе сидел, посетителей принимал, а вечером... Борьку навестил. Черт возьми, надо же, в какое дерьмо вляпался... Извини, Настя.

– Я же тебя предупреждала, Андрей, от таких старушек лучше держаться подальше!

Да, предупреждала... Интересно, выдала меня старушка перед тем, как умереть, или нет? Сколько сделала копий с оригинала, все ли обнаружили убийцы, или что-то она спрятала и не сказала, где? Тогда будут искать того, кто записал., и найдут. Может быть, уже нашли? Не случайно приходил этот Валентин Петрович, не случайно сказал, что мы еще встретимся...

Да, Настя была права. Но тем не менее ее реакция грела мне сердце. Женщина переживает из-за того, что меня могут убрать. Не для того ли мужику стоит жить и бороться?

– Настюша, все нормально. Никто не знает, что я там был, ничего страшного. Во всяком случае, тебе ничего не грозит. Просто какое-то время мы не будем встречаться...

Она резко повернулась ко мне.

– Андрей?!

– Мне с тобой хорошо, Настя, правда. Уж не знаю, что это, боюсь говорить громкие слова, но... ты красавица, ты умница, а то, что богатая, так я даже забываю... Никогда состоятельность женщины не привлекала меня, но в первый раз совсем не мешает. Я не хочу подвергать тебя опасности, даже гипотетической, поэтому... Подождем, посмотрим. Надеюсь, о твоем знакомстве со мной они не знают. Но если кто-то будет тебе угрожать, даже просто проявит интерес – я разберусь с ним немедленно.

– Андрей...

Горячие, влажные лепестки ее губ нервно бились между моими губами, я держал их, я трогал их губами, жадно втягивал в себя и отпускал, я прикасался языком к ее языку, чувствовал упругость ее языка, потом нежно чмокал эти сладкие губы, вместе, поодиночке – верхнюю, нижнюю, снова обе вместе, снова обхватывал их своими губами, словно боялся, что они могут ускользнуть. А они и вправду ускользали вниз, и ее всхлипывания сменили хриплые стоны, а потом к ним примешался и мой стон, похожий на ее всхлипывания. Я не знаю, как это получалось, само собой как-то, и, напрягаясь, я целовал ее волосы, гладил напряженную спину, подрагивающие ягодицы и готов был повизгивать, как щенок, которому протягивают заветное лакомство.

Суровые американские сыщики с женщинами поступают сурово – раз-два и готово. А мы, русские, все делаем душевно, и потому еще долго крутились мы с Настей на широкой постели, то моя голова в ее ногах запутывалась, то ее – в моих, то ее губы трепетали в моих, то розовые соски подрагивали от прикосновений моего языка... Пока, наконец, Настя хрипло не выдохнула: «Три раза, все, больше не могу, Андрюша...» А у меня наступил первый раз, и на сегодня последний. Не потому, что больше не хотелось, а потому что... труба зовет в поход.

Если б это была просто труба! Но она же была почти что иерихонская, или какая там самая страшная бывает?

– Ты уходишь?

– Да. Пожалуйста, не беспокойся, я тебе сам позвоню. Ну а если возникнут проблемы – звони немедленно на мобильный. Но это в крайнем случае. Хорошо?

– Андрей... Ты когда-нибудь думал о любви?

– Думал. Много раз.

– А теперь?

– Давай потом, когда все устаканится, ладно?

– А я просто боюсь тебе сказать...

– Я тоже. Потом скажем... Если она есть – никуда ведь не денется, верно?

– Еще как денется! Андрей...

Я и сам знал, что она может куда-то деться, но говорить об этом не хотелось.

Настя проводила меня до двери, поцеловала на прощанье. Я чувствовал себя идиотом, уходя от нее. Елки-палки! Пришел, чтобы остаться до утра, чтобы потом придумать что-то эдакое, например, тоже махнуть на дачу, своей нет, но отцова доступна, слава богу. А он у меня – строительный магнат, почти олигарх, дача хорошая в Лобне, природа там красивая... И – на тебе! Именно сегодня возникли проблемы, которых я ждал последние три дня! Ну и как тут не злиться?

Глава 6

В первом часу я ушел от Насти, утомленный, опустошенный и... раздраженный. Причина утомления понятна, причина раздражения тоже. Были ведь мысли не только о родительской даче. Подумывал и о том, чтобы махнуть вдвоем куда-нибудь подальше, ну, на какую-то Мальту хотя бы, понежиться под солнышком на пляже назло Сырнику с его тещей. А потом, чем черт не шутит, может, и жениться? Она меня любит, в период безденежья не станет терроризировать, спокойствие и уверенность в своих силах обеспечены, так почему бы и нет? Тем более что мне она очень нравится. Лучший вариант женитьбы вряд ли представится.

А тут старушку убили... Знаете, с чем это можно сравнить? Вроде как идешь по пещере, где дремлют жуткие монстры, и вдруг – громкий крик или стук. И монстры начинают оживать. Какой первым на тебя бросится, с какой стороны атаку отбивать – черт его знает. Бежать назад, вперед или в сторону? А в пещере темно, и монстры повсюду...

Не очень страшный образ, привыкли, что в американских фильмах герой всегда побеждает монстров, в крайнем случае – сумеет убежать. Но это не фильм, а страшная реальность. Известный нефтепромышленник Ярмонов, черт бы его побрал, убил свою жену, дабы не отдавать акции. Доказать это никто не сможет, да и не будет, деньги «заряжены» солидные. Но виновного в лишних тратах и бессонных ночах гнусного насильника найдут и накажут. Кто виновен, как вы думаете? А наказание какое будет? То-то и оно...

Как же мне осточертело все это!

Я пришел к Насте пешком, изредка подумывая о том, чего хотел странный Валентин Петрович; уходил тоже пешком, уже не сомневаясь, что Ярмонов вычислил виновника всех его бед. Нужно было собраться, внимательно отслеживать ситуацию, но раздражение мешало.

Я шагал по пустым улицам Крылатского, думая о том, как приду домой и сяду за компьютер. Нужно будет еще раз проанализировать все данные по фирме «Ярнефть», и главное, нужно найти девушку, которая была в его спальне на даче. Жена Артемова, кто она? А кто он? Наверное, непростой человек, но как его жена оказалась во власти Ярмонова?

У моего подъезда горели фонари, но народу возле дома не было. Только двое крепких парней зачем-то сидели на лавочке неподалеку от подъезда. Может быть, ждали приятеля или приятельниц, может, просто отдыхали, но, увидев меня, решительно встали, преграждая путь к подъезду. А я и не сомневался, что так будет. Успел пожалеть, что, идя к Насте, не взял с собой пистолет. Когда собирался, помнил, что мы живем в демократической стране и, по крайней мере, отправляясь на свидание, пистолет можно оставить дома. Не то помнил.

Крепкие парни. В руке ближнего сверкнул нож с выкидывающимся лезвием. Нет пистолета, придется работать руками и ногами. Успеть бы сосредоточиться... Второй заходил сбоку, в руке у него тоже был нож.

– Вам чего, мужики? – спросил я, отступая к оградке газона.

Мужики молчали, видимо, им нечего было сказать или время для разговоров не пришло, по их мнению. Оба смотрели совершенно равнодушно, эдакие терминаторы с низкими лбами и приплюснутыми носами. Один махнул ножом, не ударил, просто махнул, дабы показать, что я в их власти, бежать бессмысленно. Зря он это сделал, потому что я резким ударом ноги отбил нож в сторону, вместе с кистью его руки. Мужик потерял равновесие, машинально шагнул ко мне, наклонив голову, осталось только резко дернуть локтем навстречу его глазу. Я попал и тут же сосредоточил внимание на втором мужике. За спиной послышался треск кустов сирени, вероятно, выскочил третий. А вот это уже слишком, с тремя, возможно, и не справлюсь. Первый уже приходил в себя, а второй не собирался меня пугать, он держал нож перед собой, готовый в любой момент ударить. Пришлось самому атаковать, не было времени ждать неосторожного движения. Он думал, что уходит от двух ударов, а на самом деле пришел к третьему. Я попал ногой в подбородок, отшвырнул мужика на оградку газона, через которую он и кувыркнулся. А первый?

Оклемался и нож не выронил. Взмахнул им и... осел на асфальт, сраженный мощным ударом по голове. Попытался встать, но два страшных удара ногой по туловищу прекратили его попытки. Над ним стоял... немой водитель Вася!

Второй не стал испытывать судьбу, сперва на четвереньках, а потом на полусогнутых ломанулся к зарослям сирени и вскоре исчез. Я оставил его в покое, одного достаточно, того, что лежит у ног, сраженный водителем покойной Лилии Георгиевны. Да еще и родственником. Он что, решил помочь мне?

– Спасибо, Вася, – сказал я. – Ты знал, что они придут?

Вася замычал и еще раз ковырнул носком ботинка лежащего на асфальте.

– Нам нужно поговорить, – сказал я. – Берем этого козла и идем ко мне. Лады? Ты понимаешь меня?

Вася кивнул, подхватил лежащего под мышки, рывком поставил на ноги и резким пинком направил в сторону подъезда.

Под лестницей Вася свалил боевика на коричневую плитку пола, добавил пару раз по морде, от чего нос мужика почти сровнялся со щеками. В подъезде было пусто и тихо, можно и поговорить с нападавшим.

– Спокойно, Вася! – сказал я и тряхнул мужика за грудки. – Кто тебя послал, козел? Отвечай быстро и четко! Кто тебя послал?! Я больше не буду спрашивать!

Говорил я негромко, чтобы не тревожить почтенных граждан, живущих на первом этаже, но жестко и напористо. С каждым вопросом мужик отшатывался к стене, хотя уже плотно прижимался к ней плечами. Теперь у него был совсем другой взгляд, наверное, такой же был у крыловского волка, забравшегося на псарню. Жалкий, испуганный уродец...

– Боня... он сказал, что мы должны только предупредить тебя, мы не хотели... только предупредить... – простонал мужик.

Вася врезал ему пару пощечин, и я вынужден был остановить водителя, ибо понял, что еще чуть, и на пол будет капать не кровь из разбитого носа, а жидкие мозги.

– Кто такой Боня?! Кто, я спрашиваю?!

Хоть был мой голос негромок, а понятен. Как ни больно было мужику, еще больнее не хотелось.

– Он... я не знаю, сказал, что есть дело, заплатит...

Вскоре я выяснил, что Боня – рыжий, носит клетчатую кепку и любит бывать в ресторане «Прага», что приказано было попугать меня, ну, может, «пописать» слегка и сказать, чтобы я вернул диск с записью по-хорошему. Двадцать четыре часа дается мне на это. Больше мужик ничего не мог сказать, и мы вышвырнули его из подъезда.

– Спасибо за помощь, теперь и поговорить можно, – сказал я Васе, когда мы поднялись ко мне в квартиру. – Тебе чай, кофе или чего покрепче?

Вася согнул пальцы правой руки в кулак, выставив большой и мизинец, что означало «покрепче».

Как с ним общаться, я уже понял. Включил компьютер, редакторскую программу «Ворд», усадил Васю за клавиатуру. Не на листке же бумаги писать ему ответы на мои вопросы? А чтобы проще было отвечать, поставил рядом тарелку с бутербродами и фужер с водкой. Себе тоже налил. Мы чокнулись фужерами, выпили по глотку, потом я медленно спросил:

– Как убили Лилию Георгиевну?

Вася знаком был с компьютером, по крайней мере с клавиатурой, живо застучал пальцами по ней.

– Днем Ярмонов ушел злой – наверное, у них был серьезный разговор. А тетя была довольна, сказала, что вечером он вернется, тогда все и решится. Попросила меня быть с ней. Но вечером Ярмонов не приехал ночевать, на дачу поехал, позвонил Гек и приказал встретить сотрудника в «Домодедово». Из командировки вернулся, а у них с машинами напряженка. Я поехал в «Домодедово», а тетю убили.

– Он может тебе приказывать? Ярмонов? Или Гек от его имени?

– Конечно, он же деньги платит. Контрольный пакет обоим принадлежит, но деньги-то у Ярмонова, он выделяет каждый месяц три тысячи долларов на питание, домработницу и меня. Раньше тоже просили, я не против помочь, если тетя не возражает. Она разрешила, и я поехал. Но такого пассажира на том рейсе из Тюмени не было. Я позвонил Геку, он сказал – ошибка вышла. Мне это не понравилось. Приехал, оставил машину у другого дома, подошел и узнал, что тетю убили, задушили. Менты думают, что это я – грабеж. Ищут.

– Как удалось это выяснить?

– Друзья. Мужики слышали разговор ментов. Ждали меня, хотели предупредить. Сказали, что в квартире все разбросано, как грабеж. Мои отпечатки пальцев. Я уехал. Уже был час ночи.

– Они видели, кто приходил к Лилии Георгиевне?

– Нет. Чужим она бы не открыла. Свои, люди Ярмонова. Менты приехали быстро, их кто-то вызвал. Думают, это я убил тетю. Не докажу, что был в аэропорту, Ярмонов скажет, не посылал меня туда, Гек тоже так скажет. Ярмонов убил ее.

– Я тоже так думаю. А откуда ты узнал, что мне станут угрожать?

– Не знал, просто ждал тебя, чтобы сказать – я не убивал. Они меня не узнали, это нелюди Ярмонова. Увидел, что напали, и пришел на помощь. Еще хотел сказать, Ярмонов не оставит тебя в покое. Он страшный человек.

– Согласен. Какой диск я должен вернуть? У меня нет ни одного кадра этой мерзкой истории.

– Я не знаю, о чем они говорили, не знаю, показала тетя Яр-монову, что записали, или нет. Наверное, показала, потому что убили. Может, и сказала, что есть копии. Наверное, хотели забрать все, но все не нашли, потому и послали к тебе бандитов.

– Речь, насколько я понял, шла об одном диске. Допустим, Лилия Георгиевна сделала две копии, допустим, сказала об этом мужу, показала запись. Ее убили, нашли оригинал и одну копию, а второй нет. У кого она может быть?

– Не знаю, тетя не сказала. Может, кому-то из подруг отдала, может, спрятала.

В любом случае ситуация складывалась явно не в мою пользу. Что бы там ни задумала старушка, диск будут требовать у меня. Я бы отдал, на кой черт он мне нужен, да вот беда, нет его у меня. И ведь никто не поверит в это. Из тех, кто знает об истинном содержании видеоматериала. И Ярмонов не успокоится, пока не уничтожит все копии, оригинал он, вероятно, уже уничтожил. Не успокоится. Плохо дело.

– Вася, кто эта девушка, которая была на даче? Лилия Георгиевна знала ее.

– Марьяна Артемова, жена хозяина рекламной фирмы «РЕКАРТ», Романа Артемова. Он был генеральным менеджером «Ярнефти», много сделал для Ярмонова. Все сделал, без него Ярмонов бы разорился. Хотел быть сам хозяином, два года назад ушел, открыл свое дело. Ярмонов злился, дела пошли хуже. Артемов женился и устроил жену секретаршей к Ярмонову. По старой дружбе, он думал, к старику – безопасно. А Ярмонов решил отомстить Артемову. Это насилие – месть.

Уже кое-что полезное.

– Вася, но ведь Марьяна Артемова не значится в списке сотрудниц «Ярнефти»?

– У нее девичья фамилия – Пишванова.

Верно, секретаршей Ярмонова значилась Марьяна Пишванова, а я-то искал даму по фамилии Артемова! Видимо, совсем плохи дела стали у Григория Ильича, если он решил таким гнусным образом отомстить доверчивому своему менеджеру!

– Гек – это кто?

– Личный телохранитель, холуй. Тупой, предан боссу беспредельно. Он ничего не скажет, никогда. Тебе грозит опасность, Андрей. Ярмонов – страшный человек.

Это я уже слышал, вернее, читал, да и сам понял.

– Черт возьми, Вася, ты, умный мужик, не мог предупредить Лилию Георгиевну, что это может плохо кончиться?

– Предупреждал. Она не хотела больше так жить. Понимала, что может умереть, но хотела умереть так, чтобы доставить ему много проблем. Деньги мне дала, попросила уехать, если что. Я подготовился, есть где спрятаться. Хочу, чтобы ты разоблачил Ярмонова, заплачу.

– Скажу тебе честно, Вася, если меня оставят в покое, ни за какие деньги не возьмусь за это дело. Но ведь не оставят...

Я налил еще водки, мы снова выпили. Хороший парень этот Вася... Но лучше б я не знал его.

– Понимаю, Андрей. Я пошел, постараюсь быть где-то рядом. Может, помогу. Попробуем одолеть Ярмонова? Я обязан это сделать ради памяти тети. Она вытащила меня сюда, сделала своим водителем, я люблю ее.

Это последнее, что он написал. Решительно встал с кресла и пошел к выходу. Я проводил его до двери.

– Будешь рядом, как Саид из «Белого солнца пустыни»? – спросил я на прощанье. – Здесь, потому что стреляли?

Вася улыбнулся, хлопнул меня по плечу и ушел. Я запер дверь на все замки и засов и вернулся к компьютеру. Поставил диск с базой данных на известных бизнесменов последнего времени. Теперь меня интересовала структура безопасности «Ярнефти», связи Ярмонова с политиками и чиновниками, а еще – рекламная фирма «РЕКАРТ» и ее хозяин господин Артемов. Я знал, какой из Артемовых мне нужен, но еще не мог понять, что делать дальше. Было три пути. Первый – «Ярнефть» и Марьяна, должна же она как-то отреагировать на то, что произошло? Хотя бы вспомнить, почему оказалась в беспамятстве? Второй – фирма «РЕКАРТ», должен же Ярмонов как-то обеспокоиться возможной утечкой компромата к мужу пострадавшей. Третий путь – ресторан «Прага» и некий Боня, который ходит в клетчатой кепке. Но он, судя по всему, «шестерка», нанятая службой безопасности «Ярнефти». А кто у нас там служит, в этой частной безопасности? Нужно будет выяснить, посидеть за компьютером. Плохо, что одному придется сидеть, нет рядом маленького шалуна, который так любил нажимать лапками на клавиши...

Я еще не знал, по какому пути завтра пойду. Но в том, что нужно будет принять крайние меры предосторожности, уже не сомневался. На Сырника рассчитывать не следует, сам вляпался, сам и выпутываться должен.

Кстати, хорошо еще, что бандюков прислали мои враги, а могли бы и следователя натравить, я ведь встречался с Лилией Георгиевной, меня мог запомнить охранник в дачном поселке.

И взяли бы меня у подъезда за белы ручки (под оны) и отвезли бы в КПЗ... Оплошали? Скорее всего, дело тут в другом. На даче меня видели с Лилией Георгиевной, а убили ее в квартире, где я никогда не был. Об установке видеокамер они будут молчать, а что еще я мог делать с ныне покойной старушкой на даче, если приехал не сантехнику ремонтировать? Нужно выдумывать причины, обосновывать их... Да и одна копия исчезла из их поля зрения. Посадят меня, а тут – на тебе, сюрприз появится... Нет, все они правильно сделали, все просчитали. Двадцать четыре часа...

Значит, днем, когда приходил подозрительный Валентин Петрович, старушка была уже мертва. И служба безопасности «Ярнефти» очертила круг подозреваемых. Старушку приговорили, со мной бы рассчитались позже, когда я забуду об этом деле и представится удобный случай. Но вот беда, одна копия выпала из виду, и Лилия Георгиевна так и не сказала, кому ее отдала. Вася исчез, не спросишь, да и он не знает. Значит, нужно «раскалывать» меня немедленно.

Боязно Ярмонову и его компании, черт его знает, откуда выплывет диск со страшным компроматом. А я тоже не знаю, у кого он. Но ведь не поверят...

Глава 7

В пять утра уже совсем светло, поэтому я не стал включать свет в квартире. Установил видеокамеру на карнизе, чтобы знать, кто околачивается у моего подъезда, потом сварил яйцо вкрутую, сделал кофе, позавтракал и пошел работать.

Такая у меня работа – вначале что-то делаешь и что-то получаешь за это, а потом тратишь эти деньги на то, чтобы выжить. По-другому не получается, потому что если иногда ничего не тратишь на обеспечение своей безопасности, то в другом случае – больше, чем получил. Похоже, теперь именно другой случай и выпал мне. Я сунул в карман куртки деньги, полученные от Пежо, сложил в сумку все необходимое, повесил ее на плечо, оглядел квартиру и направился к двери.

Может, за моей квартирой и следили всю ночь, но двадцать четыре часа еще не истекли, и я мог передвигаться спокойно (до определенной степени, разумеется). С минуту постоял в прихожей, глядя на свою квартиру (не такую уютную без Борьки, но – свою), кто знает, когда вернусь сюда. Потом запер дверь и пошел к лифту. Выйдя из подъезда, я направился к рощице, где похоронил Борьку, положил ему свежие ромашки, рассказал о том, какие проблемы возникли, пообещал, что скоро вернусь, и только потом взял свою «Ауди» с платной стоянки и поехал в офис. Там моя сумка значительно потяжелела, ведь именно в офисе я хранил многие вещи, нужные для автономного существования.

Раннее ясное утро радовало глаз. Солнце одинаково веселило окна скромных серых пятиэтажек с правой стороны Рублевки и окна солидных квартир, магазинов и банков с левой стороны, если смотреть в сторону центра. Вот истинный демократ – солнце! Народ уже выходил потихоньку на улицы красивого весеннего города, но машин было мало, и я точно знал, что «хвоста» за мной нет.

Главный офис «Ярнефти» располагался на проспекте Академика Сахарова – широкая, современная улица, прорубленная в околосретенских переулках. Офис выглядел вполне ординарно – солидное трехэтажное здание с тонированными окнами и европейской отделкой фасада, железный забор, отделяющий прилегающую территорию, будка с охранником... Не то, что у «Газпрома», конечно, но и не офис малой фирмы на седьмом этаже какого-то НИИ. У этих – все свое, да оно и понятно – нефтью торгуют люди. Я проехал мимо – за железным забором было пустынно, рано еще, чуть позже асфальтовая площадка перед офисом заполнится иномарками, из них будут выходить люди, преисполненные собственного достоинства (еще бы, они ж нефть продают, к «трубе» допущены, а это сродни цековской кормушке в советские времена!), спешить в офис, потом обратно, к машинам, дабы выполнять важнейшие поручения, потом...

Это и есть наша российская экономика. Демократия и все такое. Сырник бы сказал «труба дело», а мне плевать.

Я проехал мимо офиса, развернулся, дворами выехал к тыльной стороне здания – там его ограждал от внешнего мира высокий железный забор, а на стенах офиса виднелись телекамеры. Это чтобы злодеи не забрались с тыла. Я себя злодеем не считал и пробираться тайком в офис не стремился. Просто выискивал место, где можно удобно расположиться, чтобы не привлекать внимания бдительных служащих и видеть, как они входят в двери. Такое место было с торцевой стороны здания.

После этого я поехал к метро «Чистые пруды», купил бутылку кока-колы и пару «хот-догов», чтобы не так грустно было ждать. Оно, конечно, не то, я ж не американский сыщик, чтобы питаться их пищей. Проявил бы с удовольствием квасной патриотизм, да кваса и бутербродов с родной «Докторской» нигде не продавали, и пирожков с картошкой да капустой, как на Киевском, не было, вот и пришлось довольствоваться всякой иноземной гадостью.

Потом я остановил машину в намеченном месте, положил хот-доги и кока-колу на переднее пассажирское сиденье и закемарил, надеясь, что будильник моих электронных часов разбудит в нужное время. Все-таки рано я приехал, отчего же не поспать пару часов?

Будильник заиграл «К Элизе» Бетховена ровно в половине десятого. Я откупорил бутылку кока-колы, взял холодный хот-дог и стал смотреть, кто там приезжает продавать нефть и зарабатывать на этом солидные деньги. Приезжали разные люди, среди машин, как ни странно, и наши «Жигули» проскальзывали, видимо, их владельцев к самой «трубе» пока что не пускали, дозволяли местность вокруг нее обихаживать. Кстати, действительно гадость эти холодные хот-доги! Наверное, кто-то из приверженцев демократии скажет, что их нужно есть непременно горячими, да еще и разогревать следует в особой американской СВ-печке, вот тогда это будет покруче стерляжьей ухи, пельменей и борща с квашеной капустой, пирожков с картошкой и всего вкусного. Может, и так. Только я один хот-дог выбросил, от второго съел булку и запил кока-колой. Холодные сосиски, да к тому же и плохие, может, кому-то и нравятся, но только не мне. Бинокль с электронной фокусировкой помогал мне отслеживать прибывающих сотрудников.

Марьяну Артемову я сразу узнал. Она вышла из красной «Шкоды-Фелиции» – высокая, стройная, в черных джинсах, плотно обтягивающих широкие бедра и длинные ноги. Вы можете представить себе эти джинсы? Широкие бедра, длинные ноги, а между ними – треугольник света. Или тьмы, кому что больше нравится. Такая вот была эта девушка. Красавица. Собственно, ради нее я и торчал у офиса «Ярнефти». Марьяна шла к стеклянной двери, так соблазнительно покачивая бедрами, что я поневоле вспомнил ее тело, распростертое на большой постели, щеточку волос на лобке... Ярмонова над ней я не вспоминал, дабы не злиться понапрасну. Ну так что, Марьяна? Ты хоть что-нибудь помнишь? Наверное, нет. Ничего. Сослуживцы сказали, что тебе стало плохо на банкете и кто-то отвез домой, но даже подозревать этого человека тебе страшно... Нам бы поговорить, Марьяна, да как? Нужно подумать. Кстати, то, что она была усыплена и только после этого доставлена на дачу босса, – большой плюс девчонке. Значит, просто так не мог уговорить ее Григорий Ильич. Наверное, пытался, но не сумел.

К сожалению, здесь наш разговор не мог состояться, но я уже точно знал, что мы обязательно встретимся и поговорим. Мне это нужно для того, чтобы выжить, ей – чтобы наказать мерзавца. Значит, у нас общая цель, и как тут не договориться?

Минут через пять приехал Ярмонов. Впереди – «Рено» с мигалкой, за ней – шестисотый «Мерседес» с хозяином, за ним – джип с охраной. Солидный кортеж. Вот с ним я, значит, и должен воевать в одиночку. Пока что в одиночку.

А что поделаешь?

Гек распахнул дверцу, магнат выскочил из «Мерседеса» и заносчивым колобком покатился к дверям офиса. Костюм на нем был другой, темно-синий, и галстук другой, но тоже, наверное, от какого-то Карниза, это ж у них вроде спецовки, без которой нельзя появляться на рабочем месте. За колобком громадным серым волком, готовым съесть любого, кто не понравится колобку, шагал Гек.

Такая вот сказочка.

Все, что я хотел, – увидел, ничего интересного больше здесь не было. «ММОС» я с собой не взял, да и сложно было использовать его, не зная, где кабинет хозяина, где служба безопасности. Пока будешь настраивать – засекут, а мне это ни к чему.

Я сидел еще полчаса, пытаясь понять, что там чувствует сейчас Григорий Ильич, точно не понял, но знал, что в этом костюме он испытывает совсем другие чувства, нежели в костюме стального цвета, а вернее, без оного. Большие люди более нетерпеливы, нежели все остальные, следовательно... Будут давить на меня, дабы поскорее найти потерянную копию. Кока-кола кончилась, я выбросил бутылку в окно и поехал к другому офису – рекламной компании «РЕКАРТ». Нужно было на супруга Марьяны посмотреть.

Итак, можно было подвести первые итоги. Я выяснил, что Марьяна Артемова существует в природе, Вася не обманул меня, она продолжает работать в качестве секретарши Ярмонова и, вероятно, догадывается, кто мог ее изнасиловать. Однако в милицию не обратилась, видимых причин для этого нет, и невидимых тоже, лишь собственные ощущения, с ними вряд ли чего достигнешь в борьбе с мощной компанией. Мужу рассказывать об этом нельзя, он отсутствовал, а она пила на банкете, получается – сама виновата... Ну а муж? Господин Артемов что-то знает, подозревает или ни сном ни духом? А может, и знать не желает, дабы не рисковать своим бизнесом? Бывает и такое.

Вот с этими мыслями я и поехал в офис рекламной компании. У меня имелись визитные карточки на имя генерального директора фирмы «Корсар», надеялся, что они помогут встретиться с Артемовым. Кто не знает, название фирмы происходит от наших фамилий, КОРнилов-СЫРников, но поскольку КОРСЫР не звучит, одну букву мы изменили, Сырник разрешил. О Марьяне, разумеется, не скажу супругу ни слова. Будем говорить о посторонних вещах, что-нибудь придумаю. И мимоходом проясню ситуацию с его семейными делами.

И Марьяна, и ее муж гипотетически были моими союзниками в борьбе против Ярмонова, но – врагами друг другу, если поймут, из-за чего, собственно, разгорелся сыр-бор. И тут важно знать, к чему нужно быть готовым, общаясь с супругом, насколько он готов принять горькую правду. Реакцию Марьяны я мог предугадать, а как поведет себя муж-бизнесмен – черт его знает.

Офис «РЕКАРТа» располагался неподалеку от «Ярнефти», в доме на Мясницкой улице. Но сперва я зашел в кафе на той же Мясницкой, чтобы перекусить. Хот-доги меня не интересовали, но чашка двойного кофе с бутербродами оказалась весьма кстати. Я не очень спешил и к двенадцати добрался до двери офиса «РЕКАРТа».