Текст книги "От Сталина до Ельцина"
Автор книги: Николай Байбаков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
Бакинская нефть сыграла решающую роль в обеспечении горючим фронта и в восстановлении народного хозяйства после войны. Этого забывать нельзя.
Ныне в Азербайджане добывается около 10 миллионов тонн нефти в год и в основном на шельфе Каспийского моря. Такое падение добычи нельзя объяснить лишь истощением недр. Из нефтяных пластов Апшеронского полуострова ещё не извлечено более 60 процентов нефти. Причиной тому является несовершенство техники и технологии извлечения нефти.
Аналогичное положение с добычей нефти в России. Здесь добыча нефти и газового конденсата снизилась с 570 миллионов тонн в 1988 году до 301 миллиона в 1996 году. Это объясняется резким уменьшением финансирования нефтяной промышленности, что привело к сокращению геолого-разведочных, а также буровых и строительных работ – более чем на 40 процентов. Из-за нехватки оборудования и запчастей простаивает более 30 тысяч эксплуатационных скважин с годовой добычей свыше 40 миллионов тонн. Невольно возмущает то, что при огромных возможностях «Азнефтемаша» по производству и поставке оборудования для нефтегазовой промышленности России мы до сих пор не сумели восстановить в полной мере прежние связи по взаимным поставкам ресурсов, что ведёт к колоссальным потерям обеих сторон.
Не могу не сказать и о той обстановке, в которой жили мои земляки в 1993 году. А она была сложной и напряжённой. Война в Нагорном Карабахе крайне отрицательно сказалась на положении в республике. О возвращении во власть Гейдара Алиева, имевшем решающее влияние на оздоровление жизни республики, написано уже немало. Главное – республика поднялась на ноги и занялась вплотную экономикой, постепенно восстановился мир на этой древней земле. Всё большее значение приобретают восстанавливаемые узы между русским и азербайджанским народами. Пусть у нашей дружбы появились новые черты, новые виды связей, но сущность её осталась прежней. Это – неоценимое наше богатство и утратить его ни при каких обстоятельствах нельзя. «Лучше близкий сосед, чем далёкий родственник» – так гласит азербайджанская пословица. А мы – близкие соседи. И этим всё сказано.
В октябре 1995 года мне снова удалось побывать в моём родном Азербайджане в составе Российской правительственной делегации, возглавляемой первым вице-премьером А.А. Большаковым. Я был участником подписания семи соглашений по развитию экономических отношений между Россией и Азербайджаном.
Состоялась тёплая встреча с Гейдаром Алиевичем Алиевым, длившаяся полтора часа. Мы обсудили ряд вопросов, связанных с работой Общества российско-азербайджанской дружбы, и, конечно, как всегда, с развитием нефтяной промышленности Азербайджана. Побывал я в своём родном Ленинском районе, а также на морских нефтяных месторождениях, которые произвели на меня большое впечатление. На шельфе Каспийского моря открыт ряд нефтяных месторождений, сулящих хорошую перспективу в значительном подъёме добычи нефти.
Побывал я в Азербайджане и в июне 1998 года. Состоялись встречи с Президентом Республики Г.А. Алиевым, Председателем Правительства Раси-Заде, президентом нефтяной компании Натиком Алиевым и другими руководящими деятелями.
Естественно, посетил и свой родной район – Балаханы. Встретился с руководством НГДУ «Балаханынефть», побывал на могиле отца и матери. Знакомился, в течение двух недель с состоянием экономики республики. Хочу отметить, что экономика Азербайджана стала выходить из кризисного состояния. Об этом свидетельствует тот факт, что национальный доход в 1997 году вырос более чем на 5 процентов, а за четыре месяца 1998 года – на 8 процентов. В результате проведённых переговоров были подписаны соглашения с моим Фондом о внедрении на нефтяных месторождениях реагента «Темпоскрин» и бурении скважин электробуром.
Следует отметить, что большую помощь в работе Общества российско-азербайджанской дружбы оказывает посольство Азербайджана в Москве и особенно посол Рамиз Гасанович Ризаев.
Роль личности в истории
Я не пытаюсь определить роль той или иной известной личности в истории нашей страны. Этой теме посвящены многочисленные исследования, статьи, книги.
История сама расставит всё по своим местам.
Я, будучи причастным к кругу известных личностей, просто хочу рассказать о встречах с ними, о совместной работе, собственных впечатлениях. Хочу поделиться с современниками своими воспоминаниями о тех, кто создавал историю нашего государства, и через призму своего восприятия, большого жизненного опыта попытаться разобраться в том, что происходит сейчас с нами, с Отечеством.
В эпоху «борьбы с культом» роль личности в истории свели к тому, что она мало что значит. И тут же, противореча себе, все беды государства объяснили недостатками личности Сталина.
Развенчав культ личности Сталина, «наш дорогой» Никита Сергеевич благосклонно отнёсся к созданию собственного культа личности. С годами он всё болезненнее воспринимал критику. Ему всё больше и больше нравилось славословие подхалимов, он радовался каждой очередной государственной награде.
При нём резко повысилась роль референтов, помощников. А сам он усвоил порочную практику грубо прерывать выступавших своими репликами или вовсе окриком: «Хватит!», создавая тем самым обстановку, невозможную даже для маломальской критики. После того как Пленум ЦК вывел из состава Президиума Молотова, Маленкова, Кагановича, власть Хрущёва неимоверно усилилась, ему уже никто не мешал верховодить, принимать важные государственные решения келейно, в узком кругу. Хрущёв отвергал все, что хоть как-то могло затмить его роль в руководстве партией и страной.
К сожалению, после творческого подъёма первых лет работы Хрущёва наступила пора бесконечных реорганизаций, разукрупнений и вновь укрупнений хозяйств. Хрущёв стал делать то, что ему хотелось.
К слову сказать, одновременно с ликвидацией министерств в структуре ЦК по указанию Хрущёва открыли множество отраслевых отделов: по технике, строительству, машиностроению, химической промышленности и так далее. Аппарат ЦК партии ширился, множился – те же министерства, но под партийным именем, с идеологическим уклоном и потому ещё более разбухшие, чем прежде. И чем хуже шли дела в стране, тем громче и восторженнее хор льстецов воспевал успехи.
Хрущёв недооценивал объективно существующие в народном хозяйстве взаимосвязи, и это привело к вопиющему нарушению пропорций в экономике. Так, непродуманная программа развития химической промышленности проводилась за счёт значительного уменьшения вложений в другие важные отрасли...
Нельзя было не видеть, что экономика, лишившись жизненных связей, шла к развалу, рост её затормозился; социалистический лагерь раскололся и потому смещение Хрущёва с руководящих постов было и закономерным, и неизбежным.
Брежнев, придя к власти, приступил к реорганизации экономики на старый лад. Вскоре по его указанию упразднили совнархозы и вновь образовали прежние отраслевые министерства. Однако, неся ответственность за ту или иную отрасль, они не могли принимать важные решения без согласования с соответствующим отраслевым отделом ЦК. Из-за этого постоянно возникали столкновения, трудности, заминки в проведении экономических реформ 1960-х годов. Алексей Николаевич Косыгин много раз выступал за ликвидацию отраслевых отделов ЦК, но Брежнев и его окружение делать этого не хотели. В дальнейшем, как я уже отмечал, получил развитие культ личности Брежнева.
«У Брежнева слишком мягкий характер, он поддаётся чужому влиянию», – так Хрущёв однажды охарактеризовал своего выдвиженца. Действительно, Брежневу не хватало ни силы воли, ни политических данных, ни экономических знаний для руководства огромной страной. Этим пользовались, допускался неконтролируемый, а зачастую и незаконный рост доходов отдельных групп и лиц, нарушался социалистический принцип распределения по труду. В жертву ведомственным интересам приносили интересы государства. В угоду ведомствам через Политбюро протаскивались необдуманные решения, которые потом оборачивались ущербом стране.
Я лично, как и многие другие государственные мужи, очень надеялся на то, что вывести страну из трудного положения, в котором она оказалась, когда генсеком был больной Л.И. Брежнев, сможет Ю.В. Андропов.
В личности Андропова, как и в личности А.А. Громыко, нашёл своё яркое выражение тип советского руководителя, прошедшего все этапы восхождения к высшей власти, когда не просто пересаживают секретаря обкома в кресло генсека, а воспитывают поэтапно разными уровнями власти. И в результате формируется деятель, политический руководитель, капитан корабля страны.
Из всех руководящих деятелей нашего государства последних четырёх десятилетий после А.Н. Косыгина я очень уважал Юрия Владимировича Андропова, с которым мне пришлось общаться по многим вопросам, когда он стал Генеральным секретарём ЦК партии.
К великому сожалению, на этом посту он проработал чуть больше года и ушёл из жизни, не успев завершить больших государственных задумок. За этот очень короткий срок я имел с ним несколько встреч, на которых мы обстоятельно обсуждали вопросы, связанные с состоянием экономики страны. Юрия Владимировича весьма тревожила сложившаяся в стране обстановка, вызванная падением темпов производства в промышленности и сельском хозяйстве, а также жизненного уровня населения.
Он терпеливо и разносторонне старался вникнуть в причины этого, а самое главное найти пути выхода из сложившихся обстоятельств. Он задавал мне множество вопросов, самых неожиданных. Задавал вопросы и, выслушав ответы, обдумывал их, сам высказывал свои соображения, не навязчиво, а в виде тактичного совета. И только после всего этого мы принимали решения, которые ложились в основу проекта народнохозяйственного плана. А потом уже они обсуждались на заседаниях Правительства и Политбюро.
Встречи и беседы с Юрием Владимировичем дают мне основание охарактеризовать его как высокоэрудированного, интеллектуального человека, человека острого аналитического склада ума и высоких духовных качеств. Это проявлялось и в широте его взглядов на самые различные явления общественной жизни, и в умении проникнуть в суть новых проблем, которые она рождает, и в его общей культуре.
На заседаниях Политбюро, где мне приходилось присутствовать, Юрий Владимирович выступал без бумажек (без чего не мог обходиться Брежнев). Лишь заглядывал в блокнот, в котором заранее очерчивал узловые моменты, свободно излагал свои мысли, убедительно аргументируя свою позицию и свои предложения.
В работе он был несколько суховат, сосредоточен, не терпел суеты и волокиты, все вопросы решал быстро, но не допуская излишней спешки.
Главным во всех делах была для него неукоснительная дисциплина, что требовал он от самого себя и от других. Важна для него была не только внешняя дисциплина, но и дисциплина ума, чтобы не растекаться «мыслию по древу», а мыслить сосредоточенно, не отвлечённо, и только на базе строгих доводов и предложений.
Большие надежды на Ю.В. Андропова подкреплялись его конкретными делами, особенно в области обязательного выполнения принятых решений партии и правительства. К сожалению, вскоре Юрия Владимировича не стало.
Ю.В. Андропова сменил К.У. Черненко. Пробыв на ответственном посту около года, он практически не сумел ничего сделать...
Я знал многих замечательных людей, их деловитость, творческий ум и способности.
Среди тех, с кем я общался или работал вместе, которых очень уважал и уважаю доныне, это А.Н. Косыгин, Н.А. Вознесенский, Ю.В. Андропов, Г.А. Алиев, В.А. Масол, В.И. Воротников, В.И. Долгих... С особой теплотой вспоминаю совместную работу с Н.И. Рыжковым, В.Н. Виноградовым, С.Н. Фёдоровым, В.Ф. Гарбузовым.
Отдельно хочу сказать об Алексее Кирилловиче Кортунове, Герое Советского Союза. Он внёс большой вклад в создание и развитие отечественной газовой промышленности. При его активном участии и непосредственном руководстве газовая индустрия превратилась в мощную отрасль народного хозяйства. Особенно большой вклад внёс Алексей Кириллович в развитие нефтегазодобывающей базы страны в Западной Сибири.
За 15-летний период (с 1957 по 1972 год), в течение которого A. К. Кортунов возглавлял газовую отрасль Советского Союза, добыча газа в стране увеличилась с 10 миллиардов кубометров в год до 221 миллиарда, то есть в 20 с лишним раз! Доля газа в топливном балансе страны достигла почти 20 процентов, были введены в действие 100 тысяч километров магистральных газопроводов, сформирована единая система газоснабжения страны.
Кортунов был выдающимся организатором и новатором газового производства, первым министром газовой промышленности и первым министром строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности. С присущей ему энергией он всегда смело и настойчиво добивался, чтобы в возглавляемых им отраслях внимание работников концентрировалось на научно-техническом прогрессе, на комплексном освоении особо крупных и сложных месторождений.
Хочу отметить и таких выдающихся организаторов отечественной нефтяной и газовой промышленности, которые очень много сделали для развития топливно-энергетического комплекса страны, как В.И. Муравленко, чья роль особенно велика в увеличении добычи нефти и газа в Западной Сибири, С.А. Оруджев, B.Ю. Филановский, В.Д. Шашин, Б.Е. Щербина, С.А. Везиров, В.И. Грайфер, А.Д. Лемберанский, С.И. Кувыкин, А.Т. Шмарев, А.А. Трофимук. Эти и другие замечательные люди внесли большой вклад в экономику и историю нашей страны, в подъем жизненного уровня народа.
Не встраиваются в этот ряд ни Горбачёв, ни Ельцин.
Возьмём М.С. Горбачёва. Много или мало эта личность повлияла на судьбу нашей страны и тем самым мира?
Давайте разберёмся. Сам приход Горбачёва к власти на пост Генерального секретаря партии после смерти К. Черненко не отражал волю ни партии, ни Политбюро. Не имея ни практических навыков руководства в масштабах всей страны, ни теоретических работ, как Сталин, например, он превосходно освоил методы закулисной аппаратной борьбы. Так, Политбюро собрали в полном составе, когда Горбачёвым были «обработаны» по отдельности все, кто колебался, и выборы его были предрешены.
Михаил Горбачёв в те годы развил небывалую активность: уговаривал, обещал посты, затрагивал сердечные струны. Здесь он преуспел. Уметь обольщать и услащать, казаться не тем, кем есть на самом деле, – это сильная его сторона как аппаратного политика. Но страна – не кабинет. Здесь уже нужны иные масштабы мышления и духовных сил.
Да и само начало перестройки в горбачёвском исполнении, как показало время, стало делом прельстительным, явлением с «двойным дном». Я уже писал в этой книге, что многие, в том числе и я, поверили ему, так как знали, что преобразования назрели, преобразования нужны. И вот явился человек из глубинки, энергичный, умеющий убеждать в своей верности социализму.
Доверив Горбачёву руль от корабля страны, доверили ему и страну, её путь и судьбу.
Уже тогда, в самом начале перестройки настораживало, что за многословием не просматривается никаких серьёзных экономических выкладок. Даже лозунг об ускорении движения вперёд конкретными делами не подкреплялся, наоборот, ускорение начиналось в обратную сторону. Приступили к всеобщей ревизии советской истории под девизом – «Никаких белых пятен». Так Горбачёв завоевал себе популярность среди общественности. Была объявлена «гласность» – и опять в направлении очернения прошлого. И снова заговорили о Сталине, хотя более 30 лет руководили страной уже другие. Возник термин «застой», взятый напрокат у врагов советского строя, как и определение, «административно-командная система», принадлежащее Троцкому.
Но и всё это не могло ещё поколебать советского строя. Нужен был хаос. И Горбачёв стал его срочно создавать.
За внешней общительностью, умением говорить по-свойски, особенно в перерывах между заседаниями, среди небольшой толпы любопытствующих гостей, виден был человек, который любит покрасоваться, поразить речью, доступностью, то есть актёр, особо и не скрывающий своего честолюбия.
Началось «впадение» в перестройку с последовательной заменой (и подменой) кадров, с упорным «выдавливанием» из Политбюро вчерашних соперников – Гришина, Романова, и противников – Щербицкого, Кунаева. Это на наших глазах совершался в сущности государственный переворот – ползучий и шумный в печати, когда охаивались вся и все, кто усомнился в линии Горбачёва.
Уместно, думаю, дополнить и страницы об антиалкогольной кампании, названной в народе «принудительной трезвостью». Мало кто заметил подлинные цели этой кампании, хотя Горбачёв однажды неосторожно обмолвился: пусть не думают, что эта кампания может родить криминальный разгул, как когда-то в Америке после принятия «сухого закона». Таким образом, Горбачёву были видны и ясны последствия. Теперь мы понимаем, оглядываясь назад, что криминальная, или «теневая», экономика была создана именно в эти годы. Родился новый слой «теневиков» – криминально-водочных. Более того – подпольное производство спиртного, торговля им, что повлекло за собой и наркобизнес и т.п., – создавали направляемый сверху хаос. В народе стали звать Горбачёва минеральным секретарём.
Такова технология создания разрушительных сил в стране. И роль Горбачёва во всем этом – наиглавнейшая.
Почему мы вовремя этого не разглядели? Здесь много причин. Оборотничество тем и опасно, что оно действует за «дымовой завесой» правильных слов и заявлений, что оно мобилизует все средства массовой пропаганды. Недавно я прочитал, что «Горбачёв – историческая пустышка». Это – сегодня. А тогда он стал организатором... нашей государственной катастрофы. Кстати, опять мало кто обратил внимание на слова Горбачёва, произнесённые в 1991 году, что через пять лет он расскажет действительные причины того, что сделал он. Прошло уже семь лет, но Михаил Сергеевич так и не открыл (уверен, и не откроет) истинные причины своих действий.
Ясно одно: экономические решения, там, где они требовались, были подменены политическими решениями. И посему перестройка не состоялась. Состоялся переворот.
«Как в своё время завершился романтический период перестройки, так приказал долго жить период «демократической романтики», – верно подметил Н.И. Рыжков, определяя характер и итоги горбачёвской перестройки.
В моей памяти запечатлелась чрезвычайная сессия Верховного Совета РСФСР 21 августа 1991 года, где председательствующий Б. Ельцин предоставил слово Президенту «уходящей» страны М. Горбачёву. Депутаты встретили его свистом и топотом, грубыми выкриками, – и так до конца его выступления. Горбачёв стоял бледный и упорно продолжал свою речь с надоевшими объяснениями, но его не слушали.
Вот сошёл он с потным лицом с трибуны, и стали депутаты задавать вопросы, а было их много – напористых, злых вопросов. Так, депутат Б. Новиков задал сразу два вопроса: «Михаил Сергеевич, Вы в очередной раз успели подтвердить свою приверженность социализму. Одновременно Вы сообщили, что собираетесь заниматься усовершенствованием КПСС. Я задаю вопрос такой: не считаете ли Вы, что социализм должен быть изгнан с территории Советского Союза? – Первое. Второе. – Не считаете ли Вы, как эта фракция беспартийных депутатов РСФСР, что компартия Советского Союза должна быть расформирована, как преступная организация?».
Были заданы и другие вопросы примерно того же характера.
Ответы же Горбачёва своей трусливой невразумительностью вызывали шум, гвалт, свист и негодование. Дело дошло до того, что Ельцин сказал: «Товарищи, для разрядки. Разрешите подписать Указ о приостановлении деятельности Российской компартии». И тут в зале начался массовый психоз. Овации, крики «Браво!», «Ура!».
Ельцин также под гвалт и шум подмахнул Указ – опечатать все здания, принадлежащие КПСС.
А что Горбачё? Он сидел с неподвижным важным лицом – Генеральный секретарь партии, которую на его глазах закрывали, не встал на защиту партии, которой был обязан всем, в том числе и вхождением на Олимп власти.
25 августа 1991 года вечером по радио и телевидению было зачитано заявление Горбачёва о том, что он слагает с себя полномочия Генерального секретаря и рекомендует ЦК самораспуститься.
Последняя точка была поставлена. Всё остальное явилось следствием.
Глава седьмая
ЕЛЬЦИН И «ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ»
С тревогой о судьбе Родины
Чем дальше, тем яснее виделось мне, что переход к рыночным отношениям у нас сопровождается произвольным и разрушительным сворачиванием централизованного, в том числе отраслевого, управления. Миллионы людей стали работать только на свой узколичный «хозрасчет», забыв о смежнике, о государстве, о сложной увязке каждой экономической единицы с другими. Всё это вылилось в обвальный рост цен, диктат поставщика и экономическое иго посредника.
В законе о госпредприятии, который был принят в 1986 году, предусматривалось всячески стимулировать предприимчивость и новаторство промышленных предприятий и научно-исследовательских институтов. Это хорошо. Но в то же время законом утверждалось, что их хозяйственная деятельность регулируется и контролируется центром. Это тоже хорошо.
У меня уже тогда возникли сомнения: как можно будет осуществлять такой контроль и учитывать интересы государства, если директора получили право принимать абсолютно самостоятельные решения по хозяйственным вопросам.
Внимательно анализируя выступления многих экономистов, как советников М.С. Горбачёва, так и других, я всё более убеждался в том, что взят курс на неподготовленный и форсированный переход к рыночной «самодвижущейся» экономике.
Всё чаще можно было прочитать о снятии с Госплана функций директивного планирования и всемерном ограничении его контрольных прав. Участились нападки на министерскую систему управления, которая в своё время способствовала созданию нашей могучей индустрии, а теперь она якобы «себя уже исчерпала».
Словом, речь шла об очередной реорганизации управления на принципиально другой основе. При этом газеты, радио, телевидение делали упор на необходимость перемен, на то, что выгоды от перестройки народ получит сразу. А для этого, мол, нужна полная самостоятельность предприятий и расширение кооперативного сектора экономики, ибо у кооперативов отдача выше и достигать её они могут быстрее, чем государственные предприятия...
Я уже отмечал, что много видел на своём веку реорганизаций и знаю – это спешка, которая нередко оборачивалась дискредитацией даже прогрессивных начинаний. Наша история богата быстрыми и резкими поворотами в экономике и политике. Вспомним лихорадочную попытку в рекордные сроки создать мощную химическую промышленность и реорганизовать административный аппарат при Хрущёве, построить к 1980-м годам коммунизм. Или – смену экономических паритетов, в первую, очередь в области инвестиций, при Брежневе.
Вспоминаю и субъективные решения Хрущёва – засеять всю территорию страны кукурузой, за двадцать лет перегнать Америку. К слову сказать, никто тогда не возразил – мол, Никита Сергеевич, это нереально. Напротив, многие, в том числе и наши ученые, на все лады прославляли ускоренный путь к коммунизму.
Подобное повторилось и теперь, только ещё более крупно и контрастно. Неужели жизнь так ничему нас и не научила? Разве можно было идти к рынку ускоренными, безоглядными темпами, если в обществе для этого не создали условий? Ведь что такое рынок? Это – саморегулирующаяся система отношений, в которой спрос и предложение являются главными регуляторами. Предложение на рынке должно чутко реагировать на спрос, иначе в условиях тотального дефицита материальных ресурсов, а следовательно, товаров и услуг, все попытки развить инициативу на местах тщетны.
И не случайно серьёзные экономисты и деловые люди из-за рубежа предупреждали нас о необходимости перехода к рынку постепенно и продуманно. Так, премьер Великобритании Маргарет Тэтчер, оценивая темпы намеченных у нас преобразований, сказала: «Вы в Советском Союзе пытаетесь сделать в течение, скажем, 5-10 лет то, на что нам понадобились столетия».
Но даже не за 5-10 лет, а в более короткие сроки предполагалось осуществить реформы.
В начале августа 1990 года в соответствии с договоренностью между Горбачёвым, Ельциным, Рыжковым и Силаевым была сформирована группа из 13 человек под руководством С. Шаталина, которой было поручено в месячный срок создать программу перехода к рынку и представить в начале сентября единую концепцию этого перехода Верховным Советам СССР и РСФСР.
Реализовать же подготовленную программу предусматривалось за 500 дней. Однако расчёты не оправдались.
Прошло время, распался Советский Союз, реформы начались в ином направлении. Вот и получилось – «500 дней, которые растрясли СССР».
И действительно, к современному рынку страны Запада шли многие десятки лет, отталкиваясь от частнопредпринимательской деятельности, в то время как советские люди жили и работали в условиях социалистической системы, где не только думать не могли о рыночных отношениях, но и знать не хотели, что это такое, поскольку рынок провозглашался у нас чуждым общественному строю. И как ни крути, не рыночные отношения обеспечили экономический рост, выдвинувший СССР в ранг мировой державы.
Будь я ответственным за проведение экономической реформы, то из всех вопросов выделил бы как наиважнейший – развитие сельского хозяйства, ибо оно главный источник обеспечения рынка продовольствием, а промышленности – сырьём для потребительских товаров.
Сельское хозяйство в силу разных причин и факторов всегда было болевой точкой нашей экономики. Ведь 70 процентов в товарообороте страны занимает продукция сельского хозяйства. Проследим, как раскручивался маховик проблем в сельскохозяйственном производстве. До войны все «перекосы» объяснялись «неправильным соотношением между промышленностью и сельским хозяйством». В войну министр финансов А.Б. Зверев поначалу не мог сверстать план, недоставало средств, чтобы исправить положение. И он усилил, конечно не без помощи ЦК, нажим на колхозное крестьянство, обложив налогами подсобные хозяйства, вплоть до яблонь.
Дальнейшее ущемление сельского сектора уже при Хрущёве проявилось в непродуманной ликвидации машинно-тракторных станций (МТС) и в кукурузной кампании. Усиление пресса на крестьян выразилось в бесцельном разорении приусадебных участков, в тяжёлых налогах на рогатый скот. В ту пору в деревне редко у кого можно было увидеть корову или телёнка.
Помнится, как Д. С. Полянский, тогдашний глава Правительства России, приехав на Кубань и узнав, что я разрешил выделить работникам совнархоза участки по двадцать соток, начал распекать меня за самовольство и потребовал, чтобы участки урезали.
С выдачей паспортов на руки крестьянам начался их отток в города. Колхозы укрупняли, сносили «неперспективные деревни», брошенные земли зарастали сорняком. Министры и секретари ЦК по сельскому хозяйству сменялись один за другим, но дела продолжали ухудшаться.
При Брежневе состоялись три Пленума ЦК, посвящённых развитию сельского хозяйства. Так, согласно решениям мартовского (1965 года) Пленума были осуществлены крупные меры в экономике. И самой важной из них можно назвать улучшение планирования в сельском хозяйстве, расширение экономической самостоятельности колхозов и совхозов.
Остановлюсь на этом подробнее. Ещё будучи председателем Краснодарского совнархоза, я понял, что если не закрепить трудовые ресурсы на селе, то в ближайшее время это сильно скажется на всей нашей экономике.
В Госплане СССР, куда пришли и люди, связанные с сельским производством, заговорили о необходимости организации подсобных промыслов в колхозах и совхозах.
«Я с 1958 года работал председателем колхоза «Солнечный», – говорил на одном из совещаний Н.Т. Борченко, заместитель начальника отдела сельского хозяйства Госплана, – и на деле почувствовал, как важно для нас подсобное хозяйство. Вот, к примеру, мы просили передать колхозу кирпичный завод, производящий 3 миллиона кирпичей в год. Райисполком нас поддержал. Так вот, предприятие из убыточного в течение пяти лет превратилось в рентабельное, с полуторамиллионной прибылью. Но главное, появился и резерв рабочей силы. Теперь и на уборке урожая людей хватает, и на заготовке кормов тоже. И из колхоза не убегают».
Я тоже считал, что надо дать полную свободу хозяйствам в организации любых промыслов. Свободная предпринимательская деятельность в деревне помогла бы удержать на селе многих энергичных людей.
И вот мы решили возродить народные промыслы. В Госплане создали соответствующий подотдел, руководить которым стал A. Л. Комиссаров. Практическую помощь подотделу должен был оказывать мой заместитель по сельскому хозяйству Н.П. Гусев.
По его инициативе мы периодически приглашали на совещания в Госплан наиболее авторитетных руководителей колхозов и совхозов, где труд сельчан успешно сочетался с народными промыслами, благодаря чему хозяйства становились прибыльными. Это было очень важно в те годы, когда рентабельность сельской продукции резко пошла на убыль. Словом, и колхозы, и совхозы получили возможность как-то поправить свои дела. Но, к сожалению, идущие снизу и поддержанные Госпланом инициативы глушились в высших инстанциях.
– Вы хотите, чтобы сельхозники занялись и промышленностью? А кто будет заниматься селом? Зачем вам на селе производить продукцию, не имеющую отношения к сельскому хозяйству? – так спрашивали нас некоторые деятели ЦК партии.
Приходилось с великим трудом преодолевать препятствия и со стороны Министерства финансов.
– «Как это так – дать колхозам и совхозам право на договорной основе устанавливать заработную плату и цены?» – возмущался и недоумевал глава финансового ведомства B.Ф. Гарбузов.
Специалисты Госплана доказывали руководству, что социальное возрождение села невозможно без свободы предпринимательства в деревне, для чего нужна финансовая поддержка со стороны государства. Они приводили обоснованные экономические расчёты, которые, казалось, наглядно доказывали важность этого дела.
– А у меня дыра в бюджете! – неизменно отвечал при встрече с ними Гарбузов. А затем звонил мне и спрашивал:
– Николай Константинович, когда ты выгонишь этих своих предпринимателей?
– Я уважаю тех работников, которые не оторваны от жизни и способны принципиально возражать, – отвечал я Гарбузову.
И в самом деле, сколько состоялось совещаний, на которых горячо спорили и доказывали, что хозяйства, где сочетают основную работу с развитием подсобных промыслов, наиболее продуктивны и перспективны.
Помимо совещаний в Госплане, как я уже говорил, проводились разнообразные выставки товаров: свитеров, шерстяных костюмчиков для детей, дублёнок. Демонстрировались модели цехов по переработке мяса, молока, образцы строительных материалов, производимых на селе. Были там и изделия художественных промыслов: шкатулки, матрёшки, посуда, игрушки и прочие поделки.
