Текст книги "От Сталина до Ельцина"
Автор книги: Николай Байбаков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
А вот что писал английский левореформистский журнал «Форвард» в сентябре 1932 года:
«Выбросьте из головы фантастические страшные истории, рассказываемые английскими газетами, которые так упорно и нелепо лгут о СССР. Выбросьте также из головы всю ту половинчатую правду и впечатления, основанные на непонимании, которые пущены в ход дилетантствующими интеллигентами, покровительственно глядящими на СССР сквозь очки среднего класса, но не имеющими ни малейшего представления о том, что происходит там... СССР строит новое общество на здоровых основах. Чтобы представить эту цель, надо подвергаться риску, надо работать с энтузиазмом, с такой энергией, какой мир до сих пор не знал, надо бороться с огромнейшими трудностями, неизбежными при стремлении построить социализм в обширной стране, изолированной от остального мира. Моё впечатление, что страна идёт по пути прямого прогресса, планирует, творит и строит, и всё это в таком масштабе, который является ярким вызовом по адресу враждебного капиталистического мира».
Эти давние отзывы постарались позабыть. А нынешнее молодое поколение почти ничего не знает о первых пятилетках, о том, из-за чего мировое общественное мнение разделилось в оценках избранного нами пути: одни радовались успехам советского рабочего класса и готовы были его поддерживать, другие были враждебны нам. Несомненно, раскол среди зарубежной общественности в отношении нашего выбора подпитывался распрями оппозиционных групп внутри страны, их внутрипартийной борьбой за власть, о чём я говорил ранее.
К сожалению, мы были недостаточно осведомлены о том, что происходило в высших эшелонах власти...
А тот же, несколько отяжелевший голос генсека Горбачева продолжал перечислять «сбалансированные» положения:
«Вы, товарищи, хорошо знаете, – говорил Михаил Сергеевич, – что партия на XX и XXII съездах открыто и мужественно признала ошибки и серьёзные потери того времени. Была дана принципиальная оценка массовым репрессиям и их последствиям для страны. Эти оценки остаются в силе. Но сегодня, с высоты новых задач и требований, мы чувствуем острую потребность знать больше о том времени».
Стоп! В этом месте доклада мне хотелось услышать нечто такое, чего я, делегат тех исторических съездов, не знал. Тем более что Генеральный секретарь подчеркнул: «Нынешний состав Политбюро, большинство членов ЦК не знали о важных деталях и итогах расследования репрессий». Тема Сталина оставалась проблемой исторической, а не проблемой правды – увы! Это я понял из дальнейшего текста:
«Из документов следует, что большинство репрессированных было оклеветано. В ходе следствия применялись насилия, оговор, фальсификация, подлог... Иногда утверждают, что Сталин не знал о многочисленных фактах беззакония. Документы, которыми мы располагаем, говорят о том, что многое ему было известно... Вина Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за массовые репрессии и беззакония – непростительна»...
Если в прошлом любые негативные явления приписывались «врагам народа», «врагам партии», а все достижения – «вождю», то теперь, по-моему, совершается та же ошибка, но с обратным знаком: всё плохое приписывается Сталину, а всё положительное делалось, мол, вопреки ему. Всячески принижается его роль в организации народного хозяйства, ускоренной индустриализации и совсем огульно – в годы войны.
Когда же в тезисах доклада Горбачёв дал широкую оценку деятельности Н.С. Хрущёва, на меня нахлынули воспоминания о не очень отдалённом времени.
При Хрущёве я проработал Председателем Госплана лишь два года. Это были творческие годы. Именно тогда по поручению Хрущёва Госпланом были подготовлены и приняты Президиумом ЦК и Правительством очень важные постановления – об освоении целинных земель и Голодной степи, реконструкции железнодорожного транспорта и др. Реализация этих постановлений помогла решить важнейшие проблемы. Так, переход на электрическую и тепловую тягу на железнодорожном транспорте, осуществлённый лишь за 15 лет на территории всей страны, позволил только в 1970 году сэкономить 130 миллионов тонн угля.
В Казахстане, Западной Сибири и Оренбургской области было освоено 30 миллионов гектаров земли. Закупки зерна в год составляли здесь более 20 миллионов тонн, не считая зерна для прокорма скота на целине.
Освоение Голодной степи очень помогло решить проблему обеспечения страны хлопком. В Узбекистане и Казахстане было освоено более 300 тысяч гектаров обезвоженной до пыли земли. Благодаря мелиорации там стали производить до 1 миллиона высококачественного хлопка-сырца.
Я испытал подлинную радость, когда, вернувшись из Вьетнама (1972 год), воспользовался остановкой в Ташкенте и проехал на машине по этим местам. Бывшие пустыри превратились в цветущие сады с благоустроенными посёлками. Урожайность хлопка-сырца превысила здесь 30 центнеров с гектара.
Более всего, мне кажется, Хрущёв старался уделить внимание сельскому хозяйству, сознавая, что эта отрасль во многом определяет рост благосостояния нашего народа и судьбу государства. Он делал немало, чтобы улучшить жизнь крестьян, хотя и не всё у него получалось. Не случайно в первые пять лет его пребывания на посту Первого секретаря партии страна получила больше, чем в предыдущие годы, мяса, молока, масла и других продуктов.
Я всегда считал, что колхозы и совхозы способны накормить население страны, но при одном условии, – если не мешать им, если давать крестьянам подлинную самостоятельность. У нас же в те времена получалось так: сначала предоставили колхозам некоторую свободу, а потом стали её глушить. В этом проявилась непоследовательность Хрущёва в аграрной политике, его волюнтаризм. Прежде всего, имею в виду свёртывание кооперации и народных промыслов, «гашение» подсобных хозяйств крестьян.
Хрущёв был полной противоположностью своего предшественника. Сталин суховат, сдержан и немногословен, Хрущёв общителен, многоречив, в сердцах мог выругаться, а в гневе даже разогнать, например, приглашённых на совещание. И чаще всего на него глядели как на человека обыкновенного, которого в отличие от Сталина можно и провести. Однажды в Воронежской области местная власть перед приездом Никиты Сергеевича решила замаскировать неубранный урожай кукурузы: с помощью волочащихся за тракторами стальных рельсов кукурузные стебли прижали к земле. При этом никто даже не смутился.
Вспоминается и откровенная речь секретаря ЦК КПСС Эстонии А.Е. Кэбина: «Кукуруза – хорошее дело, но ей нужно тепло, которого у нас не хватает. Поэтому, чтобы Никита Сергеевич нас не ругал, мы вдоль дорог сеяли кукурузу, а за кукурузной полосой сажали картофель».
Беда в том, что люди из ближайшего окружения Хрущёва никогда и не пытались критически отнестись к принятому им решению, а только поддакивали ему, во всём с ним соглашаясь. Да я и сам на собственном опыте убедился, что значит перечить «первому»: стоило мне высказаться против децентрализации системы управления и ликвидации министерств, как Хрущёв тут же понизил меня в должности... Конечно, нелегко лишаться привычного места в кабинетах, потому управляемое большинство помалкивало, повторяя чиновничью поговорку – «Против начальства сказать – всё равно, что против ветра плюнуть».
Тем не менее на октябрьском Пленуме ЦК в 1964 году Н.С. Хрущёв, как известно, был смещён со всех занимаемых постов. Помнится, большинство участников Пленума вздохнуло свободно, когда на пост руководителя партии предложили Л.И. Брежнева. Приветливость и доброжелательное отношение Леонида Ильича к товарищам все хорошо знали. Крепко сбитая коренастая фигура, привлекательное лицо с выразительными глазами под густыми бровями. «Знатный хлопец», – говорили о нём на Украине. Все в нём казалось постоянным, значительным и спокойным. Считали, что он хорошо разбирается в людях и не опасно тщеславен.
Однако сусловская «команда», которая ещё недавно восхваляла Хрущёва, сделала своё дело: стала превозносить до небес Брежнева как руководителя нового типа, уловив, что сие ему нравится.
С развитием его культа изменился и стиль работы в Кремле. Деятельность генсека нередко обставлялась всевозможными торжествами и пышными приёмами. Не зря писатели называли это «банкетным правлением». Всё это пагубно сказалось на экономике страны.
Когда М.С. Горбачёв в тезисах доклада отметил, что период правления Брежнева, и более всего с середины 1970-х годов, известен такими явлениями, как консерватизм, привычка плыть по течению, не решать до конца назревшие проблемы, я в душе с этим согласился. Но слова о застое и застойных явлениях вызвали во мне протест. Застой? Я такого не припоминаю. Несомненно, было замедление темпов развития. Но чтобы промышленность и сельское хозяйство топтались на месте? Это не так.
Разве можно назвать застойным период, когда за двадцать «застойных» лет (1966-1985 годы) выросли: национальный доход – в 4 раза, промышленное производство – в 5 раз, основные фонды – в 7 раз?! Начало разрушения экономики страны скорее приходится на двенадцатую, «горбачёвскую» пятилетку.
На такой унылой ноте остановился я в своих размышлениях, слушая тезисы юбилейного доклада.
Работа – до конца!
Как себя чувствует человек, ушедший с государственного поста на пенсию? Каково его психологическое состояние?» – часто спрашивают меня.
Состояние – двойственное. С одной стороны, умиротворённость: уже не нужно мучительно раздумывать о том, кому передать дело, как найти достойного преемника и самому уйти на покой, отдохнуть, наконец, спокойно, без тягостных дум и переживаний, заняться собственным здоровьем. А с другой стороны – обида и недоумение – ты полон сил и желаешь делать ещё лучше свою работу, а с тобой расстались легко, словно ждали, когда избавятся. И от такого поворота в личной жизни, и от сложившейся в стране ситуации направленного хаоса и межнациональных распрей – душевная подавленность. Поэтому я решил в меру своих сил и возможностей работать, помогать опытом и советом, приносить посильную помощь нашему государству. В этом я вижу смысл своей жизни.
Не скрою, из Госплана я уходил с болью, словно отрывал от сердца его живые корни.
Я прощался с коллективом, с которым, можно сказать, породнился. Обходил подразделения комитета, от всей души благодарил коллег за плодотворную совместную работу.
А в заключительный день в зале заседаний коллегии собрались все мои друзья и товарищи по Госплану, представители общественных организаций. Выступавшие говорили о добрых традициях, сложившихся за два десятилетия в плановом комитете, о том, что здесь, как нигде (и это особенно меня радовало), люди не боялись говорить правду, знали: их выслушают, поймут, а если и не согласятся, то не унизят, а будут с ними на равных. Я всегда сам считал необходимым прислушиваться к мнению каждого человека и призывал к этому своих заместителей и помощников, а также руководителей подразделений. «Ты сначала выслушай человека, даже если он ошибается, – напоминал я, – а потом убеди его в том, что он не прав. Убедил – хорошо. А если не убедил, то задумайся: а может всё-таки прав он?».
Проводы мои, отметил я про себя, в чем-то были похожи на юбилей, ведь я уже не был Председателем, и не сомневался в искренности слов моих теперь уже бывших коллег. Говорили о том, что я учил их отстаивать свою точку зрения на любом уровне, независимо от того, понравится или нет это начальству.
Слушал я выступавших, поглядывал на людей, с которыми работал многие годы. Вот сидит Строганов Генрих Борисович. Не хотел он идти работать в Госплан. «Я занимаюсь авиационными делами, а здесь надо за всё машиностроение отвечать», – возражал он мне. А я ему своё: «И я ведь сам нефтяник, а мне поручили здесь работать. И работаю уже столько лет. Вот и я тебя прошу: переходи к нам. Госплан – большая школа». Подумал он и согласился, и оказался – на месте, отличный работник.
Рядом с ним – Малахов Константин Васильевич – ведает материально-техническим снабжением. Это самый тяжёлый участок. И как он умудряется здесь, где все чего-то добиваются, доказывают, требуют, сохранять и вежливость, и спокойствие, и тактичную уравновешенность. Диву даёшься!
Вижу в зале Умнова Александра Николаевича, человека большой эрудиции, новатора по духу, чуткого к новому в жизни и науке. Молодой и энергичный, пришёл он в Госплан в отдел электрификации, где занимался разработкой планов производства и поставки оборудования для нужд энергетического строительства. Затем перешёл в Управление делами и стал одним из его руководителей. Вместе с другими работниками внёс большой вклад в совершенствование информационного обеспечения, организации, стиля и методов работы сотрудников центрального аппарата Госплана, в его оснащение современными средствами механизации и автоматизации управленческого труда.
Вот гляжу на седого, с сосредоточенным лицом и прямым открытым взглядом Ситаряна Степана Арамисовича. Когда-то он приходил ко мне с министром финансов Гарбузовым. Я распознал в нём толкового, эрудированного финансиста. А мне как раз был нужен человек, который занимался бы финансовыми делами. И Ситарян стал работать зампредом Госплана. Потом я ему дал рекомендацию в Академию наук, где его избрали членом-корреспондентом, а затем и академиком. В дальнейшем он работал заместителем Председателя Совмина СССР.
Недалеко от него – управляющий делами Госплана Калинин Михаил Андреевич. Суховатый, строгий. Если что-то не получается, он поднимет на ноги всех, но дело сделает. Своей главной задачей он всегда считал совершенствование стиля и методов руководства. Работа – хлопотная, порой задевающая самолюбие людей. Здесь нужны не только знания, но и выдержка, неуклонная последовательность.
Провожал меня в этот день также Борис Иванович Ксенз. В конце 1965 года он перешёл с крупнейших строек – газопроводов Бухара-Урал и Средняя Азия-Центр на работу в Госплан СССР начальником подотдела газовой промышленности. Проработал он со мной 20 лет, проявляя огромную трудоспособность и большую эрудицию. Пять лет (с 1980 по 1985 год) был моим помощником по вопросам развития топливно-энергетического комплекса страны. Являясь высококвалифицированным специалистом и хорошим организатором производства, Б.И. Ксенз внёс определённый вклад в планирование газовой промышленности и ТЭКа.
Смотрю в зал на лица своих сотрудников, соратников и единомышленников: разные люди, характеры, судьбы, но каждый на своём месте обрёл своё призвание, себя, раскрыл свой талант. Все они – работники центрального аппарата или, как зачастую их сегодня называют, «аппаратчики бюрократы». Но я не могу никого из них упрекнуть в бюрократизме.
Все эти специалисты с практическим складом ума пришли в Госплан в основном с производства и никогда не являлись формалистами и чинушами.
Выступавших было много. Выслушав тёплые сердечные слова, я пожелал всем доброго здоровья и успехов в Госплановских и личных делах. Словом, проводили меня с почестями. А на память подарили небольшой телевизор «Юность» – он и доныне напоминает мне тот день расставания и хороших дельных людей, с которыми я работал.
Выше я объяснил, почему решил продолжать работать. Да, не в моём характере уйти на заслуженный отдых и успокоиться. Ведь ещё Вальтер Скотт сказал: «Ослабить в чём-либо жизненную хватку под давлением обстоятельств – значит сделать ещё одни шаг к безразличию и непростительному прозябанию старости». Вся моя жизнь – это непрерывная работа. Теперь как доктор технических наук я продолжаю трудиться в Институте проблем нефти и газа (ИПНГ) Российской академии наук и Минобразования в должности главного научного сотрудника и являюсь председателем нефтегазовой секции Научного совета при президиуме РАН.
Поскольку я работаю в ИПНГ, не могу не сказать, хотя бы кратко, об истории его создания и решаемых им проблемах.
Этот институт был создан в 1987 году по инициативе проф. В.Н. Виноградова и при моём содействии. Формирование кадрового состава и материально-технического потенциала института в период его организации и становления проходило на базе кафедр и лабораторий головного вуза России по нефтегазовому образованию – Государственной академии нефти и газа (ГАНГ) им. И.М. Губкина.
Основные задачи института – проведение комплексных фундаментальных и поисковых исследований по ключевым проблемам нефтегазовой науки, направленных на создание новых высокоэффективных экологически чистых, энерго– и ресурсосберегающих технологий для нефтяной и газовой промышленности, содействие интеграции фундаментальной науки и высшего образования. Тематика научных исследований ИПНГ охватывает большую часть приоритетных направлений фундаментальных исследований в науках о Земле.
В структуре института 18 научно-исследовательских лабораторий. В институте проводятся научные исследования по следующим направлениям: нефтегазовая геология, геофизика и геохимия; физикохимия и гидромеханика углеводородных пористых сред; теория методов и систем разработки месторождений углеводородов; экология нефтегазовых природно-техногенных систем. Также осуществляются работы по внедрению на нефтегазовых месторождениях разработок института.
В 1987-1991 годах Институт проблем нефти и газа возглавлял ректор ГАНГ проф. В.Н. Виноградов, а с июня 1991 года директором института является академик А.Н. Дмитриевский – опытный специалист в нефтегазовой геологии.
Хочу несколько подробнее остановиться на яркой личности Владимира Николаевича Виноградова, 75-летие которого отмечалось в феврале 1998 года.
Велики его заслуги в подготовке инженерных кадров для нефтегазового комплекса и развитии научных исследований в этой области. За 31 год работы В.Н. Виноградова ректором Института им. И.М. Губкина было выпущено более 38 тысяч специалистов. Это из 70 тысяч специалистов, подготовленных для нефтяной и газовой промышленности со дня основания института (в 1930 году). Выпускники этого вуза многое сделали для освоения богатств «Второго Баку» и особенно Западной Сибири. Узкоспециальный институт (ранее Московский нефтяной – МНИ, затем нефтехимической и газовой промышленности – МИНХиГП, нефти и газа – МИНГ, ныне академия – ГАНГ) Виноградов сумел превратить в отраслевую кузницу кадров и самостоятельный научный центр. Школу Виноградова академик А.Н. Дмитриевский назвал школой лидеров.
В.Н. Виноградов одним из первых сделал науку поистине материальной силой. На средства, поступавшие институту от внедрения научных разработок, строились учебные корпуса и жилые дома на Ленинском проспекте, а затем и в районе Новых Черёмушек.
Владимир Николаевич предлагал решать отраслевые проблемы в форме комплексных программ, включавших в себя прикладные исследования и подготовку кадров. Одной из наиболее успешных была комплексная программа развития Оренбургского газодобывающего комплекса. Виноградову принадлежит идея формировать из ведущих ученых отраслевые координационные советы, что позволяло исключить дублирование исследований, экономить средства. В результате деятельности этих советов появились такие научно-исследовательские программы, как «Геология», «Шельф», «Магистраль», «Нефть и газ СССР» и др. Несомненно, эти перспективные проекты очень помогли бы развитию отрасли и её науки, если бы не кризис, охвативший страну.
В числе «организаторских детищ» Виноградова – Попечительский совет ГАНГа, Союз ректоров вузов России и ряд других.
Особенно ярко проявился талант Виноградова как организатора науки при создании Института проблем нефти и газа. Необычной, но полностью оправдавшей себя оказалась и ведомственная субординация нового научного центра, которую предложил В.Н. Виноградов: ИПНГ и по сей день находится в подчинении Российской академии наук и Минобразования.
«Всё, что создано В.Н. Виноградовым, зримо. Всё сработанное им существует, действует и приносит пользу», – с такой оценкой, которая дана в газете «Поиск», в выпуске, посвящённом юбилею Виноградова, я полностью согласен.
После ухода В.Н. Виноградова на заслуженный отдых этот пост занял его бывший заместитель Альберт Ильич Владимиров, который успешно продолжил подготовку кадров для нефтяной и газовой промышленности.
Хочу отметить также огромный вклад в высшее нефтегазовое образование и нефтяную науку профессора, заслуженного деятеля науки и техники РСФСР, почётного нефтяника, доктора технических наук, почётного академика Российской академии естественных наук Владимира Николаевича Щелкачёва. 3 ноября 1997 года общественность России отмечала его 90-летие и 70-летие научно-педагогической деятельности.
30 июня 1941 года В.Н. Щелкачёв в Московском нефтяном институте защитил первую в СССР докторскую диссертацию по проблемам разработки нефтяных месторождений.
В 1946 году в МНИ им. И.М. Губкина В.Н. Щелкачёв организовал кафедру теоретической механики и заведовал ею почти 50 лет.
На многочисленных монографиях и лекциях Щелкачёва воспитано не одно поколение инженеров, нефтяников и газовиков в нашей стране и за рубежом. Общепризнанны его заслуги как блестящего педагога, беззаветно преданного своему делу.
Владимир Николаевич отдавал все свои силы и знания служению отечественной нефтегазовой науке и практике, участвовал в деятельности Центральной комиссии по разработке нефтяных месторождений, а также Научно-методического совета (как заместитель его председателя) по теоретической механике Минобразования Российской Федерации.
Многие из выпускников МНИ – ГАНГ им. И.М. Губкина успешно трудятся в разных регионах нашей страны и за её пределами. Об одном из них, а именно о Ю.М. Лужкове – мэре г. Москвы, хочу сказать несколько тёплых слов. Благодаря его огромной работе по обновлению города наша столица хорошеет с каждым днём. Жители Москвы постоянно ощущают заботу своего мэра об улучшении социально-бытовых условий их жизни.
Чем теперь я занимаюсь в Институте проблем нефти и газа?
Пожалуй, с наибольшим интересом работаю над проблемами увеличения нефтеотдачи пластов. Как нефтяник, я не могу примириться с тем, что при разработке месторождений мы извлекаем из недр 40-50 процентов нефти от геологических запасов. Тем самым мы «хороним» в пластах многие миллиарды тонн нефти. Вот почему наш институт отдаёт все силы разработке и внедрению прогрессивных методов добычи нефти из пластов, в частности с использованием физико-химических, тепловых и других методов, а также занимается вопросами бурения горизонтальных и разветвлено-горизонтальных скважин с применением электробуров.
Особое внимание уделяю внедрению на нефтяных месторождениях полимерно-гелевой системы «Темпоскрин» для увеличения нефтеотдачи пластов, автором которой является Д.А. Каушанский – заведующий лабораторией нашего института. Препарат апробирован уже на десяти месторождениях, в основном в Западной Сибири. На всех этих месторождениях получены весьма положительные результаты. Достаточно сказать, что при закачке одной тонны «Темпоскрина» в нагнетательную скважину увеличиваются дебиты эксплуатационных скважин, и дополнительная добыча нефти составляет от 2 до 5 тысяч тонн, что повышает нефтеотдачу пластов и приносит большую прибыль нефтяникам. По расчётам Каушанского, при закачке в нефтяной пласт одной тысячи тонн «Темпоскрина» чистая прибыль составит 63 миллиона долларов.
Достаточно привести один пример, чтобы убедиться в высокой эффективности метода. Так, на Барсуковском месторождении Западной Сибири при закачке в 22 нагнетательные скважины 20 тонн препарата «Темпоскрин» эксплуатационные скважины дали за 16 месяцев (сентябрь 1996 – декабрь 1997 года) дополнительно 105 тысяч тонн нефти. Эффект продолжается. В подтверждение этого подписан акт руководством НГДУ «Барсуковнефть». Я придаю большое значение указанному методу. Его широкое внедрение позволит получить дополнительно многие и многие миллионы тонн нефти, повысит эффективность разработки нефтяных месторождений и, что особенно важно, значительно увеличит извлечение нефти из пластов.
Ещё ранее, работая в Министерстве (наркомате) нефтяной промышленности и Госплане СССР, я способствовал созданию первых электробуров и в дальнейшем принимал меры для их применения. В курсе основных проблем электробурения держал меня один из авторов этого прогрессивного способа Анатолий Павлович Островский, который часто обращался ко мне за помощью. Учитывая перспективность электробурения, я счёл необходимым обсудить его проблемы на заседании секции Научного совета при президиуме Российской академии наук. В заседании приняли участие 26 специалистов из различных организаций, в том числе из районов, где ведутся работы электробуром и где производится оборудование для электробурения. Был заслушан и обсуждён доклад Б.И. Абызбаева.о состоянии электробурения и перспективах его развития. Все выступавшие на Научном совете оценили электробурение как наиболее эффективный и перспективный способ проводки скважин. Этим способом успешно пробурено 12 миллионов метров.
Позже, в июне 1997 года, после моего обращения в правительство на совместном заседании двух секций Экспертного совета нефтяной промышленности РФ был заслушан доклад о практике и перспективах применения электробуров с целью обеспечения научно-технического прогресса в бурении.
Экспертный совет, в работе которого приняло участие более 50 человек, одобрил представленную в докладе техническую политику, предусматривающую создание концепции развития электробуровой техники и технологии бурения нефтяных и газовых скважин. Было отмечено, что электробуровая техника обеспечивает применение энергоресурсосберегающих технологий, более полно отвечает требованиям по защите окружающей среды и охране недр, соответствует требованиям освоения месторождений в сложных горно-геологических условиях, а также позволяет успешно решить большинство проблем научно-технического прогресса в бурении. Отмечено, что по своей сути материал доклада уникальный, не имеющий аналогов в мире. И действительно, когда в октябре 1997 года я с группой специалистов-нефтяников был в США на Международной конференции SPE (Общество инженеров-нефтяников), наш доклад (в соавторстве с Абызбаевым Б.И., Байдюком Б.В., Гельфгатом Я.А. и Гельфгатом М.Я.) вызвал большой интерес.
Немало времени уделяю также проблеме использования вместо жидкого топлива природного газа в сжатом и сжиженном состоянии на всех видах транспорта.
Эти и другие важнейшие вопросы обсуждались на совещаниях и заседаниях возглавляемой мной нефтегазовой секции Научного совета при Российской академии наук. Замечу, что за участие в развитии науки и техники я в январе 1996 года был награждён Академией естественных наук золотой медалью имени Петра I.
Мне нередко приходится бывать в командировках.
На Астраханских газовых промыслах мы решили сложную и очень важную задачу более полной утилизации сероводорода, извлекаемого из скважин вместе с газом. Помимо экономической выгоды благодаря локализации сероводорода и его утилизации должна существенно улучшиться экологическая обстановка в районе Астраханских промыслов. К большому сожалению, прежнее пренебрежение охраной окружающей среды и ныне сдерживает развитие газовой отрасли в этом регионе.
Очень помогла мне уяснить некоторые новые направления в разработке нефтяных и газовых промыслов недельная командировка в Норвегию по приглашению норвежской государственной фирмы «Статойл». Эта фирма добывает в год 40 миллионов тонн нефти, в основном на шельфе Северного моря.
Там я ознакомился с разработкой нефтяных и газовых месторождений на Северном море, а также посетил международную выставку в Штутгарте, где демонстрировалась техника и технология для разработки нефтяных и газовых месторождений на шельфах морей и океанов. Я понял, какими методами, какой техникой должны осваиваться морские побережья и в нашей стране. А это очень важно, если учесть, что, по оценкам геологов, более 40 процентов всех мировых запасов нефти и газа на шельфах морей и океанов находится в России. Мы же добываем из подобных месторождений, в основном на Каспийском море, пока менее 10 миллионов тонн нефти в год.
В Норвегии удалось побывать на одном из таких морских месторождений нефти, в 130 километрах от побережья. Мы летели на вертолёте и приземлились на стационарную платформу, с которой пробурено 32 скважины, дающие более 4 миллионов тонн нефти в год; все скважины – со значительным отклонением от вертикальной скважины. Фирма «Статойл» предложила свои услуги в освоении морских промыслов в наших территориальных водах.
Кроме шельфов Северного моря в Норвегии, газовых промыслов в Астрахани за последние три-четыре года мне удалось посетить месторождения Азербайджана, Татарии, Удмуртии, Сахалина, Западной Сибири. Особенно запомнилось посещение «Третьего Баку» по приглашению ДАООТ «Нижневартовскнефть».
За теми, кто был приглашён на 30-летие этого предприятия, в Москву прислали специальный самолет ТУ-154, на котором, кроме ветеранов, летела группа тележурналистов, занятых в передаче «Поле Чудес», во главе с Л. Якубовичем. Три часа полета из Москвы до Нижневартовска прошли незаметно и весело.
После взлёта самолета во Внуковском аэропорту, минут через 15-20, ко мне в салон вошёл Якубович и спросил:
– А Вы не будете возражать, если мы с вами выпьем по рюмочке вина или водки? Ведь Вы – наша история.
Конечно, я согласился. И вот вскоре стол в салоне заполнился напитками и закуской. Зазвучали тосты за здоровье присутствующих, за нефтяную и газовую индустрию и за успехи передачи «Поле Чудес». Затем Л. Якубович попросил сфотографироваться со мной, после чего взял на память фотокарточки с моей подписью, а мне вручил свои со своим автографом. Так что «Поле Чудес» находится у меня в кабинете, а не только на телеэкране.
Не могу не отметить, что Якубович во время беседы, да и потом, в ходе выступления в Нижневартовском театре произвёл на меня впечатление эрудированного и талантливого человека.
Кстати, во время праздника нефтяников на сцене театра выступило много талантливых артистов, среди них Зыкина, Лещенко и др. Торжество началось с телевизионного поздравления вице-премьера Сосковца, который высоко оценил вклад нефтяников Нижневартовска в развитие российской нефтяной промышленности. Много внимания было уделено местным ветеранам. Да, есть что вспомнить, есть чем гордиться. А я, чувствуя внимание к себе и своим товарищам, радостно и чуть печально думал: «И я причастен к этому великому делу, поскольку свидетель и участник разработок промыслов в Нижневартовске. Частица моей жизни осталась здесь».
Вспомнилось, как я, тогда председатель Государственного комитета по химии и нефти при Совмине СССР, впервые побывал в 1963 году в Нижневартовском районе, когда здесь только бурилась единственная разведочная скважина и не добывалось ни одной тонны нефти.
