Текст книги "От Сталина до Ельцина"

Автор книги: Николай Байбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Хочу добрым словом помянуть моего заместителя по сельскому хозяйству Николая Павловича Гусева: опытный специалист, тонкий политик, он пользовался большим авторитетом среди нас за свою мудрость и открытость. Он – один из инициаторов создания новой в стране отрасли – Птицепрома, поставленной на индустриальную основу. Много лет Гусев отдал и развитию в стране животноводческих комбинатов. Неукротимая энергия его и убеждённость в своей правоте более всего проявились в многолетнем и тяжёлом «пробивании» вопросов о личном, подсобном хозяйстве сельских жителей (своего подворья) и садовых участков.

А как не вспомнить члена нашей коллегии Михаила Георгиевича Первухина? Он долгие годы возглавлял электроэнергетику страны, электротехническую и химическую промышленность. Глубоко эрудированный инженер и экономист М.Г. Первухин с первых месяцев работы в Госплане очень многое сделал для налаживания территориального планирования и рационального размещения производительных сил страны в условиях отраслевого принципа управления. Под его руководством отдел территориального планирования стал активно работать с Госпланами союзных республик, обеспечивая комплексное экономическое и социальное развитие.

С первого дня своего прихода в Госплан большую долю работ взял на себя мой заместитель Аркадий Макарович Лалаянц. Он руководил всей сводной работой по подготовке материальных балансов и планированием работы транспорта, а позднее занимался ещё планированием всех отраслей топливно-энергетического комплекса... При его непосредственном участии динамично развивались такие крупнейшие районы добычи топлива, как Кузбасс, Экибастуз, Печора, Западная Сибирь, отдельные области Дальнего Востока и Прикаспия. Под его руководством была разработана энергетическая программа страны на длительную перспективу. Аркадий Макарович любил работать с непосредственными исполнителями и потому часто выезжал на места в отдельные регионы страны.

Большим авторитетом в вопросах планирования лёгкой промышленности был Николай Николаевич Миротворцев. В Госплане он начал трудиться в 1958 году, а в 1965 году стал моим заместителем и проработал со мной двадцать долгих и изнурительных лет. Доскональное знание отрасли (производство товаров народного потребления) и творческий подход ко всему отличали его как человека и руководителя.

В плеяде госплановцев, внёсших значительный вклад в планирование и развитие экономики, укрепление оборонного потенциала государства и рост благосостояния народа, Алексей Адамович Горегляд, проработавший всю войну директором танкового завода. Он, как первый заместитель Председателя Госплана, не только всесторонне использовал свои уникальные знания в области промышленности и транспорта, но и выполнял трудную миссию – разрабатывал общеэкономические и социальные проблемы хозяйства.

Стоит отметить и заслуги другого моего первого заместителя Виктора Дмитриевича Лебедева, высококвалифицированного инженера, экономиста и организатора промышленности. При его непосредственном участии и руководстве мы усовершенствовали планирование машиностроительной отрасли. Лебедев сочетал в себе личное обаяние и мягкость с жёсткой требовательностью к себе и своим подчинённым, потому и пользовался заслуженным уважением в нашем коллективе.

Самых добрых слов заслуживает и мой заместитель Лебединский Николай Павлович. Более сорока лет проработал он в Госплане СССР, прошёл тернистый и долгий путь от простого инженера до начальника сводного отдела народнохозяйственного плана и заместителя Председателя. Перу Н.П. Лебединского принадлежит более 50 научных работ и два учебника по методологии планирования и автоматизации плановых расчётов. В течение десяти лет он работал профессором кафедры планирования Академии народного хозяйства СССР.

Когда Н.П. Лебединского, заместителя Председателя Госплана СССР, назначили одновременно начальником Главного вычислительного центра Госплана – самого мощного в стране, он активно руководил работами по созданию автоматизированной системы плановых расчетов (АСПР).

В течение десяти лет эта система была теоретически разработана и практически внедрена в планирование, что намного расширило его диапазон и повысило качество не только в союзном Госплане, но и в Госпланах всех республик СССР. Впервые в мировой практике в рамках АСПР на базе модели межотраслевого баланса было разработано пять вариантов пятилетнего плана в стоимостных и натурально-вещественных показателях, полностью сбалансированных по всем параметрам. Когда ещё не существовало автоматизированных методов планирования, и об этом можно было только мечтать. В теоретическое обоснование и конкретные расчёты межотраслевого баланса большой вклад внёс воспитанник Главного вычислительного центра Я.М. Уринсон, который после ликвидации Госплана СССР был назначен министром экономики и вице-премьером России. Однако с приходом к власти «демократов» все работы по планированию, не говоря уже об АСПР, были прекращены как антирыночные. Между тем, опыт Госплана по созданию АСПР вызвал в своё время большой интерес не только в социалистических странах, но и в ряде развитых капиталистических государств, в том числе во Франции и США. Со всеми заинтересованными зарубежными организациями Вычислительным центром были установлены регулярные контакты и обмен научной информацией, что, по общему признанию, принесло обоюдную пользу. Главный вычислительный центр (ГВЦ) Госплана стал его своеобразной витриной. Многие выдающиеся государственные и общественные деятели посещали ГВЦ во время своих визитов в нашу страну. Среди них хотелось бы особо выделить таких, как Фидель Кастро, Вальтер Ульбрихт, герцог Эдинбургский, американский ученый Гелбрайт и ряд других. За работой центра и созданием АСПР внимательно следил А.Н. Косыгин.

Неоценимый вклад в развитие нашей экономики и особенно оборонной промышленности страны внёс Василий Михайлович Рябиков – первый заместитель Председателя Госплана, крупный инженер и хозяйственный руководитель. Он являлся большим знатоком своего дела, его отличали необыкновенные организаторские способности, умение ладить с людьми и находить для каждого нужное место.

Активно участвовал в координации планов стран – членов СЭВ в создании комплексных программ интеграции и другой мой заместитель – Николай Николаевич Иноземцев. Его отличали высокая культура и умение связывать воедино самые разные проблемы. Он никогда не кичился своими знаниями, был прост и обходителен с людьми.

Вспоминая добрым словом всех этих людей, без которых я и не мыслил сложной, часто очень уплотнённой во времени работы Госплана с постоянными поисками новых и оптимальных решений, я должен также дать высокую оценку и Анатолию Васильевичу Коробову – руководителю многих отделов, учёному, имеющему большое число научных печатных работ по экономике и планированию, и, конечно же, Николаю Ивановичу Рыжкову. В то время он был моим первым заместителем, с глубоким знанием дела решал самые сложные вопросы, связанные с балансированием народнохозяйственных планов.

Многое для разработки пятилетки и годовых планов сделали ведущие специалисты, мои заместители и члены коллегии Ю.Д. Маслюков, Н.Н. Слюньков, А.А. Воронин, Я.П. Рябов, В.Я. Исаев, П.А. Паскарь, Л.Б. Васильев, В.А. Ванников, А.В. Бачурин, К.В. Малахов, А.И. Лукашов, А.А. Троицкий, Г.М. Сорокин, В.П. Воробьёв, В.Е. Бирюков, В.М. Серов.

Эти люди, как правило, ещё раньше зарекомендовали себя умелыми, думающими руководителями и пришли в Госплан с постов директоров ведущих предприятий, начальников главков, заместителей министров.

И здесь я должен снова сказать об огромной помощи, которую нам всегда оказывал Председатель Совмина Алексей Николаевич Косыгин и более всего, может быть, в разработке планов на ближние и дальние перспективы развития. Его разносторонний ум, широта экономического и социального мышления, его высказывание о миллиардной стоимости ошибки на посту Председателя Совмина или Госплана, о чём я уже писал, я всегда держал в уме и в сердце. Вот почему, прежде чем принять какое-либо решение, мы обязательно обсуждали его на заседаниях нашей коллегии. Пока все восемнадцать членов её не выскажут своих соображений, я не выступал с заключительным словом; и только выслушав все мнения, взвесив все «за» и «против», принимал окончательное решение. Может быть, поэтому почти все предложения Госплана, как правило, принимались Советом Министров, иногда лишь с небольшими поправками. В редких случаях нам возвращали на доработку тот или иной проект. Но даже и тогда мы опять собирались в полном составе на заседании коллегии, где детально и всесторонне обсуждали замечания Совмина и с учётом всего принимали новый или уточнённый вариант.

После повторного обсуждения мы вновь докладывали Правительству о том, что нами выполнено, какие требования мы всё-таки не принимаем или не можем выполнить. Косыгин высказывал свою точку зрения, выслушав все наши доводы, и принимал окончательное решение. Это был самый добросовестный и эрудированный государственный деятель из всех, с кем мне довелось работать.

Реформа Косыгина

С именем Косыгина связана экономическая реформа 1965 года. Известно, что в предшествующие реформе годы несколько снизились общие темпы развития экономики государства. Было признано, что основными недостатками сложившейся хозяйственной системы являются слабое развитие инициативы предприятий, формальный характер хозрасчета, малая заинтересованность работников в эффективности своего труда, недостаточное использование экономических рычагов планирования.

Учитывая сложность предстоящей реформы и необходимость скорейшей подготовки всего комплекса связанных с нею проблем для обсуждения на Пленуме ЦК, Косыгин ещё в начале 1965 года сформировал и разместил в Кремле группу специалистов различных ведомств и учёных-экономистов, освобождённых от текущей работы. Эта группа должна была подготовить предложения к проекту постановления ЦК КПСС и Совмина СССР.

Непосредственное руководство этим делом Косыгин взял на себя, а контроль за его исполнением поручил своему помощнику А.Г. Карпову. От Госплана в группу вошли заместитель Председателя А.В. Коробов и начальник отдела А.В. Бачурин. Работа группы над совершенствованием системы планирования не носила чисто кабинетный характер. По мере того как выдвигались предложения, они активно обсуждались с директорами предприятий, с работниками науки; выезжали и на места, в крупные центры индустрии с проектом реформирования.

Госплан разработал целый пакет документов, над ними работала специальная комиссия, ей много помогал Косыгин.

На сентябрьском (1965 года) Пленуме ЦК КПСС А.Н. Косыгин выступил с докладом «Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства». Согласно плану проведения реформы, инициатором и душой которой был Косыгин, сорок три предприятия перевели на новую систему, с тем чтобы, накапливая опыт, постепенно увеличить число подобных коллективов. Начали с предприятий лёгкой и пищевой промышленности, имея в виду в дальнейшем перевести на новые условия остальные отрасли.

Перестройка руководства промышленностью по отраслям, постепенное внедрение новых методов планирования и экономического стимулирования позволили бы полнее использовать внутренние резервы, повысить эффективность производства, и значит, обеспечить более высокие темпы роста производства продукции. Но, к сожалению, до конца довести реформу Косыгин так и не смог по ряду причин, одной из которых – и главной, на мой взгляд, являлось отсутствие поддержки со стороны большинства членов Политбюро.

Приведу пример. Когда на одном из заседаний в Кремле обсуждалась концепция реформы, Председатель Верховного Совета Подгорный со свойственной ему грубоватостью и недоверчивостью произнёс:

– На кой чёрт нам реформа? Мы плохо развиваемся, что ли?

– Реформа необходима, – возразил ему Косыгин, – темпы развития экономики стали снижаться. Все валовые методы исчерпаны, поэтому надо развязать инициативу, поднять в коллективах интерес к результатам труда.

Но Подгорный напыщенно и напористо отстаивал своё, споря не только с Косыгиным, но и с недостаточно уверенным в необходимости реформы Брежневым, не говоря уже об остальных:

– Если проводить реформу, то к ней нужно тщательно готовиться. Рано проводить, – настаивал Подгорный.

И надо сказать, после его выступления мнения членов Политбюро разделились. Некоторые, так же, как и он, полагали, что в нашем обществе условия для реформы ещё не созрели.

И всё же, несмотря на прохладное отношение к реформам части членов Политбюро, ряд мероприятий, проведённых в то время, имел важное значение: существенно возросли права предприятий, сократилось число плановых показателей, стал учитываться фактор роста прибыли, повысилась материальная заинтересованность в результатах труда за счёт введения годовых премий (так называемая «тринадцатая зарплата») и общего увеличения премий из фонда поощрения, формируемого из прибыли.

Оценивая реформу 1965 года, следует отметить, что она не коснулась в должной мере основного фактора интенсификации общественного производства – научно-технического прогресса, а ограничилась мобилизацией ресурсов, лежащих на поверхности. Да, тогда официально покончили с «валом», за основу планирования взяли объем реализуемой продукции, стали стимулировать высокое качество, повысили роль договоров о поставках продукции. Однако необходимых условий для устойчивого и динамичного подъёма производства на основе технического прогресса не создавали. В остальном всё оставалось по-старому, с использованием прежней техники и тех же принципов. Поэтому можно лишь гадать, что было бы, если бы тогда удалось реализовать совместный план ГКНТ и Академии наук СССР по внедрению сугубо приоритетных научных программ. К сожалению, и сегодня эта проблема не решена.

В чём же причина неудачи реформы? Причина, я считаю, не единственная. Прежде всего, неправильнобыл решён вопрос о разграничении функций государства, его центра, с одной стороны, министерств и республик – с другой. На практике это привело к тому, что средства, доходная часть бюджета ушли на предприятия, а расходы остались за государством. И план первого года реформы нёс в себе этот недостаток: финансы были сбалансированы нормально, а госбюджет свести без дефицита за счёт текущих средств не удалось.

Проанализировав состояние отраслевой экономики, Косыгин пришёл к выводу, что, предоставив предприятиям право свободно маневрировать ресурсами, мы не сумели наладить должный контроль за их использованием. В итоге заработная плата росла быстрее, чем производительность труда. Пришлось пойти на временное, как нам казалось, заимствование средств для покрытия расходов госбюджета из доходов предприятий. Но, позаимствовав один раз, остановиться уже не смогли...

Откровенно говоря, в этом в немалой степени были повинны и Госплан, и Минфин СССР: не всё предусмотрели, не всё продумали и взвесили как надо. Поддались соблазну – «найти топор под лавкой», то есть сократить доходы предприятий. И, конечно, плохо подготовили организационную часть реформы, – не хватило настойчивости и последовательности в её проведении. Отступая то в одном, то в другом от идей реформы, в итоге откатились по всему фронту – таковы непреложные законы экономики. Вот так через несколько лет пришлось сворачивать, казалось бы, хорошо задуманное дело. Возможно, в таких масштабах реформа была неосуществима или преждевременна без политических преобразований или смены неподвижноконсервативного руководства.

Всё-таки, нельзя говорить, что усилия организаторов реформы 1965 года были напрасными. Вспомним 1967 год. Тогда начался переход совхозов на хозрасчет, на новую систему планирования и стимулирования были переведены все виды транспорта. В 1969 году принято решение о капитальном строительстве, переходе его на новые виды стимулирования. Так накапливался драгоценный опыт работы в новых условиях, опыт практической учёбы. Тогда появилось много толковых специалистов, которые пошли дальше, подготовили условия для последующих преобразований.

Вместе с тем, перестройка системы планирования и экономического стимулирования в 1966-1967 годах оказала положительное влияние на развитие экономики в целом, что обеспечило успешное завершение восьмой пятилетки.

Восьмая пятилетка стала самой динамичной не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве. Главный её итог – развитие всей экономики государства более высокими темпами, чем в предыдущей и последующих пятилетках.

«Лучшая пятилетка»

Успешные итоги восьмой пятилетки, начало разрядки международной обстановки создавали хорошие условия для разработки девятого пятилетнего плана. Госплан получил задание на формирование развёрнутой программы роста народного благосостояния, чему способствовал богатый урожай 1970 года (9 процентов прироста продукции). Предусматривалось: рост минимума заработной платы на 26 процентов; повышение средних тарифных ставок; введение пособий на детей в малообеспеченных семьях и другие виды помощи малоимущим, повышение пенсий и т.п.

Надо признать, что в тот период Госплан СССР в определённой мере попал под «гипноз» положительных итогов структурной политики восьмой пятилетки и без особых колебаний взял курс на продолжение её и в девятой пятилетке. Это был курс восьмой пятилетки на ускоренное развитие производства предметов потребления. Приоритеты в выделении ресурсов получили сельское хозяйство и транспорт. Для восьмой пятилетки такая структурная политики была, безусловно, важной, что определило высокие показатели экономики того пятилетия.

Но взятые ориентиры означали в то же время замедление темпов роста базовых отраслей: металлургии, строительства, машиностроения.

На коллегии Госплана ставился вопрос о том, что после рывка в восьмой пятилетке нужно было бы сбавить темпы промышленного производства в предстоящей, девятой пятилетке, которая могла бы стать «санитарной», то есть периодом структурной перестройки с реальным опережением производства продукции в группе «Б» (на 44-45 процентов) по сравнению с группой «А» (на 41—45 процентов).

Тогда в Госплане и в научных организациях развернулась острая дискуссия о соотношении темпов роста двух подразделений общественного производства. Одни ученые обвиняли Госплан в нарушении экономического закона преимущественного роста средств производства, другие доказывали необоснованность этих обвинений. Однако длительное отставание роста средств производства от общих темпов развития промышленности могло нанести существенный ущерб и экономике, и научно-техническому прогрессу.

Ничего принципиально нового наука тогда не дала, но шума было много. И практически переложили решение проблемы на Госплан.

Повышенное внимание к росту народного благосостояния позволило Госплану предусмотреть на 1971-1975 годы более высокий рост фондов потребления по отношению к фонду накопления. Опережающий рост отраслей группы «Б» увеличивал розничный товарооборот и реальные доходы населения в 1,4 раза.

В своём выступлении на XXIV съезде партии (1971 год) я уделил особое внимание повышению эффективности производства, в первую очередь за счёт использования достижений науки и техники; отметил необходимость увеличения темпов роста производительности труда во всех отраслях по сравнению с восьмой пятилеткой.

По директивам съезда Госплан подготовил развёрнутый пятилетний план развития хозяйства с разбивкой по годам; он был утверждён в марте 1971 года.

Но в 1972 году произошло непредвиденное. Лето выдалось засушливое, неурожайное. Не смогли собрать необходимого количества зерна. Плохо было и с кормами. Стало ясно, что рынок не будет обеспечен продуктами, а следовательно, окажется невозможным покрыть рост заработной платы товарами первой необходимости.

В июле-августе 1972 года при составлении плана на 1973 год мы едва свели концы с концами – один процент роста производительности труда к одному проценту роста заработной платы.

И с таким проектом я отправился в Совет Министров, втайне надеясь, что Алексей Николаевич поймёт нас.

Ознакомившись с проектом, он ровным голосом спросил, сдерживая досаду:

– Николай, что ты мне представил? Разве тебе не ясно, что при таком плане мы всё сожрём и у нас ничего не останется для расширенного воспроизводства?

Что было делать? Я пытался объяснить, что такое соотношение – результат неурожайного года, что, как известно, сельская продукция составляет в товарообороте 70-75 процентов.

На это Косыгин мне ответил:

– Знаешь, твои болячки – это и мои болячки, а мои болячки -твои болячки. Ты мой заместитель. Вот тебе семь дней, иди к себе, собери коллегию, вызови министров и скажи им, что такой план Правительство принять не может. Нужно изыскать возможности повышения производительности труда за счёт лучшей организации производства, внедрения новой техники и технологий, больше дать товаров широкого потребления.

Сбалансированность народнохозяйственного плана – главный вопрос для нашего комитета. Всё упиралось в отсутствие материальных ресурсов и средств, в несоответствие товарооборота и количества денег у населения. Мы ещё и ещё раз посмотрели и уточнили программу производства, резервы роста производительности в отраслевых и сводных отделах. И тут многое зависело от наших специалистов.

Вот, скажем, работала у нас начальником подотдела балансов Скородумова Мария Фроловна. Она знала и хозяйство, и запросы потребителей, где и на что можно рассчитывать. Для министерских работников она – непререкаемый авторитет. С ней не поспоришь. Или – Волосатое Николай Васильевич, начальник подотдела строительных материалов. Он прекрасно разбирался в состоянии дел на всех основных стройках страны, на память знал, где и что требуется.

И таких работников в Госплане было немало.

В результате коллективных усилий, горячих споров и столкновений с министерствами и ведомствами мы всё-таки добились нужного соотношения производительности труда и заработной платы (1 к 0,8 процента), которое обеспечивало возможность расширенного воспроизводства. Трудились неделю без отдыха и доработанный проект представили в Правительство.

Отвечая на дотошные вопросы Косыгина, я рассказывал, как и за счёт чего мы обеспечили темпы роста промышленности, опережающие рост заработной платы.

– Ну, вот видите, Анатолий Георгиевич, – обратился Косыгин к своему помощнику Карпову, – а вы говорите, что в Госплане нет думающих людей. – На бесстрастном лице Алексея Николаевича не было и тени улыбки, лишь в голосе послышались нотки одобрения, когда он проговорил с задумчивой улыбкой:

– Ну что, Николай, стоило поработать, посоветоваться с людьми. Получился неплохой документ.

А через два дня Брежнев пригласил Косыгина, Подгорного и меня к себе на дачу в охотничье хозяйство в Завидово для обсуждения этого плана.

Обсуждение заняло два дня, и мы ночевали на даче. Надо отметить, что у Леонида Ильича не хватало терпения детально разбираться в проекте плана, и он порой принимал непродуманные решения, не увязывая их с возможностями государства, интересами тех или иных отраслей. Не любил он также слушать, когда я подробно, в цифрах и процентах развёртывал картину плана. Это его буквально удручало, он сидел со скучающим лицом, тяжело опустив руки на колени, всем видом показывая, что зря у него отнимают время на какие-то частности. И в этот раз он остановил меня, сказав:

– Николай, ну тебя к черту! Ты забил нам голову своими цифрами. Я уже ничего не соображаю. Давай сделаем перерыв, поедем охотиться.

Надо сказать, охота – великая страсть нашего генсека. Когда дело касалось охоты, Леонид Ильич преображался и из солидного человека превращался в энергичного «молодца» с ярко посверкивающими глазами.

И теперь, сказав об охоте, он тотчас забыл о всех делах. Быстро собрались. Я и Брежнев оказались в лодках с егерями, и мы поплыли охотиться на уток. Косыгин с Подгорным углубились в лес, предупредив, что пойдут на лося. Через несколько часов они вернулись ни с чем.

Во время обеда Брежнев и я рассказывали о том, сколько каждый из нас подбил уток. У Брежнева было больше птичьих трофеев, как у заядлого и опытного охотника. Он за столом весело поглядывал на меня как на побеждённого и был в благодушном настроении.

После обеда мы продолжили работу уже в другом режиме. Повеселевший Леонид Ильич слушал мои выкладки в цифрах и даже порой согласно кивал головой. На следующий день мы свою работу закончили.

Через несколько дней на заседании Политбюро ЦК Брежнев заявил:

– Я два дня слушал Байбакова, а теперь спать не могу.

И всё-таки представленный нами проект Брежнев поддержал.

В ходе реализации плана девятой пятилетки возникли непредвиденные трудности, сказались недостатки, прежде всего в строительстве и сельском хозяйстве, что отразилось на общем росте национального дохода. Мы систематически контролировали выполнение плана, но должных мер к устранению выявленных недостатков не принималось. А обстановка с каждым годом усложнялась. С министерствами у нас то и дело возникали конфликты. Плановые задания по вводу производственных мощностей выполнялись плохо. Только оттого, что мы недополучили сельскохозяйственной продукции в неурожайные годы, существенно снизились против плана производство товаров народного потребления и розничный товарооборот, уменьшился общий рост национального дохода. Надо было срочно обсудить создавшееся положение с высшим руководством государства.

Зная, как непросто выходить с подобными вопросами «наверх», мы старались отразить в своих документах только главное.

Выступая на заседании Политбюро, посвящённом подготовке плана на следующий год, я отмечал, что производственный потенциал ряда ведущих промышленных отраслей оказался намного ниже, чем намечалось в планах, и это отрицательно скажется на развитии экономики в последующие годы. Я говорил также о том, что возможные трудности в исполнении плана связаны во многом и с безответственностью ряда министров и руководителей ведомств, что пятилетка, судя по всему, будет провалена и в значительной мере по качеству.

В свою очередь и Госплан был подвергнут жёсткой критике за допущенные диспропорции в развитии экономики, за недостаточный контроль выполнения планов, за недочёты в балансовой работе.

На заседании Политбюро разговор шёл в основном о состоянии дел в капитальном строительстве и использовании действующих производственных мощностей. Указывались такие крупные недостатки, как распыление средств по многочисленным объектам, нарушение сроков строительства и превышение сметной стоимости. Также отмечалось, что большое количество металла, леса, цемента, предназначенных для централизованного строительства важнейших объектов, часто разбазаривается и раздаётся без толку.

Леонид Ильич выглядел расстроенным – он не любил слушать любые неприятные вещи, и сейчас, хмуро напустив густые брови на глаза, недовольно поглядывал в мою сторону: почему я излишне драматизирую положение, почему говорю одни неприятности.

Возвращаясь из Кремля, я вспоминал заседания у Сталина, где я бывал как нарком. Там остро ставились вопросы, члены Политбюро смело высказывали своё мнение, определялись сроки реализации решений, назначались лица, ответственные за их выполнение. И мы знали, что если есть указание Сталина, для нас оно – неукоснительный закон. Умри, но всё выполни. А выполнил – оценят, поощрят, поставят в пример. Так почему же теперь кое-как выполняются постановления правительства? Откуда такая безответственность? У тех же капиталистов на производстве жёсткая, безоговорочная дисциплина. И ответственность – прежде всего – материальная.

На следующий день состоялось расширенное заседание коллегии Госплана с участием Косыгина, а также руководителей Госснаба, Комитета по науке и технике и Госстроя.

Открыв заседание, я коротко изложил основные, принципиальные положения, высказанные мною на Политбюро. Затем выступил Косыгин и подчеркнул, что составление плана развития народного хозяйства такой огромной страны – дело очень ответственное, и от того, как он составлен, как предусмотрено в нём использование материальных, трудовых и финансовых ресурсов, зависит повышение уровня жизни народа. Было отмечено, что работа Госплана – трудная, более того, это, пожалуй, одна из крупнейших и важнейших сфер в хозяйственном управлении. Госплан СССР – генеральный штаб страны в области экономики, поэтому спрос с него особый, – значимо подчеркнул Алексей Николаевич.

Потом он перешёл к задачам Госплана, главной из которых назвал необходимость поставить на службу народному хозяйству все имеющиеся резервы, максимально использовать различные ресурсы, научно-производственный потенциал. Поэтому надо совершенствовать стиль работы Госплана, и в первую очередь – её научный уровень. Косыгин перечислил случаи, когда отделы нашего Комитета не знали, каким путём идти, замыкались в ведомственных интересах, в то время как его работники должны исходить исключительно из общегосударственных интересов. И потому необходимо резко повысить роль и ответственность начальников отделов Госплана, отказаться от ведомственного подхода в работе над планами, укрепить плановую дисциплину. Министерства, по мнению Косыгина, не всегда могут правильно сориентироваться в определении пропорций развития хозяйства, поэтому важнейшая задача Госплана и особенно сводных отделов – требовать от всех остальных отделов обеспечения правильных решений.

Вспоминая сейчас эту речь, думаю, как же глубоко и чётко были в ней сформулированы главные направления улучшения плановой работы. И госплановцы стремились по-деловому, вдумчиво и быстро выполнять выдвинутые требования.

В девятой пятилетке интенсивно осваивались восточные районы страны, развивались такие крупные хозяйственные комплексы, как Западно-Сибирский, Саянский. Началось освоение Дальнего Востока, строительство БАМа. В сельском хозяйстве создавались условия для развития комплексной механизации земледелия и животноводства, а также химизации сельского хозяйства, мелиорации земель...

Важнейшим фактором роста общественного производства в новой пятилетке стало повышение его эффективности. Но, увы, задания пятилетнего плана по росту производительности труда были недовыполнены. А это означало, что плохо внедрялись новая техника и технологии, прогрессивная организация труда.

К сожалению, так и не удалось достичь соответствия между доходами населения, рост которых был близок к плановым показателям, и предложением товаров в связи с большим недовыполнением плана по розничному товарообороту. Платёжеспособность населения превысила объём товарных и платных услуг.