Текст книги "Бывшие. Ты мой папа? (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Ян

Повисает тяжелое, гнетущее молчание. Видно, что Леон волнуется, негодует, но старается изо всех сил это скрыть. Только кулаки сжимает да зубы посильнее стискивает. Настоящий мужчина растет.

Эльза задыхается, идет пятнами. Расстегивает пальто и обмахивается перчатками.

– Па-па? – выплевывает по слогам, и голос ее не предвещает ничего хорошего. – Это…. Это что, шутка такая?! Что вообще тут происходит?!

– Я не шутка! – бубнит сын. Он волчонком глядит на жену и так и норовит втянуть голову в плечи. Но лишь сильнее вытягивается в струну.

Становится неловко перед ребёнком, и мгновенно злоба на жену кроет.

– Эльза, следи за языком, – медленно и внятно произношу, но жена уже оседлала любимых коней по кличке «истерика и скандал».

– Что? Что ты сказал?! Ты мне ещё смеешь рот затыкать?!

– Эльза…Ты пугаешь ребёнка!

Но ей плевать. Она багровеет и гнет свою линию.

– Нет, Наумов, ты вообще нормальный?! – орет, привлекая внимание посетителей кафе. Они перешептываются и едва ли не тычут в нас пальцем. Леон ерзает, чувствуя себя не в своей тарелке. – У тебя, значит, семья на стороне, внебрачный ребёнок, а я закрой рот и молчи?! Ты кем себя возомнил, Ян?! Шейхом? Султаном?!

– А ну-ка выйдем, поговорим. Леон, я сейчас подойду. Если что, закажи себе ещё что-нибудь, не стесняйся.

– Надо же, какая щедрость и благородство! – язвит Эльза. Все никак не уймется.

Обхватываю жену за предплечье и насильно вывожу из кафе.

– Угомонись, – слегка встряхиваю. – Не нужно испытывать мое терпение. Поверь, оно не резиновое изделие, растягиваться не может.

– Пусти, мне больно! – выдергивает руку и глядит на меня, как на врага народа. – Столько лет…Как ты вообще мог?!

– К чему сейчас эта комедия, Эльза?!

– То есть ты – кобель, а я – ломаю комедию?!

Да вашу ж мать! Когда это закончится?!

– Послушай, я тебя предупреждал, что у меня есть сын. Предупреждал?

Она хлопает ресницами, пыхтит, как паровоз и обиженно поджимает губы. Подбородок трясется, Эльза на грани, чтобы подключить третье оружие – слезы.

Затянувшееся молчание расцениваю как согласие.

– Ты сказала, что примешь запросто моего ребёнка, даже если он от другой женщины. Было? Было! Так в чем сейчас дело?

– Но…Ты…Я думала, ты шутишь! – взвизгивает. – Что это гипотетически!

– Ты думаешь, я правда стал бы шутить такими вещами?! Я что, похож на клоуна?!

– И ты вот так легко признаешься в своей измене?! Что все эти годы у тебя на стороне был ребёнок?! Ведь сколько ему, – бросает торопливый взгляд за окно, – лет десять – одиннадцать? Ты изменял мне…

– Эльза, хватит! – обрываю, повышая голос. Отхожу на шаг назад и предусмотрительно прячу ладони за спину. – Перестань! Если ты забыла, мы с тобой улетели в Америку. Как я стал бы тебе изменять?!

Захлопывает рот. Слава Богу, с логикой не все потеряно. И сейчас жена начинает понимать, какую глупость сморозила.

Ей-Богу, иногда мне кажется, что ей от ревности мозги отшибает начисто…

– А до…

– А до этого мы даже не встречались, и никаких обещаний я тебе не давал! И, извини, я евнухом не был, тебе это прекрасно известно!

– И что.…Он теперь с нами будет жить? Ты забираешь его себе? – сглатывает, вновь через стекло разглядывая Леона.

Он, нахмурившись, смотрит строго перед собой. Как будто что-то обдумывает и принимает одно из важных в жизни решений. Мальчишка со стороны кажется таким одиноким, что у меня возникает острое желание надавать себе лещёй, что забрал его от Нины. Только теперь на практике понимаю, что чувства и благосостояние ребёнка превыше всего.

– У Леона есть мать, и он живет с ней. Но пока сын побудет у нас пару дней. И теперь всегда периодически будет ночевать у нас. Он будет в моей жизни. Нравится тебе или нет.

– А ты уверен, что это твой ребёнок? Может, тест там, я не знаю...

– Уверен, Эльза. Это мой ребёнок, и точка.

– И от кого он? – вновь ревностно выпаливает, сверкая глазами.

– Давай потом об этом, хорошо?

Жена отворачивается, сглатывает, нервно теребя ручки сумки.

– И что…Ты теперь не захочешь от меня ребёнка? У тебя ведь уже есть готовый…

– Причем тут это, Эль? – кривлюсь. – Ты одно с другим не путай. И я, кажется, ни разу не давал понять, что один ребёнок заменит другого. Хватит об этом, хорошо? Пойдём, нельзя оставлять пацана одного надолго.

Эльза понуро опускает голову, кивает и плетется за мной. При виде нас Леон вскакивает на ноги и пристально сканирует.

– Пап, а всё-таки это кто? – с упрямством повторяет вопрос.

– Так, мы не с того начали. Давайте попробуем ещё раз, – с шумом выдуваю воздух, – Леон, познакомься, это моя жена, Эльза. Эльза, это мой сын Леон.

И если Эльза хоть натянуто, но улыбается, пацан выдает неожиданную реакцию.

– Фу, ты что, женат?! – брезгливо кривится, разглядывая Эльзу, как какую-то лягушку. – Это что, моя мачеха?

– В смысле «фу»?! – вновь брыкается жена, и ситуация опять выходит из-под контроля.

– Эльза! Хватит! – рычу. Они и пяти минут вместе не провели, а уже чуть не загрызли друг друга. Веселое время меня, похоже ждет. – Леон….

– Извините, – вот только в его голосе ни ноты раскаяния. – Сочувствую, пап. Ладно, пошли домой.

Глава 34

Ян

Леон с абсолютным спокойствием проходит мимо, даже не глядя в сторону Эльзы, и гордо направляется к выходу. Жена же провожает моего сына выпученными глазами и приоткрытым ртом в идеально-круглой форме буквы «о». На моей памяти Эльза впервые теряет дар речи да ещё так надолго.

Усмехаюсь незаметно для жены и качаю головой. А в душе гордость за сына растекается: никто ещё не смел и не мог ее так жестко приземлять и осаждать безобразные истерики.

А десятилетний пацан смог. И не побоялся швырнуть свое отношение в лицо Эльзе. Но сделал это так мастерски и завуалированно, хоть уроки бери.

– Сочувствую?! – наконец с возмущением выдавливает из себя жена. – Он сказал «сочувствуешь»? Ян, что ты молчишь?!

– А что я должен делать?

Обнимаю Эльзу за плечи и подталкиваю на выход из центра вслед за ребёнком.

– Ты должен…как минимум, поставить его на место! Объяснить, кто есть кто и при ком можно рот открывать, а при ком нужно молчать!

– А как максимум?

– Как максимум, дать ремня! Раз его мать не научила хорошим манерам!

– Эльза, следи за языком, – предупреждающе цежу. Злость внутри меня вспыхивает как по щелчку.

Жена резко тормозит и тянет меня назад, заставляя развернуться.

– Что?! Этот мальчишка буквально оскорбил меня при тебе, а ты все не только оставляешь безнаказанным, но ещё и мне рот затыкаешь?

Сощурившись, медленно осматриваю ее сверху вниз и обратно. Эля скрещивает руки на груди и ждет моего ответа, притоптывая ногой.

– Я ничего не буду делать и говорить своему сыну, Эльза, – совершенно спокойно заявляю, на что лицо моей жены вытягивается.

– То есть, ты позволишь ему и дальше себя вести подобным образом?!

– А как ты повела себя? Пришла, начала качать права, верещать, называть его внебрачным ребёнком и так дальше по списку…Это по-твоему, вежливо и по-взрослому? Леон просто защитился и ответил тебе в твоей же манере. И я не буду его за это воспитывать. Пацан просто четко расставил границы, о которых ты все время вещаешь, и показал, что с ним так нельзя. Знаешь, я его даже уважаю за это. Не каждый взрослый на это способен.

– Ты…Ты…Сволочь ты, Наумов! – выкрикивает мне в лицо и уносится вперед, задев плечом.

Детский сад. Может, поэтому высшие силы и не посылают ребёнка, потому что она сама ведет себя, как дите малое?..

Покачав головой, следую за ней на улицу. Нажимаю на брелок сигнализации, и Леон с Эльзой синхронно садятся в машину. Ну, спасибо и на этом. Что не за кем бегать не пришлось.

Дома Эльза молча, ни на кого не обращая внимания, уносится в спальню и запирается на замок.

Наплевав на эту истеричку, провожу Леону короткую экскурсию по квартире. Он без энтузиазма плетется за мной и осматривается по сторонам. В отведенной комнате бросает спортивную сумку на пол и плюхается на кровать, уставляясь взглядом в стену напротив.

– Леон, ты расстроился из-за Эльзы?

Мальчишка ведет подбородком, играет желваками и упрямо молчит, даже не поворачивая головы в мою сторону.

– Сын.…

– Да, – наконец бубнит едва слышно. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что это признание дается ему с трудом.

– Послушай, – осторожно опускаюсь рядом и толкаю его плечом. – Эльза, она… Хоть я ее и предупреждал, ей непросто. Дай ей немного времени. Обещаю, что она к тебе привыкнет и не будет обижать. Она немного в шоке. Так же, как и я.

– Пап, обещай, что ответишь честно! – Леон вдруг резко разворачивается, вколачивая в меня тяжелый взгляд.

– Обещаю, сын.

– Зачем тебе вообще эта Эльза? Она же.… дурацкая! Зачем ты вообще на ней женился? Она ещё и злая. Как самая настоящая мачеха из сказок.

– Леон, нехорошо обсуждать человека за его спиной…

– Я думал, ты с мамой помиришься…, – тихо, с какой-то вселенской грустью бормочет пацан. И тогда я понимаю, что каким бы он не был серьёзным, он все равно ребёнок. С большой, чистой душой и любящим сердцем. И у него вполне себе детские желания.

Тяжело вздыхаю. Упираюсь локтями в колени и взвешиваю каждое слово, прежде чем ответить:

– Все не так просто, Леон. У твоей мамы своя жизнь, у меня-своя. Мы твои родители, ты можешь рассчитывать на нас. Во всем. В любом вопросе. Я всегда тебе помогу, подскажу, приду на помощь. Но вместе с твоей мамой мы быть не можем по ряду причин.

– Я знаю, что вы поругались, – продолжает гнуть свою линию. – Вам просто нужно попросить друг у друга прощения, обещать так больше никогда не делать и все! И вы помиритесь. Мама меня так учила…

Улыбаюсь, глядя на горящие надеждой глаза ребёнка. Дай Бог ему сохранить веру в лучшее как можно дольше…

– Не выйдет, Леон. Уже слишком поздно.

Сын вскакивает на ноги.

– Никогда не поздно! Нужно попробовать! Надо бороться до последней секунды. Так наш тренер говорит. Обещай, что попробуешь?!

Сын загоняет меня в тупик, и я впервые не знаю, что ответить и как поступить…

Глава 35

Нина

Отпиваю кофе и морщусь: его вкус безумно горчит на языке, а от количества начинает тошнить. Это уже пятая или шестая кружка за вечер.

– Мам, ты снова работаешь? – раздается осторожное от порога.

Вздрагиваю и отрываю воспаленные глаза от экрана ноутбука.

Эти две недели Леон проводит очень много времени с отцом. Удивительно, но Ян действительно, несмотря на плотный рабочий график, выделяет сыну время почти каждый день. Он объяснил ему пару тем по математике, сходил с ним вместе на тренировку, сводил поиграть на площадку виртуальной реальности и на картинг. В общем, активно восполняет пробелы отцовского воспитания за все эти годы и понемногу балует ребёнка.

Примерно три-четыре ночи в неделю Леон ночует у отца. Первое время мне было очень тяжело и страшно. Я не могла спать, особенно на фоне того, что сын сказал, что ему не понравилась жена Яна. И он ей, кажется, тоже.

Но потом Леон как-то обронил, что тетя Эльза не мешает им и вообще с ним не общается, а либо уходит из дома, либо закрывается в комнате. Сына подобный расклад устраивает более чем.

– Привет, сынок. Уже пришел?

Чтобы лишний раз не пересекаться с Наумовым, я дала ребёнку ключи от новой квартиры. Отец провожает его до двери, дожидается, пока он откроет и войдет внутрь. Пересекать порог нашего дома Яну строго-настрого запрещёно. От греха подальше.

Леон слегка насмешливо вскидывает брови.

– Вообще-то я опоздал. Папа быстро ехал и очень переживал, что ты будешь ругаться и больше не разрешишь нам видеться.

Растерянно моргаю и перевожу взгляд в правый угол ноутбука. Одиннадцатый час. Действительно, опоздали почти на тридцать минут.

– А почему папа не позвонил мне? Мог бы предупредить, и я не стала бы ругаться.

Леон растерянно чешет в затылке.

– Мы не подумали.

Отставляю компьютер в сторону.

– Бывает. Ужинать будешь?

– Нет, папа покормил меня.

Сощуриваюсь, чувствуя внутри раздражение.

– Снова бургер и картошка фри?

– Нет, – выпучивает глаза. – Ты же не разрешаешь. Мы кушали шашлык и салат. Вкуснооооо, – довольно поглаживает себя по животу.

Вскидываю брови в приятном удивлении.

Я была уверена, что Наумов будет провоцировать меня, забивать на мои просьбы и запреты. Но Ян поступает мудро: прислушивается и все соблюдает. Даже советуется в некоторых моментах.

– Тебе наверно, ещё уроки нужно делать?

Сын отрицательно мотает головой.

– Я все сделал, пока ждал, когда папа закончит работу. Он сказал, что если не сделаю, то на каток не пойдём.

Хитро. А Наумов все больше и больше входит в роль отца.

– И как сходили?

– Я научился стоять на коньках! – глаза Леона светятся от гордости и счастья. – И даже ни разу не упал! Только устал немного.

– Ну, иди в душ и ложись спать. Завтра рано вставать. Хоть и осталось мало учиться, нельзя расслабляться.

– Ты говоришь прямо как папа! – бубнит Леон, с хитростью в глазах поглядывая в мою сторону из-под полуопущенных длинных ресниц.

– Потому что мы с папой оба понимаем, насколько важно учиться. Так что давай: мыться и на боковую.

– Угу. Спокойной ночи, мам!

Леон подбегает, крепко обнимает, оставляя на щеке короткий сладкий поцелуй.

– Волшебных снов, сынок. Ложись, я ещё поработаю. Завтра важный день.

Я сняла эту квартиру очень выгодно, даже не поверила поначалу риелтору, что хозяйка просит такую цену. Но когда она показала проект договора и подтвердила свои слова, я была на седьмом небе от счастья. У меня на руках осталась приличная сумма денег, и я сняла крошечный офис.

Я решила открыть свою студию дизайна. Опыта у меня достаточно, клиентская база есть. Да, страшно, потому что сейчас наше с Леоном благосостояние зависит исключительно от меня.

Но глаза боятся, а руки делают.

В первую очередь, я сделала рассылку по своим бывшим клиентам о том, что у меня теперь своя студия, и первым заказчикам я выполню дизайн-проект под ключ с существенной скидкой.

Многие обрадовались и поддержали меня, и первые заказы не заставили себя долго ждать. И вот сейчас я доделываю дизайн-проект салона красоты, который мне завтра сдавать. Только решу, где и как лучше расположить диванчик в зоне ожидания.

– Мам!

– М?

– Папа тебе привет передавал, – неожиданно выпаливает Леон, заставляя меня зависнуть.

– Эм, спасибо.…

– А ещё предложил в следующий раз пойти на каток вместе с нами. он сказал, что ты очень хорошо и красиво катаешься.

Пристально сканирую невозмутимое лицо сына и пытаюсь понять: он сам это придумал, или это какой-то хитрый ход Яна?..

– Так что, мам, пойдешь? – Леон едва ли не подпрыгивает от нетерпения. – Что мне папе написать?

– Ничего. В ближайшее время никак – у меня очень много работы. А папе…пожелай спокойной ночи и сам ложись уже! И так по утрам встаешь с трудом!

Сын что-то обиженно бубнит под нос и, низко опустив голову, расстроенно плетется к себе в комнату.

Кажется, всё-таки это был его «план Барбаросса»….

*****

Утром я еду в типографию, где распечатываю и красиво оформляю завершенный дизайн – проект, который дорабатывала полночи. После мчу к себе в офис и чуть сильнее жму на педаль газа, потому что немного опаздываю.

Забегаю в кабинет за пять минут до назначенной встречи. Успеваю раздеться, повесить куртку в шкаф и включить чайник, когда хлопает дверь.

Разворачиваюсь и застываю, наблюдая, как почти что бывшая свекровь с невозмутимым видом осматривается по сторонам. Поджимает губы, и ее лицо перекашивает. Как будто принцесса какого-то государства явилась в трущобы, наступила в нечистоты и испачкала свое белое пальто.

Тем не менее, Василиса Евгеньевна без приглашения опускается в посетительское кресло и лениво тянет:

– Ну, здравствуй, Нина. Офис-то не тесноват после нашего?

– Меня полностью устраивает. Главное, тут можно работать без оглядки на офисную грязь, сплетни и интриги.

– Ну да, ну да.

– Василиса Евгеньевна, – демонстративно долго смотрю на часы, – вы не вовремя. Через пять минут у меня важная деловая встреча. Поэтому давайте к сути дела: зачем вы пришли?

– Я пришла тебе сделать предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

– И какое же?

Мама Саввы подается вперед и, понизив голос, как будто нас могут услышать, произносит:

– Возвращайся в студию, Нина.

Глава 36

Нина

Меня парализует, я теряю дар речи и могу лишь моргать. Я настолько шокирована щедрым предложением свекрови, что забываю русский язык.

Она же без зазрения совести, с наглой полуухмылкой и слегка приподнятыми бровями глядит на меня, лениво постукивая по столу пальцами.

А я в голове перебираю фразы, чтобы выразить свой «восторг» и бесконечную «радость» от такого лестного предложения.

И действительно, не знаю, как отказаться. Каждый последующий вариант хуже и нецензурнее предыдущего. Самое приличное из всего списка – «Катитесь отсюда к черту! Выход там же, где и вход!».

– Ну, чего застыла? Я не шучу. Я к тебе все время хорошо относилась и, несмотря на твой поступок по отношению к Савве, готова принять тебя обратно.

Задыхаюсь. Из меня как будто одним ударом в солнечное сплетение дух вышибли. Наливаю минералки в стакан и осушаю его в два глотка.

– Василиса Евгеньевна, – начинаю осторожно. Мало ли, вдруг она действительно перестала дружить с головой. – А Савва в курсе, что вы здесь? Самому смелости не хватило прийти, мне в глаза посмотреть, так маму послал? Так вот, Василиса Евгеньевна, передайте своему сыночку, что пора взрослеть и научиться решать вопросы самостоятельно.

– Выбирай выражения, Нина, – осекает, вздергивая подбородок и расправляя плечи. Моя свекровь сейчас очень напоминает боярыню, что с презрением и долей брезгливости смотрит на своих холопов. – Причем здесь Савва? Он даже не знает, что я здесь.

– Тогда зачем вы пришли, я не понимаю?

Мне всё же удается сбить немного спесь с Василисы Евгеньевны. С ее лица медленно утекают надменность и выражение лица, будто она – хозяйка этого мира.

– Я же говорю – вернуть тебя в студию. Второй шанс тебе, дурехе, даю.

Склоняю голову набок и рассматриваю ее, как диковинный образец представителя ее вида – «свекобры обыкновенной».

Это как же тяжело ей жилось все эти годы…

Она улыбалась мне в глаза, нахваливала мои работы, мой талант, хвасталась мной при любом удобном случае. Даже Леона, неродного внука, и того терпела и изо всех сил играла роль бабушки. Такой себе, но бабушки, которую мой сын искренне, как умеют только дети, любил.

Терпела, притворялась, играла роль столько лет….

Вот что жажда денег с человеком делает...

– Во-первых, смею напомнить, что вы ничего не решаете. Все решения так или иначе принимает Савва как генеральный директор. Вы на работу студии не влияете никак. Вы на пенсии, Василиса Евгеньевна. Во-вторых, как вы себе это представляете? Бывшая жена работает в фирме бывшего мужа вместе с любовницей? Вы вообще в своем уме?

Свекровь подается вперед.

– А ты сама во всем виновата, Нина. Это ты и только ты виновата, что Савва изменил тебе. Так что не нужно строить сейчас оскорбленную невинность.

Я буквально чувствую, как дерьмо и помои, которыми меня сейчас щедро облили, стекают за шиворот, а часть из них висит на ушах. Острое желание помыться пронзает меня как копье.

– То есть это мой муж и ваш сыночка совал свой детородный орган куда не попадя, наплевал на меня и банальное уважение ко мне, – методично загибаю пальцы, – занимался этим со своей помощницей в собственном кабинете, не обращая внимания на коллег и подчиненных за стенкой, забыл о контрацепции, а я ещё и виновата? Вы сейчас серьёзно, Василиса Евгеньевна?

Свекровь разглаживает стрелки на брюках и, чопорно поджав губы, продолжает в том же надменном тоне:

– Этого всего бы не было, если бы ты, Нина, уделяла достаточно внимания своему мужу. Ты же все эти годы увлечена только своей карьерой да своим сыном. Тебя и дома-то толком не бывало! Не готовила, не наводила уюта, не ухаживала за мужем. Савва терпел-терпел и заскучал. И нашлась другая, которая подобрала, обогрела и подарила ему ласку. За столько лет ты ведь даже не родила мужу совместного ребёнка! Ты думаешь, он не хотел настоящей семьи?

– А вы думаете, мы все это время в игрушки играли? Вы уж определитесь, Василиса Евгеньевна, вам шашечки или ехать? Вы наверно забыли, что я пахала, чтобы студия держалась на плаву. И что уж сейчас скромничать – первые многомиллионные контракты вы получили благодаря моим работам. А при этом я была всего лишь рядовым дизайнером! И все эти годы и Савву, и вас устраивало подобное положение вещей! А сейчас он, бедняжка, утомился, заскучал и пошел искать утешения в чужой койке!

– Я не умаляю твоих заслуг, Нина, но ты – жена, ты – сердце семьи. И не просто должна, а обязана успевать все! И, в первую очередь, следить за мужем!

От такой позиции хочется биться головой об стол.

Я считаю, что, во-первых, женщина не должна пахать, как бессмертный пони и тянуть на своих плечах быт, работу и детей. Всё же обеспечивать семью – святая мужская обязанность. А, во-вторых, я считаю, что мужчина – взрослый, адекватный человек. И должен отдавать отчет своим поступкам. А не жена должна пасти его, чтобы он хранил ей верность.

Насколько мне известно, моя свекровь почти всю жизнь этим и занималась. Я не разделяю этих ее взглядов на семейную жизнь, и поэтому мы никогда не поймем друг друга.

Этот разговор вызывает у меня несварение желудка. Пора его сворачивать. Поэтому выпрямляю плечи и, глядя свысока, холодно бросаю:

– Василиса Евгеньевна, я вам уже говорила, что у меня через пять минут встреча. Извините, но вам пора.

И вновь она расплывается в оскале. Одновременно с этим мой телефон подает признаки жизни, я демонстративно верчу им, показывая, что разговор окончен. Вот только свекровь не спешит на выход.

– Добрый день, Нина, – в трубке раздается голос заказчицы. Я здорово напрягаюсь, потому что голос торопливый, виноватый. – Извините, что так поздно, знаю, что у нас с вами на сегодня уже назначена встреча, но…Я отказываюсь от нашего проекта.

– Что, простите?

– Мне больше не актуален дизайн-проект моей студии красоты, извините.

Я растеряна и сбита с толку. Впиваюсь взглядом в оформленный конечный результат. Восемьдесят страниц, сотни цифр, замеров и бесконечная ответственность. Я занималась им днями и ночами, забивая на сон и где-то воруя время у сына! В конце концов, мне нужно платить аренду и на что-то жить! Леону, вон, нужно новую форму покупать и в школу, и на футбол. А ещё сборы оплатить. Без оплаты этого дизайн-проекта я останусь практически без денег!

– Но я все сделала, он уже готов!

– Извините, но он мне не нужен. Всего доброго!

Мне не дают даже возможности попрощаться, и в ухо летят короткие гудки. Ошеломленная, медленно отнимаю мобильный от уха и смотрю в пустоту, широко раскрыв глаза. Почти три недели трудов… просто в пустоту.

Перевожу взгляд на довольную свекровь, и картинка складывается.

– Это вы.…

– Да, Олеся заключила в конечном итоге контракт с нашей студией. Мы смогли сделать ей более выгодное предложение и интересный дизайн.

– Вы это сделали специально…

– Да, – не скрывает своего злорадства. – И так будет с каждым твоим заказчиком. Слухи в нашей среде разносятся быстро, я буду знать обо всех. И в итоге их все переманит наша студия. Мы с Саввой не позволим, чтобы наша клиентская база утекла к тебе. Так что выход у тебя только один: или помереть нищей или…возвращаться к нам.

– Я лучше помру нищей.

Этот ответ мою свекровь не устраивает, и она моментально сатанеет.

– Вот, значит, какая твоя благодарность…Ты была ничто без нашей фамилии. Тебя знать никто не знал! Поднялась только благодаря мне и моему сыну.

Вцепляюсь в край стола и резко подаюсь вперед, что Василиса Евгеньевна отшатывается, едва не падая со стула.

– Давайте смотреть правде в глаза: половину клиентской базы ваша студия дизайна наработала благодаря мне. Многомиллионные проекты тоже принесла я. Ещё вопрос, кто больше получил выгоды. Я считаю, что достаточно отблагодарила вас с Саввой. Теперь каждый сам по себе. Пахать на благосостояние вашей семьи и любовницы вашего сына я не намерена! Учитесь обеспечивать себя самостоятельно.

Свекровь поднимается на ноги, отряхивается и презрительно бросает:

– Ты ещё пожалеешь. И обязательно приползешь назад.