Текст книги "Бывшие. Ты мой папа? (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

Нина

– Как вам эта квартира? – с надеждой интересуется риелтор. Девушка заметно вымоталась со мной к вечеру, но очень старается этого не показывать.

Сегодня с утра я просто внесла мужа, свекровь и всех коллег, за исключением помощницы, в черный список и отправилась решать свои проблемы. Решила начать с самой главной и насущной – подбора квартиры.

Ещё раз медленно обхожу и внимательно рассматриваю все помещения и останавливаюсь возле окна в комнате. Оно выходит во двор, прямо на большой стадион, на котором, несмотря на погоду, мальчишки гоняют в футбол.

Улыбаюсь, представляя, как сильно Леону понравится этот вид, поле и сама комната. Да, она меньше, чем в доме Саввы, но очень уютная. А ещё очень близко к школе, в отличном, спокойном районе и хорошо охраняемом жилом комплексе.

А ещё я представляю, как буду наблюдать рассветы и закаты в угловое панорамное окно гостиной. Правда, арендная плата значительно выше той суммы, на которую я рассчитывала, но оно того стоит.

– Она чудесная. Я остаюсь тут жить. Давайте оформляться.

– Вот и отлично! – расцветает риелтор, облегченно выдыхая. Шустро достает бланки договора аренды, и мы оформляем все необходимые документы буквально за полчаса.

Я получаю свой комплект ключей и безумно счастливая, как будто купила эту квартиру, а не сняла, закрываю дверь и мчу в секцию футбола за Леоном.

Приезжаю уже когда тренировка окончена, а мальчишки разыгрывают матч между собой. Тренер после каждой тренировки дает команде по полчаса дополнительных на товарищеский матч и отработку новых навыков и схем.

Сына среди других игроков вылавливаю сразу. Он сосредоточенный, со счастливой улыбкой на лице и горящими глазами носится по полю за мячом. А причина счастья в этот момент пытается отбить у него мяч.

Отец Леона выделяется среди мальчишек не только внушительным ростом, но и спортивной подсушенной фигурой. Ее не может скрыть даже строгий дорогущий офисный костюм, в котором Наумов без зазрения совести гоняет по полю наравне с сыном и его командой.

Тренер подает сигнал об окончании тренировки, и ребята дружно уходят с поля в раздевалки. Пока Ян неспешной походкой направляется к краю поля, я разглядываю его с толком и расстановкой.

Скольжу от длинных сильных ног, по торсу, широкой грудной клетке, часто вздымающейся от динамичной игры, задерживаюсь на губах, искривленных в наглой усмешке, и наконец встречаюсь с горящим взглядом Наумова. В нем читается непонятный мне вызов.

Краснею и тут же опускаю голову, с интересом разглядывая носы своих полусапог. Но уже через тридцать секунд, когда внушительная фигура нависает сверху в опасной близости, сердце под ребрами отплясывает чечетку.

– Здравствуй, Нинель, – Ян прячет ладони в карманы брюк, а его лицо уже не отражает никаких эмоций. На нем абсолютное равнодушие.

– Привет, – отвечаю, посылая ему такую же равнодушную пластмассовую улыбку.

– Уделишь мне пару минут? Нужно серьёзно поговорить.

Можно подумать, у меня есть шанс отказаться….

– Слушаю.

– Когда ты сможешь подъехать в ЗАГС? Я хочу оформить отцовство. Надеюсь, проблем с Савой не возникнет? Ты сможешь объяснить мужу, что мой сын не будет носить чужие фамилию и отчество, или мне сделать это самому? – добавляет едко, заставляя кровь в венах вскипеть.

– Как у тебя все просто, Ян! Раз, два и готово! Получи, сынок, распишись, вот тебе новые фамилия и отчество впридачу!

– А зачем усложнять? – отзывается с напускной ленцой.

– Ну да, ну да. Пришел, увидел, победил. Дратути, я – твой папаша!

– Хватит ерничать, – рявкает, чуть повысив голос. Чем увеличивает шансы получить по голове тупым предметом сразу втрое. Только чудо и постоянное напоминание самой себе, что в любой момент из раздевалки может выйти мой ребёнок, удерживают меня от рукоприкладства. – Напомнить, по чьей милости я понятия не имел, что у меня сын растет?

Стискиваю зубы до крошащейся эмали. Ты даже не представляешь, дорогой, по чьей вине все так сложилось. Даже не представляешь…

– Я мог бы действовать жестко: добиться признания через суд или вообще отобрать у тебя сына…

– Не смей! – вскакиваю на ноги, как ошпаренная, и змеей шиплю ему в лицо. – Даже не вздумай, Ян, развязывать со мной войну! Иначе я тебя и на пушечный выстрел не подпущу к Леону.

– Я не договорил, – пригвождает острым взглядом к месту, все с той же ленцой складывая руки на груди. Между его бровей залегает складка, подающая сигнал, что терпение Наумова на пределе. – Я не буду ничего из этого делать из уважения к тебе как к матери своего ребёнка. Но вопрос не закрыт. Мы вернемся к нему, когда я окончательно остыну и смогу спокойно говорить на эту тему.

Паника пробирается под кожу и сотрясает все тело. Сильнее кутаюсь в куртку, небрежно наброшенную на плечи. Наумов же возвращает равнодушие на лицо и в голос:

– Так когда ты сможешь подъехать в ЗАГС?

Закусываю губу, задумываясь, сколько времени мне потребуется на переезд и обустройство нового места жительства.

– Думаю, в четверг с утра. Устроит?

– Да. Я запишу нас на прием и сообщу точное время.

Киваю и едва удерживаюсь на ногах, когда Леон врезается в меня с разбегу и крепко обнимает. Ян выбрасывает руку вперед, чтобы поймать меня, но напарывается на мой жесткий предупреждающий взгляд, и она повисает вдоль тела.

Конечно, Леон задал мне тысячу и один вопрос касательно отца и ситуации в целом. Я ответила на все, что смогла, а на остальные попросила сына дать мне время все переварить и разобраться, и вернуться к этому разговору позднее.

– Мам, может, поедем пиццы покушать вместе с папой? Пожалуйста.

– Кому-то завтра в школу, – поправляю шапку на голове Леона. – А нам ещё вещи собирать.

Сын очень странно переглядывается с отцом и перекатывается с пятки на носок. Уголки рта ползут вверх, и на детском лице расцветает виноватая шкодная улыбка.

– Мам, мы тут с папой обсудили…

Таааак… Мне это все уже не нравится.

– В общем, я хочу с ним пожить. Ты же не против.

Глава 30

Нина

Сердце замирает. И тут же начинает ныть от невыносимой боли. Так сильно, что устоять на ногах получается, лишь ухватившись за ограждение.

Воздуха в легких ни грамма. Его весь вышибли одним предложением. Вся грудина горит, огнем полыхает. Как будто мне без наркоза кусок сердца отрезали. Хотя, по сути, так оно и есть.

– Мам? – Леон с надеждой в глаза мне заглядывает. – Ну, так что? Можно?

Обнимаю себя за плечи, отворачиваясь в сторону и захлебываясь самыми разными эмоциями. От жгучей обиды, как ребёнок, которого обманули, до лютой ярости.

– Ну, мааааам…, – Леон бросается и крепко обнимает. – Ты что, обиделась на меня?

– Нет, – отчаянно мотаю головой, мысленно заставляя свои слезы немного подождать, чтобы не реветь при ребёнке и не вызывать у него чувство вины. – Конечно, нет, сынок.

Мой мальчик сияет, как солнышко, и растягивает губы в счастливой улыбке.

– Тогда… мы поехали?

Сглатываю, судорожно пытаясь понять, как поступить. Как будет лучше… Но ничего дельного на ум не приходит.

И на мое счастье так вовремя сзади раздаются веселые голоса, давая выиграть хоть немного времени:

– Леон! – его друзья по команде машут и подзывают к себе.

– Иди, сын, – Ян подбородком указывает в сторону его друзей. – Мы с мамой кое-какие детали обсудим, и потом поедем домой.

– Ага! Понял! – и Леон уже весело уносится к товарищам по команде, только пятки сверкают.

«…и потом поедем домой».

Конец небрежно брошенной фразы будит во мне бешеную фурию.

– Домой?! Вообще-то у Леона уже есть дом!

– Не спорю. Он прожил с тобой десять лет. Но теперь у него их будет два. Теперь моя очередь.

Сердце сваливается в желудок, а футболка мгновенно прилипает к спине и животу.

– Что? Наумов, ты с ума сошел?! – шепчу пораженно. Мотаю головой, словно не верю, что бывший действительно хочет это сделать. – Ты…ты решил у меня ребёнка отобрать?!

Забыв, что на нас может смотреть сын и его друзья, кидаюсь к Наумову и со всей силы луплю его кулаками по всем местам, куда дотянусь.

– Сволочь! Мерзавец! Кобель! Одиннадцать лет ни слуху, ни духу! А тут нарисовался и сразу же сына перетаскиваешь на свою сторону! Настраиваешь против меня!

Ян сохраняет абсолютное спокойствие на лице. Лишь светло-серый взгляд режет, как острая бритва. Он с легкостью перехватывает мои руки, сомкнув пальцы на запястьях. Дергает на себя, буквально размазывая меня по своему сильному телу. Я брыкаюсь, пытаясь вырваться, но Наумов прижимает меня ещё крепче. Буквально связывает меня своими руками. Со стороны мы выглядим как влюбленная парочка. И я получаю мгновенное подтверждение своим мыслям, когда перехватываю довольный и хитрый взгляд сына.

– Успокоилась? А теперь послушай внимательно, Нинель, – зловеще тянет Ян, разгоняя мурашки по телу. – Никто не собирается отбирать у тебя Леона. Я не больной и не собираюсь мстить тебе через ребёнка. Просто благодаря кое-кому наш сын будет жить по очереди то тут, то там. Я же имею право забирать его к себе и проводить с ним время.

– Вот так сразу?

– Да. У меня нет иного выхода. Я сейчас буквально живу на работе, выстраивая бизнес с нуля. У меня нет возможности встречаться с ребёнком по вечерам. Да и желания тоже – я выматываюсь настолько, что успеваю лишь добраться до кровати.

– А если заберешь его к себе, то время вдруг появится волшебным образом? – не удерживаюсь от сарказма.

– Так я хотя бы смогу видеть его чуть больше и чаще. Переведу часть работы на удаленку и буду рядом. Узнавать, общаться, знакомиться с его привычками и предпочтениями. Мне нужно наверстать упущенное за десять лет, и времени на раскачку нет совершенно. Да и в конце концов, зачем сыну этот хаос в виде переезда и снова видеть мужика, который спустя десять лет, заявил, что он ему неродной?

Как бы я не сопротивлялась, но Ян в чем-то прав…Возвращение домой, к людям, что так жестоко разрушили его мир, очередной стресс для ребёнка. А его у Леона за последние дни было немало.

– И ещё сын сказал, у него послезавтра сложная контрольная по математике, – Ян достает из рукава последний аргумент. – Ему нужна спокойная обстановка, чтобы нормально подготовиться. Да и я смогу помочь и объяснить темы, в которых у него есть пробелы. Поэтому я предложил ему пару дней пожить у меня, пока ты не утрясешь свои вопросы. Никакого криминала и второго дна.

– Спокойная обстановка? – выгибаю бровь. – А как же твоя жена? Помнится, она закатила лютый скандал от одной только мысли, что у нас могло что-то быть в прошлом. Страшно представить, что она устроит, когда ты притащишь в дом ребёнка от бывшей…

– Проблем с Эльзой не будет. Это я гарантирую. Я подготовил ее к этой новости. Пойми уже: я не враг вам, Нинель.

И пока я раздумываю над последними словами, колеблюсь и не могу принять решения, врезающийся в меня со всех ног сын поторапливает:

– Ну, так что, поехали?

Крепко обнимаю своего мальчика. Треплю его по волосам и улыбаюсь сквозь слезы. Я не представляю, как смогу находиться в квартире, где не будет моего Леона. Ведь мы ни разу за все эти годы не расставались с ним. Даже на день.

Но я вижу по горящим глазам ребёнка, что ему это нужно. Что он хочет узнать своего настоящего отца. Надеется, что он таковым станет для него.

И я не имею права лишить сына этого шанса.

– Хорошо, конечно, езжайте.

– Спасибо, мам! – Леон виснет у меня не шее.

– Позвони, как решишь свои дела с переездом. Я привезу сына, куда скажешь.

Киваю. Напоследок ещё раз крепко обнимаю ребёнка и сквозь слезы шепчу ему на ухо:

– Леон, будь на связи, хорошо? Звони мне каждый день. Я буду очень скучать…

– Мам.…

– Нинель, перестань. Он не на другой континент переезжает. А едет к родному отцу.

Не знаю, что страшнее и больнее…

Мы вместе выходим со стадиона на улицу. Коротко прощаемся, и я взглядом провожаю обнявшихся за плечи отца и сына до самой машины Наумова. Они уезжают, а я ещё сижу какие-то время, уткнувшись лбом в руль.

– Девушка, вам плохо? – прохожий обеспокоенно стучит в окно.

– Нет-нет, всё хорошо, – улыбаюсь, заводя мотор. – Просто задумалась. Тяжелый день.

Выезжаю с парковки и еду в дом Саввы. Слава Богу, ни его, ни его матери дома нет. И я сразу же, засучив рукава и погромче включив музыку, принимаюсь собирать наши вещи.

Я так увлекаюсь процессом, что упускаю момент, когда муж переступает порог спальни и проговаривает над самым ухом:

– Поговорим?

Глава 31

Нина

Вздрагиваю и резко разворачиваюсь. Немного теряюсь в пространстве, пошатываюсь, и руки мужа ловят меня. Савва притягивает к себе и обнимает. Поглаживает по спине, глядя сверху вниз. В глазах загораются похоть и желание. А ладони уже скользят по спине вниз, минуют поясницу и сжимаются на ягодицах. И губы растягиваются в предвкушающей улыбке.

Приступ брезгливости вперемешку с отвращением валится на голову, как снежная лавина. Я закашливаюсь и с трудом удерживаю весь дневной рацион кофе внутри себя.

– Руки убери!

Изо всех сил отталкиваю мужа от себя подальше, но оступаюсь и лечу спиной на кровать. Падаю, раскинув руки в стороны, а Савва пользуется этой заминкой и уже нависает сверху, оскаливаясь.

– Поиграть, значит, хочешь? – тянет, хватаясь за пряжку ремня. – Давай поиграем…Знаешь, что меня привлекло в тебе, Нина? То, что ты, несмотря на то, что такая серая мышка и невинная снаружи, горячая внутри…Согласись, нам же было хорошо в постели все эти годы…

– Ты об этом хотел поговорить? Вспомнить былое? Увы, не смогу поддержать диалог, – мой голос буквально сочится ядом. А внутри становится так тепло и хорошо, когда я вижу, как вытягивается лицо Саввы, а глаза сужаются от злости. – Мне-то вспоминать нечего…

– Ах, ты….

Савва опирается коленом об матрас и расставляет руки по обе стороны от меня, заключая в капкан.

Подтягиваю ногу к себе и упираюсь стопой ему вниз живота, прямо над самым драгоценным в жизни каждого мужчины.

– Дернешься, и я прибью всех твоих ещё нерожденных детей. Поверь, ты уже никогда не сможешь стать полноценным мужчиной, уж я-то постараюсь.

И в подтверждение своих слов надавливаю ногой, заставляя Савву болезненно поморщиться и охнуть. И в следующую секунду его как ветром сдувает.

– Вот так-то лучше, – поднимаюсь на ноги и возвращаюсь к своему занятию. Но мужа держу в поле зрения. Он, конечно, не маньяк, но береженого Бог бережет. – А теперь пошел вон, Волошин. Не мешай мне.

– Нин, выслушай меня.

– А ты ещё не все сказал? Мне казалось, ты был предельно ясен, когда объяснял матери, что Леон тебе чужой, и тебе на нас плевать.

– Это не так!

Меня всю передергивает. Если я чего и не выношу в этой жизни, так это того, когда мне нагло врут, глядя в глаза.

Савва пользуется моей заминкой и, не обращая внимания на все мои предупреждающие взгляды и знаки, вновь приближается вплотную, обхватывает мои плечи и слегка встряхивает. Как будто он на грани отчаяния.

– Он все не так понял! Нина, я люблю тебя. Это правда! Тебя и Леона. Вы – моя семья. Только вы мне нужны. Останься, пожалуйста. Я не смогу без тебя…

– Конечно, не сможешь. Если я уйду, твоя привычная сытая жизнь разрушится. Ты за задницу свою переживаешь и только. И потому что мама так сказала – не отпускать меня.

– Да что ты несешь? Глупости какие-то, – продолжает бессовестно врать, чем окончательно убивает последние крохи моего уважения. – Придумала ерунду…Нин, ну, я оступился, да. Ошибся. Это какое-то помутнение, я не знаю….

– Да-да-да. Луиза задурила тебе голову, ты спотыкнулся и внезапно очнулся в ней. У вас, мужчин, так бывает через одного.

Утрамбовываю вещи, сажусь сверху на чемодан и застегиваю его. Прихватив второй чемодан, с которым Савва летает в командировки, перемещаюсь в комнату Леона. Муж за мной, как собачка на привязи.

– Нина, если тебе нужно время, чтобы прийти в себя, простить меня, я тебе его дам. Столько, сколько нужно. Я буду ждать тебя. Если хочешь пожить отдельно – пожалуйста. Но давай не будем рушить семью и разводиться. Я не знаю, ну, хочешь, к семейному психологу походим?

– Психолог тут бессилен…

– Ну, давай на море на месяц улетим! – с жаром перебивает Савва. Выглядит он жалко, конечно. Как побитая собака сутулая. Что только деньги с людьми делают…

– …тебе психиатр нужен, – спокойно заканчиваю, укладывая на дно чемодана джинсы и брюки сына. – Слушай, а твоя Луиза вообще в курсе твоих планов?

Савва недовольно поджимает губы и отводит взгляд в сторону.

Ясно-понятно. Не в курсе. Ещё одна обманутая женщина, которую не собирались посвящать в планы семьи Волошиных.

– Я буду видеться с ребёнком, – бубнит через силу. Видно, что Савве тяжело даются эти слова. – Пару раз в неделю. Платить исправно алименты и помогать всем, чем смогу. Не обязательно ради этого рушить нашу семью…

– Да что с тобой, Савва? – взрываюсь. Подхожу и ловлю взгляд мужа. – Ты где мужика-то потерял?! Это твой ребёнок! Первый, единственный! И ты готов отказаться от него ради… бабла?! Да ещё и по указке матери?!

– Да о каких деньгах ты все заладила?!

– Которые я приношу вашей фирме, – и добавляю с удовольствием, глядя, как вытягивается лицо мужа: – Я слышала ваш разговор с матерью. И теперь я определенно точно знаю, что ты со мной исключительно ради доходов студии.

– Нин…

– В глубине души я это понимала. Но надеялась, что хоть какое-то уважение есть, раз ты решил меня замуж позвать и привести в свой дом… Признайся честно: особой любви между нами не было. Мне было с тобой спокойно, хорошо. Не более. Меня устраивал расклад в нашей семье: всё же и вам с мамой хорошо, а нам с Леоном своя денежка и крыша над головой. Весь мир сейчас меркантильный. Но вот мириться с изменой я никогда не буду. Это неуважение ко мне. Да и в конце концов, в доме живет мой ребёнок, мало ли ты какую заразу притащишь…

Савва зажимает пальцами переносицу и забористо выругивается. Я, не обращая внимания на его бормотание и просьбы по кругу вернуться, заканчиваю сбор вещей, с грустью осматриваю комнату сына. Огибаю мужа и, не глядя на него, иду на выход.

– Нина, перестань! Завязывай с этим цирком. Давай попробуем все исправить. Ты нужна мне.

Качаю головой. Муж так и не понял, что цирк тут устроил он со своей мамой…

– Нет, это ты завязывай, Савва. И лучше не теряй времени и начинай искать нового главного дизайнера. Я увольняюсь. Заявление завтра оставлю у Луизы. Будь добр, подпиши без всяких проволочек и палок в колеса. Будь мужиком. И на развод сама подам.

Выкатываю чемодан в коридор и бросаю через плечо напоследок:

– И собери яйца в кулак и начни жить уже своей головой. А не по маминой указке.

Глава 32

Ян

– Пап, ты какую пиццу любишь? – Леон с любопытством поглядывает на меня из-за меню.

– Не знаю, обычно я не ем пиццу…

– Что?! – сын не сдерживает эмоций и громко вскрикивает на всю пиццерию. Папка из его ослабевших пальцев с грохотом падает на стол, и Леон глядит на меня, выпучив глаза. – Ты не ешь пиццу?! Почему?

– Не знаю, – пожимаю плечами, с улыбкой глядя на мальчишку. – Как-то не приходилось.

– Офигеть! – продолжает выплескивать свое удивление вперемешку с возмущением. И своей открытостью и непосредственностью привлекает внимание других посетителей. – Как можно не кушать пиццу?! И колу не пьешь? Мороженое тоже не ешь?

Мотаю головой, на что у Леона натурально падает челюсть.

А я не могу сдержать улыбки.

Разглядываю пацана и так и не могу до конца осознать, что это мой сын. Моя плоть и кровь. Что это мое продолжение.…

Отныне самый важный и дорогой человечек в моей жизни.

– Что? – Леон замечает мое состояние и, склонив голову набок, с нескрываемым любопытством рыщет по моему лицу.

– Ничего. Задумался. Так ты поможешь мне? Я представления не имею, какую выбрать.

– Конечно, – важно выдает Леон, снова возвращаясь к меню. – Ты что больше любишь: сыр или мясо?

– А как-то можно и то, и другое?

– Можно, конечно. Например, есть ветчина и сыр. Пепперони.

– А ты сам что будешь?

– Двойную пепперони. Там очень много колбасок. А пить я буду колу. Со льдом.

– А мама разрешает колу? – едва сдерживая улыбку, слежу за мальчишкой.

– Конечно, – отвечает с жаром, на что я сразу понимаю: лукавит. Но сегодня у нас особенный день, и я позволяю ему эту маленькую шалость. Не то, что бы я пытаюсь заработать дешевый авторитет…просто хочу показать, что пацан может на меня положиться. Довериться. Заслужить доверие собственного ребёнка – самое важное в настоящий момент. Важнее сделок, бизнеса…всего.

В конце концов, я для него чужой, и даже не представляю насколько сыну сейчас непросто.

– Ясно. Ну, тогда мне то же самое.

Наш заказ приносят через десять минут, и Леон с удовольствием набрасывается на еду. Глядя на него, не могу удержаться и тоже пробую. Действительно, неплохо.

– Вкусно? – прищурившись, сын с шумом отпивает колу через трубочку.

– Очень!

– Я же говорил, – сияет, как солнышко, безумно довольный собой. Но тут же серьёзнеет и включает «сканер». Мне даже неловко становится от такого тяжелого взгляда и пристального внимания. – Пап, пообещай, что честно ответишь на вопрос?

– Обещаю.

– Почему вы с мамой не поженились? И почему ты вообще не общался со мной?

– А что мама сказала тебе на этот счет?

Леон хмурится. Ему не нравится такой поворот нашего разговора.

– Мама сказала, что вы вместе мне все объясните, – недовольно бубнит, откладывая кусок пиццы обратно на тарелку. – Но позже.

Я испытываю глубокое чувство благодарности и уважения к Нинель. Ведь она могла сказать, что я бросил ее, что не хотел общаться с ними. Что сын мне не нужен, потому что я вместо них выбрал другую тетю. Тогда бы вопрос Леон ко мне сам на пушечный выстрел бы не подошел. В конце концов, Нинель могла вообще включить эгоизм и никуда не отпустить сына.

Но она поступила очень мудро. И я очень ценю этот ее поступок.

– Мама правильно сказала, – киваю. – Ситуация очень сложная, запутанная. Прежде нам, взрослым, самим нужно все обсудить и во всем разобраться. Скажу лишь, что я не знал, что ты у меня есть. Поэтому, как понимаешь, не мог с тобой общаться.

– Почему не знал?

Я и сам бы хотел знать ответ на этот вопрос…

– Разберемся, сын.

Леон вздыхает и подпирает щеку кулаком.

– Расстроился?

Мотает головой.

– Жалко, что мама с нами не пошла…Я уже по ней скучаю…

– Маме нужно решить кое-какие свои важные дела. Обсудить некоторые вопросы с…, – спотыкаюсь, не зная, как обозвать бывшего друга. – папой.

– Он мне не папа.

Снова киваю, принимая его позицию.

– Тебе лучше не присутствовать при их разговоре. Не за чем. Поверь, так будет лучше для вас обоих. Да и тебе нужно спокойно подготовиться к контрольной по математике. И я смогу тебе помочь.

– Хорошо. Но в следующий раз возьмем маму с собой?

– Обяза.…

Я не успеваю договорить, как меня перебивает высокий удивленный возглас:

– Ян?!

Я лишь успеваю мысленно проматериться, а Эльза уже опускается рядом со мной на диван.

– Что ты здесь делаешь? – часто хлопает ресницами, пробегаясь по мне взглядом туда-сюда.

– Ужинаю.

– А почему без меня…, – и она буквально меняется в лице, когда осматривает «убранство» стола. – Пицца? Кола? Ты заболел?! Как вообще это можно есть?!

– Вообще-то это очень вкусная пицца, – обиженно бубнит сын, привлекая к себе внимание.

Жена поворачивает голову, и они с сыном буравят друг друга взглядами. Того и гляди, сейчас дым повалит.

– Ян, а это кто?

– Пап, это что за тетя?! – выговаривают одновременно, концентрируя все свое внимание на мне.