Текст книги "Бывшие. Ты мой папа? (СИ)"
Автор книги: Николь Келлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 19
Нина
Муж тяжело и шумно выдувает воздух. Прячет ладони в карманах и буравит меня тяжелым взглядом, что обжигает не хуже раскаленного железа.
– Савва, – рычу, подходя вплотную и впечатывая чертов снимок УЗИ ему в грудь. Муж его перехватывает и с какой-то особой нежностью разглаживает. – Я тебя спрашиваю: твоя помощница беременна?!
Савва сглатывает и коротко выдыхает:
– Да.
Отшатываюсь от мужа как от прокаженного. Земля уходит из-под ног, а привычный мир переворачивается с ног на голову.
Что и требовалось доказать.…
Короткое слово продолжает звенеть в воздухе, разрывая натянутые нервы. Чувствую, как внутри меня что-то трескается и разбивается на тысячу осколков.
Предательство – это всегда больно. Мерзко. Грязно. Даже если ты не любишь этого человека.
Грудь зажимает в тисках, дыхание рвется. Все внутренности кислотой обжигает. Осознание накрывает ледяной волной, лишая возможности дышать.
– Давно это..., – кривлюсь, представляя моего мужа вместе с помощницей. Обнаженными. В одной постели. Возможно, даже на этом столе. Брезгливо вытираю ладони о бедра. Тошнота подскакивает, как и температура в этом кабинете. – Это у вас?
Савва таращится на меня, старательно кося под дурачка.
– Что «это», Нина?
– Давно спишь с Луизой?
Муж заходится хохотом, взвинчивая уровень моего бешенства до небес.
– Что за чушь ты несешь?!
Не убедил, Савва. Ни разу.
Боже, какая пошлость и банальность…
– Ребёнок твой?
– Нет, Нина! – муж срывается на крик, багровея. – Это не мой ребёнок! Я же говорю – я не изменяю тебе!
– Да ты что?! – кричу в ответ. – А от кого тогда залетела твоя Луиза?!
– А мне откуда знать?! Я всего лишь ее босс, свечку не держу и не лезу в личную жизнь своих сотрудников.
– Откуда тогда у тебя снимок УЗИ? – стреляю глазами в клочок бумаги, который Савва продолжает бережно держать. Как драгоценность.
– Она принесла заявление для кадров, чтобы спокойно и на законных основаниях уходить на анализы, на обследования, куда там ещё ходят беременные! К нему прилагается справка со снимком. Сейчас!
Савва кидается к другой половине стола, роется в папке с завизированными документами, достает и припечатывает его передо мной.
– Вот! Читай!
Справка дана Бекоевой Луизе Муратовне о том, что она поставлена на учет по беременности в женской консультации № 1 на сроке пять недель.
– Ну, убедилась? – Савва расхаживает из угла в угол, как хищник в клетке. – Ревнивая истеричка!
– Ты знаешь, вроде все складно…, – задумчиво постукиваю пальцем по клочку бумаги. И луплю кулаком, заставляя мужа вздрогнуть. – Вот только я тебе не верю! Я ревнивая истеричка? Так ты даешь массу поводов, чтобы я была такой! Исчезаешь, орешь на меня, нервничаешь, выключаешь звук на мобильном. А если до тебя всё же дозвонятся, то разговариваешь в другой комнате или в ванной с открытой водой. Даже пароль поставил на телефон, хотя столько лет он был в открытом доступе. Ко мне тысячу претензий, внимания, как жене, не уделяешь совершенно. Даже туалетную воду, и ту сменил! И да, с простыми помощницами за руку у всех на виду не ходят, Сав. Какая бы золотая она не была, а ты – джентльменом. Так что, все признаки измены на лицо. Их слишком много, Савва. И они слишком очевидны. Только я столько времени не хотела их признавать.
– А знаешь! – взрывается муж. От ярости глаза наливаются кровью, а лицо и шея идут пятнами. – Думай, что хочешь! Я не собираюсь оправдываться! Я сказал – не было измены, значит – не было. Верить или нет – дело твое. Сама скандал на пустом месте раздуваешь!
Несколько долгих минут мы схлестываемся в зрительном поединке. Тяжело дышим, как будто пробежали марафон.
Я сдаюсь первая. Молча разворачиваюсь и пулей покидаю кабинет, в приемной натыкаясь на горящий победой взгляд Луизы. Она поглаживает свой плоский живот и вскидывает подбородок, изгибая губы в кривой ухмылке.
Что ещё раз доказывает – помощница беременна от моего мужа.
Глава 20
Ян
– Ты скоро? – в трубке раздается капризный голос жены.
– Да, Эльза, только за цветами заеду.
– Фу, ну, что за манера всех называть полными именами. Я же сто раз просила называть меня просто Эля. Ну, не нравится мне мое полное имя!
Этот ее непонятный мне каприз вызывает раздражение, отчего хочется закатить глаза. Но я лишь паркуюсь в «кармане» и сдержанно выдыхаю:
– Хорошо.
Сбрасываю вызов, выбираюсь из машины и дергаю на себя дверь цветочного.
У прилавка уже стоит посетитель, и я узнаю в нем того самого пацана, Леона, что вчера разбил мне стекло в машине. Делаю вид, что заинтересован разными видами роз за витриной, а сам украдкой наблюдаю за ним.
Хороший он мальчишка на самом деле. Такой правильный, смышленый и храбрый. Эмоциональный, открытый, живой. Честный. Настоящий. Всего десять лет, а уже со своими принципами, взглядами. Чем-то мне меня напоминает в его же возрасте.
Улыбаюсь, вспоминая, как мать не раз вызывали то к классному руководителю, то к директору. Я и дрался часто, отстаивая права или защищая понравившуюся девочку, и стекла в классе разбивал. Но так же, как и Леон вчера, молчал, как рыба, когда мать на пару с классруком и директором орали и требовали назвать имена зачинщиков.
Да, попадало мне от матери немало…
– Дайте мне, пожалуйста, семь самых больших красных роз, – раздается детский голос с требовательными взрослыми нотками.
Усмехаюсь, разглядывая пацана уже в открытую. Серьёзный, важный в этом своем черном костюмчике и рюкзаком за спиной. Шапка набекрень, куртка расстегнута. Видно, что сразу после школы зашел, я и забыл, что она тут неподалеку. Видимо, снова играл с пацанами в футбол.
– Девчонку решил порадовать? – неожиданно для себя интересуюсь, привлекая его внимание.
Парнишка вскидывает голову и обжигает меня темными карими строгими глазенками.
– Ой, здравствуйте. Нет, маму. Она грустила и плакала вчера. Я копил с обедов, вот хочу подарить. Чтобы она больше никогда не плакала.
– С тебя две тысячи сто рублей, – сообщает продавец, улыбаясь. – Ленточкой перевязать?
Пацан мешкается, хмурится и сникает. Достает из кармана мятые купюры и монетки, вываливает все на прилавок. Пересчитывает, тихонько шевеля губами. С интересом продолжаю наблюдать за ним.
– У меня только семьсот тринадцать рублей, – бормочет, нахмурившись и заметно расстроившись, – значит, мне хватает…
– На две розы, – равнодушно добавляет продавец.
Пацан тяжело вздыхает и понуро опускает голову.
– Дайте тогда одну…. И ленточкой обвяжите.
Но тут я решаю вмешаться.
– Заверните семь. Я все оплачу.
– Нет, не надо…, – упрямо заявляет малец, снова заставляя меня улыбнуться и зауважать его ещё больше. Хорошего сына родители воспитали.
– Ты хочешь порадовать маму, а я хочу поддержать твой достойный мужской поступок. Ты прав – мама не должна плакать.
Пацан вскидывает голову и впивается в меня глазенками.
– Хорошо, спасибо. Но только я все отдам. Или отработаю. Я могу, например, мыть вам машину. Или фары протирать. Или с собакой гулять, если она у вас есть.
Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
– Не нужно. Это от чистого сердца.
Но пацан упрямо хлопает и накрывает ладонью купюры.
– Нет! Я верну! У меня есть деньги, мне бабушка дарила на день рождения. Просто я коплю на приставку и не думал, что цветы стоят так дорого…Я разобью эту копилку, если у вас нет работы для меня.
Далеко пойдет пацан. Упрямый до чертиков.
Я такой же был.
– Хорошо, договорились.
Пацан выдыхает и начинает улыбаться. Достает телефон из кармана и деловито интересуется:
– Дайте ваш номер телефона? Он привязан к карте?
Достаю из кармана визитку.
– Вот тут есть номер мобильного. К карте привязан. Пиши, звони, если что, – подмигиваю. – Как надумаешь играть в футбол, например.
– И вы правда найдете время и придете?!
– Конечно, – киваю со всей серьёзностью. – Я же обещал.
– Вы крутой! – Леон сияет ярче лампочки. – Спасибо! Я обязательно позвоню!
– Готово! – улыбается продавщица, передавая букет пацану. – Беги скорее радовать маму.
– Спасибо! До свидания!
Пацан уносится, а я ещё с минуту гляжу ему вслед, на миг представив, что это мой сын покупает цветы для матери.
Вот только в роли матери фантазия подкидывает совсем не Эльзу…
Глава 21
Нина
– Нина, – в проем просовывается голова Светы. Ее глаза бегают из стороны в сторону, а голос пропитан неловкостью. – Савва Аркадьевич просил передать, что ждет на утверждение проект Егорского Максима Николаевича.
С силой сжимаю в ладони карандаш и ломаю его пополам.
Третий день я буквально горю от бешенства. Мы с мужем не разговариваем с того самого дня, как я нашла на полу его кабинета снимок УЗИ.
Савва обиделся на мои подозрения и, как он заявил, беспочвенные обвинения в измене. И вот третий день я становлюсь невольной участницей цирка шапито: муж-босс отдает мне распоряжения через мою помощницу, сотрудники хихикают и обсуждают эту комедию по всем углам, а его Луиза прожигает меня взглядом, бросая в мой адрес ехидные и саркастичные улыбочки.
Новость о ее беременности разлетелась молниеносно. Уж не знаю, сама ли она пустила слух, или уже сотрудники сами догадались, но все в открытую говорят, что ребёнок от Саввы. Я, например, сегодня лично с утра слышала.
На мои высказанные претензии муж заявил, чтобы я меньше собирала сплетни, а лучше занялась бы делом. Как будто его это не волнует. Не касается. Он даже и не подумал встать на мою защиту! И теперь вот передает поручение через Свету.
И это становится последней каплей.
Больше никакого желания терпеть подобное унижение и грязь у меня нет.
Выход один – развод.
Вот только остро стоит вопрос, кто должен съехать. Ещё позавчера я собрала все вещи мужа, на что Савва заявил, что он у себя дома и никуда не будет съезжать.
Что ж, сегодня придется заняться поиском квартиры для нас с Леоном.
– Нина? – осторожно напоминает о себе Света.
– А? Извини, задумалась. Передай, пожалуйста, Савве Аркадьевичу, что проект по Егорскому был готов ещё вчера и лежит в рабочем облаке.
– Поняла.
Похоже, и работу мне придется искать новую… Мы больше с Саввой Аркадьевичем не сработаемся. И я не желаю, чтобы меня за спиной обсуждали все, кому не лень.
Захлопываю ноутбук и ухожу на законный обед. Разумеется, меня провожают шепотки и смешки. Больших трудов стоит держать голову прямо, а плечи – расправленными.
Когда возвращаюсь, по мере приближения к приемной, слышу голоса и резко торможу.
– Ты кого ждешь? Маму? – совсем рядом раздается голос.… бывшего.
Ян?! Что он тут делает?!
Умоляя сердце не колотиться так громко, чтобы Наумов его не услышал, выглядываю из-за угла, как воришка.
– Ага. Я телефон сегодня забыл. И ключи от дома, – горестно вздыхает мой сын.
Наш с Яном сын.
Под ногами покачивается земля. Застываю, не в силах пошевелиться, и во все глаза разглядываю двух своих мужчин.
Отец и сын.
Вот только они даже не догадываются об этом.
Как же они похожи! Этот серьёзный взгляд из-под насупленных бровей, упрямо поджатые губы и решительность в каждом движении.
Ян обязательно догадается, кто перед ним. Потому что Леон – его уменьшенная копия. Это заметно даже невооруженным взглядом.
Так некстати мой мобильный, зажатый в ладони, начинает трезвонить на весь холл, и взгляды моих мужчин устремляются ко мне.
– Мама! – мой мальчик расплывается в улыбке и срывается с места.
Обнимаю сына за плечи и прижимаю к себе. Осторожно вскидываю голову и сталкиваюсь с обжигающим и ошарашенным взглядом Яна.
– Это твой сын?
Пытаюсь унять волнение и нарисовать на лице вежливую улыбку и легкое недоумение. Мне придется сказать правду. Не вижу смысла больше врать. Да и факт наличия у меня ребёнка ещё ни о чем не говорит.
– Да, а что тебя удивляет?
Бывший хмурится, внимательно разглядывая нас обоих.
– А почему тогда Светлана сказала, что это ее сын?
Вскидываю брови, на этот раз изображая крайнюю степень удивления. Незаметно вытираю влажные ладони о бедра.
– Не припомню такого. Ты, наверно, все неправильно понял…
Наумов сканирует меня взглядом, прожигая насквозь. И на его лице четко выгравировано, что он не верит мне.
– Леон, – Ян, не отпуская из плена моего взгляда, вкрадчиво проговаривает, и начало мне уже не нравится. – А сколько тебе лет?
– Десять, – сын отвечает, не задумываясь. Поворачивается ко мне и интересуется: – Мам, можно, я к папе зайду?
– Иди, сынок, – бормочу севшим голосом.
Леон, махнув на прощание Наумову, перебегает в другую приемную.
– Так, значит, у тебя есть сын, и ему десять лет…, – как-то недобро начинает Ян, и я тут же перебиваю, жарко выпаливая:
– Он не твой.
– Да? Погоди, Леон сказал «папа»…, – пауза, во время которой все внутренности леденеют и завязываются узлом. От страха аж живот прихватывает. – Это фирма Савы? Он, что, занялся дизайном?
Сглатываю. Мои глаза от ужаса грозятся вывалиться из орбит.
Если он сейчас пойдет вслед за Леоном…то вся правда всплывет наружу.
В частности, мне придется объяснять, как так вышло, что я ни дня не была замужем за его лучшим другом.
Но самое главное – чей Леон сын на самом деле.
Глава 22
Нина
– Нинель! – короткий нетерпеливый рык Яна приводит меня в чувство. Вздрагиваю и смотрю на бывшего с вызовом.
– Что?
– Я спрашиваю, Сава, что, занялся дизайном? А как же «рыбный» бизнес и туризм?
– Одно другому не мешает, – пожимаю плечами, напуская на себя равнодушный вид. – А ты что тут делаешь?
– Мне мебель нужна в новый офис. Видел каталог ваших ребят, и понял, что их образцы – это то, что мне нужно. И вот сразу приехал заключить договор.
Расправляю плечи и не могу сдержать гордости в голосе:
– У тебя хороший вкус. Потому что отдел дизайнеров мебели у нас самый лучший в городе. Я лично всех специалистов подбирала.
Ян бросает взгляд на циферблат наручных часов.
– Извини, мне пора. Мало времени. Ещё и на объект надо заехать. Это первый объект на этой земле, нужно все лично проконтролировать. Саве привет передавай, – добавляет как-то зловеще.
Наумов удаляется широким шагом, а я тихонько выдыхаю. На этот раз пронесло. Как буду выкручиваться в следующий раз, понятия не имею.
Минут через пятнадцать в кабинет протискивается Леон. Я угощаю сына чаем с конфетками, расспрашиваю его о делах в школе и на тренировках. Даю ему ключи и отправляю домой на такси, а сама погружаюсь в работу. Отдираю покрасневшие глаза от экрана, когда все уже давным-давно разошлись по домам.
И даже Савва.
Который настолько оскорбился и обиделся, что даже не удосужился поинтересоваться, когда я пойду домой и подвезти свою пока ещё законную жену.
А я так ещё до сих пор не нашла подходящий вариант квартиры для нас с Леоном… Поэтому приходится вызвать такси и ехать в наш общий дом.
Через пятнадцать минут переступаю порог дома, снимаю ботинки, ставлю на полку рядом с начищенными ботинками Саввы. Муж уже дома.
Меня всю перекашивает, когда замечаю сумку и пальто свекрови. Только вот нравоучений и указаний от этой женщины мне не хватало.
– Ты уверен? – раздается из гостиной ее тихий голос.
– Абсолютно. Я сам все проверил.
– Какой срок?
– Месяца три – четыре.
Замираю. Савва что, совсем бессмертный?! Обсуждает беременность своей любовницы с матерью?!
– Хорошо. Успеешь деньги получить до….
Конец фразы тонет в звоне чашки о блюдце. Выдыхаю, понимая, что я сама себя накрутила. Точно, у Луизы же срок совсем небольшой. Они обсуждали что-то другое.
Покачав головой, прохожу мимо, даже не поздоровавшись с Василисой Евгеньевной. Я дико устала, мне сейчас не до ее кривых взглядов, поджатых губ и допросов касательно моих проектов и работы в целом.
Я делаю шаг на лестницу, но следующая фраза заставляет замереть на месте.
– А что у тебя с Ниной?
Савва что-то невнятно бормочет. Слышится звон бокала.
– Сейчас не время для развода, – жестко отрезает свекровь. – Ты прекрасно понимаешь, что все держится на ее проектах. Основная часть заказчиков требует именно ее. И если Нина уйдет, то мы потеряем колоссальную статью доходов. А этого сейчас никак нельзя допустить. Сам знаешь, почему.
– Да я все понимаю, – раздраженно выплевывает муж. – Я уже видел сводку от бухгалтера. За прошлый квартал проекты Нины принесли пятьдесят процентов прибыли.
Пошатываюсь и изо всех сил цепляюсь за перила. Только что у меня открылись глаза на наш брак, и меня начинает нещадно тошнить.
Савва женат на мне, потому что я приношу ему прибыль. Ни чувств, ни уважения, одна меркантильность. И это…отвратительно. Он только что упал в моих глазах как мужчина ниже плинтуса, откуда ему больше никогда не подняться.
Видимо, жить с «золотой антилопой» ему наскучило, и мой муж решил развлечься со своей помощницей. А потом понял, что затянуло и, кажется, решил заменить меня на неё. Когда я принесу им с мамочкой достаточно дохода, чтобы он смог содержать свою семью.
Становится мерзко и противно. Настолько, что хочется отмыться. Желательно с белизной. С трудом переставляя ноги, забираюсь на второй этаж, но прежде чем идти в душ, заглядываю к сыну. Он всегда заставлял меня забывать о всех невзгодах. Рядом с моим мальчиком я черпаю силы и вдохновение.
Стучусь в его комнату. Ответа не следует. Неужели уже спит? Приоткрываю дверь, и меня как ледяной водой окатывают.
Потому что комната Леона пуста.
Обхожу все помещения в доме, но сына нигде нет. Как нет его верхней одежды и обуви в коридоре. Трясущимися руками набираю его номер – абонент не абонент.
– Где Леон? – обезумевшая, врываюсь в гостиную. Трясусь и едва не рву на голове волосы.
– Да у себя в комнате был…
– Нет его там! Вообще дома нет!
Савва хмурится и моментально поднимается на ноги. На лице свекрови не дергается ни единый мускул. Она невозмутимо отпивает чай и небрежно роняет:
– Лучше ребёнком нужно заниматься…
– Вот сейчас помолчите, да? Я ваших советов не спрашивала!
Свекровь открывает рот, чтобы схамить, но муж останавливает ее одним тяжелым взглядом.
– Может, к друзьям ушел? – Савва достает мобильный из кармана. – Ты ему звонила? Чего панику на ровном месте развела?
– На ровном месте?! А ничего, что уже девятый час, темень во дворе, а ребёнка дома нет, и телефон отключен!
Свекровь и пока ещё муж многозначительно переглядываются. Савва запускает пальцы в волосы и ерошит их.
– Да ну нафиг! Не мог же он услышать…
Глава 23
Ян
Отпиваю кофе и морщусь. Остыл. Снова задумался и потерял ход времени.
Я в который раз прокручиваю в голове сегодняшнюю встречу с бывшей. Она не столько всколыхнула прошлое, сколько заставила напрячься. Нинель была нервная, взволнованная, хоть и старалась изо всех сил этого не показывать. Я хорошо успел изучить ее за то время, что мы были вместе, поэтому с уверенностью могу сказать, что моя бывшая волновалась, потому что что-то скрывала от меня и врала.
Но что?! Столько лет прошло…
Резкий звонок мобильного заставляет вынырнуть в эту реальность. Отвечаю, не глядя на экран, и морщусь, услышав капризно-заискивающий тон жены:
– Ты скоро?
Бросаю взгляд на часы и впервые ловлю себя на мысли, что домой не хочется. Не тянет. Не хочется погружаться в очередной каприз, который с вероятностью в восемьдесят процентов перерастет в истерику со слезами.
– Поработаю ещё немного. Очень важный и сложный объект.
На том конце провода раздается тяжелый вздох, и я мысленно готовлюсь к буре.
– Твоя мама опять приехала, – понизив голос, цедит Эля.
– И? Угости ее чаем, потом вызови такси. Какие проблемы?
– Проблема в том, что она меня достала! Ее слишком много! Я не могу с ней находиться один на один. И прогнать тоже не могу – меня не так воспитывали. Так что, твоя мама – ты приезжай и развлекай. И вообще, что за мода приходить в гости без предупреждения?! У меня были свои планы, я хотела с давними подругами встретиться. А приходится сидеть с твоей мамой и отвечать на ее идиотские вопросы!
Тяжело вздыхаю и тру пальцем переносицу. Снова здорово.
– Эля, у меня много работы. Что ты ведешь себя как маленькая? Сама не можешь сказать моей маме, что у тебя планы? Поверь мне, это просто. Словами. Через рот. И гораздо быстрее и эффективнее, чем звонить, жаловаться мне и требовать немедленно явиться. Мама не глупая, она поймет.
– Извини, – Эльза сразу же сбавляет обороты и меняет тон на противоположный. – Просто я так по тебе скучаю…Я хочу обратно в Штаты. Где мы были с тобой только вдвоем…И мне не приходилось тебя ни с кем делить…И ты гораздо меньше работал…
А ты – истерила. И не ревновала меня к пожилой смертельно больной матери.
– Зато у тебя все есть, – огрызаюсь. – Все, извини, мне пора.
Ставлю телефон на беззвучный и поворачиваю экраном вниз. Погружаюсь в работу, но ненадолго.
В приемной слышится возня и разговор, который переходит на повышенный тон. Моя секретарша достаточно жестко объясняет посетителю, что ко мне нельзя попасть просто так.
– Ты время видел?! У господина Наумова приемные часы в понедельник, среду и пятницу с двух до четырех. Вот и приходи в понедельник! А теперь разворачивайся и на выход!
– Я не могу столько ждать! Это очень важно! – упрямо твердит знакомый голос.
– Я тебя не пущу. Могу записать на понедельник на полтретьего. Устроит?
– Нет!
– Тогда ничем не могу помочь, – безжалостно отрезает Виктория.
– Ну, пожалуйста…Это очень важный личный вопрос.
– По личным вопросам вообще Яна Романовича не отвлекай! Звони на телефон и договаривайся о встрече во вне рабочее время. Все!
– Я звонил, а он трубку не берет! – в голосе столько отчаяния, что мне даже становится жаль парня.
– Это не мои проблемы! Слушай, ты достал меня! Я сейчас охрану вызову!
На этих словах я решаю вмешаться.
Выхожу в приемную, и брови в удивлении ползут вверх.
Напротив секретарши, упрямо поджав губы, сжав кулаки и громко сопя, стоит…. Леон. Сын Нинель.
– Вика, свободна на сегодня. До завтра.
Девушка кивает, оперативно хватает пальто из шкафа и уносится на выход, буркнув на прощание.
– Идем в кабинет.
Пацан молча заходит, садится напротив, с силой сжимая куртку в руках и смотря строго на свои кулаки. Он здорово изменился с последней нашей встречи. Из живого мальчишки превратился в угрюмого замкнувшегося в себе и резко повзрослевшего подростка.
Поворачиваю стул к пацану и придвигаюсь поближе. Всем своим видом показываю, что он может мне доверять.
– Ты как меня нашел?
– Вы мне визитку оставили, – поясняет. – Там есть адрес. Номер телефона тоже. Я звонил, но вы трубку не брали.
Черт.
– Извини, много работы, и я отключил звук. Леон, что случилось? Что-то с мамой?
– Да, – буркает, но тут же отрицательно мотает головой. – То есть нет.
Его тревога передается и мне.
– Ничего не понимаю. Объясни нормально.
Леон вскидывает голову. Впечатывает в меня тяжелый взгляд из-под сведенных бровей на переносице.
– Вы были знакомы с моей мамой?
– Неожиданный вопрос…
– Были знакомы или нет? – упрямо повторяет. Решаю не врать и на выдохе выпаливаю:
– Да.
Пацан достает из кармана слегка помятую фотографию и протягивает мне.
– Это вы?
На фото я и Нинель. Молодые, влюбленные. Фото сделано за месяц до нашего расставания. И сделал его, кстати, Сава. Переворачиваю и читаю на обороте простую надпись, которую Нинель попросила сделать для наших будущих потомков.
«Навсегда люблю».
– Я. Откуда у тебя это фото?
– У мамы в документах нашел.
Мальчишка мнется, волнуется. Явно хочет, но никак не решится спросить что-то ещё очень для него важное.
– Леон, послушай…
Но пацан не дает мне договорить и выпаливает вопрос, от которого я едва не падаю со стула:
– Это вы мой папа?
