Текст книги "Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки (СИ)"
Автор книги: Николь Келлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 36
Мира
С лица Османова мгновенно стекают все краски. Глаза расширяются…от ужаса, лицо вытягивается. Как он тяжело сглатывает, слышно, кажется, даже на первом этаже.
– Не нужно никакого укола, – чуть вскинув подбородок, и потуже затягивая узел, заявляет этот гордый татарин. Теперь он двумя руками удерживает полотенце, как будто я на самое святое посягаю. – Почти ничего не болит. Посплю, и все пройдет.
Едва сдерживая смех, разглядываю этого здорового мужчину, с головы до ног. Он пытается сохранить остатки достоинства, но я-то уже знаю его слабое место! Неужели он, сорокалетний мужик, успешный бизнесмен, который наводит порядки в коллективе одним взглядом из-под насупленных бровей, боится уколов?!
Да ладно?!
– Ты эти сказки будешь Бусинке рассказывать. А сейчас спиной ко мне, – коротко командую, вскрывая упаковку со шприцом и набирая обезбол. Проверяю, чтобы не остались пузырьки воздуха и жду, когда пошатывающийся Даян наконец развернется.
Он приподнимает край полотенца, и я зависаю на виде крепкой подтянутой мужской ягодицы. Щеки начинают гореть, хоть яичницу на них жарь!
– Долго мне ждать?! – ворчливый голос бывшего мужа приводит в чувство.
Крепко зажмуриваюсь, а, когда распахиваю глаза, смотрю исключительно в ту точку, куда нужно воткнуть шприц.
– Ты хоть уколы-то делать умеешь? – запоздало интересуется Османов. – Когда – нибудь делала?
– Ага. Соседке Анне Геннадьевне антибиотик колола.
– И как она сейчас?
– Померла в прошлом году.
– Мира!
Османов резко поворачивает голову как раз в тот момент, когда я засаживаю игру. Жмурится, стискивает зубы и шипит все время, пока я ввожу лекарство. Растираю место укола спиртовой салфеткой и опускаю край полотенца.
– Готово, больной. Между прочим, к сведению, Дарише столько прививок сделали, и после года она уже не плачет при виде иголки.
– У тебя рука тяжелая.
Ахаю от возмущения и уже в голове готовлю акт возмездия, чтобы Османов точно узнал, насколько тяжелой может быть моя рука.
Но Даян вероломно пользуется моим замешательством.
Одним рывком притягивает к себе и накрывает мои губы своими.
Нежность и романтика сегодня точно отсутствуют в меню Османова. Он без всяких колебаний подчиняет меня себе, сплетая наши языки и вырывая из меня тихий стон. На миг растягивает губы в самодовольной улыбке и углубляет поцелуй, одной рукой с силой прижимая меня к своему торсу. Показывая, что даже в такой ситуации, чуть потрепанный, он главный в нашей паре.
Стоп. В какой ещё паре?! Нет никаких «нас»!
В голове уже зреет бунт, бывший муж чувствует это и нехотя отрывается от меня.
Я часто дышу, голова кружится, низ живота горит и разрывает от желания.
– Никогда больше так не делай! Ты сейчас соберешься и домой поедешь, понял?! Через весь город, и плевать….
– Спасибо, – сипло бормочет Даян, перебивая. Ломает мое сопротивление и притягивает меня к себе. Крепко обнимает и соединяет наши лбы. – Не прогоняй. Я же говорю – красивая, когда злишься.
Я как-то резко сдуваюсь. Сил бороться с этим невероятно упрямым и самовольным мужчиной попросту нет. Закусываю губу, коротко киваю и выскальзываю от него.
– Пойду постелю тебе.
Я быстро готовлю «королевское ложе» Османову, переодеваюсь в пижаму. Поправляю одеяло у Бусинки и ныряю под свое, как в дверях появляется Даян.
Он тяжело вздыхает, кряхтит и поудобнее устраивается на импровизированной постели: двух тоненьких одеялах и свернутом пледе, призванным изображать подушку.
От усталости и пережитых эмоций я проваливаюсь в сон. А, когда просыпаюсь в ночи, меня накрывает дежавю: я лежу распластанной звездой на Даяне, в кольце его сильных рук, а в низ живота упирается «бита».
– Какого черта?! – сдавленно возмущаюсь, стараясь не разбудить Бусинку. – Иди к себе!
– Я замерз.
– Под тобой два одеяла! Хоть замотайся, как шаурма!
– Тогда так жестко.
– Спать на жестком полезно! Профилактика ревматизма! – продолжаю возмущенно шипеть, пытаясь выбраться из кокона. Но ладонь Османова властно прижимает мою голову к здоровому плечу.
– Спи, Мира, – бормочет, так и не открывая глаз. – Нам же обоим удобно. Тепло, хорошо, комфортно. Я уже начинаю привыкать, что моим девочкам на мне спать нравится больше, чем на матрасе. И я пока не в том состоянии, чтобы посягать на святое.
Эти слова почему-то успокаивают, и я снова проваливаюсь в сон.
А когда просыпаюсь утром…
Крепко зажмуриваюсь и вновь распахиваю глаза, но видение никуда не исчезает! Потому что это, черт возьми, моя реальность!
Глава 37
Мира
Даян мирно спит на спине, оттеснив меня к стенке и крепко прижав к своему боку. А сверху на нем разлеглась, как я буквально несколько часов назад, наша дочь!
Дарина распахивает глаза и начинает ерзать на папе, и Даян тоже просыпается. Папа и дочь встречаются взглядами, и Бусинка так мило и сонно улыбается:
– Пааапоськаа… Ты плиехал….
– Да, вчера поздно ночью. Соскучился, и вот остался…
– Ты что, будешь зить с нами? – дочь восторженно подпрыгивает, заставляя Османова поморщиться.
– Нуууу…Это от мамы зависит…
Они синхронно поворачивают головы в мою сторону, а меня аж подкидывает от бешенства!
Ну, каков, а! Знает же, что я не смогу устоять, если Бусинка будет очень просить! Знает, что ради нее я пойду на все! Знает и нагло пользуется этим!
Нет, всё-таки надо было вчера ему не укол в задницу всадить, а кол! Желательно, осиновый!
Рваными движениями выбираюсь со своего места и отрывисто бросаю:
– Пора вставать. Чистим зубы, завтракаем, и через час у тебя бассейн, Дарина.
Буквально сбегаю от этих двух заговорщиков и скрываюсь в душе. Стою под прохладными струями, пока тело не начинает покалывать от холода.
Освобождаю ванную, отправляя туда Даяна с Дариной, и направляюсь прямиком на кухню. Достаю сковороду, разбиваю яйца и иду к подоконнику, где мой телефон подает признаки жизни.
«Я тебя прибью!»
Я даже через экран чувствую всю степень бешенства своей сестренки.
Черт! Нас спалили! Хотя нужно быть слепым, чтобы не заметить огромные дорогие мужские ботинки у входа.
Заношу палец над виртуальной клавиатурой, чтобы напечатать Наташе короткий ответ, но замечаю значок входящего сообщения. Перехожу во вкладку и… взрываюсь от бешенства.
Меня подбрасывает, и я широким шагом направляюсь в спальню, где Даян помогает Дарине натянуть домашние лосины. Один взгляд на меня, и он тянет:
– Бусинка, а ты можешь пойти посмотреть мультики в зале пять минут? Мама хочет мне что-то важное сказать.
– Конечно, – счастливая дочь уже вприпрыжку направляется на выход. Но тормозит возле меня и очень громко «шепчет»: – Мама, а папа к нам пелеедет, или мы к нему? Папоська сказал, что у него осень больсая квалтила! Я хосю зить с папой!
– Иди, дочь, мы позже обо всем поговорим.
Как только из зала раздается заставка любимого мультика Бусинки, я подлетаю и разворачиваю телефон экраном к Даяну, демонстрируя заветное сообщение от банка, которое мечтает получить каждый, кто платит ипотеку.
«Поздравляем, ваша ипотека полностью погашена!»
– Это что такое?!
– А на что это похоже?
– Какого черта?! Кто тебя вообще просил лезть?!
– Ты как-то слишком много сделала ошибок в слове «Спасибо».
– Я же просила…Мне ничего не нужно от тебя!
Ленивая улыбка мгновенно испаряется с лица Даяна, взгляд становится жестким, с нотками металла. Сам Османов весь подбирается и включает Серьёзного бизнесмена.
– Да-да, я помню, не лезть в твои дела, и что мама тебя воспитала так, чтобы ты могла содержать дочь в одиночку. Но вот папа воспитал меня так, что, если у моей женщины есть какие-то проблемы, то я хреновый мужик. И я должен их решить во что бы то ни стало. Так что я просто исправляю эту оплошность. Нравится тебе это, Мира, или нет.
– А я твоя женщина? – выгибаю бровь, скрещивая руки на груди. Весь мой вид транслирует очевидный ответ.
И снова Османов хитро и нахально ухмыляется.
– Почти. Я работаю над этим. Очень плотно работаю.
Глава 38
Мира
– Ну, я побежала, – заглядываю в гостиную, где на полу сидят Бусинка и ее бабушка и увлеченно собирают пазлы.
– Пока, мамоська! – Дариша машет мне ладошкой и возвращается к прерванному занятию. Не плачет, не капризничает, как раньше. Не заставляет меня уходить с тяжелым сердцем. Она обожает оставаться с бабушкой.
– Удачи, Мира, – ласково улыбается мама Даяна. – Учись, работай и ни о чем не переживай. Я покормлю вовремя нашу девочку, мы погуляем, поиграем, даже спать уложу, если нужно будет.
– Нет-нет, спасибо. Думаю, к тому времени Наташа уже вернется домой. Тем более, вам ещё обратно ехать. Да и Дариша та ещё девочка с моторчиком, да?
– Да! – ярко сияет наша звездочка, демонстрируя ряд мелких белых зубок.
– Ну, ладно. Но, если что мне несложно. Нам с Булатом только в радость посидеть с нашей малышкой.
И это чистая правда.
Людмила Анатольевна не только приезжает по первому звонку, более того, она сама пишет и спрашивает, можно ли забрать Бусинку погулять, или отпущу ли я ее к ним в гости.
Одним словом, с бабушкой и дедушкой нам невероятно повезло.
– Спасибо вам. Если что, я на связи.
Даян, конечно, бесится, что я сегодня вечером поеду ещё и на работу. Мои съемки ему поперек горла, и бывший муж даже не скрывает этого. Его позиция не изменилась с того разговора – Османов хотел бы, чтобы я не работала и только сидела дома с Бусинкой.
Но и я не сдаю позиций – я не буду зависеть от бывшего мужа. В конце концов, я тоже хочу развиваться и заниматься любимым делом. Я люблю нашу дочь, но однажды она вырастет…. И с чем я останусь?
Я приезжаю чуть раньше и успеваю ещё раз просмотреть снимки для домашнего задания. Отбираю самые лучшие, но внезапно между мной и экраном камеры опускаются…стаканчик с кофе и моя любимая шоколадка.
Вскидываю голову и натыкаюсь на веселый искрящийся взгляд Мота, моего одногруппника по курсам.
Он молодой, смазливый. Эдакий бэд-бой, мечта молоденьких девушек. Кудрявые темные волосы, пирсинг в ухе, голубые глаза, пухлые губы, все время изогнутые в ленивой усмешке, яркая футболка, обтягивающая мускулистый торс, и прямые рваные джинсы, низко сидящие на бедрах.
Привлекательный тип.
Жаль, не по мою душу. Потому что глупо отрицать, но мне самые зеленые глаза в мире все ещё не дают покоя…. И никуда от них не деться…
– Привет! Подумал, что ты опять не успела перекусить, и решил по пути захватить кофе и шоколадку.
К слову, мои любимые.
Он не в первый раз меня балует: был и букет ярко-красных роз, и термокружка, клубника в бельгийском шоколаде…
– Спасибо большое, но не стоило…
– Не против, если я присяду? – глазами указывает на соседний стул.
Оглядываюсь по сторонам и нахожу взглядом множество свободных мест. Выгибаю бровь, на что Мот беззаботно поясняет:
– Мне розетка нужна. Я не успел обработать последние фотки, а ноут сел.
– Ну, садись…
Отодвигаюсь в сторону, позволяя парню устроиться рядом со мной и возвращаюсь к своему занятию. Подхватываю стаканчик и обнаруживаю на нем надпись.
«Для самой красивой девушки курса», – и сердечко в конце.
– Это что такое?
– Что? – невинно переспрашивает этот наглец, хлопая длинными загнутыми ресницами. Оглядывается по сторонам и весело заключает: – Правду же сказал…
– Послушай…
Но глаза Мота падают на экран моей камеры, он наклоняется непростительно близко, задевая мою щеку.
– Это твоя домашка?!
– Да….
– Вау! Это фотошоп? Такая интересная обработка!
Фыркаю, глубоко задетая его вопросом.
– Здесь даже фильтров нет.
– Охренеть! – на весь класс продолжает восторгаться Мот, нагло вырывая камеру у меня из рук и детально разглядывая снимки. – Вот это свет.…Ракурс… Это идеально!
Мои губы, конечно же, растягиваются в довольной улыбке. Приятно такое услышать, черт возьми. Да ещё и от коллеги!
– Ты должна провести мне мастер – класс! – выпаливает, поворачивая голову. Наши носы сталкиваются, и Мот мажет по моим губам своими. Отшатываюсь от такого чужого, отталкивающего, хоть и мимолетного прикосновения.
Вырываю камеру из его рук и отсаживаюсь за другой стол.
– Больше так не делай, ясно?!
– Что?! Не звать тебя на свидание?!
Ах, это ещё и было такое своеобразное приглашение на свидание?!
– У меня нет ни свободного времени, ни желания ходить на свидания. А ещё у меня маленький ребёнок.
Глаза Мота округляются от удивления, рот приоткрывается, он проезжается глазами по моей фигуре. Но, слава Богу, не успевает ничего сказать, потому что входит преподаватель и начинает занятие.
Глава 39
Мира
После окончания занятия я, не обращая внимания на окрики Мота, сбегаю и запрыгиваю в такси, ожидающее меня у входа, и еду на съемки открытия Дворца единоборств.
Следом мне прилетает от него сообщение:
«Я люблю детей!», – но я его игнорирую.
Следующие два часа погружаюсь в любимое дело и снимаю ракурсы залов нового Дворца единоборств для статей, разворотов журнала и по заказу администрации. Запечатлеваю саму церемонию открытия, пару кадров с высокопоставленными гостями. Демонстрирую получившиеся фотографии заказчику и, получив одобрение, завершаю работу и заказываю такси.
Машина ожидается в течение десяти минут, и я решаю подождать ее на улице. Возможно, удастся поймать пару кадров в лучах заходящего солнца.
Опираюсь плечом о колонну и проглядываю дополнительные снимки, как знакомое имя и голос заставляют навострить уши и замереть на месте.
– Я не знаю, что происходит с Даяном…. Он снова отдалился от меня…
Осторожно выглядываю из-за своего «укрытия» и мгновенно узнаю девушку.
Это Индира! С ней Османов был на фотовыставке!
Погодите, она сказала «снова»?! Отдалился?!
– Вы что, снова сошлись? – хмурится ее подружка. – Ты же говорила, что между вами все…И он был инициатором.
Индира тяжко вздыхает. Словно нарочно, каждое следующее слово – громкое, четкое, выверенное. Как будто для того, чтобы я все услышала.
Отгоняю от себя эти мысли. Глупости! Индира никак не может знать, что я тут стою.
– Мы с ним были вместе в Вене не так давно. Пересекались почти каждый день, мило пообщались. Мне показалось, что Даян хочет возобновить отношения, но не решается.... , – снова тяжелый вздох. – Я даже осмелилась и пошла к нему в номер. Пообщаться, – хихикает. – Обновила макияж, надела свое красное платье.…
– Ого, то самое?
– Да, как чувствовала, что нужно взять его в поездку.
– И?!
– И ничего! – от досады девушка притоптывает ногой. – Он сказал, что устал. И мы даже не поболтали.
– И что думаешь делать?
– Сейчас поеду к нему в офис. Я уже подготовилась, – снова воровато выглядываю из-за колонны и наблюдаю, как Индира задирает плащ, демонстрируя кружевную резинку чулок. Щеки вспыхивают от такого зрелища и от эмоций, что бурлят внутри. – Прижму его к стенке и задам вопрос…в лоб.
Девушки смеются на все крыльцо, и в этот момент мне на телефон приходит уведомление, что такси подъехало. Сбегаю по ступенькам и ныряю в теплый салон машины.
Всю дорогу я прокручиваю этот разговор. И даже дома, проводив Людмилу Анатольевну и уложив Бусинку спать, продолжаю думать о произошедшем.
Представляю, как эта Индира прямо сейчас заходит в кабинет Даяна. Скидывает плащ, «припирает» к стенке своим шикарным телом в кружевных чулках.
Я кусаю губу до крови. До хруста суставов сжимаю кулаки. По венам ревность растекается. Такая сильная, что хочется что-то расцарапать или сломать. Жгучая, липкая, черная. Отравляющая.
Я не анализирую свои чувства.
Просто достаю с тумбочки мобильный, разблокирую и быстро набираю Даяну лаконичное сообщение.
«Ты приедешь сегодня?»
Ответ прилетает мгновенно.
«Сегодня не смогу – работы много. Не успею».
Глава 40
Даян
– Давай, пока, мам, – помогаю надеть ей плащ и целую в щеку.
Сегодня они с отцом идут в театр, и мне пришлось пораньше завершить работу в офисе и приехать к Бусинке.
И выжить в одной квартире с Наташей.
То ещё испытание.
– Передавай огромный привет Мире. Совсем не бережет себя девочка, – тяжело вздыхает мать и глядит на меня сурово исподлобья. – Столько работает, учится.… А ещё большую часть времени проводит одна с ребёнком…. Сделай с этим хоть ты что-нибудь, Даян! Отец ты, в конце концов, или где?!
И снова злость и раздражение поднимаются со дна души.
Я не пытался, что ли?! Лично готов каждый месяц перечислять Мире на счет в три раза больше, чем она получает. Сколько раз начинал разговор на эту тему!
Вот только девочку со стальным стержнем внутри разве переубедишь? Она обожглась на молоке из-за меня, а теперь дует на воду. И держит километровую дистанцию, что невероятно бесит.
– Я что-нибудь придумаю, мам, – выдыхаю в потолок. – Отдыхайте. Отцу привет.
В коридор вылетает счастливый ураганчик Бусинка:
– Пока, бабуска! – крепко обнимает ее колени. – Когда ты есе плиедешь?
– Да хоть завтра! Как вы с мамой позвоните, мы с дедушкой сразу же приедем. Договорились?
– Да!
Закрываю за матерью дверь и опускаю взгляд на дочь. Она прячет ручки за спину, переминается с носка на пятку. Улыбается и пытается соблазнить меня ангельским взглядом, шкодина. Все понятно: снова что-то задумала.
– Папоська, я хочу кусать.…
– Конечно, Дариш. Пойдем на кухню, мама куриный супчик с лапшой сварила.
Но Бусинка хитро отступает назад и неистово мотает головкой.
– Не буду суп! Хосю молозеное и калтоску фли.
Боюсь, твоя мама меня закопает за такой ужин.… Она только – только начала мне доверять и оставлять с тобой наедине. Я очень боюсь лишиться этой крохи доверия.
Опускаюсь на корточки и Серьёзно заглядываю в глаза Даришки:
– Давай так договоримся: сегодня суп, а вечером я поговорю с мамой, и мы вместе сходим в детскую комнату, где будет молочный коктейль и картошка фри. Договорились?
Бусинка две секунды глядит на протянутую ладонь и уверенно шлепает по ней:
– Договолились! Ну, и где твой суп?!
Входим на кухню, где Наташа сооружает себе бутерброды и наливает чай. Щекотит Дарину, пока я наливаю ей обещанный суп, и их смех разносится по всей кухне.
– Приятного аппетита, – ставлю тарелку перед дочерью, себе – кофе. Отворачиваюсь, чтобы достать салфетки для Дарины, а когда разворачиваюсь обратно, напарываюсь на острый, как бритва, взгляд Наташи. Она, не моргая, волком следит за мой, чуть сощурившись, и мне становится не по себе.
– Плюнула? – киваю на свою кружку.
– Вот я гадаю, Османов, когда тебе надоест изображать из себя примерного семьянина? В этот раз на дольше хватит? На два месяца? Три? Полгода?
– Никогда, – опускаюсь напротив. – Смирись.
Обстановка на кухне напряженная. Натянутая до предела. Воздух искрит и тяжелым маревом ложится на плечи.
Мы молча едим, не переставая следить друг за другом. Как два хищника в борьбе за добычу, готовые напасть в любой момент.
– Папоська, я поела. Мозно мне мультики посмотлеть?
– Иди, дочь.
Бусинка сползает со стула, из зала доносится заставка ее любимого мультсериала, и я откидываюсь на спинку стула.
– Жги. Я тебя слушаю.
Наташа сцепляет зубы. Испепеляет взглядом так, как будто к коже раскаленное железо прикладывают.
– Я. Тебя. Ненавижу, Османов. Всей. Душой. Даже несмотря на то, что из детского дома вытащил. Никогда не прощу, как ты нас в ночи на улицу выставил.
– Справедливо. Заслужил.
Наташу как будто прорвало. Она высказывает все, что носила в себе все эти годы.
– Ненавижу тебя за то, что Мира плакала по ночам. От усталости. От страха, что меня отберут. От страха за будущее малышки. За то, что она пахала, как папа Карло. За то, что она во многом себе отказывала себе: в витаминах, в отдыхе, в сохранениях. Из-за меня. Потому что ее трясла опека, что вот-вот меня утащат обратно. Лучше бы забрали! Я столько раз говорила Мире! Я могла бы и потерпеть несколько лет, лишь бы у Бусинки все было хорошо…но она же упертая!
Наташа запрокидывает голову к потолку и часто дышит. Слезы катятся из ее глаз, затекают за шиворот.
Она права. Кругом и во всем. Я и сам это знаю. И все это время эти же мысли грызут меня каждый день. Именно поэтому я молчаливо принимаю каждый плевок и покорно подставляю вторую щеку.
– Ненавижу за то, что она плакала ночами и переживала за здоровье Бусинки, – продолжает остервенело. – За то, что разрывалась. Я и себя ненавижу наравне с тобой! Как бы мы жили, Даян, если бы…., – понижает голос, который насквозь пропитан всеми оттенками боли. – Если бы наша Дариша…умерла?
– Я бы не жил, – выпаливаю, не раздумывая. Голос хрипит, слова царапают горло изнутри. От представленной картины вытряхивает всего.
– Мы оба виноваты в том, что с Бусинкой случилось. Я – за то, что хотела быстрее уйти из детского дома и давила на Миру. Ты – за то, что выгнал, не разобравшись, и за свою гребаную позицию насчет детей. Почему ты не хотел ребёнка? А сейчас вдруг резко воспылал любовью к Бусинке? Может, тебе что-то нужно от нее? – сощуривается, подавшись вперед. – Типа заключить выгодный контракт или получить наследство? Я в кино видела.
– Не неси чушь, – кривлюсь. – Я просто люблю свою дочь. Искренне и бескорыстно.
– Тогда почему предлагал избавиться от нее моей сестре?
Вопрос повисает в воздухе, как гильотина.
– Все очень сложно. В двух словах не объяснишь.
Наташа криво ухмыляется и складывает руки на груди.
– А я вроде как не глупая. Учителя в школе так говорят. И времени у нас до отбоя Даринки достаточно…
– Ты меня, конечно, извини, но этот момент я обсужу прежде всего с Мирой. Когда придет время.
Девчонка цокает и недовольно закатывает глаза.
– Ты думаешь оно ей надо? Думаешь она будет ждать, пока ты созреешь со своим гребаным признанием? Опоздал ты, Османов, со своими тайнами. Мире уже по барабану. Как говорится, хороша ложка к обеду.… Слава Богу, моя сестра поумнела, повзрослела и нашла себе нормального мужика.
Чего, блин?!
Эти слова как ведро колодезной воды за шиворот. Здорово отрезвляют.
Резко подаюсь вперед, а девчонка даже не дергается. Так и продолжает дыру во мне прожигать, чуть склонив голову набок. В глазах черти отплясывают. Довольная зараза!
– Что за хрень ты несешь?!
– А ты не знал? – тянет нараспев невинным милым голоском. – За ней парень с курса по фотографии ухлестывает. Букеты, сувенирчики, звонки, сообщения…. Эй, ты куда?!
Я не дослушиваю мелкую занозу. Ноги сами меня уже несут к выходу.
Курсы, значит! Повышение квалификации, самоутверждение…
Хрен тебе, Мира!
– Я спрашиваю: ты куда собрался?!
– С племянницей посидишь, – не спрашиваю – утверждаю. – У меня дела появились.
– Мы так не договаривались! Мне ещё уроки делать!
Достаю из кармана пару хрустящих пятитысячных купюр и опускаю на комод.
– Этого достаточно, чтобы уладить недоразумение с уроками? Ты же говорила, что неглупая девочка. Уверен, сможешь быстро с ними расправиться.
Молчание служит мне ответом.
Забыв попрощаться с дочерью, выскакиваю из квартиры и еду за своей девочкой, пока ее не увели у меня прямо из-под носа…
