Текст книги "Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18

Мирослава

Сердце срывается в пятки и разгоняется до бешеного ритма. Виски ломит из-за взбесившегося пульса, от лица отливают все краски.

Я осторожно, едва заметно, миллиметр за миллиметром продвигаюсь и спиной закрываю коридор. Чтобы хоть так скрыть Бусинку от цепких и внимательных глаз Олега. Потому что как только он увидит Дарину, сложит два и два и поймет, чья она дочь.

И я уверена, что как близкий друг, Олег не будет молчать. Я понимаю его. На его месте я поступила бы также. Но страшно представить, что нас с Бусинкой ждет, если Даян узнает. Ведь я так и не знаю причин и мотивов его острого нежелания детей…

– Здравствуй, Мира, – тянет Олег, слегка сощурившись. Проезжается по мне взглядом, как будто что-то ищет. Останавливается на глазах. Смотрит прямо, открыто. Выжидающе. Как будто…дает возможность чистосердечно признаться в «преступлении». – Как дела?

– Привет… Спасибо, у…, – спотыкаюсь, едва по привычке не сказав «у нас», имея в виду себя и Бусинку. Олег опасно сощуривается, и я спешу замаскировать заминку под кашель. – У меня все хорошо. Вижу, что у вас тоже, – улыбаюсь, указывая глазами на кроху. – Ещё раз поздравляю.

– Ты что, знаешь Мирославу? – восторженно вскрикивает Соня, округляя глаза. Малыш в ее руках восторга матери не разделяет и начинает кряхтеть. Она шикает и укачивает, с надеждой глядя на мужа.

– Иди сюда, богатырь, – Олег забирает малыша и ласково улыбается ему. – Ну, что, хулиган, уже успел маме нервы потрепать, пока меня не было? А?

– Олег…, – Соня напоминает о себе, дергая мужа за рукав. Я же в этот момент, как иностранный шпион на разведке, отступаю ближе к выходу, готовая драпать при первой же возможности.

– Да, мы знакомы. Мирослава – бывшая жена Даяна.

– Оуу…

Соня складывает губки в форме идеальной буквы «О» и о чем-то судорожно размышляет. Я прямо вижу в ее глазах, как складывается сумасшедшая идея. И спинным мозгом чувствую, что она мне не понравится.

– Мира! Вы же фотограф! – она восторженно прикладывает ладони к щекам. Почти подпрыгивает на месте от восторга. – У нас буквально через десять дней намечаются крестины, и я хотела бы этот таинственный момент доверить только вам. Пожалуйста, я очень прошу! Деньгами мы вас не обидим.

– Не думаю, что это хорошая идея…, – проговариваем мы с Олегом одновременно. Он смотрит на жену предупредительно, но Соня лишь отмахивается от мужа.

– Вы подумайте, Мира, пожалуйста. Подождите, – девушка достает из рюкзака блокнот и ручку, что-то быстро царапает на нем, вырывает лист и протягивает мне. – Это мой номер телефона и сумма, которую я готова вам заплатить. Я буду ждать вашего звонка с вашим «Соня, я согласна».

Бросаю взгляд на гонорар и мысленно присвистываю. Это же почти как четыре часа моей работы!

Я почти согласна…

– Я подумаю, – аккуратно складываю листок и прячу в сумочке. – Вы меня извините, мне уже пора. Всего вам хорошего, не болейте.

Разворачиваюсь и уношу ноги, моля все силы небесные, чтобы Бусинка в самый неподходящий момент не кинулась ко мне с криками «Мамоська!».

Но, на мое счастье, Дариша занята тем, что разглядывает, как персонал кормит рыбок, и очень переживает, что одна золотая рыбка не доедает.

В машине дочь, перегруженная впечатлениями, засыпает раньше графика. Но сегодня я даже и рада. Всю дорогу до дома меня атакуют мысли, услышал ли Олег хоть что-то из нашего с Соней разговора. И расскажет ли ему жена о том, что у меня есть дочь.

Дома меня буквально трясет от переживаний. Я дергаюсь от любого шороха в подъезде, от любого оповещения мобильного. В конце концов, не выдерживаю, оставляю Бусинку Наташе и спускаюсь к Оле.

Подруга открывает дверь, и челюсть моя валится на пол.

Она взъерошенная, заплаканная, с отекшими глазами и бледная, как смерть.

– Оль, моя хорошая, – бормочу, переступая порог и закрывая за собой дверь. – Что случилось?!

Подруга утыкается лбом в мое плечо и ревет навзрыд, сотрясаясь всем телом.

– Прости, моя хорошая, – бормочу, поглаживая ее по спине и крепко обнимая. Похоже, это то, что было очень нужно моей подруге. – Я с операцией Бусинки совсем не интересовалась, как у тебя дела.

– Дела…., – утирает щеки и тянет меня на кухню, где падает на диванчик и стеклянными глазами смотрит сквозь меня. Жуткое зрелище. – Муж, оказывается, давно мне изменяет. Психанул, бросил нас, ушел к любовнице. На следующий же день подал на развод. Вон, сегодня уже повестка пришла.

У меня сердце сжимается. Вот козел!

– А как же Катюша? Она же так привязана к папе… Как можно дочь променять, на… место, где справляешь нужду? Извини, но по-другому я назвать этого не могу!

– Катя, – горько усмехается и водит пальцем по скатерти. – Тарас отчего-то вбил себе в голову, что Катя не его дочь. Сдал тест на определение отцовства.

Глава 19

Мирослава

– Я буду скусять, мамоська, – поджимая губки и сдерживая рвущиеся слёзы, бормочет Бусинка. Моя маленькая храбрая малышка.

– Я тоже, моя хорошая. Я тоже, – крепко прижимаю доченьку к себе и стискиваю зубы, чтобы не разреветься. – Но не плачь, я привезу тебе какой-нибудь подарочек. Договорились?

– Подарочек? – глазки Дариши загораются, и впервые с момента, как я сказала, что мне нужно уехать, на ее личике мелькает улыбка. – Какой?

– Это сюрприз.

– Сюлплиз с ванильной куколкой? – хитро поглядывает на меня эта лисичка.

Мы с Олей смеемся в голос, и обстановка, которая была накалена до предела последние сутки, разряжается.

– Договорились, – чмокаю любимый маленький носик. – Но ты будешь хорошо кушать, спать и слушаться Наташу и тетю Олю.

– Холосо, мамоська! А ты будес звонить мне по телефону?

– Обязательно! И буду отправлять для тебя фотографии. А тетя Оля или тетя Наташа будут показывать их тебе перед сном.

Мы обнимаемся, и я, помахав на прощание девочкам, выхожу из квартиры.

Только в лифте позволяю эмоциям выйти наружу. Одинокая слеза все же срывается с ресниц, а сердце щемит так сильно, что невозможно нормально вдохнуть.

Я впервые расстаюсь с дочерью на три дня. На долгих, бесконечных и волнительных три дня. И хоть я доверяю сестре и нашей няне безоговорочно, душа не на месте.

Османов, чтоб тебя!

Я заподозрила неладное, когда Даян попросил у меня фото загранника. Но быстро успокоилась, потому что он снова пропал.

Но когда бывший муж прислал билет на самолет, я не поверила глазам. Пыталась отказаться, но Даян не хотел ничего слышать. Он стоял намертво, под конец заявив, что, если я не хочу никуда лететь, то и не надо. Но тогда до даты вылета мне необходимо вернуть всю сумму долга. Пункт пять, точка, два договора. Ну, и напомнил, что главное условие нашей сделки – я должна выполнять все его указания. И быть доступной двадцать четыре на семь.

Разумеется, иного выхода у меня не было.

Створки лифта разъезжаются, я шумно и резко выдыхаю и шагаю вперед, оставив все эмоции позади.

Выхожу из подъезда, катя чемодан за собой, и первое, на что натыкаюсь взглядом – внушительная фигура. Замираю, против воли с жадностью разглядывая бывшего мужа.

Османов стоит у машины, спрятав руки в карманах джинс и скрестив длинные и сильные ноги в лодыжках. Он одет неформально: легкий темно-зеленый пуловер с V – образным вырезом, что подчеркивает цвет его глаз, синие джинсы и коричневые авиаторы. И ему настолько идет этот расслабленный, «ленивый» образ, что губы так и плывут в улыбке, а сердце ускоряет свой бег.

Первая осознанная мысль, едва мы сталкиваемся взглядами: я скучала. Как бы не старалась, я не смогу отрицать этот факт.

Даян отталкивается от машины и подходит ко мне. Становится вплотную, нагло воруя у меня воздух. Его запах вперемешку с парфюмом забивается в ноздри, и я на инстинктах тянусь, чтобы уткнуться носом в его грудь и прижаться к этому мужчине, но в самый последний момент одергиваю себя.

Наваждение находит не на меня одну.

Османов тянется к моему лицу, почти касается, но замирает, и его рука повисает вдоль тела. Даян перехватывает ручку чемодана. Наши пальцы соприкасаются, и меня почти сносит с ног жаркой волной. Я пошатываюсь и начинаю терять равновесие, но бывший муж ловит меня и толкает на свой торс.

Даян с жадностью рассматривает мое лицо. От его горящего взгляда по телу расползаются мурашки, а внизу живота заметно теплеет. Снова. Рядом с ним. Мое сердце бешено колотится, впечатываясь в его.

Османов же как будто не чувствует ничего.

Он задерживается зелеными омутами на моих губах. Как будто представляет, что сейчас будет меня целовать. Долго, с особой нежностью, переходящую в страсть.

Бывший муж тянет руку к моему лицу. Касается пальцем подбородка, с легкой улыбкой ласкает скулу и проводит подушечкой пальца по нижней губе.

Даже подается вперед, зависая в паре сантиметров от моих губ.

Но в последний момент разум побеждает над желанием.

– Поехали, – хрипит, отходя назад и открывая пассажирскую дверь. На меня намеренно не смотрит, но осторожно пытается поправить джинсы. – На трассе авария, не хотелось бы опоздать в аэропорт.

Забираюсь в салон, как Османов резко вскидывает голову. Как будто толкнул его сзади. Прослеживаю за его взглядом, и мерзкий холодок обнимает все тело разом, парализуя. Шумно сглатываю, и, кажется, это слышит не только Османов, но и весь подъезд до самого последнего этажа.

В окне мелькает тоненькая фигурка Бусинки рядом с Олей. Конечно же, я не вижу ее личика с этого расстояния, но чувствую, как наша дочь улыбается.

Дариша машет мне, а я на инстинктах машу в ответ. Хорошо, что Даян стоит ко мне спиной и не замечает этого.

Однако я вижу, как напрягается его спина. Как он замирает изваянием. И меня передергивает, когда Османов холодно тянет:

– Куда выходят окна твоей квартиры?

– На парк, – торопливо пищу. – А что?

– А ты знаешь вон ту девочку? – оборачивается и кивком головы указывает на силуэт нашей Бусинки.

Сощуриваюсь. Всматриваюсь. Нет, это невозможно. С этого расстояния нельзя разглядеть лицо. Каким бы идеальным зрением ты не обладал. Только очертания фигурки. Поэтому вру и не краснею:

– Это дочь соседки Оли.

– Оли? – протягивает, крепко нахмурившись. Мрачнеет, испепеляет исподлобья, а я на инстинктах втягиваю голову в плечи. – Ясно.

Наконец бывший муж отмирает, залезает в салон и как-то агрессивно стартует с места.

Глава 20

Мирослава

Едем молча. Обстановка напряженная. Османов даже радио не включает. С силой вцепился в руль и смотрит строго в лобовое стекло.

Атмосфера накалена до предела. Я не понимаю, в чем причина. Неужели Османов настолько не любит детей, что один только образ маленького ребёнка приводит его в бешенство? Теперь я ещё больше укрепляюсь в своих мыслях, что правильно поступила, сбежав четыре года назад.

Дорога проходит без происшествий. Даян оставляет машину на платной парковке, мы без проблем проходим регистрацию, таможенный контроль и досмотр. Уже в салоне меня начинает немного потряхивать – я впервые лечу на самолете и здорово волнуюсь. Чтобы отвлечься от переживаний, решаю поболтать с хмурым Османовым.

– Почему ты уволил Аню?

Бывший муж поворачивает ко мне голову. Выглядит удивленным и сбитым с толку. Явно не это он хотел услышать от бывшей жены.

– Что, прости?

– Почему ты уволил Аню? Ну, девушку, которую мы встретили тогда в ресторане.

Даян ведет челюстью, морщится, как будто ударился мизинцем на ноге об острый угол. И только потом брезгливо выдает:

– За сексуальные домогательства.

– Что? Ты.…

– Ну, и фантазия у тебя, Мира. Нет, конечно. За то, что она пыталась залезть в трусы боссу. Я подобного не терплю, – многозначительно добавляет, и я понимаю: он знал, что мы дружим. А она полезла не только к генеральному, но и к бывшему мужу подруги. За что и поплатилась. И мне ее ни капельки не жаль.

Самолет взлетает, я крепко зажмуриваюсь. Вцепляюсь с силой в подлокотники кресла. Теплая ладонь накрывает мою и слегка поглаживает.

– Расслабься, Мира, – голос бывшего мужа звучит неожиданно мягко и тепло. – Все будет хорошо. Ничего не бойся.

И меня накрывает чувством абсолютного спокойствия. Тем самым, что и четыре года назад, в ночную летнюю грозу. Османов каким-то неведомым чудом вселяет в меня уверенность: он не позволит, чтобы наш самолет разбился.

– Хочешь что-нибудь заказать? – Даян протягивает мне меню, когда пилот разрешает отстегнуть ремни.

– Нет, позже. Сейчас мы займемся более интересными вещами.

Даян удивленно вскидывает брови, насмешливо ухмыляясь.

– Не ожидал от тебя такого, Мира. Но поддерживаю твое предложение: на высоте в одиннадцать тысяч метров у меня ещё не было.…

– Угомонись, Османов, – цокаю, доставая из сумки бумаги. – Обсудим правки к проекту договора.

– Жаль…Ну, что ж, я тебя внимательно слушаю.

Я перечисляю все недочеты, показывая свои заметки и исправления на полях. Даян меня внимательно слушает, не перебивая. Но его на лице блуждает скучающее выражение. Не зевает, и на том спасибо.

– Это все?

– Да.

– Согласен.

Теперь приходит моя очередь удивляться. Вот так просто?!

Даян выхватывает из моих пальцев ручку и ставит размашистую подпись на каждой странице. Проделываю тоже самое, а когда выпрямляюсь, сталкиваюсь с ним.

Мимолетное прикосновение губ. Пронзительный взгляд глаза в глаза. Проскочившая искра, которая взрывает все к чертям.

И в следующий момент Даян властно притягивает меня за шею и целует. Вот только поцелуй выходит ни черта не романтичный, а обжигающе-горячий. Властный. Жадный. Глубокий.

Бывший муж врывается в мой рот с языком, сразу сплетаясь с моим. Устанавливая свои порядки и показывая, кто тут главный.

Не знаю, сколько продолжается это безумие, но я первая отрываюсь от жестких губ, с жадностью глотая воздух.

– Что это только что было?

– Закрепление сделки, – порочно усмехается Даян, а я по шальным глазам понимаю: это только начало.

Глава 21

Даян

Поцеловать Миру в самолете было плохой идеей. Я бы даже сказал паршивой.

Но я не смог удержаться.

Да и невозможно это, когда Мира рядом. Хочется постоянно касаться. Ощущать под пальцами шелковистую кожу. Пульс, который только ускоряется, стоит мне невзначай задеть ее.

Хочется возбуждать. Видеть пожар в глазах и сумасшествие одно на двоих.

Все время, пока эта маленькая деловая женщина вещала о недочетах нашего контракта, я только и мог, что думать о ее губах. Сочные, яркие, вкусные. Все время, пока Мира обжигала меня суровым взглядом, я мог думать только о том, что хочу проверить, изменился ли их вкус.

Не изменился.

Такой же малиновый. Сладкий. Сводящий с ума.

И первая связная мысль, что пронзила меня с головы до ног, стоило оторваться от Миры, – я скучал по бывшей жене. Дико. До трясучки.

Я готов был продолжить. Прямо там, в бизнес-классе. Настолько сильно желание шарахнуло.

Вот только именно после этого поцелуя все кардинально изменилось.

Мира выстроила непрошибаемую невидимую стену. Нет, она предельно вежлива, улыбается, но глаза остаются холодными и колючими. Моя бывшая с трудом сдерживает свое презрение. Смотрит свысока и общается только потому, что договор обязывает.

Не пойму, что именно ее обидело в моих словах?! Ведь она сама хотела и настаивала на контракте! Целый вечер потратил, чтобы составить эту филькину грамоту, а по итогу ещё и виноват остался!

Охренительно, блин!

Вот и сейчас ловлю ее пустой взгляд среди нескольких сотен гостей. Мира невероятно красива в этом бордовом вечернем платье. Длинные ноги, которые кажутся бесконечными в лакированных туфлях на шпильке, фигура, что за эти четыре года округлилась в нужных местах, волосы, собранные в высокий гладкий хвост, и помада в тон платью. И самое главное – отсутствие белья. Все мужики с интересом и похотливо оборачиваются в ее сторону. Я едва не рычу и с трудом вливаюсь в важный разговор.

– Даян, ты чего завис? – Головин, наш потенциальный инвестор, прослеживает за моим взглядом и цокает языком. – Понимаю, понимаю…Хороша. Я бы и сам не прочь познакомиться с ней поближе.…

Мира салютует бокалом и улыбается мне. Но фальшивой, натянутой улыбкой. Отчего стискиваю зубы.

– Губу закатай, – рявкаю так, что у Ивана брови взмывают вверх. – Это моя жена.

– Понял. Извини. Так что там с перспективами филиала?

Мне все же удается погрузиться в рабочие моменты и в конечном счете заручиться поддержкой Головина.

Когда освобождаюсь, обвожу взглядом зал, но Миру не нахожу. Обхожу два раза по кругу, заглядываю на балкон, в каждый закоулок, спрашиваю у официантов, – моей бывшей нигде нет, и трубку она не берет.

Сбежала?

Выхожу на улицу, бреду вверх, в сторону отеля, надеясь, что она, устав, вернулась в номер, и десятое чувство заставляет повернуть голову направо. И в здании через дорогу, в хорошо освещенном панорамном окне, замечаю Миру. Красивую, изящную. Манящую. Смеющуюся и широко улыбающуюся…какому-то мужику. Искренне, открыто.

А мне она так не улыбается!

Внутри глухая ярость ураганом закручивается.

Мужик стоит непозволительно близко к моей женщине. Касается обнаженного плеча, наклоняется и что-то объясняет.

Под оглушительные сигналы машин перебегаю дорогу прямо тут. Как оказываюсь в галерее, не понимаю. Подхожу к сладкой парочке и, едва сдерживая бешенство, чеканю над ухом беглянки:

– Не помешал?

– Даян, – удивленно выдыхает Мира, разворачиваясь. Хлопает ресничками, на щеках расползается румянец, в глазах – шок. Не ожидала, что я найду и застану врасплох.

– Я – Даниэль, – пижон протягивает мне ладонь для рукопожатия, которую я намеренно игнорирую. – Мы с Мирой как раз обсуждали …

Мы с Мирой.

Мы с Мирой, блин!

Как будто они давние друзья. Близкие знакомые или…

– Даян, – бывшая жена осторожно касается моего локтя и пытается заглянуть в лицо.

Но я не смотрю на нее. Чтобы не сорваться. Бешенство достигает своего апогея, и я некрасиво перебиваю:

– Извините, нам с Мирой уже пора. Мы торопимся.

– До свидания…., – бормочет моя бывшая, но я не даю ей договорить. Крепко обхватываю за талию, прижимаю к себе и в прямом смысле слова уношу из галереи.

Хорошо, хоть отель в соседнем здании. Далеко идти не придется.

– Что ты творишь? – шипит, отчаянно брыкаясь. В ответ буквально вжимаю в свое тело, позволяя прочувствовать каждую мышцу, каждую выпуклость.

И молчу, стиснув зубы. Иначе не сдержусь…

– Я даже не успела взять его номер! – возмущенно выкрикивает, когда заношу ее в подъехавший лифт. А в огромных бушующих глазах слезы стоят.

От такой наглости и претензии у меня чеку срывает. Луплю по кнопке с номером этажа. Надеюсь, попал. Наклоняюсь, подминаю податливое тело под себя и набрасываюсь на малиновые губы. Это сейчас мало похоже не поцелуй, скорее на то, что я пытаюсь заклеймить Миру. Напомнить, кому она принадлежит.

Створки разъезжаются на нашем этаже. Продолжая целовать, несу Миру к нашему номеру. Волшебным образом открываю дверь, захлопываю ее ногой.

Прижимаю к стене, наматываю волосы на кулак и тяну вниз, открывая больший доступ для поцелуев.

– Запомни, Мира, ты моя! Только моя! – рычу, прикусывая тонкую кожу, где бешено колотится пульс. Оставляю засосы, помечая свою женщину.

Возвращаюсь к манящим губам, врываюсь в податливый рот нагло. Жестко. Жадно. Хриплю, наслаждаясь малиновым вкусом. Самоконтроль летит к чертям, в голове судорожно колотится единственная мысль: я хочу свою девочку. Мою Миру.

Похоть и желание отключают мозги, наверно, поэтому я не сразу понимаю, что Мира…почти не отвечает мне. Впервые безумное желание одолело меня одного.

Отстраняюсь, заглядывая в потемневшие, чуть сощуренные глаза, и напарываюсь на…ярость. Вызов. И все то же порядком надоевшее презрение.

– Что не так? – сиплю, часто дыша.

– А что-то не так? – спокойно, я бы даже сказал равнодушно тянет, в то время как глаза горят от возмущения. И откуда столько выдержки?!

– Я как будто принуждаю тебя…Насильником себя ощущаю…

Мира вскидывает брови, снисходительно глядя на меня, как на несмышленого ребёнка.

– Не понимаю твоих претензий, Даян, – морозит тоном, напрочь отбивая все желание. – Ты хотел, чтобы я была доступна. В любое время. Никаких отказов. Готова к абсолютно любой твоей просьбе и желанию. Так я готова…

Мира вскидывает подбородок. Заглядывает мне в глаза и медленно стягивает бретели с плеч, заставляя шелк скользнуть по телу. Переступает через него и подходит почти вплотную.

Вот только в глазах вместо прежнего огня желания отвращение.

Становится…мерзко. От себя самого. Ведь именно это я имел в виду в тот день, когда Мира пришла ко мне за помощью. Именно этого хотел.

Я и сейчас желаю свою бывшую жену. До ломоты в паху. До звезд перед глазами.

Вот только взять не смогу.

Потому что хочу, чтобы сама пришла. Как четыре года назад. Доверилась. Открылась.

Вот только весь вид Миры уверенно заявляет, что этого не будет.

И это осознание катком проезжается.

Растираю лицо ладонями, молча разворачиваюсь и выхожу из номера, шарахнув дверью. Решаю спуститься в бар, чтобы хоть как-то пар спустить.

В ожидании лифта упираюсь затылком в стену, выдыхая в потолок.

И только сейчас со всего маху шарахает мысль: я ведь приревновал Миру. Дико, необузданно, до потери контроля.

Но не как…. собственность по контракту.

А как любимую жену.