Текст книги "Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 49

Мира

Этот день проходит чудесно: мы много гуляем, любуемся видами, фотографируемся, кушаем и пьем чай на природе.

– Спасибо, папоська, за это путешествие! – дочь льнет к отцу, и в ее глазах горит неприкрытый восторг и обожание. – Мне осень понлавилось! Ты лучший папоська! И ты, мамоська! Я вас осень сильно люблю!

Вдоволь наобнимавшись, надышавшись воздухом, наполнившись положительными эмоциями и любовью, насмотревшись на животных и накормив их капустой и морковкой, к вечеру мы возвращаемся домой.

Сегодня я укладываю Бусинку спать, потому что у Даяна важное видео-совещание по работе. Когда я управляюсь со своей задачей и прыгаю на одной ноге в коридор, то застаю его одетым-обутым у двери.

– Ты куда?

– Прогуляюсь до магазина, – хмуро бурчит, поморщившись и отводя взгляд в сторону. – Тебе что-нибудь купить?

– Нет, спасибо….

Даян напряженно кивает и выходит за дверь. Я, озадаченная и растерянная его поведением, направляюсь в душ. Когда выхожу, то застаю Османова в комнате кривящимся от боли, стонущим и пытающимся дотянуться до спины.

Заставляю себя не смотреть на перекатывающиеся мышцы, но взгляд то и дело возвращается к ним. Вспоминается фотография, сделанная в чане четыре года назад, которая долго стояла на заставке моего телефона, и острое желание огнем вспыхивает в низу живота.

Я больше не могу с ним бороться.

Да и кого я пытаюсь обмануть?!

Я хочу этого мужчину. До одури.

– Что случилось? – интересуюсь, допрыгивая до бывшего мужа. Голос тихий, слова вырываются со свистом.

– Пытаюсь мазь нанести. Не поможешь? – интересуется слегка насмешливо.

Нервно сглатываю, понимая, что сейчас я буду касаться Даяна. И у меня нет абсолютно никаких гарантий, что потом я смогу остановиться. Это сумасшествие чистой воды…

– Дай сюда. Почему сразу не сказал?

– Да я, кажется, пока бегал с Бусинкой, спину потянул…

– Ещё бы! – возмущаюсь, выдавливая мазь на ладонь, – ты и меня столько таскал…

Медленно втираю средство в больное место. Меня трясет от давно забытых ощущений и мысли, что я касаюсь любимого мужчину…

– Черт, – морщится Османов и болезненно стонет. – К черту, начну ходить в зал. Потому что мне ещё нашу дочь и тебя всю жизнь носить на руках…

Закусываю губу, понимая, что у Даяна на нас далеко идущие планы. Не на неделю, не на окончание моего больничного, а на несколько лет вперед.

Сердце отплясывает чечетку, меня прошибает током от прикосновений. Тщательно наношу средство, сама не замечая, как перехожу на легкий массаж. Руки скользят вверх и вниз, чуть надавливая или, наоборот, невесомо прикасаясь к спине. Я с трудом удерживаю себя, чтобы не прижаться к Даяну и не оставить дорожку из поцелуев между лопаток…

– Мира, маленькая, – хрипит, – я же не сдержусь…

Османов резко разворачивается и прожигает взглядом, полным порочного желания. Съезжает вниз, задерживаясь на моей часто вздымающейся груди. Обжигает зеленющими темными омутами, повышая градус порока в моей крови. Не прерывая зрительного контакта, Даян оттесняет меня к кровати. Упираюсь в нее ногами и падаю на спину. Облизываю пересохшие губы, на что глаза Даяна вспыхивают огнем.

Он нависает сверху, но не касается, черт возьми! А я просто уже сгораю от желания!

– Издеваешься, да? – рычу, часто дыша.

– Моя нетерпеливая горячая девочка, – ласково бормочет, проводя костяшками пальцев по моей скуле.

Глаза сверкают, грудь ритмично и часто вздымается, каждая мышца напряжена до предела. Даян на грани. Как и я.

Вожу кончиками пальцев по его коже, ловя наслаждение от такого простого действия. Османов прикрывает глаза и выдыхает сквозь крепко стиснутые зубы:

– Черт, маленькая, я очень долго ждал…Боюсь, нежно не выйдет…

Мой мужчина со стоном набрасывается на мои губы. Целует голодно, горячо. До дрожи. Как будто только этого и ждал столько лет. Раздвигает языком и стремительно врывается, подчиняя. Я выгибаюсь в его умелых руках, не замечая, как «больной» ловко избавляет нас обоих от одежды. Пытаюсь отстраниться, но Даян опускается поцелуями вниз по шее, и я льну к нему всем телом.

Я так долго этого ждала... Представляла… Он даже мне снился!

– Даяяяян…

Распахиваю глаза и встречаюсь с зеленющими полыхающими омутами. Зависаю. Сдаюсь. Подчиняюсь. Тянусь сама и впиваюсь в желанные губы.

Османов крепко прижимает меня к себе. Кожа к коже. Каждое движение, прикосновение, поцелуй, – все остро, как будто в первый раз. Я теряюсь в ощущениях и позволяю этому мужчине делать со мной все, что захочет.

Даяну срывает предохранители. Я чувствую легкую боль внизу и выгибаюсь в сильных руках, полностью отдаваясь.

– Мира.…, – хрипит, покрывая меня поцелуями. Сводит с ума.

Я окончательно теряю связь с реальностью и не понимаю, где нахожусь. Главное, что рядом с ним.

Единственным.

Любимым.

Почти засыпаю в крепких и жарких объятиях Даяна, как слышу довольное на ухо:

– Хорошее средство от боли в спине. Помогает лучше, чем мазь. Надо дважды в день практиковать…

Глава 50

Мира

На следующее утро я просыпаюсь одна, но с букетом пионовидных тюльпанов на прикроватной тумбочке. Где Даян их только нашел осенью?!

Поднимаюсь с постели и с наслаждением вдыхаю приятный аромат цветов. И когда только успел?! Мы от силы спали часа три, не больше.

С удовольствием потягиваюсь, не обращая внимания на приятную боль в абсолютно всех мышцах моего тела. Чуть краснею, вспоминая, как мы с Даяном дорвались этой ночью друг до друга, и сколько любви, ласки, нежности и страсти он обрушил на меня.

Приняв душ, осторожно спускаюсь вниз и обнаруживаю на кухне Бусинку и Наташу, с хитрецой поглядывающую на меня.

– Доблое утло, мамоська!

– Доброе! А где Даян?

– Уехал по каким-то важным делам, – пожимает плечами сестренка, ставя на стол мою порцию яичницы и сырников. – Велел нам вести себя тихо и не беспокоить тебя. Ты очень устала и тебе нужно отдыхать, – сестра стреляет в меня глазами.

Слегка заливаюсь румянцем и, не говоря ни слова, выхожу из кухни в поисках своего мобильного.

– Мира, – Наташа осторожно выглядывает в дверной проем. На ее лице отпечаток тоски и нескончаемой боли. – Мы сегодня поедем?

– Обязательно, – демонстрирую мобильный, зажатый в ладони. – Как раз сейчас буду договариваться.

По-хорошему, я должна была сделать это ещё вчера, но мне пришлось «лечить» Даяна и, разумеется, моя просьба вылетела из головы.

Османов отвечает в момент, когда я думаю, что он уже не возьмет трубку.

– Да, Мира. Слушаю.

Голос глухой, отстраненный.

В удивлении отнимаю телефон от уха и гляжу на экран. Нет, я верно позвонила.

– Что с голосом? – от удивления и неожиданности даже забываю, что хотела изначально поблагодарить за цветы.

– Все нормально, – тяжелый вздох, как будто он смертельно устал.

– Я.… что-то сделала не так? Ну, сегодня ночью…

– Все было замечательно, – в голосе Даяна проскальзывает довольная улыбка, и я немного расслабляюсь. – И я бы обязательно все с утра повторил, если бы не срочные дела. Извини, я забыл тебя предупредить. Ты что-то хотела?

– Да…Я хотела узнать, когда ты приедешь… Нам с Наташей нужно отлучиться по одному важному делу, мы не хотели брать Бусинку с собой.

– Извини, Мира, сегодня никак. Я вернусь только поздно вечером. И хотел бы с тобой Серьёзно поговорить.

Сглатываю и напрягаюсь всем телом. Буквально в струну вытягиваюсь. Ненавижу, когда люди произносят эти слова. Как правило, ничем хорошим такие разговоры не заканчиваются.

– Поговорить? О чем?

– Это…. очень важно для меня, – проговаривает невпопад. – И не по телефону. Попробуй маме позвонить, я, думаю, она не откажется посидеть с Бусинкой.

– Хорошо, конечно. До вечера.

Сбрасываю вызов и набираю Людмилу Анатольевну. Слава Богу, она с радостью соглашается понянчиться с Даришей.

– Конечно, Мирочка. Мы как раз с Булатом в городе, ездим по делам да магазинам. Будем через час.

– Спасибо большое.

Уточняю у Нины, все ли в силе, на что получаю лаконичное «Да. Буду через час». И только тогда иду с чистой совестью завтракать.

К приезду родителей Даяна мы с Наташей уже полностью собраны.

– Бабуска! Дедуска! – Бусинка несется навстречу родителям Даяна и мгновенно оказывается окутанной любовью, лаской и вниманием.

– А где Даян? – с какой-то тревогой Людмила Анатольевна оглядывает коридор за моей спиной.

– Поехал по делам, – пожимаю плечами, осторожно натягивая кроссовки. Только они лезут и не причиняют дискомфорта моей травмированной ноге.

Родители Даяна напряженно переглядываются и отводят глаза.

– А он не сказал, по каким? – осторожно уточняет Булат Ришатович.

– Нет. А что-то не так?

– Нет-нет, все в порядке! – Людмила Анатольевна незаметно пихает мужа локтем в бок и натягивает на лицо широкую улыбку. – Все в порядке, детка. Езжайте, ни о чем не волнуйтесь и не торопитесь.

Если бы мне не пришло сообщение от Нины, что она уже подъехала, я бы обязательно добилась ответа, что они скрывают.

А Османовы точно что-то скрывают. Вне всяких сомнений.

Глава 51

Мира

Пока Бусинка занята бабушкой и дедушкой, мы с Наташей выскальзываем из дома. Машина Нины припаркована прямо возле подъезда. На улице накрапывает дождь, поэтому мы спешим забраться внутрь.

– Привет.

– Привет, девочки, – бубнит подруга, что-то быстро-быстро набирая на телефоне. – Извините, две минуты. Рабочие моменты.

– Конечно. Не торопись.

Подруга заканчивает переписку, швыряет телефон на панель. Заводит мотор и резко трогает машину с места, круто выворачивая руль. Мне даже приходится схватиться за дверь, чтобы не удариться головой о стекло.

Бросаю в сторону Нины осторожные взгляды. Слегка растрепанная, напряженная. Движения дерганные, а между бровей глубокая складка.

– Мы сможем за цветами заехать? – тихонько подает голос Наташа с заднего сидения.

– Да, конечно, – отвечает подруга с короткой улыбкой на губах. Но уже в следующий момент остервенело выкрикивает и зажимает клаксон. – Да, куда ты едешь?! На знаки кто смотреть будет?

– Нин, у тебя все в порядке? – осторожно касаюсь ее плеча. – Если что мы можем и на такси….

– Я тебя умоляю, Мира! Ну, хоть ты не начинай!

Подруга перестраивается и останавливается возле цветочного.

– Идите, я вас тут подожду.

Мы с Наташей выбираем кустовые хризантемы и розовые гвоздики. Четное число.

Забираюсь обратно на пассажирское сидение, поворачиваюсь к подруге всем корпусом и гляжу на нее в упор исподлобья.

– А теперь рассказывай.

Подруга бросает напряженный взгляд в зеркало заднего вида.

– Поняла, – Наташа достает из кармана наушники и включает музыку на телефоне.

Нина до скрипа кожи вцепляется в руль, а потом…роняет лицо в ладони и часто дышит. Откидывает голову на спинку и выдавливает упавшим голосом:

– Ян с женой наняли меня дизайнером их нового дома. И мне придется с ним работать, черт возьми! Иначе пятно на репутации, слухи поползут, потеря заказов…черт, черт, черт! – лупит отчаянно по рулю, едва не плача.

– Не понимаю… Ну, поработаешь…Да, тяжело, да, неприятно, но…Что в этом такого? Тем более, ты сама сказала, что у вас давно все в прошлом…

– Я боюсь, что он узнает о Леоне… Он и так чуть не увидел его фотографию у меня на столе! А ему не составит труда сложить два и два…Да там даже теста ДНК проводить не нужно, все и так понятно!

Сцепляю пальцы и осторожно интересуюсь:

– А ты… не хочешь ему сказать?

– Нет! Ни за что! Я понимаю, что ты сейчас приведешь в пример вас с Османовым, но, увы, не всем так может повезти с бывшим, – ядовито выплевывает. – Наумов предал меня! Спал со мной, а женился и свалил в Штаты с другой! Он не достоин моего сына! И я не хочу, чтобы мой Леон хоть как-то был похож на Яна!

Потрясенно смотрю на подругу. Я и не знала, что ей пришлось пройти через такое….

– Тогда понимаю…Я бы тоже не хотела, чтобы предатель был в моей жизни и жизни моего ребёнка…

– Тем более, я боюсь, что, если Ян узнает, он может отобрать у меня Леона… Он очень изменился.…

Остаток пути до кладбища едем молча, каждый думая о своем.

– С днем рождения, мама, – бормочу, опуская охапку цветов и утирая катящиеся слезы. Наташа вообще прячет лицо у меня на плече и ревет навзрыд. Нина обнимает нас обеих сзади, и мы так стоим молча некоторое время.

– У нас все хорошо. Правда, мам, – глотаю слезы. – Наташа на медаль идет. Готовится к поступлению. Врачом хочет стать. Каким, пока не решила, но очень хочет лечить людей. Бусинка выздоровела, у нее теперь есть и папа, и дедушка с бабушкой. И…. у нас с Даяном, кажется, все налаживается…Спасибо, мам, что приглядываешь за нами сверху…Даже так мы чувствуем твою заботу и любовь.

– Спи спокойно, мамочка. Мы тебя очень любим. И очень-очень скучаем…

Мы стоим так ещё минут пять. Дождь начинает усиливаться, и мы все же разворачиваемся на выход.

За пару метров до калитки, порыв ветра едва не сбивает с ног и заставляет повернуть голову в сторону. Я замечаю широкоплечую, чуть сгорбившуюся фигуру мужчины.

Не верю своим глазам! А он что здесь делает?!

Даян, не обращая внимания на дождь, бредет по узкой тропинке с огромным букетом нежно-розовых роз.

Пораженная, я замираю. Всматриваюсь в удаляющуюся спину, не в силах сделать шаг. Если бы не тот же порыв ветра, что как будто подталкивает в спину, я бы так и стояла. Но ноги меня уже буквально сами несут за ним.

Османов останавливается возле двойного большого памятника. Я торможу поодаль, не мешая ему общаться с умершими. Неприятная и страшная догадка царапает сердце, но я отгоняю ее.

Даян осторожно опускает цветы и ладонью стирает капли с надгробия. Чуть подальше опускает какой-то маленький предмет, но я не могу его рассмотреть с этого расстояния.

Он медленно, как будто каждое движение дается с трудом, выпрямляется и стоит, низко опустив голову. Не обращает внимания на дождь, что лупит по его плечам, и совершенно меня не замечает. Хотя я не скрываюсь. Со стороны кажется, что он глубоко в себе. Не двигается, как будто и сам стал одним из немногих памятников.

Проходит ещё несколько минут, и я все же решаюсь осторожно подойти.

– Даян, что ты…., – осекаюсь, повернув голову к надгробию.

Господи…

Глава 52

Мира

С фотокарточки на памятнике на меня глядит молодая женщина. С мягкой, ласковой улыбкой. Даже такая фотография отчетливо передает излучаемое ею тепло и доброту. Цепляюсь взглядом за даты жизни и вздрагиваю. Такая молодая… Ей было всего двадцать семь лет… Чуть старше меня…

Османова Камилла Амировна.

Жена Даяна.

И сегодня одиннадцатая годовщина со дня смерти…

Перевожу взгляд на соседнюю надпись, и с силой хватаюсь за оградку. Металлические прутья впиваются в кожу, но эта боль ничто по сравнению с той, что пронзает тело насквозь. Из глаз горячим потоком льются слезы, а сердце начинает нещадно печь. От боли и эмоций, что разрывают тело, меня буквально складывает пополам.

Это непосильная ноша.

«Нашим маленьким ангелам, вернувшимся на небеса.…».

А под ней выбиты даты жизни…двух сыновей Даяна.

Роберт и Артур.

С разницей чуть больше двух лет. Оба не прожили и дня на этом свете. Лишь младший пережил свою маму на один день…

Это им Османов принес маленькие машинки….

Господи, если ты есть…за что?! Так ведь не должно быть! Не должны родители хоронить своих детей…Не должны!

Если я сейчас задыхаюсь от боли, то что все эти годы чувствует Даян?!.

Не знаю, сколько я так стою, но в себя прихожу, когда чувствую на себе горящий взгляд. Вскидываю голову и встречаюсь с напряженным взглядом Даяна. Его грудь часто вздымается, как будто бежал сюда из самого города. Он весь промок насквозь, но, кажется, не замечает такой мелочи. Как и я.

– Что ты здесь делаешь, Мира? – его голос глухой и удивленный. Османов даже не старается скрыть боль.

– У мамы…. день рождения…мы с Наташей…Всегда приходим.., – захлебываюсь слезами и рыдаю навзрыд.

Я на секунду представляю, что то же самое произошло и с Бусинкой. И тут же в душе образовывается воронка размером с Мариинскую впадину, которую заполняет болью доверху. За Даяна, за его жену, за детей, которых он так и не смог обнять.

– Промокла вся, Мира, – с грустью замечает Османов. – Заболеешь. Пойдем отсюда. Не плачь, – пытается стереть слезы с моего лица, а я ловлю его ладонь и прижимаюсь к ней щекой. Пытаюсь хоть так подарить частичку любви и тепла. Отогреть его душу...

Я неловко переставляю ноги, спотыкаюсь и шиплю от боли, что прошивает ещё не зажившую ногу. Даян без лишних слов подхватывает меня на руки и несет к калитке.

– Поставь, Даян. Я сама…. У тебя же спина!

– Успокойся. У меня отличная медсестра, – коротко улыбается, но улыбка не касается глаз. Они по-прежнему такие же потухшие и тоскливые.

Этот упрямец все равно делает по – своему и выносит меня за калитку. Тормозит, цепляясь взглядом за знакомую машину.

– Там Нина и Наташа….

Подруга выбегает на улицу и коротко интересуется:

– Что случилось?

Я лишь мотаю головой, захлебываясь слезами, Даян же коротко отвечает:

– Все в порядке.

Нина растерянно перебегает взглядом с меня на Османова. Она явно не знает, что ей делать.

Я и сама не знаю. Я как в вакууме. А все связные мысли разбежались.

– Вот что, – решительно заявляет подруга. – Я Наташу домой отвезу. А вы…сами разберетесь.

– Спасибо, Нин, – Даян коротко кивает и несет меня к своей машине.

Бережно усаживает на пассажирское сидение, обегает машину и забирается на водительское кресло, но трогаться не спешит. Врубает печку на полную и стягивает с моих плеч промокший плащ. Бросает его на заднее сидение, туда же летит его куртка.

Не в силах сдержать эмоций, перелезаю через коробку передач и забираюсь на колени Даяну. Прижимаюсь к нему и реву. Он обнимает меня двумя руками и утыкается лицом в макушку. И просто дышит мной. Часто, прерывисто.

– Ты поэтому не хотел от меня детей? – шепчу дрожащим голосом от пронзившей догадки. Вскидываю лицо и вглядываюсь в любимые зеленые глаза. – Потому что уже терял? И не хотел повторения?

– И поэтому тоже, – мягко отвечает Даян, с особой нежностью проводя костяшкой пальца по моему лицу.

– А основная причина?

– Я не хотел потерять тебя, – тихо отвечает, касаясь губами виска. – И нашего ребёнка. Я очень тебя любил и люблю, Мира, и никогда не смог бы простить себе, если бы тебя не стало… из-за меня.

Слезы снова текут по моим щекам. Господи, я такая дурочка… Молодая была, глупая…. Даже не попыталась разобраться! Понять!

– Почему из-за тебя?

Даян отворачивается к окну, вновь погружаясь в воспоминания.

– Расскажи, – шепчу, проводя ладонью по его щеке. – Расскажи мне все.

Глава 53

Мира

Даян смотрит отрешенным взглядом вперед. Он не здесь. Он в своем персональном кошмаре. Как будто заново все проживает. Я не тороплю его, а лишь терпеливо жду.

– Мы познакомились с Камиллой, когда были совсем молодыми, – начинает осторожно, подбирая каждое слово. – Ей двадцать, мне двадцать четыре. Это была какая-то сумасшедшая любовь. Химия. Мы были теми влюбленными, что все время проводили вместе. Ходили за ручку и целовались на каждом углу, расставаясь только на сон. И с каждым днем нам было все сложнее расставаться.

Даян грустно улыбается и неосознанно крепче сжимает меня в объятиях. Так крепко, как будто и меня боится потерять.

– Ай….

– Извини…Я предложил Камилле съехаться. На тот момент я снимал комнату в двушке, но вторая всегда была закрыта. Считай, однокомнатная квартира. Ками согласилась, не раздумывая, несмотря на запреты и протесты родителей. И тогда они порвали с ней все связи, потому что не одобряли совместного проживания вне брака. Камилла очень переживала, и я не придумал ничего лучше, чем предложить ей выйти замуж. Она согласилась и была счастлива до небес. Денег у нас особо не было, и мы просто расписались: Ками в легком летнем платье, а я в костюме, который сохранился ещё с выпускного. Но зато я повез ее в Сочи. На неделю.

Даян тяжело вздыхает, и я понимаю, что он переходит к сложной и тяжелой части своего рассказа. Переплетаю наши пальцы и чуть сжимаю их. Почти не дыша, ожидаю продолжения.

– Ками очень хотела ребёнка. Она считала, что без него наша семья неполноценная. Я поддержал ее в этом желании, потому что хотел, чтобы наша любовь нашла свое продолжение в наших детях. У нас получилось с первого раза. Но через месяц случился самопроизвольный выкидыш.

Только от последнего слова у меня мороз по коже. Даян же истолковывает мое состояние по-своему и направляет потоки теплого воздуха прямо на нас.

– Мы пошли обследоваться и выяснять причину, – продолжает рассказ сухим и четким голосом. Таким диктор зачитывает ежедневную новостную сводку. – Было сдано много анализов, УЗИ, обследований, мы обошли смежных специалистов…Было потрачено много денег и времени. Но, кроме так называемого естественного отбора, ничего толкового не услышали. Нам дали время восстановиться и через полгода велели попробовать опять. Снова потеря. Ещё две жизни оборвались на сроке до девяти недель. На пятый раз у нас все получилось. Мы не могли поверить своему счастью и ни с кем не делились этой долгожданной новостью. Даже с родителями. В двенадцать недель мы узнали, что у нас мальчик. Камилла придумала ему имя. Роберт. С каждой неделей страх потерять ребёнка уменьшался. Мы почти расслабились. Все было хорошо, пока в двадцать недель у сына не увидели порок сердца. Нам сразу вынесли приговор – плод нежизнеспособен. Это значит, он умрет, когда только родится. Нам предложили аборт по медицинским показаниям.

– Господи.…, – зажимаю рот ладонью и отчаянно мотаю головой. Я даже представлять не хочу, через что пришлось пройти той молодой девушке...  А ведь она просто хотела быть мамой…

В следующий раз, когда мне скажут, что нет ничего проще, чем забеременеть, я кину в него камень! Потому что история Даяна и Камиллы утверждает обратное.

– Камилла даже слышать ничего не хотела. Верила в чудо до последнего. Она искала врачей, бегала за вторым, третьим, четвертым мнением…Нам пришлось поделиться новостью с родителями. Правда, не в радостном ключе, как это бывает у обычных пар….

Даян запрокидывает голову вверх. Выдыхает и продолжает глухим голосом:

– И тогда-то я и узнал от матери, что у меня при рождении был порок сердца, доставшийся мне от деда. Дед прожил с ним более семидесяти лет и умер совсем по иной причине. Мне же он передался в легкой форме. Мама ещё в те годы смогла как-то добиться операции в Москве по новым технологиям, и мы на всю жизнь забыли об этом заболевании. Я жил, как все обычные дети: бегал, плавал, катался на велосипеде и дрался с мальчишками. А, оказалось, моя болезнь передается по наследству. И наша Бусинка тоже получила ее.

У меня внутри хаос, и я даже не могу понять, что я чувствую. Слишком много всего намешано. Но то, что я близко к сердцу принимаю рассказ Даяна, потому что сама мама, – факт.

– Через две недели на внеплановом обследовании мы узнали, что сердце Роберта остановилось.

Эти страшные слова сковывают льдом все внутренности, и мне резко перестает хватать воздуха. Я начинаю задыхаться. Буквально. Даян крепко прижимает меня к себе. Буквально распластывает на своей груди. Вдыхаю родной запах любимого мужчины и немного беру себя в руки. Хотя сердце все ещё колотится на разрыв аорты.

Повисает долгая пауза. И только слышно, как дождь барабанит по машине. Я уже не хочу, чтобы Даян продолжал, потому что этот рассказ и его самого выворачивает наизнанку. Но мой мужчина сам хочет освободиться от этого груза, что носит на своих плечах долгих одиннадцать лет.

– Нам даже не дали его захоронить – Роберт родился менее пятисот грамм и умер внутриутробно. Таков закон. У Ками началась глубокая депрессия. Порой она даже просыпалась ночами и начинала гладить и искать свой живот. А когда не находила, рыдала так, что я ненавидел себя.

– Посмотри на меня… Посмотри, Даян. Ты не виноват. Слышишь? Ты не выбирал этот чертов диагноз! Это совпадение. Сов-па-де-ние. Как ДЦП, как аутизм, как, черт возьми, нос картошкой! Просто почему-то свыше именно вам послали это страшное испытание…

Даян ласково улыбается мне, нажимает на кнопку, и стекло съезжает вниз, запуская прохладный воздух. Жадно глотаю его, и нам обоим удается взять немного эмоции под контроль.

– Когда у меня сдали нервы, я занял денег у друзей, выкупил землю на кладбище и поставил памятник. Чтобы нам с женой было куда приходить и оплакать наше горе. И это сработало. Камилла прожила потерю нашего сына, и мы снова вернулись к обычной жизни, насколько это возможно.