Текст книги "Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки (СИ)"
Автор книги: Николь Келлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 41
Даян
Я сижу в машине и, как псих, не моргая, пялюсь на вход. Гребаным сталкером себя ощущаю. Внутри пригорает. Сердце качает кровь, разнося по венам злость и ревность. Обжигающую, жгучую и отравляющую.
Невозможно оставаться на месте. Особенно, как представлю, как она там с ним….
Выхожу из машины, со всей дури хлопая дверью. Опираюсь о капот и продолжаю гипнотизировать взглядом двери. Никогда не курил, но сейчас очень хочется. Нервы ни к черту.
Хочется ворваться внутрь и разнести все к чертям собачьим. Как неандерталец, уволочь свою женщину на плече к себе и любить ее до тех пор, пока она не скажет, что моя.
Наконец-то толпа людей вываливает на крыльцо. Брожу по лицам, выискивая свою красавицу.
Они выходят самые последние.
Мира такая красивая. С распущенными волосами, что развеваются на ветру, в коротковатом, легком для такой погоды платье, коротком пальто и полусапожках на невысоком каблуке.
Кулаки непроизвольно сжимаются, когда подумаю, что специально для него надела.
Они о чем-то живо переговариваются. Мира громко и заливисто хохочет. Улыбается ему. Она прямо вся светится, когда глядит на этого парня.
Молодой, смазливый, наглый, самоуверенный щегол. Такие тебе нравятся, девочка? На помоложе потянуло? Что ты вообще в нем нашла?!
Пацан что-то говорит моей Мире. Она сгибается от хохота, а этот бессмертный.… приобнимает ее. Притягивает к себе. Оба замирают, глядя друг другу в глаза. Прямо идеальный кадр для фильма, чтоб их!
Ярость ослепляет. Шаг, второй, – и я оказываюсь позади сладкой парочки.
– Свалил, – цежу, стискивая кулак до хруста суставов. Меня хватает только на одно короткое слово.
Голубки оборачиваются, на лице парня отражается удивление вперемешку с непониманием. В глазах Миры – страх, который тут же стирается злостью и негодованием.
– Чего?! – выплевывает щегол. Смелый такой, что ли?
– Что непонятного?! – рявкаю, а пацан отшатывается назад. – Свалил. От. Моей. Жены.
– Жены?! – парень сдувается и растерянно блуждает взглядом между мной и Мирой.
Моя девочка же сощуривается, расстреливая меня в упор гневным взглядом. Красивая такая, звездец.
– Бывшей жены. И я не твоя.
И все.
Это становится последней каплей.
– Сказал – моя, значит – моя!
Одним резким движением обхватываю ее и закидываю себе на плечо.
– Ты что творишь, идиот? – верещит на всю улицу. – Сумасшедший! Поставь на место!
На мою спину обрушивается град из ударов маленьких кулачков, но меня они, разумеется, не останавливают.
Парень наблюдает за нами с открытым ртом. Я действительно чувствую себя сумасшедшим. Но, клянусь, счастливым сумасшедшим. По моей девочке. Пусть она орет, брыкается, ругается сколько угодно, но только будет рядом.
Открываю машину, осторожно сажаю на пассажирское сидение. Захлопываю дверь и обхожу, провожаемый полыхающим взглядом Миры.
Завожу мотор под испепеляющий молчаливый взгляд моей женщины и отъезжаю. Еду быстро, рвано перестраиваясь из ряда в ряд. Бесцельно, просто вперед.
Меня хватает буквально на пару кварталов. Заворачиваю в первый попавшийся безлюдный переулок и глушу мотор.
– Я тебя спрашиваю: ты что себе позволяешь, Османов?! – снова загорается Мира. – Какого хрена вмешиваешься в мою жизнь?!
И меня прорывает.
– Пока я не знаю, как к тебе подступиться, – срываюсь на рык, – как наладить отношения, вернуть твое доверие, ты тут глазки другому строишь!
– Имею право! – рявкает Мира в ответ, подаваясь вперед. На щеках появился румянец, глазки сверкают, распаляя меня не на шутку. Чем больше она бесится, тем сильнее довольная улыбка расплывается на моем лице. – Я же в вашу личную жизнь с Индирой не лезу!
Меня как будто по затылку лопатой огрели со всего размаху. Мне даже хочется потрогать ее лоб: не бредит ли эта девочка. Но Мира выглядит вполне здоровой, даже в своем уме. Просто злющая.
И я начинаю подозревать, что пока я спокойно работал, стараясь высвободить выходные, чтобы провести их с семьей, произошло что-то, о чем я ни сном, ни духом. Мира со мной успела поругаться, забыв поставить меня в известность о ссоре.
– Какая к черту, личная жизнь, да ещё и с Индирой, Мира? – обманчиво– спокойно тяну. – Вы с Бусинкой – моя семья и личная жизнь!
– Хочешь сказать, – отвечает мне в тон. – Она не приезжала к тебе в офис на днях? И не приходила в номер в Вене?
– Приезжала.…
– Что и требова….
– … и приходила в номер, все верно. Вот только Индира не прошла дальше порога моего номера, а в офисе охрана дальше дверей ее не пустила, – спокойно заканчиваю, с удовольствием отмечая, как растерянность сменяет воинственное выражение лица. – Да, я с ней периодически пересекаюсь, потому что у меня есть кое-какие дела с ее отцом. Но проекты завершаются в начале следующего месяца, и продлять я их не планирую. Именно из-за внимания Индиры, которое становится навязчивым. Потому что, как я уже сказал, у меня есть семья и любимая женщина. Которую я когда-то сильно обидел, а теперь не знаю, как вымолить прощение и вернуть доверие…И я не хочу лишний раз тебя провоцировать.
Мира смотрит на меня во все глаза. Такая растерянная, нежная, трогательная. Весь ее запал, как ветром сдувает.
– И знаешь, что я ещё понял?
– Ч-что? – ошеломленная, выдыхает едва слышно.
– Ты красивая, когда злишься. Но неотразима, когда ревнуешь меня.
Не даю вставить ей и слова и набрасываюсь, как голодный зверь. И с ходу устанавливаю свои порядки.
Врываюсь языком, пробуя Миру на вкус. Совершенно не изменилась. Такая же сладкая малина.
Вот только Мира позволяет себя целовать, но не отвечает.
Усиливаю напор, надавливаю, чуть прикусываю.
Давай же, девочка…
Неожиданно Мира хватает меня за ворот рубашки, прижимается ближе. Перехватывает инициативу, возвращая укус, и тут же проводит кончиком языка по моей нижней губе. Стону ей в рот, как пацан. На что Мира самодовольно ухмыляется.
Она тянется ближе, миг, и вот моя девочка оказывается у меня на коленях. Доверчиво жмется, ласково и жадно целует, нетерпеливо елозя по моим бедрам.
Мои ладони скользят по ее телу, пальцы одну за другой осторожно расстегивают пуговицы на платье.
Мне не верится, что Мира сдалась! Поверила! Что снова станет моей….
Вся планета сужается только до нас двоих. Мира зеркалит мои действия, расстегивая пуговицы у меня на рубашке. Мне хочется одним движением разорвать это платье на ней, но я с трудом, на морально-волевых, контролирую свои желания.
У нас все будет.
Все.
Она поверила. Доверилась мне снова. Это огромный шаг вперед. Я не имею права все просрать. Снова.
Мира шепчет что-то сбивчиво, едва слышно, пытаясь до конца расстегнуть рубашку и прижаться кожей к коже. Контроля все меньше, я на грани.
Мы на грани…
Но все обрывается в один миг.
– Бесстыдники! – голосит бабка на всю округу, молотя тростью по капоту. – Что устроили посреди дня!
– Господи! – пищит Мира, сворачиваясь клубком у меня в руках и пряча лицо на груди.
Мне как-то удается извиниться и угомонить бабку, но момент, конечно же, уже упущен. Мира возвращается на свое сидение и торопливо приводит себя в порядок, Ее лицо пунцовое, в глаза мне не смотрит.
– После того, что тут было, я просто обязан на тебе жениться…Но, так как я не предполагал, что буду делать тебе сегодня предложение, а в этот раз я хочу сделать все по уму, то…предлагаю поехать к вам с Бусинкой. Вы соберете вещи и переедете ко мне. А завтра прямо с утра поедем в ЗАГС.
– Нет, Османов, – отрезает без всяких сомнений с самодовольной ухмылкой. – Даже не мечтай.
Глава 42
Мира
– Мне пора, – сообщаю Даяну, когда замечаю машину Нины, въезжающую во двор. Подруга паркуется и моргает фарами. – Обязательно дай омегу Бусинке после ужина. И включи увлажнитель, я забыла перед уходом. Отопление дали, теперь в квартире сухой воздух, и Дарише тяжело дышать.
– Я тебя понял. Все сделаю, не переживай, – бормочет Османов, выпрямляясь и принимая боевую стойку. Коршуном осматривается вокруг. Замечает незнакомую машину и чуть сощуривается, пытаясь с этого расстояния разглядеть водителя.
И, когда у него это не выходит, он командует на всю площадку:
– Дарина, пойдем, маму проводим!
– Сисяс, папоська! – отвечает дочь громко на всю площадку, заставляя всех мамочек улыбаться от умилительной сцены. Скатывается с горки и с улыбкой от уха до уха несется к нам. Берет каждого из нас за руку и вприпрыжку ведет в сторону парковки.
– Не нужно, я в состоянии и сама дойти…
– Нам все равно в ту сторону, я дочери обещал в парке на велосипеде покатать.
– Чего?! – резко торможу и во все глаза гляжу на Османова. – Ты?! И велосипед?!
– Если бы ты, Мира, была чуть менее упряма и согласилась переехать ко мне, то знала бы не только то, что у меня есть велосипед, но и то, что я катаюсь на нем почти каждый день до первых заморозков. Так что я хорошо езжу, не волнуйся за Бусинку.
С момента нашего общего безумия в машине Османова прошло чуть больше недели. Да, я ответила отказом на очередное предложение съехаться.
Но не из-за упрямства. Вовсе нет. Я прекрасно осознаю, что наш переезд упростил бы многое, а, самое главное, прекрасно сказался бы на Бусинке.
Но я не могу! Не могу через себя переступить, черт возьми!
Проживание под одной крышей – это Серьёзный шаг. Это уже почти настоящая семья.
Это доверие.
Которого между нами с Даяном нет.
Да, я доверяю ему нашу дочь. И уже без содроганий и панических мыслей оставляю Дарину с отцом. Я уверена, что Османов не причинит ей вреда. Даян без раздумий жизнь отдаст за Дарину.
Но я не уверена, что та ужасная история с беременностью не повторится.
Я до сих пор не знаю, почему Османов так категорически против рождения детей от него! Я не раз пыталась поговорить с ним на эту тему, но мой бывший муж очень мастерски уходил от разговора. Лишь однажды я заметила в его глазах ад, и поняла, что за этой позицией кроется его личная боль…
Да, совместное проживание не предполагает секс, но ситуация в машине показала, что в нашем с Османовым случае это неизбежно. Рано или поздно мы потеряем контроль. А, как известно, человечество не придумало лучшей контрацепции, чем слово «нет», так что…вероятность того, что я забеременею, никогда не равняется нулю.
Мы подходим к машине, и я присаживаюсь на корточки перед дочерью, пока ее отец скрупулезно рассматривает мою подругу через лобовое стекло. Османов заметно расслабляется, когда понимает, что это действительно Нина, а не Мот с курсов для фотографов, на которого он с того самого дня точит зуб.
– Веди себя хорошо, ладно? – расцеловываю розовые щечки Бусинки и поправляю шапочку-луковичку. – Папу слушайся. И крепко держись, чтобы не упасть с велосипеда.
– Папоська сказал, что на следующее лето мне тозе велосипед купит. Сказал, что это полезно. Я буду тебя катать, мамоська.
– Договорились, – легонько щелкаю Бусинку по носу и поднимаюсь на ноги. – Если что, я на связи.
– Я тоже. Будь осторожна.
Забираюсь в машину под горящий взгляд подруги и, тяжело вздохнув, пристегиваю ремень безопасности. Нина сдает назад и плавно выезжает со двора.
Ее хватает буквально на сто метров.
– Вы что, вместе?! – выпаливает громко, не скрывая своего восторга. – Смотритесь просто нереально круто! Он такой большой, такой Серьёзный…Ты такая маленькая, хрупкая на его фоне. И ваша очаровательная дочка. Бусинка просто светится от счастья.
– Мы не вместе. По крайней мере, не в том плане, о котором ты подумала. Мы налаживаем отношения ради дочери.
– Жаль…, – выдыхает Нина расстроенно.
– Нам долго ехать? – перевожу тему в безопасное русло.
– Нет, объект в десяти минутах от центра города.
Нина – дизайнер интерьеров, один из самых известных в городе. У них с мужем что-то вроде семейного бизнеса, который основала ещё свекровь моей подруги. И Нина изредка просит отфотографировать воплощенные в жизнь дизайны интерьеров для пополнения ее портфолио.
И сегодня как раз такой случай.
Мы действительно добираемся за десять минут. Объект – большой красивый и стильный двухэтажный дом из желтого кирпича. Нина открывает дверь и пропускает меня внутрь. Я осматриваюсь, открыв рот.
– Боже, как же здесь красиво! Ты такая талантливая, Нин! Такие оттенки, так все четко подобрано! Столько пространства и света.… Просто вау…
– Спасибо, моя хорошая! Считаю, что это самый мой удачный проект за последние пять лет. Я в него всю душу вложила!
– Когда я куплю дом, то дизайн в нем доверю только тебе!
– Ловлю на слове!
Я осматриваюсь ещё несколько минут, но потом вспоминаю, зачем мы здесь, и принимаюсь за настройку камеры. Делаю пробные снимки и ныряю в свою стихию, с удовольствием запечатлевая кадры этого фантастического интерьера.
– Нин, посмотри, может, что-то нужно переснять?
Но неожиданно подруга никак не реагирует. Она глядит в панорамное окно кухни, обняв себя. Выглядит максимально напряженной и расстроенной.
– Нин? – осторожно касаюсь ее плеча. – Ты о чем задумалась?
– Я вчера Яна видела, – выпаливает подруга, не поворачивая головы. Она по-прежнему как будто не здесь. А в ее голосе столько боли, что мне становится жутко…
– Эмм…А Ян – это кто?
– Ян – это мой бывший жених и отец моего сына.
Открываю и закрываю рот, пораженная услышанным. Вот это новость! Мы столько лет знакомы, дружим, а я впервые слышу, что Леон не от мужа!
– Погоди, а Савва…
– Я вышла замуж, когда сыну было чуть больше двух. И никто, кроме свекрови и Саввы не знает, что Леон не его родной сын.
– Ого…. Вот это новости…. А ты расскажешь этому Яну, что…?
– Ни за что, – жестко и безапелляционно отрезает Нина. – Я надеюсь, что вообще больше его никогда не увижу. Леон не знает правды, и я не собираюсь ничего менять. У каждого из нас давно своя жизнь, пусть так и остается. Просто.… прошлое накатило и захотелось с кем-то поделиться. А мне не с кем…Извини.
Киваю, принимая позицию подруги. Но мне ли не знать, что чаще всего у судьбы на нас свои планы.…
Нина утверждает мои снимки, и я перемещаюсь на второй этаж. Ловлю закатный свет и снова полностью погружаюсь в любимую работу, в сотый раз за вечер восторгаясь результатом долгой и кропотливой работы Нины.
– Мира, снимешь пару кадров входной группы? – выкрикивает подруга с первого этажа. – Я украсила крыльцо вазонами с хризантемами. Это мой подарок заказчикам на новоселье. Хотела заснять пару кадров для полной картины.
– Да, конечно, иду!
Я спускаюсь по лестнице, но в какой-то момент оступаюсь и не могу сохранить равновесие. С криком кубарем лечу вниз, ударяюсь головой и, прежде чем отключиться, чувствую острую боль в лодыжке…
Глава 43
Мира
Когда я прихожу в себя, выясняется, что Нина уже вызвала «Скорую».
– Да не стоило…Все со мной нормально…, – предпринимаю попытку сесть, и ногу тут же простреливает острый приступ боли. Стону и кучеряво ругаюсь. Даже не знала, что знаю такие слова.
– Черт, Божечки, кажется, у тебя перелом! Нога распухла, – Нина суетится и чуть не плачет. – Холодильник тут новый, в нем даже льда нет! А у меня в машине аптечка из разряда «обмотайся и помри»! Сухой лед я использовала, когда упала на стройке полгода назад. Так и не пополнила аптечку.…
– Успокойся. Не так сильно болит, – бормочу, кривясь от нового прострела. – Сейчас «Скорая» приедет, сделает укол, и все хорошо будет.
– Господи, я чувствую себя такой виноватой, – Нина почти плачет. Садится рядом и осторожно обнимает. – Прости меня, пожалуйста!
– Ты-то причем? Ты вообще внизу была.
– Это же я проектировала дизайн. Я должна была учесть, что лестница небезопасна! Сюда же въедет семья с детьми, – Нина резко накрывает лицо ладонями и все же тихонько плачет. Кажется, у нее шок. – А если с ними вот так…. А если бы с тобой что-то посерьёзнее случилось?! Как бы я потом…А вдруг у тебя сейчас внутреннее кровотечение?!
– Нина, посмотри на меня, – осторожно касаюсь ладони подруги. Отнимаю их от лица и заставляю повернуть голову в мою сторону. И чеканю каждое слово: – Я сама виновата, ты здесь не причем. Нужно смотреть под ноги и держаться за перила, а я отвлеклась на камеру. Кстати, как она? Целая? Подай мне ее, пожалуйста.
– Господи, не об этом сейчас думать надо! – восклицает подруга в сердцах, но все же выполняет мою просьбу. – Я тебе потом новую куплю!
– Мне эта дорога, – бормочу, осматривая повреждения. Пару Серьёзных царапин и сколов на корпусе, но к моему счастью и беспредельной радости, все работает. Даже фотографии все сохранились. – Как память.
О человеке, которого люблю, – внезапно вспышкой проносится мысль.
Вздрагиваю и замираю, пораженная этим открытием. Но глупо отрицать, отнекиваться и врать самой себе.
Да, я по-прежнему боюсь довериться Даяну. Боюсь, что будет больно. Боюсь начать все сначала. Даже ради Бусинки.
Но это все не мешает мне любить его в глубине души. Все эти годы.
Здорово я, похоже, головой приложилась. Мозги на место встали или что?...
«Скорая» приезжает через пятнадцать минут. Меня осматривают, проделывают различные манипуляции, вкалывают обезболивающее и фиксируют ногу. Заботливо помогают дойти до машины.
– Ой, мои вещи…
– Я все взяла, – Нина демонстрирует мою сумку и камеру. – Я поеду за вами, не волнуйся. Я тебя не брошу.
В больнице меня снова тщательно осматривают, обследуют и катают из кабинета в кабинет.
– Повезло вам: всего лишь ушиб и надрыв связки, – выносит вердикт доктор, рассматривая мой снимок. – Гипс накладывать не нужно, достаточно только бандажа. Но ноге нужен полный покой. Минимум две недели. После идете на осмотр к травматологу по месту прописки и уже с ним решаете насчет дальнейшей тактики лечения.
– Такое себе везение, – бурчу, борясь со сном. Обезболивающее так действует на меня, что ли?
– Могло быть и хуже. Открытый перелом, например. А у вас даже сотрясения нет, хоть и с лестницы свалились. Только небольшая шишка.
Дверь открывается, и в кабинет врывается…растрепанный и встревоженный Даян. Бросается ко мне и присаживается на корточки. Осторожно, будто я хрустальная, водит кончиками пальцев по лицу и мягко меня всю ощупывает. Как будто не доверяет врачам и лично хочет убедиться, что я в порядке. Глядит при этом пристально, напряженно. Почти не моргает. Удостоверившись, что я относительно цела, немного расслабляется.
– Мира, маленькая…
– Мужчина, вы что вообще тут делаете? – возмущается доктор и указывает на выход. – Покиньте кабинет. Немедленно!
– Я – муж. Мне можно, – отрезает Даян, даже не поворачиваясь в его сторону.
– Бы.…, – пытаюсь вставить, но Османов не дает возможности договорить и прикладывает палец к моим губам.
– Черт-те что творится! Дайте мне закончить с моей пациенткой! Покиньте кабинет!
– У меня разрешение от заведующего, – отрезает Османов.
Доктор бубнит себе под нос, но все же обматывает мою ногу фиксирующим бинтом. Оформляет протокол осмотра, выписывает лекарства и объясняет насчет бандажа.
– Выздоравливайте!
Благодарю врача и собираюсь встать, но Даян не позволяет мне этого сделать. Подхватывает на руки и несет на выход.
– Спасибо, доктор. Всего доброго, – прощается Османов, с легкостью открывая дверь кабинета.
У меня нет сил сопротивляться, поэтому я расслабляюсь в сильных руках и осторожно прижимаюсь к Даяну. Вдыхаю знакомый аромат и мгновенно окончательно успокаиваюсь. Кладу голову ему на плечо и всю дорогу до машины борюсь, чтобы не прижаться губами к его шее…
Даян уже максимально разложил пассажирское сидение и теперь укладывает меня на него. Накрывает пледом и осторожно пристегивает. Обегает капот, занимает водительское место, но трогаться не спешит.
Растирает лицо ладонями и шумно выдыхает. Мне кажется, или его потряхивает?...
– Ты волосы красить умеешь? – внезапно задает максимально странный вопрос в данной ситуации.
От неожиданности я даже немного привстаю на локтях.
– А что?
– Седину закрашивать, которая появляется благодаря вам с Бусинкой. Иначе я на салонах красоты разорюсь.
– Это не мы с Даришей виноваты, – отмахиваюсь, плотнее кутаясь в плед. – Это просто старость, Османов.
– Я очень испугался за тебя, – выдыхает уже предельно Серьёзно, игнорируя мою колкость. – Когда позвонил, а трубку взяла твоя подруга, и я сквозь рыдания едва разобрал, что случилось.…
– У Нины шок и истерика. На самом деле все не так страшно.
– Нужно было всё-таки оставить тебя под наблюдением, – продолжает бубнить. – Мне бы было спокойнее. Все же ты ударилась головой…
– Я бы все равно не осталась. Я очень хочу обнять и поцеловать Бусинку. Отвези меня, пожалуйста, домой.
Даян заводит мотор и плавно трогается с места. Похоже, вторая доза обезболивающего начинает действовать: я закрываю глаза и приоткрываю их, когда Османов снова подхватывает меня на руки и несет в подъезд. У меня нет сил что-либо говорить и шевелиться, поэтому я никак не возражаю, когда бывший муж раздевает меня до белья, аккуратно укладывает в постель и сам ложится за моей спиной.
Я засыпаю и, последнее, что я чувствую, – крепкие, до боли знакомые объятия, такой родной и любимый запах и абсолютное спокойствие.
И хриплое, искреннее и на грани отчаяния:
Я тебя люблю, Мира…
