Текст книги "Командор. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

«Чёрная Стража» – элитные морские силы специального назначения, находящиеся в прямом подчинении командованию флота Высшего Дома Накамура…

Специализируются на боевых действиях в прибрежной зоне, разведке, диверсиях и охране стратегических водных рубежей Дома…

Военная энциклопедия империи Дискрем, раздел 4: «Силы специального назначения империи и Высших Домов»

Дорога к базе снабжения крепости…

– А мы не курим, – сказал сержант в форме бинхайских РВС на блокпосту и улыбнулся. – На посту запрещено.

Остальные тоже заулыбались. Пашка Шутник оглядел их и засмеялся.

– Да не рассказывайте, пацаны, – он вставил папиросу в зубы. – Все вы курите. Ладно, огонёк-то хотя бы найдётся?

Сержант достал бензиновую зажигалку и прикурил Пашке, прикрывая огонь ладонью от ветра.

– Благодарю, братан, – Шутник закивал и добавил на бинхайском: – Се-се!

Находящийся здесь сержант чуть поклонился ему в ответ, едва согнувшись в поясе.

А по спине у Шутника скатилась очередная холодная капля пота. Да что с ними не так?

Пашка был в Бинхае почти полугода, когда крепость встала там на неплановый ремонт после поломки шасси во время неудачной посадки. За это время он повидал достаточно бинхайцев.

Даже освоил несколько словечек из их сложного языка, ведь в Бинхае сохранился ещё и свой отдельный язык аж со времён Переселенцев. В их сложной письменности Пашка так и не разобрался, зато выучил несколько словечек: как поздороваться, как попрощаться, как поблагодарить и как договориться с девушкой определённого рода занятий о встрече во время увольнительной.

Эти бойцы на блокпосту внешне мало чем отличались от бинхайцев. Но что-то было не так, и Шутник никак не мог понять, что именно. Чутьё подсказывало неладное, и оружие было наготове.

– У меня тут есть фляжка со спиртом, – он хлопнул себя по боку. – Обменяю на какую-нибудь жратву. Жрать хочу – не могу. А то у нас только галеты остались, даже тушняка нет.

– Вы нашу еду есть не будете, – сержант продолжал улыбаться. – У нас только своя.

– Ну да, помню, – Пашка хохотнул. – Как-то раз угощали, я с толчка потом неделю не сходил. Как называлось? Лацзицзи? Или как?

Сержант на мгновение замешкался.

– Именно так, – он снова чуть поклонился. – А вы чего не заезжаете? – спросил сержант. – Код же назвали, всё в порядке.

– А мы вас проверяем, – Шутник выпустил дым и подмигнул. – Имперская армия, сам понимаешь. Такие дела, пацаны. Проверяем все посты на островах. Сейчас на север рванём.

– Тогда напиши в рапорте, что у нас всё хорошо, – сержант снова заулыбался.

– Конечно, братан, так и напишу. Давай, до встречи.

Сержант-бинхаеец отошёл на пару шагов назад, он и остальные бойцы улыбались. Шутник зашагал прочь, чувствуя, что колени не гнутся. Казалось, что вот-вот раздастся выстрел в спину.

Он понял, в чём была причина. И дело даже не в том, что бойцы РВС охраняли имперскую базу. Имперских частей на острове было немного, поэтому привлекались и другие войска.

Дело было в другом.

Шутник вернулся к колонне, забрался на броню рядом с лейтенантом и постучал прикладом по крышке люка. БД-49 развернулась, выпустив из выхлопных клапанов облачко сизого дыма, и поехала прочь.

Бойцы на блокпосту смотрели им вслед, оставаясь на позициях. Десантники на броне держали автоматы наготове.

Бронемашина отъезжала от базы, её трясло на кочках, и Пашка придерживался за скобу на башне, чтобы не слететь с брони.

– Ну и что там? – спросил лейтенант Смирнов.

– Не наши, – тихо сказал Шутник, подумав ещё раз.

– Почему?

– Совсем другие. Бинхайцы редко улыбаются, но громко смеются. И вообще, они очень громкие. А эти вежливые такие. И кланяются, а там кивают!

– Это не показатель, – оборвал его Смирнов.

– И когда мы там были, в Бинхае, они нас постоянно угощали какой-то гадостью, которую даже жевать невозможно, то острая, то вонючая. Прикол это у них такой, сами-то жрут и над нами ржут, когда мы это есть не можем.

Бойцы, ехавшие рядом, закивали.

– Будто стекло жареное ешь, – продолжал Пашка, – сначала во рту всё горит, а потом, когда на толчке сидишь, ещё и внизу…

– Сержант, – сурово произнёс Смирнов.

– Виноват. А тут даже не предложили ничего.

– И всё? – недоверчиво спросил лейтенант. – Этого мало.

– Да это я так, другие странности. А вообще, у сержанта дискремская зажигалка, с веером и цветком. И он язык знал, но избегал звука «л», – Шутник начал тараторить: – У бинхайцев в языке он есть. А я вот кино смотрел, про оккупацию севера накамурами, вот там кто-то говорил, что они «л» не могут выговорить, «р» говорят! Вот я его и спросил, а он…

Смирнов всё это время глубоко думал, нахмурив лоб. У него был приказ доехать до базы, а не пробиваться внутрь. Только узнать, что происходит, а не вступать в бой.

На первый взгляд, всё было отлично, но последние доводы звучали тревожно.

– Радист, ко мне, – наконец приказал он.

* * *

В это же время…

Разговор с местными я буду вести сам, но меня будут сопровождать бойцы первой роты, держа автоматы наготове.

Толпа осыпала их криками и руганью, кто-то пытался подобраться к машинам, но мы выставили оцепление. Отгоним их раз-другой, но у нас всё же батальон, не рота, и мы движемся рассредоточенно, как в зоне боевых действий, а не кучно. И у нас не только броня, но и обычный транспорт, который тоже высадили. Проезд займёт время, но объезжать негде.

Надо решать вопрос здесь и сейчас, чтобы они не мешались.

– Никого не подпускать к машинам, – приказал я, – и к оружию тоже. Держать оцепление.

– Вы не приказали бойцам разрядить винтовки, – тихо сказал Кеннет. – Могут выстрелить.

– Ответственность на мне, – оборвал я. – У нас боевая задача, которой они могут помешать.

Он покачал головой, но спорить не стал.

Дорога к мосту была узкая, зажатая между деревянными домиками с плоскими крышами, и местные перегородили её своими телами, не давая колонне пройти.

Но пока они торчали тут, наши аж два раза осмотрели мост, чтобы проверить, что там нет мин, а передовая колонна, которой никто не мешал, заняла позиции на том берегу. В засаду мы не угодим и готовы обороняться даже здесь.

Но эти местные всё портят. А если ещё кого-то из них убьют, имперский штаб начнёт паниковать и проводить расследование, а нам сейчас совсем не до этого.

Так что я подошёл к старейшинам. Их было четверо, все с обветренными тёмными лицами и глубокими морщинами. Несмотря на жару, на них были длинные стёганые халаты поверх курток, у одного на голове была меховая шапка, а у другого на поясе висел старый кривой нож в потёртых кожаных ножнах.

Они смотрели на меня, щуря глаза.

– Уберите людей, – спокойно произнёс я.

– Не понимаю, – старик улыбнулся одними губами, но взгляд оставался настороженным.

– Всё вы понимаете. Империя здесь почти пятьдесят лет. Но можем поговорить и так…

Я плавно перешёл на дискренто – язык, который использовался в землях империи Дискрем. Уж его-то здесь должны понимать.

– Что вам здесь нужно? – спросил старейшина на том же языке.

Разобрать слова было сложно, потому что я и сам уже давно не говорил на дискренто, и у них он за время жизни на островах совсем изменился.

– Мы хотим проехать, а вы не даёте.

– Мы ни при чём, имперец. Это люди недовольны, – ответил другой и поправил шапку.

Толпа вокруг была пёстрая: женщины в тёмных платках, подростки в потрёпанных куртках, немногочисленные мужчины держались чуть в стороне и поглядывали на нас злее остальных. На многих были странные халаты, хотя на некоторых попадалась современная спортивная одежда, видимо, привезли из города, одну партию на всех.

Империя снабжала местных едой и одеждой, потому что на самих островах с этим порой бывало плохо. Но жители этого не ценили.

– Уведите их, – сказал я.

– Как мы можем это сделать, имперец? – старейшина в меховой шапке развёл руками. – Люди недовольны.

– Тогда я скажу, что будет, – произнёс я, нависая над ними. – Вас выставили как живой щит, пока в это время готовится провокация. Кто-то откроет по нам огонь, скорее всего тот, кто живёт в селении недавно. Такие здесь точно есть.

Я посмотрел на стоящего рядом Кеннета, и тот кивнул. Уже заприметил, да и я сам выделил парочку, но они прятались, наблюдая за ними.

– Они тут появились недавно, – продолжал я. – Вы им верите, потому что думаете, что они принесут вам свободу. Но знаете, что с вами будет на самом деле?

– Не угрожай нам, имперец, – недобро произнёс самый старший из них, тот, что с ножом на поясе.

Один глаз у него был слепой, через бровь шёл старый грубый шрам, а здоровый глаз смотрел тяжело, со злобой. Наверняка воевал против нас в своё время.

– А я не угрожаю. Я говорю, как будет. Если по нам выстрелят, мы откроем ответный огонь. Погибнет много ваших, пусть и случайно. А когда мы уйдём, сюда начнёт стрелять крепость, потому что при засадах так положено. Независимо от того, что прикажу, крепость откроет огонь.

Они задумались, я оглядел их всех.

– Имперец, если бы это слышал твой командир… – покачал головой одноглазый.

– Я с тобой честен. Убирай людей. Мы всё равно проедем, силой или нет. А империя останется здесь.

Старейшины начали переговариваться между собой, но не на дискренто, а на другом языке, которого я не знал. Наконец, одноглазый что-то крикнул в сторону.

Толпа не перестала выкрикивать проклятия и трясти кулаками. Но они отошли от проезда.

– Хорошо, что здесь нет журналистов, – заметил Кеннет, когда я возвращался к машине. – Они бы нажаловались, посчитали бы это угрозами. А император такое не любит.

– Я знаю, Брюс. Но или так, или с боем. Колонна должна пройти.

– Нет, у меня нет возражений, Дмитрий. Главное, что колонна идёт дальше, а потерь…

Бах! Бах!

Стреляли где-то рядом.

– Оставить огонь! – рявкнул где-то рядом ротный Самохвалов.

Это раздалось внезапно, и я тут же перехватил автомат. Один человек упал, споткнувшись, когда убегал, другой закричал. Женщина в толпе зарыдала, а потом все начали орать. Птицы на деревьях взлетели в небо и начали галдеть.

Десантник, сидящий на броне замыкающей БД-49, испуганно смотрел на два тела, лежащих позади машины. Из ствола его автомата ещё шёл дымок.

– Ты чё натворил? – разорался на него взводный, испуганный не меньше. – Ты чё наделал?

– Они подошли близко, сзади, – оправдывался солдат. – И в руках чё-то держали. Я сначала крикнул, а они дальше идут, вот и…

– Отставить! – я подошёл ближе, и оба замолчали.

Два трупа гражданских. Зараза. Я сплюнул. Невовремя.

Но боец охранял машину, опасаясь диверсии, а я отдавал конкретный приказ никого не подпускать. Ладно, будем разбираться, что у них там было при себе, но бойца на съедение стервятникам не оставлю. Вся ответственность на мне.

Но чем больше я смотрел на них, тем больше понимал, что дело сложнее.

Убитые – молодые парни, но они не из этого посёлка. Один лежал лицом вверх, у него было овальное лицо с острыми скулами и острым подбородков. Другой упал лицом вниз, скрючившись, а в землю вокруг него впитывалась кровь.

Они более смуглые, чем деревенские, и совсем черноволосые. Они точно из другой местности. Одежда на них была здешняя, но под спортивными куртками угадывались тонкие бронежилеты.

Подобрались близко, но с какой целью? Глянул на старейшин и понял по их взглядам, что это чужаки. Если бы погибли местные, такой бы вой стоял.

Кеннет тоже кивнул мне, он давно их заприметил. Спровоцировать хотели, или взорвать. Я тут же велел усилить охрану передней машины, чтобы не закупорили колонну.

И мы начали проезжать, но наши силы в деревне ещё оставались для прикрытия.

Сержант одного из отделений склонился над телом и заметил у него магнитную мину.

– Посмотри под воротником, – я заметил там кое-что.

Сержант вытянул у одного шейный чёрный платок и развернул, показывая всем белые иероглифы. Я прекрасно знал, что это.

Чёрная Стража Дома Накамура, их военно-морской спецназ. Платки носят на удачу, иероглифы у каждого свои, но обычно там молитвы предкам, на землях Накамура тоже в них верят.

Но это личное войско Высшего Дома, а не армия империи, поэтому я с ними никогда не пересекался. То, что они здесь появились, это крайне тревожный знак. Поэтому я вернулся к старейшинам.

– Сколько здесь их ещё, с такими платками? – спросил я. – И лучше не шутить.

Судя по моему тону, старики поняли, что уговоры кончились. И что они ещё легко отделались, ведь подойди диверсанты раньше, в толпе, то мы бы начали стрелять.

– Двое, – ответил одноглазый, немного подумав.

– Здесь двое или вообще?

– Здесь двое, – неохотно сказал он. – Ещё в лесу база.

– Что они задумали? – спросил я.

– Я не знаю. Они просто просили нас помочь вернуть истинную власть.

– Эта твоя истинная власть… – начал я, но закончить не успел.

За спиной послышался голос:

– Санитара сюда, один ранен! Ещё дышит!

Санитар уже был там, и склонился над лежащим лицом вниз. Но ведь это же Накамура, они…

– Ложись! – скомандовал я во весь голос.

Наученные бойцы начали прыгать на землю, но санитар замешкался, глядя на раненого диверсанта. А тот приподнял голову, открыл глаза и оскалил зубы, а потом заорал во весь голос:

– Накамура!

И тут…

В голове снова будто набух шар, но я собрал силы Небожителя в кулак и толкнул. Только одного успел толкнуть, кого видел лучше всех.

Ба-бах!

Раздался взрыв.

Ударная волна чуть меня не сбила, а в уши будто вонзились раскалённые гвозди. Задрожали окна в домах, заорала живность во дворах. Птицы, вернувшиеся на деревья после выстрела, снова взлетели.

Санитара отбросило, и он упал на спину. Это его я пихнул.

Одного местного зеваку посекло осколками, он схватился за лицо и воя осел на землю, между пальцев текла кровь. Наши успели залечь. Сержант отделения при этом прижал к земле мелкого местного пацана, крутившегося рядом, который после этого вырвался и убежал.

– Ранеными займитесь, – приказал я.

А вот теперь толпа взвыла по-настоящему. Женщины кричали, кто-то бросился бежать, кто-то упал на землю, закрывая голову руками. Двое местных лежали неподвижно в нескольких шагах от изорванного тела диверсанта, у одного странно изогнулись ноги.

Бойцы первой роты вскинули автоматы, один передёрнул затвор и водил стволом по толпе, ища цели. В воздухе стояла удушливая вонь гари.

– Не стрелять! – рявкнул Бронин. – Без команды не стрелять!

Бойцы держали строй. Некоторые смотрели на тела, тараща глаза.

– Ты как? – второй санитар подошёл к тому, кого я толкнул.

– Не слышу нихрена, – отозвался тот.

Сахаров он, этот санитар. И не салага же, во Фледскарте с нами был. Хороший парень, столько повидал, стольких спас, а тут замешкался. Но даже инфы не вели себя так подло, и он помогал любому раненому.

Его я видел явно, поэтому и толкнул. Вовремя, он немного оглох, но выжил. Его ошалевший взгляд скользнул по всем и ненадолго задержался на мне. Будто понял, кто толкнул. А он же был тогда с нами, во время боя у дамбы…

Но это ладно. Пара наших ребят легко ранена, но куда больше досталось местным: два трупа, два тяжёлых.

Но если бы диверсанты подобрались ближе, ещё в толпе, которая стояла раньше, жертв было бы намного больше. Минимум десятки убитых и раненых, в том числе среди наших.

– Вот это твоя истинная власть, – произнёс я, показав слепому на один глаз старейшине на тела деревенских. – Где остальные диверсанты?

Бравады у него уже не осталось. Одноглазый, как вкопанный, стоял смотрел на ревущих женщин у тел погибших.

– В лесу, – сказал он, голос дрогнул. – Я объясню, где.

– Надо их вычислить, – я обернулся к Бронину. – И вызвать туда обстрел с крепости. Игниумные снаряды, чтобы их выжечь нахрен оттуда.

Тот кивнул и начал отдавать приказы ротным.

Старейшины уже сами поняли, с кем связались и куда всё катится. Что будет ещё больше жертв. Но на нашем пути никто больше не стоял.

– Уходим, – приказал я. – Раненых забрать.

Я вернулся в командирскую машину, а вскоре ожила радиостанция.

– Это Сокол-один, – голос Смирнова был взволнованный. – У нас есть подозрение, что на базе гости, целая семья.

– Принято, Сокол-один. Сколько их? Вас хорошо встретили? Напоили чаем?

– Нет, мы отказались. Не хотел перед обедом аппетит портить.

– Принято. Возвращайтесь. Накормим.

Это были условные сигналы. На базе чужой гарнизон в размере роты, но боя не было. И я велел им возвращаться, сказав, что у нас произошло боестолкновение.

Машины двигались дальше, нам никто не мешал, колонна прошла через этот посёлок. На лицах новичков, сидевших на броне, была тревога, но на лицах тех, кто прошёл с нами Фледскарт, стояла мрачная решимость.

Накамура, значит. Они оказались ещё хуже, чем слухи, которые о них ходили.

– Вызывай крепость, – я бросил взгляд на радиста Гвоздя, который тревожно смотрел на меня. – Расскажи, кто нас тут ждал.

Глава 12

Высший Дом Накамура издавна соперничает с Домом Ямадзаки за контроль над морями, и за пределами территориальных вод Дискрема флот Дома Накамура часто топит торговые корабли соперника или обстреливает его колонии…

Накамура опираются на линкоры, авианосцы и дредноуты, в то время как Ямадзаки делают ставку на эсминцы, ракетные катера, подводные лодки и развитую сеть военно-торговых морских баз…

Дитрих Хардален, военный историк, генерал армии империи Дискрем в отставке

Радиосвязь на острове восстановили ближе к вечеру, когда уже стало совсем темно. Здесь темнело рано, солнце будто падало за горизонт без всяких сумерек.

Но пользоваться связью в полную силу пока ещё было опасно. У врага наверняка есть доступ к частотам местных РВС, а масштаб внедрения мы до сих пор не знали. Поэтому самые важные приказы отправляли со связными лично, из рук в руки, а голосовой связью пользовались только при разговорах с крепостью.

Так надёжнее, хоть и дольше. К вечеру у нас уже было реальное представление об имперских силах на острове, и кто поддержит нашу атаку. Также знали, что диверсанты вывели из строя радиовышку только сегодня утром.

Ещё несколько часов, и мы перейдём на новые частоты, где штаб на крепости наконец-то сможет действовать и координировать войска, ну и общее командование имперской армии на архипелаге узнает масштаб проблемы.

Главное сейчас – взять штурмом базу снабжения до утра. Крепость висела в воздухе, но долго она там не продержится: топливо не бесконечно, а на обратную дорогу его уже не хватит. Ей придётся садиться и пополнять запас, и нам нужно подготовить для этого площадку.

Если не выйдет, то крепость сядет на другом острове. Но без подготовленной базы снабжение затянется надолго, ведь не вся паста подходит для заправки. Легче будет захватить эту, и крепость будет готова воевать уже завтра.

Я говорил со штабом, в том числе лично со Станиславом Варга по радиосвязи. Он передал, что радары крепости засекли самолёт-разведчик, который себя не назвал, поэтому «Императрица» меняет позиции.

Из-за этого им будет сложно поддерживать нас артиллерийским огнём, но они будут готовы отправить нам штурмовиков и бомбардировщики. Хотя в штабе опасались, что Накамура могли пригнать сюда ударную группу с авианосцем, и она вмешается.

Я собрал совещание в блиндаже. Все ротные и взводные, разведка в лице Смирнова, командир батальона Бронин и Зорин тоже с нами. Тесно, пахло сырой землёй и согретой тушёнкой, лица офицеров подсвечивал тусклый фонарь.

Говорили и сразу ели, прямо из банок, доставая куски мяса ножом или ложкой. Во время высадки про сухпайки не забыли. У меня в банке была рисовая каша с тушёнкой, вполне себе ничего на вкус после того, как разогрели, Зорин ел тушёный горох с мясом своей ложкой.

Хлеба свежего нет, были сухие галеты, хотя не окаменевшие. Один из офицеров шелестел фольгой от лежащей в коробке с сухпайком маленькой шоколадки.

– На базе их около роты, – докладывал Смирнов. – Похожи на бинхайцев, но сержант Шульгин говорит, что это, возможно, могут быть войска Дискрема, но тут…

– У Шутника глаз намётанный, просто так болтать не будет, – сказал Зорин и облизал ложку. – Дай, попробую, чё там у тебя, – он залез этой ложкой в открытую банку, стоящую перед Смирновым. – М-м-м, картошечка.

– Можете доесть, – лейтенант смутился и подвинул банку ему. – Так что я решил, что его наблюдения обоснованы…

– Короче, Шутник опознал Накамуриков, – заключил Кеннет. – А он наблюдательный парень. Под шута косит, но всё заметит.

В узком кругу офицеры обсуждали бойцов, между собой звали по прозвищам тех солдат, кто был на виду. Шутника знали все.

Кеннет вскрыл маленькую баночку джема из пайка.

– О, предки, чего же его так жалеют, этот джем-то? Совсем чуть-чуть положили. Как украли.

– Показания разведки бьются с тем, что мы видели сами, – сказал я. – Но тут вы сами должны понимать, что Чёрная Стража – бойцы опасные и опытные. Причём преданы они не империи Дискрем, а главе своего дома.

– Наслышан, – проговорил Бронин.

– У них хорошая выучка, – продолжил я. – Но хоть это и спецназ, он массовый, им до нашего разведкорпуса далеко.

– Как до Бинхая раком, – невозмутимо сказал Зорин, доедая банку Смирнова.

– Вот только недооценивать их нельзя, – закончил я. – Среди них есть смертники. Ещё – крепость меняет позиции, но при штурме базы артиллерию использовать нельзя. Один снаряд, и вся база взлетит на воздух. Там сотни тонн игниумной пасты.

– Они наверняка всё заминировали, – спокойно сказал Бронин.

– Так и есть. Но их офицеры – не фанатики, сами себя взрывать не будут. Им надо убедиться, что они нанесли нашим планам урон, поэтому будут её держать до последнего, чтобы задержать посадку, только потом дадут приказ взрывать.

– Тут, конечно, так и будет, – кивнул Кеннет, намазав джем на галету. – Смысл взрывать топливо просто так? Им надо или взорвать саму крепость, или задержать, чтобы её атаковать в другом месте.

– Именно. Поэтому действовать надо быстро. Крепость пришлёт сапёров. Подключим все здешние РВС, но на пике атаки будем мы. Мы должны подавить ПВО, если оно есть, и готовить площадку для прибытия батальона Флетчера и сапёров. Так, у каждого две минуты, чтобы высказаться, – я оглядел всех. – В полночь атакуем.

До полуночи ещё несколько часов. Батальон окопался здесь, но до базы всего один рывок. Будем там быстро.

– Может, зайду с той стороны, – предложил Зорин, потирая подбородок. – У меня, конечно, пушечки слабенькие, но можно сделать так, будто у нас тут целая танковая армия.

– Объясни, – сказал я.

– Они же знают наши танковые сигналы, – он обвёл взглядом собравшихся. – Спецназ же. Пусть думают, что мы сюда высадили тяжёлую технику и перебросили танки.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил я.

– Ну, наши сигналы, – пояснил Зорин. – Именно огранийские, которые приняты у наших танкистов. Поведу свои броневички, но в таком порядке, и с такими сигналами, будто идёт танковая бригада, а мы – её авангард. В темноте-то всё равно не видно, кто именно едет.

– Есть смысл.

Высказывались другие, рассматривали привезённые с крепости вертолётом снимки, сделанные ещё днём самолётом-разведчиком, а имперский штаб на крепости передавал нам, какие силы РВС могут нам помочь.

Ситуация затруднялась тем, что в лесу могли быть и другие войска Накамура, а ещё местные партизаны, которых они поставили под ружьё. Возможно, другие части императорской армии Дискрема тоже будут здесь.

У каждого высшего дома империи Дискрем свои амбиции, как и свои войска.

* * *

Совещание закончилось, мы готовились выходить через час.

Бойцы ждали приказа к атаке, но мы всё равно укрепились, как положено. Окопались, поставили пулемёты на ключевых направлениях, выставили охранение. Вдруг противник ударит первым? Это же чужая земля, здесь нельзя расслабляться ни на минуту.

Мы оглядывали лес, ждали выступления. Было тихо. Даже слишком.

Я должен был пройти в командную машину, но остановился, вглядываясь в темноту. Небо чёрное, даже звёзд не видно. У нас были прожекторы, осветительные ракеты, периодически они взлетали, но с таким расчётом, чтобы не выдать, где сидим мы.

Всё равно неестественно тихо.

Это не нравилось не только мне, другим тоже, судя по тому, как все нервничали.

Там был взвод, который должен был прикрывать те подходы, и часовые. Но когда действуешь не против ополчения, а против обученной армии, готовиться всегда надо к худшему. Особенно когда у врага специалисты по диверсиям.

– Дайте подсветку, – приказал я, вглядываясь в темноту. – В то место.

Зорин передал распоряжение, и вскоре из миномёта выпустили осветительный заряд. Раздался хлопок, шипение, и вскоре яркая точка повисла в небе, заливая местность ослепляющим глаза белым светом.

И как раз вовремя.

Лица наших офицеров начали вытягиваться, да и у бойцов тоже.

Впереди, в нашу сторону, двигалось не меньше батальона пехоты. В темноте, ползком, с лицами, раскрашенными в чёрное, они подбирались к нашим позициям.

Но мы их засветили, а они поняли, что обнаружены. И сразу кинулись в атаку.

– Накамура! – раздалось со всех сторон.

И пошла пальба и взрывы.

– Мурики лезут! Мурики!

Приказы отдавали быстро, мы действовали сразу. Зарокотал тяжёлый ротный пулемёт, к нему присоединился второй. Трассирующие пули прошлись по атакующим.

Начала бить развёрнутая в ту сторону автопушка Риггера на вращающемся лафете.

Бах! Бах! Бах!

Гильзы от тридцатимиллиметровых снарядов отлетали в сторону, а посреди наступающей цепи появлялись вспышки разрывов.

Враг всё равно упорно лез. Чёрная Стража Накамура любила ближний бой, как и наши нарландские штурмовики, разве что вместо дробовиков полагались на скорострельные автоматы и тесаки.

А их встречали шквальным огнём. Десант их не подпускал.

Хлопали дымовые гранаты, стреляли автоматы, а мы оборонялись.

– Держим позиции, – скомандовал я и огляделся. – Зорин! Где Зорин?

Капитана Бронина рядом не было, он ушёл на левый фланг, поэтому задействую бронетехнику сам.

– Я здесь! – Зорин уже надел шлемофон и готовился залезать в бронемашину, но вернулся ко мне.

– Зорин, слушай сюда, что надо сделать…

* * *

В это же время…

Офицер-инспектор Кеннет спрыгнул в вырытый окоп и уселся спиной к холодной земляной стенке. Очередной осветительный заряд вспыхнул сверху, и Кеннет увидел, что на дне окопа прячутся несколько бойцов-новобранцев, около пяти.

Они испуганно таращили глаза в сторону леса, откуда доносился дикий вой и пальба.

– А я тут пришёл посмотреть, чего вы тут сидите, – сурово сказал Кеннет и откашлялся. – Пока вы тут отдыхаете, – он достал пистолет из кобуры, – враг убивает ваших товарищей. Где ваш командир?

– Вот, – дрожащим голосом произнёс один из бойцов и указал вниз.

На дне окопа лежал взводный. Не видно, куда попала пуля, но глаза лейтенанта уже остекленели, а рот был оскален.

– А сержант где? – спросил Кеннет.

Никто не ответил, только огляделись по сторонам.

– И что с вами делать, – проговорил Кеннет, проверил, что пистолет заряжен, и поднялся. – На позиции! Все на позиции, а то эти накамурчики вас всех перережут! Живо на позиции! – рявкнул он, поднимая их.

* * *

Левый фланг…

Бронин залёг отдельно с автоматом и посылал короткие очереди и одиночные выстрелы в сторону врага. А из леса выдвигались другие войска – менее организованные, но куда более многочисленные. Бронин посмотрел на них в бинокль.

Эти воевали не так, как Накамура, выучки им не хватало. Лезли и умирали.

Рядом грохотал пулемёт, глуша собой всё. Трассирующие летели со всех сторон, гильзы сыпались отовсюду, уже вся земля была покрыта ими. Хлопали одиночные выстрелы, били очереди, всё дрожало, когда взрывались снаряды миномётов.

Но враг шёл.

– Первая рота, пару взводов передвинуть туда! – приказал Бронин. – На тот холм. Они отвлекают нас, но полезут туда сами. Мы как на ладони будем.

– Есть! – отозвался Самохвалов и невозмутимо перезарядил автомат, попутно отдавая приказы взводным.

– А броня… куда они? – капитан приподнял голову, глядя, как бронемашины меняют фланг.

– Там господин командор отдал приказ Зорину.

Бронин посмотрел в бинокль на поле и кивнул.

– Есть смысл, – пробормотал он. – Так, напомни, а что у нас за теми холмами?

– Блокпост войск Мидлии, – отозвался Самохвалов. – Мои люди их нашли пару часов назад.

– Отправь туда связного, пусть тоже высунутся. У них там бэтэры есть, я вспомнил. Пусть тоже выдвинутся. Передай – приказ крепости.

Несколько пуль свистнуло над ухом, один десантник пополз назад.

– Боец! – рявкнул Бронин и залёг рядом с ним. – Ты куда это намылился?

– Я… никуда…

– Вот и стреляй.

Несколько пуль врылось перед ними в землю, Бронин выстрелил пару раз вперёд.

– У тебя там ещё взводный горячий, – продолжил он говорить Самохвалову. – Пусть на жопе сидит, а то всех пацанов положит, если в контратаку полезет.

– Говорил отдельно, смотрю за ним…

Оба офицера говорили, и при этом стреляли сами…

* * *

В это же время я вышел на связь с крепостью. Закрепил наушник, говорил громко, сам себя не слыша, потому что палила скорострельная пушка моей бронемашины.

– Цитадель-1, – звал я. – Это Медведь-1, нужна поддержка. Вы чего там застряли?

– Мы ещё не встали на новые позиции, – отозвался имперский штаб. – Где-то рядом авианосец.

– Нам всё равно нужна поддержка. Враг так и лезет. Вертушки не надо, отправь штурмовики.

– Отправим, что сможем. Помощь будет, – наконец ответил штаб. Голос Стаса Варга.

Ладно, Станислав понимающий, в бою был, нас не бросит. Нам даже небольшого авиазвена хватит, чтобы накрыть этих гадов.

Я посмотрел на прибывшего с нами корректировщика огня – бледного парня из Хитланда в погонах старшего лейтенанта. Артиллерия, скорее всего, бить не сможет, помешает ландшафт, ведь крепость снизилась на минимальную высоту, чтобы её не обнаружили с воздуха.

Корректировщик хоть и вздрагивал от взрывов, но делал пометки в записной книжке. Пусть не будет артиллерии, но штурмовиков нам в помощь отправить смогут, их сможет навести и этот парень.

Наконец, дали добро, и корректировщик уже начал назначать цели.

– Постарайся давать подальше от нас, – посоветовал я. – А то забросят пасту к нам, такое уже было.

– Так точно, – корректировщик закивал и начал тараторить в свою собственную радиостанцию.

Я смотрел на поле боя в бинокль. Зорин почти добрался до нужной позиции, чтобы атаковать мощным кулаком с фланга. Но надо выжидать момент, чтобы его люди не попали под нашу же авиацию, которая сверху не будет видеть, где свои.

Уже понятно, что помимо вражеского спецназа было ополчение. Чёрная Стража, потеряв достаточно людей, откатилась, но местных оказалось куда больше. Набрали здесь добровольцев, и немало. Пушечное мясо. Поверили, что их спасут от империи, и дохнут десятками. А империя никуда не уйдёт.

Наверняка им ещё сказали, что имперцы убили нескольких гражданских в том посёлке, где мы проезжали. Враг любит показывать такое. И если где-то рядом есть журналисты, они ещё и трупы снимут.