Текст книги "Командор. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

…и ярким примером враждебной пропаганды служит кинофильм «Одноглазый демон», снятый в империи Дискрем в 865 году…

Фильм рассказывает о нескольких днях жизни Яна Варга во время Второй Гражданской войны. В отличие от наших лент, Варга показан не героем, а безумным садистом-параноиком, устраивающим массовые казни пленных…

Однако режиссёр Ичиро Накамура обвинения в пропаганде отвергал, называя фильм своим авторским видением…

Газета «Мардаград сегодня», № 247, статья «Как за океаном смотрят на нашу историю».

По правде говоря, я вообще не планировал подобного знакомства на этот вечер. Изначально я вообще думал свалить отсюда как можно быстрее.

Но раз уж Громов здесь, то и нам придётся торчать до последнего. А мне всё же хотелось отвлечься от всего этого хоть немного, поэтому я вспомнил про сестру Станислава.

Сначала это была шутка, но Варга отреагировал на неё с неожиданным одобрением ещё раньше, и сейчас вёл меня через толпу танцующих и веселящихся представителей высшего света.

Молодую женщину я приметил давно, потому что в отличие от всех дам в пышных платьях она была в чёрном мундире капитана императорской гвардии со знаками медицинской службы. Она военный медик, но Станислав о ней не рассказывал.

Часть гвардии тоже прибыла на север с императором, и у них была собственная медслужба. А то, что все Варга, даже женщины, служат в армии, не удивляло, это же военная династия.

Но удивляло другое – она стояла одна.

Вернее, она подходила к кому-то, с кем-то говорила, с ней говорили. Но стоило ей приблизиться к какой-нибудь компании, как эта компания плавно начинала перетекать к другой. По одному, по два человека.

Вот и новый собеседник что-то вежливо сказал, огляделся, будто заметил знакомого, и торопливо свалил.

Сестра Станислава пожала плечами, оглядела проходящего мимо слугу и взяла с его подноса тарелку с белым пирожным.

– Ольга, прошу познакомиться с моим другом, – пафосно и громко произнёс Варга. – Командор Дмитрий Климов. Весьма известен в последнее время.

– Я слышала, – сказала она, поедая пирожное маленькой ложечкой. – Здравствуйте, Дмитрий.

– Добрый вечер.

У неё светлые волосы и голубые глаза, как у всех Варга, ей примерно двадцать семь или двадцать восемь лет. И не замужем, иначе её брат не повёл бы знакомить со мной.

– Я пойду, дедушка зовёт, – сказал Станислав.

Он торопливо ушёл, оставив нас наедине. Ольга доела пирожное с равнодушным видом, и слуга забрал тарелку.

– Гвардейская медицинская служба, – я кивнул на её знаки различия. – Какая именно часть? Нарландцы или огранийцы?

– Нарландские императорские штурмовики. Вторая бригада.

Голос необычный, чуть ниже, чем можно было бы подумать, и с лёгкой, но приятной хрипотцой. Он не сиплый от курева или мороза. Возможно, семейное, её дед звучит так же. Голос запомнился мне сразу. Хотя в нём была слышна усталость.

– А у вас ещё не болят уши от их волынок? – спросил я с улыбкой. – Мы недавно вместе с ним были на юге, и с тех пор у меня левое ухо слышит хуже, чем правое.

Она слегда улыбнулась, посмотрев мне в глаза.

– На самом деле слышу эти волынки редко, – призналась Ольга. – Бригаду в бой не отправляли, но работы всё равно много.

– В армии случается всякое.

– Верно. Сегодня была операция, несколько часов возились, – она посмотрела в сторону, и человек, стоящий там, тут же отвёл взгляд. – Один мальчишка-новобранец был на заводе с Его Величеством, у него рукав случайно попал в станок, и всю руку зажевало, чуть не оторвало. Едва её спасли.

– Повезло ему, – сказал я.

– Очень! – Ольга вдруг оживилась. – Лучевые кости были почти перемолоты. Разрыв плечевой артерии ещё, её хоть успели пережать на заводе. Всё в кашу. Сначала хотели ампутировать, но мальчику восемнадцать, куда ему потом с таким увечьем? Едва собрали ему руку. Хотя бы гнуться сможет.

– Вы хирург? – спросил я.

– Начальник хирургического отделения. А к нам ещё один мальчик поступил. У него перитонит, гнойник с кулак был. Пока мы ему санацию делали… – она откашлялась. – Извините, увлеклась. Иногда на меня находит.

Теперь понятно, почему её сторонится высший свет. К таким разговорам они не привычны, и она, как военный медик, явно проводила больше времени в госпитале, чем на приёмах.

Но меня это устраивало.

– А что с ним случилось? – поинтересовался я.

– Аппендикс лопнул. Но всё хорошо, зашили, мальчик жить будет. Я редко присутствую на таких торжествах, не привыкла к ним, – объяснила Ольга, показав на танцующих. – Обычно, я по ним никогда не хожу, но сейчас потребовалось, раз император здесь. А утром мне на дежурство.

– Понимаю.

– А вообще, – она очень внимательно, почти испытующе посмотрела на меня. – Я тут подумала… Если вы делаете одолжение моему брату из вежливости, то не надо. Я могу ему сказать, что всё хорошо, и мы поговорили, но вас вызвал император, и вы ушли. Не надо здесь стоять, меня слушать.

Я повернулся к ней. Это ещё что за история?

– А почему мы должны так поступить? – с недоумением спросил я. – В чём причина?

– Ну, Стас всё время пытается познакомить меня со своими друзьями, – Ольга замешкалась. – И я устала от такого, и им это не нравится. Не хотела бы вас смущать. Лучше посижу немного и поеду к себе.

– А вы и не смущаете, – сказал я. – Даже, наоборот, я заинтересовался. Вот уже спасли две жизни. Это много стоит. Просто у нас все хирурги – хронические алкоголики за пятьдесят, я их трезвыми никогда не видел. А тут вы, вот мне и интересно.

– Вы же боевой офицер, – сказала Ольга, чуть улыбнувшись. – Неудивительно, вы к такому привыкли. В таком случае, – её взгляд изменился. – Вы странно стоите, Дмитрий. У вас пулевое ранение?

– Было в Инфиналии.

– А куда? – она чуть было не наклонилась смотреть, куда я там ранен.

– Сюда.

Я похлопал себя по боку.

– В печень⁈ И как вы выжили? Ещё и стоите. Вам же надо…

– Личный доктор императора был удивлён не меньше, – сказал я. – Но я же Климов, мы упрямые. Ещё больше, чем вы, Варга. Вот и выжил, держусь дальше.

– Я поняла, кто вы, – Ольга вдруг просияла, будто ей что-то пришло в голову. – Вспомнила, про вас говорили. Я просто не слежу за новостями. Я кино смотрела про ту историю с вашим прадедом, мы тогда с Витей… ну, в общем, – она осеклась, её взгляд немного потемнел.

– Кто это?

– Один мой знакомый. Смотрели этот фильм. Хотя, концовка совсем не правдивая, всё не так же тогда было.

– Придётся и мне теперь смотреть, – я усмехнулся. – Все про этот фильм говорят.

Хотя, как я понимаю, если бы не этот фильм, меня бы никто сюда и не вернул в империю. Предыдущий император посмотрел и заинтересовался судьбой потомков одного из персонажей этого фильма. И дал приказ пригласить нескольких Климовых, включая меня. Правда, остальных я не знал, они служили где-то по штабам.

– А в Дискреме его не показывали? – спросила Ольга.

– Нет. Там другие снимают. Смотрел как-то фильм про вашего прадеда, но там одна чушь, смотреть невозможно.

Даже забыл, когда в последний раз говорил о чём-то, не связанном с армией или Небожителями. А Ольга не как её брат, который подчёркнуто вежлив со всеми, эта ведёт себя иначе, попроще.

– Я про этот фильм читала.

Мимо прошёл высокий слуга с подносом, полным закусок, Ольга тут же потянулась к нему и взяла по-свойски одну закуску из поджаренного хлеба и чего-то ещё, нанизанного на зубочистку.

– Мне просто нужно немного подкрепиться, – она посмотрела на меня, – а то на ногах с самой ночи.

Я взял сразу тарелку, здесь много всего, в основном закуски из дичи. Сам голодный, и хоть с кем-то можно поесть, потому что уже заметил, что другие женщины едят мало, зато слуг с вином мимо себя не пропускают.

И чужие взгляды, очень любопытные, я замечал. И чем она им так всем не угодила?

Тарелка вскоре стала пустой, я вернул её прислуге. А оркестр на невысокой сцене начал играть медленную музыку. Официальная часть мероприятия давно кончилась, все развлекались.

– Потанцуем? – предложил я.

– Так сразу? – удивилась она и достала платок, чтобы вытереть губы.

– Я же из десанта, меня могут выдернуть в любую минуту. Поэтому долго раздумывать над чем-то я не могу. Есть возможность – пользуюсь.

– Ну, раз вы остались, почему бы и нет? – Ольга пожала плечами. – Давайте. Правда, я уже забыла всё.

– Может, на ты? – предложил я.

– Давай.

Мы вышли на площадку и вскоре закружились в танце. Танцевать военных в академии Дискрема учили. Хотя танец был мне непривычен, но как неопытный школьник с деревянными ногами я себя не вёл.

Её тоже учили, но опыта было мало. Впрочем, двигалась она легко, старалась. Её рука в моей ладони была тёплой. Когда я положил руку ей на талию, она не отстранилась.

– Значит, любишь ходить в кинотеатры? – спросил я.

– Давно не была, всё некогда. Это нас ещё на юг не отправляли, но и без этого порой выдохнуть некогда.

– А почему решила стать медиком?

Мы сделали поворот, и она на мгновение оказалась ближе, чем требовал танец. Сразу она не отодвинулась и смотрела на меня. Вокруг кружились другие, но я их не замечал.

Хотя, обычно, после войны, я подмечаю каждое мелкое движение боковым зрением. Это рефлекс, который со мной на годы. Но тут расслабился.

– А что ещё может быть для женщины в армии? – проговорила Ольга. – Связь и штабные должности, но мне это не интересно.

– Разве все Варга обязаны служить?

– Совсем нет. Но стоять с ними, – она показала подбородком на группу пышно одетых женщин, – обсуждать платья и мужчин? Нет. Да и мне всегда было интересно именно это. С самого детства пыталась кому-то помогать.

– Вот этих ребят спасла, – сказал я.

Её губы ненадолго расплылись в улыбке, но она погрустнела.

– Смотрят, – шепнула Ольга. – Удивились, меня обычно никто не приглашает на танец.

– Почему

– Просто это всё суеверия, – она отвела взгляд. – Хотя какие могут быть суеверия в наших краях? У нас почти в каждом селе стоит алтарь с духом предка. Наши суеверия – это настоящая вера.

Музыка стихала. Мне не хотелось, чтобы танец заканчивался, и, кажется, ей тоже, ведь она не торопилась убирать руку с моего плеча.

И тут раздался звон часов. Пробило одиннадцать вечера.

– Дмитрий, мне, к сожалению, уже пора. Изрядно задержалась. Спасибо за танец, – она помедлила, будто хотела что-то сказать, но передумала. – Просто время уже позднее, а утром на дежурство. Надо ещё мальчика проверить, что с ним всё хорошо.

– Понимаю. Мне тоже скоро предстоит такое. Может быть, увидимся, пока я на севере?

– Вряд ли выйдет, мы скоро отправимся в столицу. Не хочу обещать. Да и лучше бы нам… – она снова будто захотела что-то сказать, но промолчала. – Просто, мне один офицер предложил свидание, и на следующий день упал с лестницы. Открытый перелом, и сразу попал ко мне. Я поэтому не хочу что-то такое… ну…

– Я не суеверный, – сказал я.

– И всё же… мне пора.

– Напиши, как с тобой связаться, – предложил я. – Военная почта найдёт.

Ольга посмотрела на меня долгим взглядом, затем достала из кармана ручку и написала номер части на салфетке. Я и сам бы его выяснил, но хотелось, чтобы она его написала.

После она ушла, оглянувшись один раз у выхода. Два гвардейских офицера посмотрели на неё, один хотел что-то сказать другому, но, заметив мой взгляд, промолчал.

Странно всё это было. Девушка приятная, хотя и со своеобразным юмором, и взгляд тёплый, как и касание. И она совсем не ледяная, как можно было бы подумать, но что-то её смущало. Или пугало. Очень странно.

Я огляделся. Знакомых осталось мало, а говорить с офицерами из Дискрема я не собирался. Но заметил офицера-инспектора Кеннета.

Он мне не отчитывается, и в личное время может заниматься, чем хочет. А благодаря своей известности тоже был приглашён сюда. Сейчас Брюс стоял с группой офицерских и чиновничьих жён, о чём-то шутил, рассказывал им какие-то свои боевые похождения. Они весело смеялись, как он показывал, как в кого-то стрелял.

Но он заметил меня и вскоре подошёл с двумя бокалами.

– Командор, слышал, как ты уделал этого полковника, – пьяным голосом сказал он. – Это было нечто. Попомни моё слово, его карьера уже пробила дно и летит дальше.

Голос пьяный, он уже порядком окосел.

– А куда деваться, – произнёс я. – Охранка ревнует, что её отодвинули. Вот и хотят подставить, чтобы вернуть свои позиции. Приходится ставить их на место.

– Ага. Тебе, боевому офицеру, это всё совсем дико, но тут такие порядки. Кстати, видел, ты познакомился с Ольгой Варга? Красивая.

– Знаешь её?

– Немного, – сказал он, немного подумав. – Даже жаль, что у неё всё так сложилось.

– Что такое?

– Думает, что приносит несчастья, и поэтому держится от всех подальше. И другие так думают. Местные порой слишком суеверные, – он нахмурился. – Хотя такие везде.

– Что там случилось? – спросил я.

– У неё один жених погиб, когда ей было двадцать, – проговорил Кеннет. – Как раз где-то на юго-востоке, сепаратисты убили. Второй погиб на островах два года назад, караульный по ошибке застрелил. С тех пор сторонится всех мужиков. И местные сами её обходят. Наверное, ты первый, кто с ней потанцевал.

– Я не суеверный, – в очередной раз сказал я.

– Тем и лучше.

* * *

Император вскоре отбыл на юг, и его гвардия вместе с медслужбой тоже, поэтому с Ольгой поговорить больше не вышло. Но её контакт у меня остался.

Сами мы тоже не задержались. Батальоны пополнились, мы проводили слаживание, насколько вообще могли, и отпустили тех, кто демобилизовался.

Кое-кто из них остался в армии, потому что в десанте даже простые ребята с далёких окраин могли сделать хорошую карьеру. Служба в армии в империи ценилась.

Наконец, мы погрузились в крепость всем составом, усиленные бронетехникой, и летающая машина отправилась на восток. Поход занимал почти семь дней, и всё это время за окнами редких иллюминаторов было видно только безбрежное синее море.

Зато мы снова увидели солнце, что радовало всех. Отвыкли от него, находясь в этой полярной темноте. За это время занимались рутиной, обучением, разбирались с текущими проблемами. Надо было решать много вопросов.

И один из них никак не решался. Им занимались ротные, но я тоже участвовал, как и комбаты.

– Кто у нас ворует спирт, Алексей Владимирович? – спросил я, сидя в каморке зама по тылу. – Мы летим неделю, у меня все пацаны трезвые, как стёклышко, хотя я их каждый день проверяю. А бочка спирта пропала.

– Не могу знать, Дмитрий Михалыч, – отозвался зам по тылу Леонов, почёсывая лысину.

– Но вы же человек опытный. Куда они могли его слить? В какую ёмкость?

– Я проверил все топливные баки, всё остальное, даже в канистры заглядывал. На погрузке всё было нормально, всё стыковалось. Её точно погрузили на борт.

– А бочки спирта больше нет, – заключил я. – И не в первый раз пропадает.

Леонов своровал это не сам, весь спирт на крепости был под строгим контролем, а тут целая бочка, которая висит на нём. Если и воровали спирт, то на земле, а не в небе.

Куда делся делся спирт, оставалось загадкой. Алкоголь на крепости запрещён, и наказание за него суровое. За это наказывают всё подразделение, а не только выпившего.

Но если не досмотришь, то пацаны тут же напьются, и во время возможной высадки всё закончится трагично. Впрочем, пьяные за время вылета не попадались, хотя мы строго искали их.

Ничего не узнав у тыловика, я отправился к офицеру-инспектору. Кеннет за счёт особого служебного положения и авторитета среди солдат, мог знать побольше.

– Брюс, что интересного? – я вошёл в его каюту.

– Текучка, – он положил пару листов на маленький стол, за которым сидел. – Ничего серьёзного.

Я оглядел его каюту. Полки для книг были запрещены в целях безопасности, поэтому всё лежало в ящиках. Больше всего места занимало полное собрание «Жизнеописания Таргина Великого» в 56 томах, причём каждый том был минимум в двух частях, а некоторые аж в пяти.

– Я это никогда не читаю, – он заметил мой взгляд. – Вряд ли хоть один человек в империи это читал, кроме автора. Но это подарочное издание, очень дорогое, мне его негде оставить. Будут дети – передам им.

Ещё там был плакат с самим Кеннетом. Сурового вида офицер-инспектор указывал пальцем на смотрящего. Приписка внизу гласила «Тебя ждут в танковых войсках Хитланда». Это с тех времён, когда он служил в тамошней танковой бригаде, но потом попросился к нам.

Для чего именно к нам – он так и не сказал. Сам он говорил, что ему надоело с ними кочевать по всей стране, а тут каюта перемещается вслед за ним всюду, куда нас перебросят.

Я поглядел его бумаги. Кеннет развлекался в свободное время, но в рабочее свои обязанности выполнял. Он не обязан делиться со мной рапортами, но делал это в знак уважения, и я это ценил.

Поглядел бумаги. Так, пьяных не было. Только несколько мелких дисциплинарных поступков, которые Кеннет тщательно занёс в рапорт.

Включая один случай. К нам помимо нескольких офицеров и множества новобранцев прибыло около полуроты опытных десантников с других крепостей. Хотя как сказать опытных – боевого-то опыта нет, но они служили долго и считали, что им можно всё.

Один из них, кому оставалось полгода до демобилизации, начал наводить в отделении свои порядки, принятые в его прежнем месте службы, и начал изводить первогодок.

Но он не учёл, что немалая часть этих первогодок – ветераны, пережившие мясорубку во время штурма Фледскарта, которые юмор не оценили и накостыляли ему так, что тот отправился в госпиталь.

– Хотя бы загорим на море, – мечтательно сказал Кеннет. – А то на севере у меня все косточки промёрзли.

– Вряд ли выйдет. Обстановка там так себе…

В дверь каюты постучали, и мы посмотрели туда. Вошёл офицер с мостика – молодой лейтенант в белой фуражке и синем мундире.

– Господин командор! – воскликнул он. – Господин контр-адмирал просит вас прибыть на мостик как можно скорее!

Я посмотрел на часы. До запланированной посадки ещё добрых три часа, и обычно Извольский никого не зовёт заранее, чтобы не мешались. А если и зовёт, то по громкой связи, а тут послал офицера.

Значит, что-то стряслось, и, возможно, потребуется помощь десанта. Ведь крепость никогда не сядет, если на земле будет небезопасно, поэтому на борту и присутствует десант. А эта территория сложная, может случиться всякое.

Мы и так в состоянии полной боевой готовности, но стоит отдать приказы заранее. Я пошёл поднимать людей.

Глава 9

Архипелаг Меркато насчитывает сорок три острова, растянувшихся от тропических широт до субтропических. Крупнейшие из них плотно заселены, имеют портовые города, банковскую систему и развитую торговлю; мелкие по большей части необитаемы…

Население архипелага составляют десятки местных народностей, значительно различающихся по укладу и обычаям. Помимо коренных жителей, на островах осели выходцы из империй Юнитум и Дискрем, бежавшие сюда в разные годы от войн на их материках…

Имперский географический справочник. Раздел «Восточные моря и заморские территории».

Контр-адмирал Извольский не из тех людей, кто любит поболтать, и не зовёт без явной причины.

Обычно он вызывал по громкой связи, а говорил коротко и по делу. А тут прислал за мной человека с мостика. За всё время, что я служил на крепости, такого не случалось. Даже к командору Шлейну адмирал не отправлял гонцов.

Значит, что-то не так, вот я и решил поднять своих комбатов. Можно назвать это чутьём, но после боёв во Фледскарте я этому чутью доверял. Если что-то не нравится, лучше надеть каску и положить автомат поближе. И предупредить остальных.

Сначала я заглянул в каюту напротив той, где жил Кеннет. Юджин Флетчер, командир второго батальона, сидел прямо на полу у своей койки, привалившись спиной к стене, и разглядывал лезвие ножика на свет.

Сидел он прямо на красном пушистом ковре с орнаментом.

– Ты с собой ковёр взял? – спросил я с удивлением.

– Да, – отозвался Флетчер с довольным видом. – И ногам тепло. И на с-стену можно повес-сить. Тогда двигатели эти долбаные не так с-слышно.

– Надо убрать, – спокойно сказал я. – Пожарная безопасность. Если загорится, будет проблема.

– Но он задаёт с-стиль всей каюте!

– Убрать, Юджин.

Он вздохнул, но кивнул.

– Подготовьте людей, капитан, – продолжил я более официальным тоном. – Скоро посадка. Но если что-то пойдёт не так, люди должны быть готовы высаживаться с воздуха.

– Понял, командор, – Флетчер вскочил на ноги. – Ожидаетс-ся проблема?

– Ещё неизвестно. Занимайся.

Я закрыл дверь и прошёл дальше по коридору. Навстречу попался капитан Бронин.

– Боец! – рявкнул он на какого-то молодого солдатика, который замешкался у переборки. – Ты не понял? Выполнять. Смирно! – взревел он, заметив меня.

– Капитан, на минуту, – окликнул я.

Бронин подошёл, пока тот десантник вытягивался по стойке смирно, выпучив глаза.

– Да, Дмитрий Михалыч? – спросил капитан.

– Подготовь батальон, Борис. Отдельно первую роту и бронетехнику.

– Что-то серьёзное? – спросил он ровным голосом.

– Возможно.

– Понял, Дмитрий Михалыч.

После я дошёл до подъёмника, который охраняли гвардейцы, и в сопровождении одного из них поехал на мостик. Гвардеец оказался знакомым.

– Ну что, сержант, – я глянул на его новые нашивки, – решил продолжить службу на крепости?

– Так точно, господин командор, – отозвался молодой снайпер Загорский. – Сам попросил о переводе.

– А чего так?

– Служить на летающей крепости – большая честь! – официально произнёс он.

Тут даже не столько честь, сколько престижность. Гвардейцы, охраняющие крепость, ценились больше, чем те, кто просто охраняет дворец, но не приближены к охране самого императора.

Наверняка парня ждёт большая карьера. Может, выйдет хороший генерал, как его прапрадед. Кстати, скоро увижу отца молодого снайпера, полковник Загорский тоже будет на островах.

А вот генерал Владимир Загорский, к нашему счастью, но к несчастью для империи, остаётся на материке. И он всё ещё метит в имперские главнокомандующие, чего многие ждали с содроганием.

Подъёмник доехал до конца, гвардеец выпрямился по стойке «смирно» с оружием в руках, а я вошёл на мостик.

Готовиться к высадке ещё не начинали, крепость летела на восток. Контр-адмирал Извольский сидел за своим столом и разбирался с бумагами и картами. Его старший помощник, усатый капитан Тихонов с родимым пятном на щеке, с кем-то ругался по рации.

– Так, командор, – Извольский заметил меня и поднялся, опираясь на стол. – Смотри, какая ситуация.

Он отвёл меня в сторонку, подальше от экипажа, чтобы никто не слышал. К нам подошёл старпом, и разговор повёлся в неформальном тоне. Очень необычный разговор.

– Смотри, что случилось, Климов, – сказал контр-адмирал и расправил пышную бороду. – Не хочу поднимать панику раньше времени, но дело может быть серьёзным. Объясни, – он кивнул старшему помощнику.

Ну это точно что-то серьёзное.

– Мы ещё утром связались с вышкой, – начал старпом. – Все коды были в порядке, регламент пройден, они готовы принимать. Мы отправили туда самолёт с дежурными офицерами, чтобы они корректировали посадку с земли.

Это я знал, так делалось всегда: заранее отправляли группу, чтобы та успела осмотреть поле и убедиться, что поле готово принимать крепость. Всё передавали шифрованными радиограммами, голосовая связь на таком расстоянии не брала.

А саму группу охраняли гвардейцы.

– Но что-то случилось, – догадался я.

Старший помощник подозвал офицера-связиста. Молодой темноволосый лейтенант с раздражением на лице от бритья вытянулся перед нами. Контр-адмирал махнул ему рукой, мол, вольно.

– Расскажи ещё раз, – потребовал он.

– На землю отправился мой брат в составе группы, – сказал связист и сглотнул. – Он в моём отделении, передал коды по САС, всё как положено. Подтвердил, что готовы встречать.

САС – это секретная аппаратура связи крепости для шифрованных сообщений. Капитан с опаской покосился на старпома с адмиралом.

– Говори-говори, – подбодрил Извольский.

– Мы обычно… это нарушение, конечно, мы знаем, но он всегда вставляет свою подпись в конец радиограммы. Зашифрованную, так сказать. Ну, мы дурачимся, в общем, – он потёр шею. – Там его прозвище детское. Это всё равно в отчёт не идёт. Только когда мы оба на вахте, он так присылает. Чтобы я знал, что это он.

– Дурачитесь, – проговорил старпом недовольно и покосился на меня. – Офицер, с высшим образованием, а такое позволяете своим подчинённым.

Устроят ему за это разнос, когда я уйду, конечно, и разнос может быть суровым. И связист это знал, но всё равно сказал. А я понимал, к чему он клонит, и почему они зашли так издалека.

– А в этот раз ничего не было, – произнёс он.

Я кивнул. Так и подумал, что связист всполошился, не получив подписи, подумал и решил передать командиру, а тот своему, вот и добралась до самого верха. За это связист получил втык, но командование крепко задумалось.

– Может, он серьёзнее стал? – старпом посмотрел на адмирала, затем снова на связиста. – Это же нарушение регламента.

– Может быть, господин капитан первого ранга! Но у него всегда была такая манера. А потом я прислал ещё одну шифровку, а ответ снова был формальным. Я думаю…

– Раньше надо было думать, – отрезал старпом. – Вернуться на пост!

– Есть! – лейтенант с облегчением ушёл, но тревога с его лица никуда не делась.

– Подозреваете плохое, Иннокентий Владимирович? – спросил я у адмирала, когда связист отошёл.

– Это чужая земля, здесь всё чужое, – пробурчал Извольский. – Возможно, на земле перехватили команду, а связи с другими базами пока нет. Будь мы в империи, я бы на это махнул рукой. Но здесь любое отклонение от принятого порядка, даже такое, я воспринимаю как знак, что следует подготовиться.

Он говорил чётко и размеренно, взвешивая каждое слово.

– Но так как фактических признаков нападения нет, – адмирал повысил голос, – я позвал тебя, командор. Формальных оснований высаживать десант нет. Особенно из-за того, – он покосился на старпома, – что подчинённые устраивают игры по секретной спецсвязи.

– Я разберусь, Иннокентий Владимирович, – ответил старпом.

– Вот когда закончится, тогда и разберёмся, – командир крепости скривился. – А сейчас надо думать, что с этим делать. Я могу вызвать начальника имперского штаба, и передать всё это ему. А тот скажет, что старый Извольский свихнулся, пора его спустить с небес на твёрдую землю. А ты, командор – человек воевавший, в засадах горевший, ты меня понять должен.

– Какие ещё есть варианты? – спросил я, переваривая услышанное.

– Высадка нужна. Потому что крепость на боевом задании уже семь дней, и топлива хватит на обратную дорогу совсем впритык. И то, если погода не испортится. Надо или садиться, или возвращаться. Но возврат нежелателен.

Ещё бы, тогда всё будет насмарку. Надо решать вопрос.

Но я понимаю и другое – адмирал Извольский был перестраховщиком.

Во время высадки, посадки и боевого маневрирования все, кто находился на борту, подчинялись ему, это был вопрос безопасности. В остальное время у адмирала такой власти не было, а сам он подчинялся решениям Генштаба или имперского штаба на крепости.

Так же он мог принимать командование на себя во время чрезвычайных ситуаций, чтобы спасти крепость от возможного уничтожения. В том числе мог отдавать приказы и десанту.

Правда, здесь была оговорка – должны быть веские основания. А насколько они веские, решает штаб. Или я, как командор, ведь половина населения крепости – мои десантники. И у командора самого по себе очень широкие полномочия.

Вот такая вот у нас система.

Сложная, но в империи с её гражданскими войнами и мятежами никто не хотел, чтобы один человек получил себе такое оружие. И если он объявит чрезвычайное положение, но ничего не подтвердится, то за такое с адмирала спросят сурово. Могут даже снять с должности.

Вот адмирал и позвал меня, объяснил свои опасения. Чтобы я подтвердил его полномочия.

Извольский – человек своеобразный, но он опытный, и его опасениям стоит доверять. Да и в целом, я сам отметил странность с этой подписью. Это и правда чужая земля.

– Понимаю, – сказал я. – И тоже думаю, такое лучше не оставлять без внимания. Возможно, это какая-то хитрая диверсия. А даже если просто случайность – моим бойцам не помешает тренировка.

– Значит, основания достаточные, – Извольский махнул рукой, собираясь уже отдавать приказы.

– Но если враг заполучил все коды и база под их контролем, – продолжил я, – то наши вертолёты просто собьют. Надо высаживаться в другом месте и идти к точке по земле.

– Карту острова, – потребовал адмирал и прошёл к столу, где его помощники уже разворачивали карту.

– И ещё, – добавил я. – Мне будет нужна авиаподдержка и артиллерия. Полная поддержка, как во время войсковой операции.

Он недовольно посмотрел на меня. Но придётся поддерживать высадку, а не просто спихнуть всё на меня, и потом делать вид, что ни при чём, и это всё моя инициатива.

– Поднимайте имперский штаб, – сказал Извольский старпому. – Объявите план «Ураган». Пусть думают, как командору высадиться. Полная поддержка авиации и артиллерии.

* * *

Имперский штаб на крепости начал подготовку, не ставя наземную группировку в курс, только запрашивая у них данные, чтобы понять, что там вообще происходит.

Отклики приходили, но не от всех частей, и штаб тоже насторожился. Крепость целую неделю шла над морем, и мы высаживались в неизвестность. Ну а мы десант, нас для таких случаев и держат на борту.

Я вернулся на свою палубу. Подготовка уже шла, а в десантном отсеке готовили технику. Хорошо, что предупредил. А даже если бы ничего не случилось, подобные тренировки мы проходим часто.

Высаживаюсь я сам в числе первых. Во-первых, традиция. Во-вторых, с моими способностями, которые я потихоньку тренировал, когда никто не видел, на земле будет проще будет отбиться.

План высадки был такой: первой идёт первая рота первого батальона под командой капитана Самохвалова – серьёзного парня из академии. Вместе с ними высаживается разведвзвод, который должен выяснить обстановку на земле. Кроме этого, беру Зорина с бронетехникой, во время такой операции она не помешает.

Мы захватываем плацдарм, а дальше или атакуем базу снабжения крепости, чтобы её захватить, или убеждаемся, что всё в порядке. Оставшиеся силы первого батальона высадятся на вертолётах в нужный момент, когда я отдам приказ. Второй будет ждать в резерве.

В любом случае, даже если всё хорошо, тренировка в боевых условиях нам не помешает, потому что на севере все слишком расслабились. Ведь все же заранее знают, что врагов там нет. А тут неизвестно, что будет.

В десантном отсеке я увидел, как готовится разведвзвод, они высадятся в стороне от основных сил. У них было три бронемашины БД-49, где поместятся они все.

Командовал ими молодой лейтенант Смирнов, скептически наблюдая за подготовкой. В какой-то момент он не выдержал и отвёл в сторонку Пашку Шутника, где начал распекать его.