Текст книги "Я полюблю твой хвост (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Не успела я открыть дверь лифта – она сама распахнулась, и на меня буквально вылетел Шинфар:

– Поздравляю! – бросил на ходу. – Идём в медотсек, капитан приказал.

Да что такое! Не мог сам в каюте сказать? Обязательно через кого-то передавать? Или это специально?..

Когда мы пришли в медблок, Шинфар попросил меня присесть на кушетку и положить руку на столешницу.

Это был не Демон, поэтому я безропотно согласилась. Не знаю почему, но их капитан не вызывал во мне ни одной положительной эмоции. Сначала страх. Потом ненависть. Теперь злость и раздражение.

Замечательный коктейль, не находите? Самое то для начала «совместной жизни».

Это я сейчас иронизирую. Обработав мою ладонь спреем, Ледышка взял в руки скальпель…

Я слегка напряглась. Но только слегка – любопытство оказалось сильнее.

Что он задумал?..

Похоже, это был антисептик с обезболивающим эффектом. Круто. Я ничего не чувствовала. Только смотрела, как он промокнул ранку, убирая кровь, и внедрил мне в подушечку под мизинцем какой-то чип.

Снова обеззаразил. Провёл над разрезом чем-то, напоминающим лазерный степлер…

И ранки как не бывало.

– Вот и всё.

– А это что и зачем???

– Средство связи, кредиты и прочее… Амадан с радостью тебе всё объяснит.

Дальше он устроил мне очередной медосмотр.

Это точно идея этого… этого… Да когда они уже успокоятся? Можно подумать, за полтора месяца в моём организме произошли необратимые изменения…

Вот так мы и просидели до обеда.

Етти мне, конечно, импонировал, но было как-то неудобно обращаться к нему с вопросами по поводу их института брака. А может… я ему просто не доверяла. Впрочем, это не важно.

Дождавшись окончания всех процедур, я направилась на выход – искать Рима.

Увы, мои поиски ни к чему не привели.

Где я только не лазила… Даже к механикам заходила! Рубки же, как трусливый заяц, избегала – там находился злой и страшный чёрный волк.

Прозвучал сигнал к обеду, и я поспешила в столовую, надеясь увидеть товарища там.

Меня постигло очередное разочарование… Когда я окончательно поняла, что не дождусь его, стало тоскливо. Отложив так и недоеденное блюдо, отнесла его в утилизатор.

«Чего они все от меня шарахаются?»

Не могла понять, когда уже третий по счёту аситин, обогнув меня дугой, едва ли не помчался обратно к своему столу.

Мы, конечно, особо не общались, но раньше пересекались – и ничего. А теперь…

От внезапной мысли, что в этом замешан их капитан, я обернулась – но никого не заметила. Да ну их. Нелюди, одним словом.

Меня так и подмывало сплюнуть, но воспитание не позволило. Выяснять причину не имело смысла. Да и, если честно, не особо хотелось.

Поэтому я сделала единственное, что оставалось – вернулась в свою каюту.

Из-за столь насыщенных суток я едва вошла в каюту – голова коснулась подушки, и я мгновенно уснула.

Проснувшись, почувствовала, насколько сильно проголодалась.

И, исключительно из чувства противоречия, отправилась есть в столовую, хотя прекрасно помнила наставления капитана.

Я вся такая прилежная и исполнительная… Нет, что вы, обычно я не хамлю, и сама послушность… Просто… я забыла… понимаете… забыла.

С девушками ведь такое случается… Правда?

А что, я не обманываю… совсем-совсем.

Стоило мне только переступить порог столовой, как меня встретили то ли шокированные, то ли до крайности удивлённые лица. Никогда не думала, что вживую увижу выражение «глаза как блюдца»…

И стоило нам обменяться взглядами с присутствующими, как ко мне начали подбираться сзади.

Я от неожиданности подпрыгнула. Потому что демон, подкравшись, сграбастал меня своими огромными ручищами, приподнял над полом и чмокнул в щёку:

– Я рад, моя миасе, что ты решила известить всех о своём решении сократить время помолвки и объявить нас полноценной ячейкой общества.

Что? Когда успела? Не припомню такого!

Но прежде чем я успела во всеуслышание выразить своё возмущение, он прижал меня к себе покрепче и промурлыкал:

– Ты такая предсказуемая, маленькая… Я ведь тебя предупреждал. А прежде чем всё испортить, подумай, что сделало бы твоё правительство с новым видом гуманоидов, если бы его обнаружило. Тогда как я предлагаю помощь…

Я мигом представила себя, расчленённую едва ли не на атомы. Почувствовав это, он добавил:

– Вот-вот, малышка. Если я что-то говорю – выполняй. А детали нашего соглашения уточним у нас в каюте.

Предсказуемая… Он просчитал всё и предвидел моё неповиновение. В свою пользу, естественно.

Действительно демон: манипулятор, стратег, превосходный тактик. Нет, серьёзно – эти его качества невольно восхищают.

Огорчает и злит другое – они направлены против меня. Точнее, на меня.

Воспользовавшись тем, что я замерла от переизбытка эмоций, он сел за стол, усадил меня к себе на колени и принялся кормить с рук.

Я попыталась возразить, но, увидев брошенный в мою сторону предостерегающий взгляд, замолчала.

А этот нахал, пользуясь ситуацией, кормил меня, при этом стараясь просунуть пальцы как можно глубже в рот.

Пристально смотрел в глаза, обводил контур губ, потом облизывал свои фаланги.

Зрелище… откровенное.

Всем своим видом и действиями он подчёркивал, будто между нами уже были интимные отношения.

Если честно, будь всё так на самом деле, я бы смутилась такому поведению. В общественном месте, не скрываясь, проявлять подобные знаки внимания…

В душе я всё-таки консерватор.

Увы, сейчас, отодвинув страх о возможном расчленении, я внутренне возмущалась той хитроумной комбинацией, которую он провернул ради моего окольцевания… или как там у них называется брак.

И если вслух возразить я ничего не могла, это не значит, что буду молчать, как покорная овечка.

Осознавая его превосходство – в физическом, да чего уж таить, и в интеллектуальном плане – я злилась от собственного бессилия. И, чтобы хоть как-то выплеснуть ярость, взяла и цапнула его за указательный палец, который в этот момент покидал мой рот, предварительно протолкнув внутрь кусочек мяса.

Я предполагала, что это может его разозлить и потом выльется мне боком. Но мне нужно было выплеснуть раздражение – иначе казалось, что я просто лопну.

К тому же во мне жила странная уверенность: ничего такого, чего я не смогу вытерпеть, он не сделает. Ведь зачем-то ему нужен весь этот фарс с внезапно вспыхнувшим «чувством».

Но в очередной раз меня удивили. Вместо злости он, кажется… завёлся. Зрачки расширились, он даже зарычал – в явном одобрении.

За всю свою сознательную жизнь я никогда не была так часто обескуражена, как за это время на этом корабле.

Мама дорогая… да он мазохист.

Я же цапнула его от души, со всей злости, не жалея…

– Не дразни, миасе… – его голос стал ниже. – Не дразни, маленькая…

Он провёл когтем по моему подбородку и, наклонившись, почти к самым губам прошептал:

– У тебя так очаровательно горят глаза… еле сдерживаюсь, чтобы не взять тебя прямо здесь.

Казалось бы, эта фраза должна была меня испугать или хотя бы насторожить.

Но нет.

Тенденция скачков моих эмоций росла в геометрической прогрессии. Того гляди – деградирую до подросткового возраста, о чём, собственно, и свидетельствовали мои поступки.

Вместо закономерного опасения я повелась на поводу у азартной злости.

Зря он это сказал. И нечего так близко наклоняться. Это меня нервирует… в дрожь приводит.

А я, когда нервничаю, за себя не отвечаю. И свои действия не контролирую. Видимо, он что-то прочёл в моих глазах, потому что прежде чем я успела его укусить – за губы или за нос, куда только дотянусь – он резко отклонил голову.

Ничего себе реакция…

И тут же сам легко куснул меня за шею. Явно в попытке укротить мой буйный нрав.

Кхм… «легко»…

Приятного было мало. Зубки-то острые. Боль была резкая. Хотя, надо отдать должное, подействовало отрезвляюще. Спасибо, хоть кровь не пустил. Потом он резко поднялся, всё так же держа меня на руках, даже не убрав тарелку в утилизатор, и направился к выходу, не оборачиваясь.

Услышав шум, я оглянулась.

Все, кто находился в столовой, встали. И, глядя нам вслед, стучали хвостами о пол. Действительно… двуногие животные. Что с них взять. Нашли, чему радоваться.

Тем временем Демонюка быстро направлялся к лифту. На все мои попытки вырваться он лишь рыкнул.

Ага… только кого это остановило?

Меня уже ничего не пугало. Я продолжала дёргаться, как уж на сковородке, до самой каюты. И только оказавшись там, он наконец меня отпустил.

– Да что вы себе позволяете?! Это уже ни в какие рамки не входит! – я чувствовала себя скандальной бабой на базаре, и от этого злилась ещё больше. – И вообще, зачем ты меня сюда притащил? Отойди с пути! Немедленно, я хочу к себе!

А он… а он, как ни в чём не бывало, облокотился о дверь, сложив руки на груди, и просто ждал, когда я закончу истерику.

Когда я замолчала, сверля его злым взглядом, он, видимо, решил меня добить:

– Отныне ты будешь жить со мной. Здесь.

– Не поняла?.. – умеет он отвлекать внимание.

– Если бы ты послушалась меня и пришла на ужин в мою каюту, оставалась бы у себя всё то время, пока длится помолвка, – выдал он, воспользовавшись моим оторопелым состоянием.

Я всё так же хлопала ресницами, не зная, что сказать.

Колени предательски ослабли, и, оторвав взгляд от его лица, я начала искать, куда бы присесть.

Увидев столь желанное в этот момент кресло, едва ли не доползла до него и примостила свою пятую точку.

С ним вечно так – как на американских горках. Провела ладонями по лицу, глубоко вдохнула и, посмотрев на него, тихо попросила:

– Объясни… в деталях, пожалуйста.

В свете того, как я вела себя до этого, не знаю, какую реакцию он ожидал, но, увидев, что я взяла себя в руки и внимательно слушаю, в его глазах проскользнуло явное одобрение. Даже… гордость, я бы сказала.

Больно оно мне надо.

– Видишь ли, малышка… – я непроизвольно поморщилась от его покровительственного тона. – По нашим обычаям во время помолвки пара, в данном случае мы, встречает рассвет и закат вместе, объявляя миру, что готовы идти по жизни вдвоём.

Словно догадываясь о моём вопросе – значит ли это, что и ночи у них совместные – он уточнил:

– При этом спят каждый у себя. Это также относится и к личному времени. Всё свободное время они проводят по своему усмотрению.

– Какое это имеет отношение к тому, что произошло в столовой?

– Маленькая… – довольно улыбнувшись, он продолжил, игнорируя мой вопрос. – По истечении помолвки они считаются полноценной парой. Обычно она длится две декады, но по желанию самки может быть сокращена… – он сверкнул взглядом в мою сторону. – Как у нас с тобой.

Я нехорошо на него посмотрела, но он лишь рассмеялся.

А смех у него красивый… против воли отметила я. Да и выглядел он сейчас не таким устрашающим. Эта расслабленность и явное добродушие смягчали резкие черты лица, делая его… более человечным, что ли.

Правда, причина его «доброты» открылась уже через секунду – и ничего хорошего для меня в этом не было.

– Или наоборот – разорвать её совсем. Для этого самке достаточно во время заката, на данный момент условного, появиться одной в общественном месте, показывая тем самым, что её выбор был ошибочным.

Я думала, что от разочарования лопну.

Чёрт… такой шанс избавиться от него – и я его профукала…

От досады я бы себе локти сгрызла, если бы смогла до них дотянуться.

Теперь понятно, почему в столовой у всех были такие лица.

Их капитан, судя по всему, считается лакомым кусочком для противоположного пола. А тут я – неведома зверушка, по их меркам, наверняка далеко не красавица, ещё и нос от него воротить смею.

Я старалась трезво смотреть на вещи и объективно оценивать свою внешность, учитывая культурные и эстетические различия между нашими видами. Но это никак не помогало смириться с ситуацией.

Мне не нужен этот хищник в мужья. Схарчит – и не подавится.

– Я вижу, ты была бы не против, – протянул он. – Зря, малышка… зря…

Глава 12. Цена одного касания

Я отвернула от него голову – меня смутил его тон. Он был таким опекающим и всё понимающим, что становилось тошно, и мысли невольно унесли в далёкое прошлое. Так на меня всегда смотрели родители, когда я вела себя как ребёнок. Это сравнение и ощущения были неприятными, добавляя ещё один плюсик в пользу слов капитана. Только вот сдавать свои позиции и убеждения ему в угоду не давало некогда забытое бунтарское начало.

– Капитан, – сделала глубокий вдох, – меня не прельщает возможность стать вашей парой. Я уже неоднократно это говорила. И ваше покровительство мне тоже не нужно.

Я отлично понимала, что нужно быть практичной и выжать максимум из положения, в котором оказалась. Осознавала и то, что просто пропаду на их планете – моих знаний явно недостаточно для ассимиляции и адаптации в их обществе. Без посторонней помощи мне не обойтись, вот только кандидат в помощники мне совершенно не подходил.

Пока я размышляла, он подошёл ко мне, присел на корточки и взял меня за руки.

– Миасе, понимаешь… когда мы прибудем на станцию, служба возьмётся за допрос всего экипажа. Если будет хоть одно несоответствие в наших историях, тебя заберут – отправят в лаборатории для углублённого изучения. Начнут с пристрастием допрашивать о твоём мире, и неизвестно, сколько это продлится. Если же ты будешь связана, им придётся считаться с твоим тиером. В связи с критической численностью населения планеты каждый союз у нас практически неприкосновенен. Все вопросы, касающиеся астниеры, решает её тиер. Исследований в любом случае не избежать, но риск и необходимость тех или иных тестов будет учитывать твой покровитель. Поэтому все должны быть уверены, что у нас привязка первой ступени. Понимаешь?

Все его манипуляции у меня уже в печёнках сидели. Мог бы сразу всё сказать, спокойно объяснить, в какой я ситуации и какие есть варианты. В конце концов – предложить кандидатов в покровители, если уж без этого никак. Если бы помощь предложил Рим, я бы не так долго сопротивлялась – уж у него точно хватило бы такта и терпения разложить всё по полочкам.

Но нет. Нужно было взять нахрапом. Провернуть всё так, чтобы не оставить выбора и отрезать все пути к отступлению.

Если всё действительно так, как он говорит, придётся засунуть нервы подальше и смириться с ситуацией – хочешь не хочешь. Не хотелось бы провести жизнь лабораторной мышью.

Моему мыслительному процессу не мешали. Наоборот – пользовались моим отрешённым состоянием, поглаживали мои руки и терпеливо ждали ответа.

– Понимаю… – выдавила я через силу.

– Молодец, маленькая. – В одобрительном жесте он слегка сжал мои ладони, тем самым показывая, что решение было единственно верным. – Ну что, приступим?

– К чему? – вот честно, учитывая его поведение в столовой и произнесённые слова, предложи он мне сейчас перенести наши отношения в горизонтальную плоскость – нисколько бы не удивилась.

– К учёбе, конечно. – Он рассмеялся, словно выставляя меня инициатором интимных отношений, заставив мои щёки покраснеть. И не от смущения – от досады. Вот как с таким разговаривать? – Тебе многое предстоит узнать. В первую очередь – обычаи, традиции и этикет.

Развернув моё кресло на сто восемьдесят градусов, он обошёл стол и дважды хлопнул по столешнице. Тут же развернулся тот самый чудо-экран, который я видела во время первого визита в его каюту, когда рассматривала изображения различных галактик.

Как бы мне ни хотелось приступить к обучению, чтобы больше не попадать впросак, с трудностями мы столкнулись сразу же – письменность межгалактического языка была мне незнакома. А я и забыла об этой немаловажной детали.

Увы, время было уже позднее, поэтому всё решили перенести на завтра.

Перед сном я отправилась к себе за тем самым балахоном, в котором ходила в первые дни – не буду же я спать с ним в одной кровати в чём мать родила. Капитан сопровождал меня, и когда мы возвращались обратно, мне было немного неловко – всё-таки теперь мы «пара».

Спасибо богам, никаких поползновений с его стороны не было.

По тройному щелчку рабочий стол и все его атрибуты ушли в пол, а со стены отъехала перегородка, открывая дополнительную каюту с санузлом и кроватью – под стать телосложению её владельца.

Я думала, что вдвоём мы там не поместимся. Ошиблась.

Удивительно, но я быстро заснула. Как ни странно.

Снилась мне позолоченная клетка… и я в ней – пойманная птичка.

В связи с этим пробуждение было не из приятных.

И уж точно не способствовало хорошему настроению осознание того, что во сне меня обняли хвостом, а я вцепилась в него, как в самое дорогое, что есть на белом свете.

– Тьфу…

Перелезла через гору мышц, которую про себя называла Демоном, и отправилась в душевую. Закончив все утренние процедуры, вернулась обратно – там меня уже ожидал полностью сервированный стол.

Не сказав друг другу ни слова, мы приступили к завтраку.

По окончании трапезы стол и кровать скрылись за перегородкой, и, усевшись за рабочий стол, мы продолжили вчерашние занятия. Демон, не проявляя ни капли раздражения, методично принялся обучать меня алфавиту.

Что я могу сказать...

Все иностранцы говорят, что русский язык – один из самых сложных в мире. Они не так уж далеки от истины. Однако в моём случае, благодаря внедрённому переводчику, обучение не казалось таким уж непосильным.

Их язык чем-то напоминал китайский или японский. Увы, ни тот, ни другой я не изучала.

Всего азбука насчитывала тысячу иероглифов, каждый из которых имел сорок четыре значения в зависимости от сочетания с другими.

Мне оставалось только запомнить всё это.

И вот тут возникла проблема.

Сразу усвоить такой объём информации было невозможно – даже при всём моём желании. Пока мы разобрали первый десяток иероглифов и все четыреста сорок вариантов их сочетаний, наступило время обеда.

Капитан прервал занятие, свернул экран и обратился ко мне:

– Пока достаточно. Сейчас время моего дежурства. Можешь быть свободна.

Когда я уже направилась к выходу, он добавил:

– В этот раз послушай меня, пожалуйста. Ужинаешь и ночуешь здесь. Не глупи, маленькая. Во избежание неприятностей предупреждаю заранее. – В голове тут же мелькнула саркастическая мысль: «наконец-то мы начинаем хоть что-то объяснять». – К тебе не имеют права прикасаться никто, кроме членов семьи или врача.

Об этом я уже догадалась – судя по реакции экипажа в столовой, когда меня обходили десятой дорогой.

– Капитан… – хотела уточнить, но меня перебили.

– Для тебя – Амадан, симаи.

Ладно… на «ты» так на «ты». Проблем в этом не вижу.

– Хорошо, Амадан. – а чего он так скалится, спрашивается? – Я хотела спросить, как мне тренироваться в письме? Я ещё ни разу не видела здесь письменных принадлежностей.

Всё это время он наблюдал за мной, будто впитывал каждое моё слово… бр-р… жуть. Так удав на тушканчика смотрит… перед тем как сожрать.

– Подойди сюда. – Он немного отодвинулся от стола и выжидающе посмотрел на меня.

Как бы мне ни хотелось этого не делать, пришлось. Знания важнее.

Подошла. Он, схватив меня за руку – нежно, но крепко – усадил к себе на колени. Затем наклонился, отодвинул ящичек и достал упаковку, в которой оказалось их средство связи. Открыв её, надел мне на руку браслет – точно такой же, какой я видела у Шинфара и Рима в первый день моего пребывания здесь.

Я не совсем понимала, как этот браслет поможет мне в тренировке письма и изучении языка.

Капитан… нет, теперь Амадан – надо запомнить – обнял меня за талию своим… (я опустила взгляд)… хвостом. Взял в руки мои ладони и начал производить какие-то манипуляции, при этом дыша мне в предплечье.

Не успела даже подумать, как на это реагировать, как из моих ладоней полился свет…

«Что за…?!»

Да-да, дайте дикой обезьяне фонарик в первый раз – реакция будет примерно такой же.

– Тшш… маленькая, смотри… – хвост крепче обвил меня, не оставляя выбора, кроме как подчиниться.

И действительно…

Спустя пару секунд свет начал собираться в нити, которые, переплетаясь между собой, образовали нечто вроде экрана – примерно десяти дюймов.

– Шинфар ведь внедрил тебе чип? – дождавшись моего кивка, он продолжил: – Помнишь, я ввёл тебе нано-капсулу в кровеносную систему?

Ага… такое забудешь.

Я невольно надулась, вспомнив тот момент.

Он хмыкнул и поцеловал меня в висок.

– Не злись, сейчас поймёшь. Как я и говорил, капсула идентифицирует тебя как жительницу моего броста. Чип же является твоим пропуском в содружественную сеть, а также своего рода кредитом: достаточно приложить ладонь к любому считывающему экрану – и покупка будет оплачена, а доступ к нужному месту открыт. Чип и капсулу подделать невозможно. Далее – браслет… Это, можно сказать, окно в сеть. При взаимодействии с капсулой и чипом появляется вот такой экран. Понятно?

– Угу… – а что я могла сказать? Наши до такого ещё лет двести-триста не додумаются. Это же просто фантастика. Поэтому ограничилась кивком и невнятным мычанием.

– Также его можно использовать как средство связи даже без подключения к сети. Вот, смотри… – взяв мою правую ладонь, он заставил меня распрямить указательный палец и начал водить им по экрану.

Щекотно… такое приятное покалывание в подушечке пальца. Но к этому можно привыкнуть.

Ну ничего себе! Айпод и айфон просто курят в сторонке! Эффект – словно 5D!

Я бы, наверное, ещё долго просидела так, пытаясь во всём разобраться. Увы, показав программу для тренировки письма (как на сенсорном экране – выводишь пальцем иероглифы), Амадан нажал на красную кнопку на браслете, и экран исчез.

– Захочешь потренироваться – нажмёшь сюда же. Куда дальше заходить, ты запомнила. – Он поднялся, коснулся губами моих губ и поставил меня на ноги. – На ужине увидимся.

Развернулся и направился к выходу, не забыв напоследок провести хвостом по моей пятой точке.

Раньше я бы, может, подумала, что это случайно. Но после изучения их анатомии я уже знала: хвост для них – почти как ещё одна рука.

Поэтому, не задумываясь о последствиях, хлопнула ладонью по этой наглой конечности.

Приручает, скотина. То, что я согласилась не буянить, вовсе не значит, что в благодарность тут же ноги раздвину.

Демон почти никак не отреагировал. Но по его хитрому взгляду, который он бросил перед тем, как закрыть за собой дверь, я поняла: удар он ощутил – и это его явно обрадовало.

М-да… точно мазохист.

Ладно, не об этом сейчас. Надо подкрепиться, а потом – вперёд, грызть гранит науки.

Покрутив «обновку» на руке, я направилась в столовую.

Как и в прошлый раз, аситины – да и не только они – старались держать дистанцию примерно в два метра от меня, но при этом были предельно вежливы. Помимо обычных приветствий, склоняли головы вправо. Как волки, подставляющие шею в знак уважения.

Только сейчас я в полной мере осознала слова Шинфара: несмотря на весь прогресс, аситины в каком-то смысле так и остались животными.

Почти дойдя до столовой, я столкнулась с обоими ицтеками. Доусет тоже поздоровался – на свой манер, приложив руку к плечу – и прошёл внутрь. За ним шёл его соотечественник. Тот тоже поприветствовал меня… но окинул таким презрительным взглядом и скривился, будто лимон съел.

– Кофис, ты там долго ещё? – окликнул его Доусет.

Словно спохватившись, но так и не смягчив выражения лица, тот направился дальше.

Я снова ничего не поняла. Как же это всё надоело.

Понимаю, у них самки – те ещё су… но это не означает, что меня можно поливать презрением.

Совершенно забыв о запрете капитана, я рванула следом и схватила Кофиса за руку. Не ожидая такого, он автоматически развернулся, вопросительно глядя поверх моей головы.

– Как это понимать? Объясни немедленно: что я сделала тебе такого, что заслужила подобное презрение?

Он явно не ожидал, что остановивший его окажется ниже ростом, поэтому ему пришлось опустить голову.

Осознав, кто перед ним, он опустил взгляд ещё ниже.

И тут всё изменилось.

По мере того как его взгляд скользил к нашим рукам, он бледнел всё сильнее. Остановившись на моей ладони, всё ещё сжимающей ткань его костюма, он посерел окончательно – насколько это вообще возможно.

Затем перевёл затравленный взгляд на желтоглазого, который обернулся посмотреть, из-за чего Кофис и задержался.

Увидев всю картину, Доусет сам заметно побледнел и, поджав губы, посмотрел сначала на наши руки, потом на меня.

Какие эмоции промелькнули в его глазах – сложно сказать. Там было слишком много всего: и безысходность, и сожаление… и зарождающийся гнев.

Но гнев этот был направлен не на меня – это я почувствовала сразу. На ситуацию.

Я растерялась от такого клубка эмоций и отпустила ткань.

– Дядя… – голос у младшего механика стал хриплым. Выражение его лица я разглядеть не смогла – он отвернулся, мне был виден лишь затылок. – Дядя…

От явного отчаяния в его голосе даже меня передёрнуло.

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, кто ещё стал свидетелем этой сцены. Удивительно, но мы оказались первыми. Я уже было обрадовалась – так жалко стало его, сразу вспомнились предупреждения Демона.

Жаль только, скрыть ничего не удалось…

Но об этом я узнала чуть позже.

А сейчас оцепенение с нас троих сняла компания шибару, ввалившаяся в столовую, громко что-то обсуждая. Увидев меня, они поздоровались и направились к раздаче.

Я пошла за ними, стараясь держать дистанцию, чтобы ненароком никого не коснуться – уж слишком странной была реакция ицтеков. Это меня смутило. Какое же должно быть наказание, если два взрослых мужика так побледнели?

Об этом стоило задуматься… И не коснётся ли оно меня?

Как ни крути, своя шкура ближе, как бы ни хотелось строить из себя альтруиста.

По пути к своему столу я так задумалась, что не заметила, как в помещении появилась столь долгожданная фигура.

Очнулась лишь тогда, когда напротив меня сел Рим.

Мы молча смотрели друг на друга. Каждый не знал, с чего начать – прошлая встреча закончилась не лучшим образом. К тому же мне было неловко: тогда я поняла, что нравлюсь ему.

И как теперь себя вести? Молчание нарушил он.

– Привет. – натянуто улыбнулся.

– Привет. – и только сейчас я поняла, что успела соскучиться.

Разговор потянулся дальше. Мы оба старались не касаться того, что произошло в каюте капитана… да и после.

С учётом того, как быстро здесь распространяется информация, я не сомневалась – он уже знает, что я теперь официальная «пара» Демона. О разводе тоже не спрашивала – из соображений безопасности. Ведь друга тоже будут допрашивать, и легенда должна быть убедительной.

Поэтому решила зайти с другой стороны – уточнить один заинтересовавший меня нюанс.

Пыталась аккуратно направить разговор в нужное русло – к запрету на прикосновения. Не давала покоя реакция Доусета и его племянника.

– Рим… а почему… – мля… всё же придётся коснуться неприятной темы, чтобы не выдать себя… – Ну… тогда… в каюте… ты сказал, что мы больше не имеем права даже прикасаться друг к другу?

Товарищ нахмурился. Было видно, что ему неприятно это вспоминать.

– Сия… Амадан тебе разве не объяснил? – он нахмурился ещё сильнее. И впервые я обратила внимание, что он вовсе не такой уж «пай-мальчик», каким хотел казаться. В нём тоже чувствовалась опасность. Почти такая же, как у Демона.

Я промолчала.

Он не придал этому значения и продолжил, будто рассуждая вслух:

– Странно… – снова внимательный взгляд на мне. – Понимаешь, у нас, аситинов, очень чуткое обоняние. Мы можем определить, где была и что делала наша… пара. —

на последнем слове он поджал губы. – Если отношения ещё на втором уровне привязки, это не критично, но…

Уже второй человек говорит мне об этой странной «привязке».

Надо срочно научиться читать и покопаться в их сети – выяснить, что это вообще значит.

Спрашивать сейчас я не решалась. Помнила слова Амадана: все должны быть уверены, что у нас привязка первой ступени. Иначе – мне конец. В правительственную лабораторию идти не хотелось.

От этого стало неприятно. Я понимала, что фактически обманываю друга. Но… кому сейчас легко?

– Но…?

– Если привязка окажется окончательной и бесповоротной, любой посторонний запах на теле самки будет приводить самца в бешенство. Чем это закончится – трудно предсказать. Но, уверяю тебя, владельца аромата не ждёт ничего хорошего… как и его семью. Ведь если у него есть астниера, она тоже носит его запах. В пылу борьбы между самцами она может пострадать – в ярости аситин не станет разбирать, кто перед ним, стремясь уничтожить носителя аромата. Такой прецедент уже был в истории. Именно поэтому и ввели этот запрет.

«Кошмар…»

– А если это всё же случится? – сдавленно спросила я. – Ну… я имею в виду – до второй привязки…

Кажется, он заподозрил, что я не просто так затронула эту тему. Никакой из меня Штирлиц – прищурившись, он мрачно ответил:

– Ничего приятного… заживо сдерут кожу со спины… – дальше я уже не слышала.

Меня накрыл шок.

– …в назидание остальным. Нас слишком мало. А самок ещё меньше, чтобы так рисковать. Именно поэтому такие строгие меры.

Я побелела. С моим воображением этого оказалось более чем достаточно.

Съеденный обед тут же попросился наружу. Я вскочила из-за стола и выбежала из столовой, боясь не успеть добежать до ближайшего туалета.

Кое-как добралась до своей бывшей каюты. Рвота уже прорывалась сквозь пальцы. Меня выворачивало до тех пор, пока я, обессиленная, не облокотилась на край унитаза…

«Варвары… дикари… куда я попала…»

Я разрыдалась.

Перед глазами стоял тот ицтек – ни в чём не виноватый… и подвергнутый этому. Сомневаюсь, что ему дадут обезболивающее.

И в этом – моя вина. Я уже не рыдала – я выла. Пусть он и смотрел на меня с презрением… он не заслужил такого. Никто не заслужил.

Вот кто меня тянул выяснять отношения? А в том, что Демон доведёт дело до конца, я не сомневалась. Он предупреждал.

Так гадко на душе мне ещё никогда не было.

«Так, хватит реветь!»

«Собралась. Быстро. Исправлять то, что натворила!»

Почему-то мысль пойти и всё объяснить Демону даже не возникла. Сама справлюсь.

Поднялась, вытерла ладонью слёзы и сопли, умыла лицо холодной водой – хоть немного снять отёк – и вышла.

В голове уже сформировался план. Мерзкий. Отвратительный. Но… другого выхода я не видела.

Родители всегда говорили мне: «Научись нести ответственность за свои поступки».

Вот и научусь. Прямо сейчас. Хотя… если бы они знали, ЧТО именно я собираюсь сделать… вряд ли бы одобрили. Но выбора нет.

Глава 13. Плохая идея. Очень плохая

Джарим тор Брез

Я выдохся. Просто выдохся.

Две смены подряд облетать периметр – кого угодно измотает. Дан в приказном порядке заставил оставить истребитель и возвращаться на «Мардимар». Пришлось подчиниться.

Всё это время я обдумывал и прокручивал в голове произошедшее. И пришёл к выводу: маленькая вряд ли бы добровольно разделила пищу с Амаданом. Не такой у неё характер – бросаться в омут с головой.

Как только мои ноги ступили на палубу, я снял защитный костюм, вызвал лифт, зашёл внутрь… и тут же в нос ударил запах Сии.