Текст книги "Я полюблю твой хвост (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Шли мы вдоль каменного туннеля. Деверь немного впереди, товарищ рядом со мной, рассказывая разные легенды про те или иные наскальные надписи.

Хорошо, что туннель не был сплошным, и над нами светило солнце. Стыдно признаться, но эти глыбы действовали подавляюще.

Наконец проход закончился, и мы вышли «в чистое поле». Куда ни брось взгляд – всюду виднелись заснеженные шапки гор.

Хорошо, что воздух здесь просто свежий, иначе я бы сильно сглупила, не одевшись потеплее. Аситинам хоть бы хны – у них температура тела немного повыше моей.

Стоило нам обойти небольшой холм, как впереди засияли солнечные зайчики, освещая поселение, находившееся под прозрачным куполом.

– А?

– Здесь частые перепады температуры, – понял меня друг. – Поэтому брост и находится под ним. Купол позволяет сохранить постоянную погоду в его пределах.

– Ясно.

Расстояние было немаленьким. По пути виднелись стада ditu – это такой жирный-прежирный баран с рогами и ростом со взрослого быка, правда, сиреневого цвета.

Да-да, это из него готовят то вкуснейшее рагу, с которым я познакомилась на корабле и до сих пор ем тремя нападами. Поэтому и сейчас проводила их тушки плотоядным взглядом…

А что?

Я не завтракала!

А эти самцы только засмеялись, увидев, как я глотаю слюну…

Обидно…

Можно подумать, они мяса не едят. Тем более такого вкусного.

– Подожди, дойдём до нужного места – покормлю тебя. Судя по твоим глазам, ты прямо сейчас готова вцепиться в любую первую попавшуюся ногу… Сауер, поберегись!

А этот… демонстративно отошёл на пару шагов…

Вот так всегда… Вечно кто-то готов пошутить над маленькой землянкой.

Пока я обижалась, меня подняли на руки и только у самого подхода к городу опустили на ноги. Правильно, не пристало маленькому будущему воину на руках сидеть…

Эх… жаль.

Купол прошли беспрепятственно. А там…

Маленькое восточное королевство. Всюду, куда ни брось взгляд, находились лотки с коврами и разными вязаными на их манер вещами из той же бараньей шерсти.

Куча мужиков в жилетах и с мечами наперевес.

Если бы кое-где не проглядывала техника – от проигрывателей до гало-блоков для примерки – могло бы показаться, что попали мы в древний Стамбул.

Ну или нет…

Судя по тому, как одеты редкие самки – тоже в жилетах, с бубенцами, но в длинных юбках по щиколотку.

Угу… не так уж скромно всё и выглядит, если учитывать разрез от широкого пояса. То есть всё прикрыто спереди, но ноги… голые.

И всюду самок сопровождают как минимум двое телохранителей, зорко следя, дабы кто не косился.

Увидев мою заинтересованность, один из них даже слегка вытянул меч из ножен, подозрительно осматривая моих спутников.

Дёрнув меня за рукав, деверь прошипел:

– Не смотри на самок. Ты сейчас хоть и детёныш, но всё-таки самец. Ещё подумают, что мы, твои родственники, заинтересованы в поисках матери для тебя.

Ладно-ладно, поняла…

Глава 26. Дом свободных самок

Помимо нас, среди покупателей мелькали и головы шибарийек, а также «вульгарных» красноволосых красавиц, которые просто балдели от повышенного внимания аситинов.

Павами прохаживаясь меж лотков, виртуозно виляя бёдрами в обтягивающих, не хуже второй кожи, штанах.

Самые ярые наблюдатели, потеряв из виду самочек, спешили в сторону стеклянного дома.

– Рим! Это что, бордель?

– Что? Где?

Увидев, куда я некультурно тыкаю пальцем, оба покраснели.

– Бордель? Дом удовольствий? – всё тянула свою лямку, наслаждаясь их конфузом.

Ну а что?

Получается, только им можно потешаться надо мной, а мне – нет?

Ой, не могу…

Как они старательно отводят глазки, не зная, куда себя деть.

А я с этаким невинным видом смотрю то на одного, то на другого, при этом угорая про себя.

– Симаи, понимаешь, это… дом несвязанных самок, – первым очухался Рим и тут же поспешил «предупредить». – Самочкам… как… гостям нельзя туда ходить…

– Мне можно, я сейчас изображаю маленького самца. Идём! – подмигнула. – Надо же заранее расширять кругозор молодому поколению!

Всё… ЗАНАВЕС!!! Трупики можно выносить…

И, пользуясь моментом, поспешила оттащить несопротивляющиеся тела в сторону предполагаемого дома удовольствий – посмотреть прейскурант. Интересно же.

Всё сугубо в научных целях, для сравнения.

Надо признать, это был действительно дом СВОБОДНЫХ САМОК (шибару, ицтеков), а не бордель, как я предполагала. Всё же есть своя прелесть в собственнических инстинктах аситинов… никаких борделей на планете нет.

В таких домах жили женщины, не стремящиеся заводить семьи. Самки действительно не гнушались иметь покровителя, но по одному, с которыми проводили вечера и принимали подарки. Они работали – каждая в своей отрасли: кто занимался бизнесом, кто работал в киноиндустрии или моделью.

Я ещё не упоминала, что кино у них всё-таки есть? Правда, больше мелодрам и боевиков. Действительно, какая фантастика, когда они ею и так живут.

Отвлеклась…

Зайдя в холл, ничем не отличающийся от наших гостиничных, осмотрелась. Никто не спешил предлагать нам услуг интимного характера.

А сейчас – самое интересное.

Конферансье, увидев моих провожатых, заулыбался и тут же набрал кого-то. Не успели очухаться аситины, как вниз спешили две самочки ицтеков и быстро принялись обнимать мнущихся самцов. Кто ворковал «милый», кто – «дорогой».

Ага… теперь понятны их заминки – тут живут их пассии.

Да ладно… я ж на них не претендую.

Самая миленькая – та, которая, судя по всему, девушка моего деверя – посмотрела на меня:

– Ты привёл познакомиться астниеру своего брата? – доверительно зашептала она на ушко всё ещё красному Сауеру.

Согласитесь, с девушками на одну ночь семейными делами не делятся.

Честное слово… взрослые мужики, а ведут себя как дети…

Из Дома Свободных самок мы вышли целой гурьбой. Самки лианами оплели аситинов – казалось, их даже водой не разольёшь. Рим и деверь, в свою очередь, ещё немного мялись, но всё так же сканировали пространство, стараясь не выпускать меня из виду.

Пройдя квартала два или три, мы остановились на Деревянной улице. Именно деревянной, поскольку всюду были дома наподобие наших древних срубов. Если добавить к этому окна во всю стену, как в офисах, смотрелось экзотичненько.

Когда мы зашли в кафешку – или таверну, в общем, мини-кабачок – официант, молодой аситин, провёл нас к столику в углу, возле окна. Он, видимо, недавно прошёл половое созревание, поскольку был выше меня лишь на голову, а черты лица только-только начали приобретать резкость, присущую взрослым особям. А как забавно дёргался его хвост… маленький… стоило ему бросить косой взгляд в сторону красноволосых красавиц.

Меня посадили в самый угол, между милыми канареечками, а сами сели с двух сторон от них – так, чтобы видеть всех, кто входит.

К чему было подобное расположение, я поняла после двадцатиминутного общения с самками.

В таверну начали входить посетители, занимая столики – и сплошной тестостерон. В общем, выделялась наша компания очень сильно на их фоне, словно белая ворона среди чёрных собратьев. Никто в нашу сторону не смотрел – на первый взгляд… но порой я ловила косые взгляды на самок.

Всё бы ничего…

Наконец нормальное общение с «нормальными» женщинами – с характером, похожим на наших, земных. Приятная музыка – необычная, но ласкающая слух. Время проводили отлично, я много чего узнала.

И вот, в самый разгар посиделок, в помещение вошёл ОН…

Аситин-альбинос. Я воочию увидела метиса. Чьих кровей – стало ясно по бивням, торчащим из нижней челюсти… ГОЛИАФ, собственной персоной.

Все самцы напряглись – поголовно. А друг и деверь превратились в пружины, пылающие гневом.

Посмотрела на сидящих рядом самочек – с их лиц сошли все краски…

Общее напряжение передалось и мне. Попа зачесалась, сигнализируя о вероятных неприятностях.

Атмосфера просто искрила. Ещё чуть-чуть – и грянет гром с молниями.

Когда Голиаф двинулся в нашу сторону, оба аситина вскочили со своих мест…

Никто из посторонних не вмешивался, что меня задело, о чём я случайно проговорилась вслух, получив ответ шёпотом:

– Хочешь иметь – умей удержать… такой их закон, – прошептала самка с косами, подружка Рима.

Мля…

А как же закон? Неужели, случись что – и нас троих сграбастают и утащат в свою пещеру?..

Варвары…

– Какая встреча… – иронично пробасил вошедший, сканируя взглядом самок и приподнимая брови при виде меня. – Сины, таро Драст и тор Брез… не ожидал увидеть в обществе таких прелестниц. И чья из семей за время моего отсутствия пополнилась?

– Тебя это не касается… отречённый… – прошипел Сауер.

Бр… сколько презрения в этой фразе. И едва сдерживаемая ненависть… замогильный тон… пробирает до дрожи.

Если до этого я слегка переживала за «своих» аситинов (ещё бы – такой «бугай» на моих стройняшек), то теперь мне стало немного жаль Голиафа. Совсем чуть-чуть… поскольку он был мне противен. Внутренним чутьём понимала – он с гнильцой…

– До сих пор злишься? Столько времени прошло… Сай… разве так встречают друзей?

Ох ты ж, мама дорогая…

Мой шок был таким же, как и у других посетителей, судя по вытянувшимся лицам. Кроме Рима – хвост его дёргался, спина выпрямилась, но он с опаской косился в сторону моего деверя, разрываясь: то ли стоять до конца, защищая нас, то ли перегородить дорогу готовому сорваться с места Сауеру.

– Бывших… – прошипел хмурое сиятельство. – Как у тебя хватило наглости вернуться на Аттеру?

– Я вернулся домой… после ссылки в Виртум, куда меня отправило твоё драгоценное семейство.

Настало время шипеть белобрысому. Весь налёт вежливости как рукой смело, обнажив истинное отношение к моему деверю.

Сауер проигнорировал выпад, посмотрел на нас троих, замерших на сиденьях, прикрыл глаза, вздохнул и разжал кулаки. Спокойно перевёл взгляд на Голиафа:

– Что ты хочешь?

То, что он так быстро взял себя в руки, выбило из колеи его оппонента. И одновременно привело в ярость.

– Пока ничего. На данный момент я пришёл поесть. Но скоро мы встретимся, будь уверен.

– Слово дано – слово принято, – поджимая губы, проговорил Сай и, перестав обращать на него внимание, обратился уже к нам: – Поели? Идёмте.

Самочки резко вскочили со своих мест, спеша поскорее ретироваться.

Проводив к дому обольстительных красавиц ицтеков, мы в молчании направились на выход из броста.

– Сауер, ты, кажется, хотел пройтись по делам, – попыталась я отвлечь его от мрачных мыслей.

В ответ получила такой взгляд… брр… и сквозь зубы:

– Уже узнал, что хотел…

И он быстро направился к телепорту, даже не оглядываясь, идём ли мы следом.

Мдя… хотела как лучше, а получилось – как всегда…

– Рим?

– Не сейчас, симаи. И тебя это не касается. Это его личное дело.

Ох… ничего себе… а он-то чего такой заведённый?

Прерывая мои размышления, меня подхватили на руки, спеша вслед за Сауером.

Ладно… ну-ну…

Я это так не оставлю. Иначе меня любопытство сожрёт – извечный женский грех.

В конце концов, кто отменял подслушивание, если сами делиться не хотят, а?

Хотя мама с папой меня бы осудили за такое попрание приличий… но раз я и так потихоньку превращаюсь в подростка – вру, сбегаю… так нельзя же отступать от списка прегрешений.

МОЖНО. ДАЖЕ НУЖНО. ПОДСЛУШАТЬ!!!

За такими размышлениями я даже не волновалась насчёт телепорта, мелькавшего за каменной аркой.

Глава 27. Когда он вернулся слишком поздно

Денёк выдался… Произошедшая встреча сильно повлияла на атмосферу. Даже рождение девочки не могло развеять тучи, нависшие над нами.

Стоило нам троим войти в дом, как свёкор, увидев бледное, каменное лицо племянника-пасынка, всё понял. Судя по поджатым губам.

– Ко мне в кабинет, – твёрдо проговорил он и, переведя смягчённый взгляд на меня, попросил-приказал: – Ты, наверное, устала, доченька. Можешь идти к себе.

«Ага, счаз!»

Только смиренно склонила головку, сделав вид, что послушалась, и направилась к лестнице. Стоило им убедиться, что я исчезла с горизонта, закрыв за собой дверь, как я тишком-нышком прокралась к кабинету и приникла к замочной скважине, остро следя за всеми входами и выходами, дабы меня не застали на месте преступления.

– Он вернулся? – спросил син Лит.

– Да… это были не просто слухи, – ответил ему Рим.

Судя по звуку звякнувших стаканов, Сауер пил.

– Как? – вот это голос… подавленный и переполненный яростью одновременно.

– Скоро выясню.

– Выяснишь? Ему полагается смертная казнь!

– Сын…

– Ничего, я это исправлю… Слово принято. Слово дано.

– Ты не посмел… – возмущённо-обеспокоенный голос свёкра разнёсся по комнате так, что даже я за замочной скважиной ушко потёрла.

Еле успела палец вытащить из уха, а то пропустила бы убитый голос Рима:

– Син… подтверждаю.

– Твою мать это убьёт… Ты давал слово Дану. Его астниера…

Свёкор пытался найти хоть какой-то выход, уговаривая пасынка отказаться от данного слова.

– К низару слово!!! Дан поймёт, как и ты должен понять… Из-за него я потерял всё. Свою семью…

Я успела отскочить от двери и спрятаться за громадной вазой, стоящей в нише. Когда услышала надвигающийся топот, дверь распахнулась и со всей силы ударилась о стену… Деверь пулей вылетел из дома.

«Понятно, что ничего не понятно».

Задумчиво плелась по лестнице, то и дело останавливаясь на каждой третьей ступеньке. Всего их тридцать две… семь минут подъёма.

Потом пять – на отдых…

Как всё это надоело…

Надо себя беречь. Только пять дней прошло с «консервации» меня любимой. Я и так вместо семи дней нахожусь в той колбе десять.

О-о-о… долгожданный стульчик.

Отвлечься… надо отвлечься…

Значит… Сауер был женат. Вряд ли на той милашке Сиоли. Теперь – нет. И это как-то связано с тем мерзким Голиафом. Что-то они не поделили…

Спрошу Альеру – она расскажет. А нет… по большому счёту, оно мне не надо. Так… ради разнообразия. Узнать не помешает – как ещё себя развлекать остаётся?

Пусть некрасиво совать нос в чужие дела – любопытство утолено. А детали… будут лишними.

В конце концов, я не Агата Кристи и не Шерлок Холмс, и тем более не соседка баба Глаша с четвёртой квартиры.

Поплелась я спать. Пусть сейчас часа три-четыре…

Я устала…

Столько пройти, новые впечатления и напряжённые моменты. Тем более после года затишья.

Старушка… грустно и смешно…

С трудом сняв комбез и перетяжку, забралась на кровать едва ли не «в чём мать родила» и завалилась на живот, обняв подушку.

Мужиков на этой половине нет, а если свекровь заглянет… что нового увидит?

Надоело спать одетой. Сегодня – день забастовок…

Снится мне Дан.

Давно это было.

Но эротический сон, обычно навевающий негу, резко превращается в ужастик.

Ласковые руки, до того нежно касающиеся моей кожи, исчезают. Смотрю – его лицо растворяется в дымке, и словно наяву слышу легчайший шёпот:

«Маленькая…»

<Нет! Не исчезай! Мне тебя не хватает! Дааан!>

Резко раскрываю глаза. Тело всё в поту… дыхание затруднено. На душе и в груди тяжесть. Меня не покидает ощущение безысходной тоски…

Загнанной ланью оглядываю помещение… сейчас уже ночь. Слишком много проспала. Судя по двум лунам, освещающим комнату, сейчас время волка…

Подул ветерок из открытого окна, которое я забыла закрыть днём. Как же зябко… закутавшись в простыню, поспешила закрыть створки.

Холод, до того пробиравший мои косточки, потихоньку отступает. Но чувство тревоги никак не проходит. Недаром…

Мою талию оплетает чей-то хвост, и шеи касается выдыхаемый воздух того, кто намного выше меня.

Парализованная ужасом, застыла мемориалом, не в силах даже вздохнуть.

– Так вот ты какая… самочка…

Голиаф… Хочу крикнуть, но последнее, что ощущаю – резкий укол в шею…

Дан

Обратное путешествие было не менее напряжённым.

Добавилось разве что «развлечение» в виде Сета. Нашу пленницу он не выпускал из своей каюты, из-за чего удостаивался насмешек, особенно со стороны Когиса.

Мне же было безразлично, что и как.

Всю дорогу снедало внутреннее недовольство и тревога. Особенно сегодня. Проснулся с полной уверенностью, что что-то случилось.

Отгонял как мог мысли о том, что опоздал. Но нутро рвалось вперёд, требуя действий.

– Когис, сколько ещё осталось?

– Недели две.

– Ноир, шаттл выдержит повышенное погружение в гипер?

– Это рискованно…

– Я задал конкретный вопрос.

– Четыре дня кряду… но вероятность повреждения оболочки увеличится в разы…

– Максимально возможное погружение?

– Восемь.

– Первая – на четыре. Затем – на максимум.

Спорить никто не стал. Хотя хотели. Особенно медики, которые всегда трясутся за свою шкуру.

ЭТИ ЧЕТЫРЕ ДНЯ БЫЛИ САМЫМИ ТЯЖЁЛЫМИ НА МОЕЙ ПАМЯТИ.

Меня бросало в пот. Внутри разворачивалась воронка полного отчаяния и чёрной боли.

Наконец мы подлетали к Аттере.

Встречали нас уже там – полным составом. Увидев несчастное лицо матери и виноватые взгляды отца, брата и Шина – я окаменел…

Сия

Приходила в себя тяжело. Голова была гранитной, тело – деревянным, а руки вовсе затекли. Попыталась ими пошевелить – увы и ах, не получилось. Мои бедные конечности что-то удерживало.

Одновременно с услышанным «Очнулась…» осознала и другое: мало того что я связана, так ещё и нахожусь в подвешенном состоянии, словно кабанчик на вертеле. А то, что вертел горизонтальный, сути не меняет – провожайте в последний путь, люди, мессию.

Что больше всего поразило – я была спокойна как слон. Ни следа паники и страха, даже юморить получается. Не очень хорошо, но факт.

Открыла глаза.

Напротив меня стоял недавнишний белобрысый Голиаф. В светлом помещении он казался ещё выше и внушительнее. Можно было бы даже залюбоваться, будь ситуация иной. Но меня не отпускало какое-то смутное ощущение неправильности происходящего.

Он подошёл ко мне. Даже в моём подвешенном состоянии ему пришлось слегка наклониться. Коснулся пальцем щеки, ласково провёл ладонью по лицу.

– Какая нежная кожа…

Инстинктивно дёрнулась, при этом не понимая собственной реакции. Он, несмотря на моё слабое сопротивление, продолжал гладить мои скулы, словно наслаждаясь процессом. А тело постепенно теряло чувствительность.

Странно… мне становилось всё безразлично. Отупение – моральное и физическое. Я вроде бы находилась в своём теле и одновременно наблюдала со стороны.

Осмотрела помещение.

Светлое, с высоким потолком. Стены издают голубоватое свечение. О! Столик… как у нас в операционной… вон и скальпели подмигивают… и всякая прочая снедь из раздела «Мечта палача».

Интересно, чем же он меня накачал-то, а?

– Малышку заинтересовали мои игрушки? – усмехнулся этот будущий экзекутор. – Да, ты права… мы с тобой поиграем…

Интимность момента прервала резко открывшаяся дверь…

– Зачем ты вколол ей успокоительное? – закричала фигуристая шибарийка, стоило ей посмотреть в мои осоловевшие глаза, и уже визжа добавила: – Она должна страдать!!! А ты ей парализатор…!!!

О-о-о… да я её знаю… это же Лиодас… сестра Ледышки… Она постарела, что ли…

Голиафу явно не понравилось, что на него кричат… или что обо мне «беспокоятся» (хихикнула про себя). Резко отвернувшись от меня, он быстро подошёл к ней и как залепит пощёчину – у той даже голова дёрнулась, и она едва не упала.

Мне же было как-то фиолетово и нисколечки не трогало подобное отношение к женщине. Я отстранённо наблюдала за происходящим…

– Мне надо, чтобы она была в сознании, чтобы смогла рассказать, что с ней происходило… Ты хочешь отомстить? А какая же это месть, если она сдохнет, поскольку сердце не выдержит?

Шибарийка глазами побитой собаки посмотрела на него, а этот, погладив её по только что побитой щеке, добавил:

– Не переживай… она будет страдать… потом… вспоминая, что с ней было… А вспомнить будет что, и притом всю жизнь…

– Обещаешь?.. – поцеловав ударившую её ладонь, спросила она.

– Конечно. У нас с тобой одна цель на двоих – отомстить тар Драстам. И она будет к этому ключом…

Это уже было сказано про меня, наверное.

Отойдя на шаг, он махнул рукой в сторону металлического стула:

– Присаживайся.

Шибарийка, как девчонка, слегка подпрыгнув, улыбнулась и послушно села на указанный стул, с жадностью наблюдая за действиями альбиносного маньяка.

Я тоже перевела на него взгляд…

А что? Мне же интересно, всё-таки, что дальше будет.

Голиаф, подойдя к столику, задумчиво разглядывал его содержимое…

Задуматься было над чем, я вам скажу: разновидности скальпелей, щипцы, свёрла и спицы, какие-то плоскогубцы и т.д., и т.п.

Уперевшись руками в столик, он посмотрел на меня оценивающе и в то же время раздумчиво – словно художник над холстом: вроде бы и картина в голове есть, а с чего приступить – не знает.

– Хм… пожалуй, начнём с этого.

Взял в руки скальпель самого маленького размера и подошёл ко мне на расстояние вытянутой руки.

Обхватив другой рукой острый наконечник, начал его переворачивать прямо перед моими глазами – так, чтобы было видно, как играет свет на лезвии.

– Ну, разве не красота…?

– Красиво… – заторможенно ответила ему, заворожённо любуясь отблесками на лезвии.

Пока я рассматривала лезвие, он сильно ущипнул меня за сосок – даже не дёрнулась.

– Хм… хорошо, ты готова… Жаль, что боли не ощутишь сейчас… Я бы наслаждался твоими криками… но, что поделать, придётся и так… – сокрушённо пробормотал он и провёл остриём по моим плечам…

Выступила кровь… Ощущение погружения скальпеля в тело было… занимательным. Особенно при отсутствии боли…

Проведя линию до ключицы, он повторил тот же манёвр в другую сторону, словно делая широкую ленточку… Стерев рукой кровь – что, правда, не очень помогло, поскольку с меня стекало, как с дырявого ведра – он подхватил край «ленты» из моей кожи и медленно начал тянуть.

Я смотрела… и поражалась…

Кожа отрывалась от сухожилий и костей, и при каждом таком рывке кровь выстреливала струями, забрызгивая самого Голиафа и моё лицо. Пару брызг попало на ресницы – пришлось сморгнуть…

Даже Лиодас заинтересовалась, подойдя поближе.

Перевела на неё глаза с расширенными зрачками, поскольку, наконец оторвав лоскут, Голиаф передал кусочек кожи, некогда принадлежавший мне, ей в руки.

Другой рукой – той, в которой был скальпель – он обхватил её за затылок, пачкая волосы в моей крови, и впился жестоким поцелуем в губы.

– Ты этого хотела? Довольна?

– Даа… – обнимая его за талию одной рукой, другой прижав к груди мою кожу, простонала она в ответ.

Дан

– Что именно произошло? – спросил, усаживаясь в кресло напротив своих родственников.

В космопорту моё волнение немного улеглось – ведь миасе всё ещё была жива. Это дало силы для дальнейших действий.

Зная бывшего товарища Сауера, я был уверен, что она ещё жива. При всём своём моральном уродстве в прошлом он был одним из лучших нано-биологов и превосходным хирургом.

Старался не задумываться о том, что это может означать для симаи. При его-то воображении… иначе у меня просто поедет крыша.

А мне сейчас нужен холодный разум.

– Перидию удалось покинуть Виртум при весьма загадочных обстоятельствах. Есть версия, что ему помогли извне, поскольку пропал один из надсмотрщиков. Его до сих пор не нашли – чип деактивирован. Последнее местоположение – здесь, на Аттере, – докладывал брат.

– Я всё никак не могу понять, чем он мог того подкупить, находясь более сорока лет на копях, – сокрушался отец. – Может, узнай мы это, смогли бы приблизительно определить их местоположение?

Слушая обоих, задумался над тем, как ему удалось расстроить чип, находящийся в кровеносной системе у Сии. Поскольку тот выдавал данные с разных точек галактики.

При всех своих талантах и знаниях он всё равно не смог бы провернуть подобного. Да и на копях вряд ли было время и возможность для самообразования.

Планета Виртум сама по себе не курортная, а расположенные на ней сектора по выработке полезных ископаемых, от зари до зари, уничтожают любое желание, кроме как поспать. Это межгалактическая тюрьма для смертников. Более ста лет там никто не выживает – вредоносное излучение разрушает организм изнутри.

Следовательно, должен быть кто-то третий. Тот, у кого есть опыт в подобном: разведка, шпионская деятельность, программное обеспечение и связи в правительственной системе. Ведь чип в первую очередь транслирует сигнал туда, а уже оттуда открывается доступ членам семьи.

– Программер… Надо найти список программеров, числившихся на обучении в академиях и отучившихся там хотя бы год. Ведь оттуда вполне могли отчислить за несоответствие по параметрам, а аматоры всегда были и будут…

– Сделано, – ответил брат. – Сейчас придёт информация на коммуникатор.

Когда список прибыл, мы молча принялись за сортировку личностей, отметая тех, кто не имел большого потенциала, находился в других галактиках, на службе, или уже умер.

Под утро голова была забита не только у меня. В списке оставалась лишь сотня. В глазах рябило, и я едва не упустил очень важное имя – как подсказывала интуиция.

– Шин…

– Да? – оторвал голову от экрана друг.

– Ты никогда не говорил, что твоя сестра подавала заявку на обучение, но была отчислена, не проучившись и двух лет…

– Ты думаешь?.. – недоумённо переспросил он.

– Не знаю, но надо проверить. Тем более у неё, сто процентов, были нужные контакты. А она, ты сам знаешь, умеет надавить на нужные точки.

– Но как и зачем ей это? Ты же сам её отправил… на Виртум… – последнее слово он проговорил шёпотом и, перекатившись на стуле в другую сторону от коммуникатора, начал рыться в системе. Его голова поворачивалась и дёргалась каждый раз, когда он штудировал выбивающиеся на экране иероглифы.

Пока он перечитывал, я застыл, как рироз перед атакующим прыжком. Замирая внутри от дикой надежды, что мы наконец напали на след…

Глава 28. Неужели мне всё привиделось?

– Лиодас была в секторе Ц-46, на восточном полушарии, где случился обвал, и она числится в списке погибших, – тихо и слегка расстроенно проговорил Шин.

Я же ничего не почувствовал в связи с её смертью. Меня просто настигло разочарование от того, что мы пошли по ложному следу и, возможно, больше не будет никаких зацепок. А моя миасе уже пять дней находится в руках Перидия.

Сжал переносицу пальцами, глубоко вздохнув. Устал неимоверно, но спать не лягу, пока не найду.

– Подожди… в каком секторе находился Перидий? И проверь, не пересекались ли заключённые из этих секторов на выработке? – может, ещё не всё потеряно.

Шибариец тут же метнулся снова к экрану.

– Прости, для меня доступ закрыт, – расстроенно проговорил он.

– Минуту, – это уже отец, до этого молчавший и следивший за нами.

Отодвинув Шина и согнувшись над консолью, начал вбивать параметры кода доступа. Ведь главам давался больший доступ к разной информации. Они принимали непосредственное участие в формировании экономики и установлении наказаний для нарушивших закон.

– Именно заключённые из сектора, в котором находился Перидий, разгребали завал на станции лёгкого производства.

Больше не было сомнений в личности, помогшей полукровке – Лиодас. Оба имеют зуб на нашу семью. Зря я тогда не открутил ей голову. Как чувствовал, что мне это аукнется.

– Шинфар… – сорвался на друга, хотя и не считал его виновным, тут во мне говорило уже нетерпение. Мы напали на след. Осталось лишь выяснить их местопребывание.

– Да?

– Перечисли всю собственность, которая была в наличии у твоей сестры. Они могут быть где-то у неё. Всё имущество Перидия было распределено между пострадавшими сторонами и правительством.

– Сейчас свяжусь с семьёй, ты же знаешь… я не особо поддерживал с ними контакт в предыдущие годы.

– Хорошо, – провёл пятернёй по волосам. – И передай: заартачатся…

– Не посмеют, – усмехнулся мне в ответ он.

Пока шибариец тряс своих родственников, мы втроём сидели и молча разглядывали друг друга. Брат старался не встречаться со мной взглядом. Что его мучает чувство вины, и так было понятно, но я также подозревал, что сейчас его терзает прошлое…

Про себя только молился, чтобы история не повторилась. В прошлый раз мы опоздали всего на пару часов, но опоздали.

Только я хотел спросить о Джаре, чтобы отвлечься от ужасных мыслей, как дверь распахнулась, и на пороге моего кабинета ввалился взмыленный и явно уставший пилот.

– Нашёл… – прохрипел, держась за дверь, друг и начал оседать на пол.

Мы втроём подорвались к нему, подхватили под руки. Схватив его за волосы, начал бить по щекам, заставляя прийти в себя:

– Где???! – бил наотмашь, чтобы точно очнулся. – Где она????

– Тут… – прохрипел Джарим, стоило ему только зафиксировать на мне взгляд. – Они не покинули Итириду… катакомбы… утерянные карты… – с трудом сглотнув, продолжил: – Лиодас… выведала местоположение… лаборатории Батуми…

Стоило ему произнести имя первого главы всей планеты, я, не мешкая, помчался в сторону катакомб, родные – за мной. Оставляя Джара на попечение только что вышедшего из комнаты отдыха Шинфара.

Сия

Мне казалось, время застыло. Постепенно эффект дурмана сходил на нет, дым в голове рассеивался. Свою экзекуцию альбиносный изверг прерывал пару раз – и то лишь для того, чтобы колоть мне очередную порцию обезболивающего. Я с ужасом ожидала, что скоро его будет недостаточно.

Поскольку мой организм уже начал привыкать к этим инъекциям, исчезла дымка в голове. И я в полном осознании видела и чувствовала, как он «разрисовывал» моё тело.

На ночь меня оставляли в одиночестве и кромешной тьме, предварительно пройдя заживляющим сканером по свежим ранам, чтобы узоры зарубцевались. Подключённой к аппарату переливания синтетической крови, мне только и оставалось, что висеть… и размышлять.

На мне практически не было живого места. Единственное, что он не трогал, – кисти, ладони и лицо. Даже до стоп добрался, скотина.

Чтобы хоть как-то отвлечься от всего этого, я пыталась наблюдать за Лиодас. Хотела злиться на неё, ненавидеть, но вскоре вся моя негативная энергия, которая образовалась после исчезновения дурмана, превратилась в жалость… С таким нездоровым и лихорадочным взором в эти дни она наблюдала за моей экзекуцией.

Но как бы я ни храбрилась, как бы ни пыталась не задумываться над происходящим, я приходила в ужас и сходила с ума… Представляю, как выгляжу со стороны… действительно… тушка… тушка кабанчика на вертеле… Как ещё люди соглашаются на шрамирование? Я бы с радостью поменялась с ними местами…

Под конец… хохотала. Хохотала от отчаяния… меня никто уже не спасёт, да и поздно уже… спасать некого… точнее, нечего… Когда у Голиафа загорелись глаза от

предложения шибарийки вырвать мне ногти и поломать все суставы… я поняла… это конец.

Боги… дайте сдохнуть… не выдержу ещё ощущения того, как ломаются кости… Моей психике было достаточно и снятия кожи.

Только он собрался взять плоскогубцы, так любезно предоставленные сестрой Шина, как раздался грохот, и замигал свет. Такое часто показывают по телевизору у нас на Земле – не хватает только осыпающейся штукатурки…

– Низар… – недовольно прорычал мой палач, добавив при этом пару таких цветастых выражений.

– Что?! – напуганно взвизгнула Лиодас.

– Нашёл… лорист! – и, выбросив из рук очередное орудие пыток, начал метаться по помещению.