Текст книги "Я полюблю твой хвост (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Пока мы, словно послушные диорты, начали прислушиваться к вдыхаемому воздуху, он повернулся обратно к капсуле. Резкими движениями убрал остатки льдистой органики и поднял бессознательную самочку на руки.

В тот момент, когда перед нами открылся её размер и отсутствие хвоста, до меня дошёл лёгкий аромат крови, а также неожиданный запах грудного молока...

ДЕТЁНЫШ!

Как, трастрабкг, как детёныш мог оказаться в открытом космосе? Ни один уважающий себя син не выходит в открытый космос с маленьким потомством, тем более с беременной самкой.

Тогда стало понятно, почему Шинфар так реагировал – он и Маръяла ожидают потомства. Первый опыт закончился неудачно, и им пришлось решиться на вторую беременность. Шинфару некомфортно находиться здесь, пока его семья на Аттере. И пусть он знает, что его возлюбленная находится под хорошей защитой наших родных, это не мешает ему беспокоиться.

Со мной он полетел лишь потому, что я останавливался на планете Кару’ф, на которой находились целительные источники, облегчающие роды, если принимать их воду на последних сроках.

– Я отнесу её к себе. Нужно провести диагностику и сделать все необходимые прививки, – отчитался Шинфар и быстро прошёл мимо нас, даже не замедлив шага.

– Да... – Доусэт почесал за ухом. – Неожиданный подарок из глубин космоса...

Мы все молча согласились.

#приключениявкосмосе #космическийроман #любовьикосмос #опасноепритяжение #книгадлявечера

Глава 3 Меня спасли. Кажется, зря

Очнулась я резко, словно кто-то включил свет на полную мощность. Голова тяжёлая, мышцы тела нещадно покалывают, будто они затекли от долгой неподвижности. На периферии сознания мелькали неясные образы – что-то важное, но разглядеть невозможно из-за туманного дымка, окутавшего моё сознание.

Я прикрыла веки, пытаясь уберечь глаза от резкого света, а затем отчаянно поморгала. Поднять руки оказалось непосильной задачей.

И, наконец, прищурив правый глаз, я осмотрелась. Меня окружало белое помещение размером два на два, напоминающее больничную палату, но что-то здесь было не так. Окон не было, и свет, словно из неизвестного источника, лился внутрь. Потолки казались выше, чем обычно в больничных палатах.

Была авария... но почему нет боли? Почему я чувствую себя так, словно меня и не задевало? Никаких следов медицинского ухода: ни капельниц, ни мониторов. Я попробовала пошевелить конечностями – с трудом, но это было возможно. Я не ощущала никакой скованности, словно меня «накачали» обезболивающими или к голове прикрепили новое тело.

Мой разум начал перебирать возможные варианты происходящего. Возможно, внутричерепная гематома, кома... но где тогда капельницы и медицинские аппараты? Почему их нет?

Паника постепенно отступила, и я осознала, что мои ноги и руки подвижны. Сколько времени я здесь провела? И где я вообще нахожусь?

«Точно не в морге», – пошутила я про себя, пытаясь снять напряжение. – «Похоже, я живее всех живых!»

Чёрный юмор всегда разряжает обстановку. Несмотря на всю неясность происходящего, я старалась не нервничать. Рано или поздно кто-то ведь должен появиться, и я узнаю правду. Поэтому держалась спокойно, не давая панике взять верх.

Не успела я окончательно успокоиться, как раздался резкий сигнал: «TACHDAYN». Сам по себе он не вызвал у меня страха. Но открывающиеся раздвижные двери стали настоящим ударом – точнее, тем, кого я увидела за ними.

Мой взгляд мгновенно переместился туда и начал подниматься выше... выше... ещё выше...

«Матерь Божья!..» – пронеслось в голове. – «Что за парень, словно трёхдверчатый шкаф времён Екатерины Великой?»

Почему именно Екатерина? Просто потому, что она славилась любовью ко всему изящному. А этот Колосс Родосский (иначе не скажешь), несмотря на свои габариты – около 2,2 метра при моих скромных 1,64, – имел довольно элегантное строение тела. Тонкие бедренные кости, узкая талия плавно переходили в очень, нет – очень-очень широкие плечи.

В изящных руках с длинными тонкими пальцами находилось нечто, похожее на шприц (а вот это уже не есть хорошо). Он был одет в брюки из непонятного материала и водолазку, которая не скрывала, а, наоборот, подчёркивала обалденный пресс, бицепсы и трицепсы.

А что? Я всё-таки женщина, и чувство прекрасного развито у меня не хуже, чем у других представительниц слабого пола. К тому же я не ханжа, и секса у меня давно не было. Да и тот первый опыт до секса не дотягивал, а уж до занятий любовью – тем более. Это был просто «половой акт», иначе не назовёшь.

Но ради такого экземпляра я бы рискнула попробовать снова. Не интрижку – нет... хотя бы одна ночь. Я не горю желанием размениваться на кого попало и принцев на белом «мерседесе» не жду. Веру в сказки потеряла где-то среди рутины серых будней и грязи мужского мышления. Молчу уже о поступках.

Не скажу, что хороших мужчин нет – есть, конечно. Один на миллион. И то их быстро «разбирают» более настойчивые дамы, оплетая колючей проволокой под напряжением с табличкой: «ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ».

Все эти крамольные мысли вылетели из головы в тот же миг, как только мой взгляд добрался до лица этого эстетического совершенства.

Всё, девочки, держите меня семеро – я сейчас убегать буду...

Платиновый блондин. Волосы, несомненно, длинные (причёску не разглядеть – не видно). Светлая кожа цвета слоновой кости подчёркивает тёмно-синие глаза, обрамлённые длинными ресницами, чуть темнее волос.

И... явно неправильный прикус.

Клыки.

Мама дорогая, КЛЫКИ! (как у троллей из «Warcraft»), выглядывающие из-под нижней губы...

В тот же миг меня накрыла благословенная темнота.

Второе моё пробуждение говорило о том, что состояние улучшилось. Голова всё ещё немного гудела, но тело ощущалось как новенькое.

Ну и приснится же такое... Недо-Етти, тоже мне.

А что? По теории Дарвина мы вообще произошли от обезьян. Так почему бы Етти не пройти ускоренный курс эволюции и не стать «Етти разумным»? Глазу приятно, общество не сильно шокируешь, клыки можно выдать за эксклюзивный девайс.

Сходил такой парнишка к стоматологу, украсил их бриллиантами – сейчас многие так делают. Я уж не говорю о тех, кто прокалывает себе всё, что можно, и внедряет металлические штуки под кожу.

А тут – гламурненько, и девочки все твои...

Похихикивая над своим буйным воображением, я свернулась клубочком, укрываясь поплотнее. Так хорошо, тепло...

А работа?

Я резко подскочила – сон как рукой сняло.

И что же я увидела? Те же белые стены без окон. Тот же высокий потолок. Значит, не приснилось... – растягивая гласные, сообщил мой мозг.

Я медленно сползла обратно на постель, подтянув колени к груди.

Обнимаю сама себя, чтобы не потеряться в том хаосе, в который превратились мои мысли и эмоции. Значит, Ледышка тоже был реальностью, а не плодом моего воображения. Сама не знаю, почему так его окрестила.

Так… так… так, что мы имеем? А ничего! Ледышку и квадратную комнату, в которой даже развернуться негде.

В прострации я пробыла, пока ноги не затекли, и решила хоть немного пройтись. Может, что-нибудь надумаю, иначе в голову лезет всякая ерунда. Помнится, Машка читала литературу про попаданок, но я как-то не вписываюсь в те штампы, о которых она так вдохновенно рассказывала.

Я жива – в этом точно уверена. Моё тело… да, всё на месте, вот грудь всё так же перетянута. Нехороший завхоз почему-то сразу меня не полюбил: дал униформу на размер меньше. Мой третий родимый стеснял движения, штаны были выше щиколотки, и тапки...

Где тапки??? Глянула под койку.

Нет. ТАПОК НЕТ.

СПЁРЛИ!!!

(Зачем нелюдям мои рваные тапки – не думала. Главное, что взяли без спроса, значит – спёрли.)

Истерика налицо. Моё сознание пыталось хоть как-то отвергнуть ту реальность, в которую попало, цепляясь за что-то привычное, связанное с обычной жизнью.

Так недолго и крышей поехать… кукушечка-то того – «ку-ку». Необходимо взять себя в руки. Необходимо успокоиться.

Вдох… выдох… вдох… выдох…

«Спокойствие, только спокойствие!»

Вот теперь пробивает на хи-хи.

Вдох… выдох… ещё один глубокий вдох… и снова выдох…

Так, похоже, дыхательная гимнастика начинает прояснять мозги.

Где я – узнаю у Ледышки, как только он появится. Ведь если я попаданка, то сейчас мне вколют укольчик или жахнут каким-нибудь заклинанием – и я сразу начну понимать язык!

А если это лабораторные исследования?..

МАМА! НЕ ХОЧУ ПРЕВРАЩАТЬСЯ В ЛАБОРАТОРНУЮ МЫШЬ!

Ещё пара минут в одиночестве – и в голове будет гоголь-моголь вместо мозгов. Хватит придумывать всякую всячину. Вот когда явятся – тогда и будем… паниковать.

Мысли в голове хаотично скачут – от серьёзных до абсурдных, гормональный фон зашкаливает. Ну почему, почему меня, такую маленькую и беззащитную, оставили одну в этом замкнутом пространстве?

Так хотелось, чтобы кто-то оказался рядом, обнял и сказал, что всё будет хорошо. Одной мне сейчас плохо.

Помяни чёрта – и он лёгок на помине.

Появился кто-то.

И кто...

Чёрт собственной персоной. Только рогов с копытцами не хватает, а так – точь-в-точь чёрт!

За своими метаниями я не услышала, как открылась дверь, и со всего размаху врезалась головой во что-то… точнее, в кого-то.

Моя голова уткнулась туда, где у обычного человека начинается прямая мышца живота.

Они все тут такие?.. Или это я такая мелочь, а?

Если бы тот «Етти» просто поверг меня в шок и отправил в отключку, то этот индивид вызывал УЖАС. Такой, что даже терять сознание было страшно.

Пока я таращилась на него, он аккуратно поглаживал мои руки своими когтистыми лапами (то, что они когтистые, ощущалось даже сквозь мою рабочую рубашку).

Видимо, это поглаживание давало свой эффект. На подсознательном уровне я будто возвращалась в детство, когда мама точно так же успокаивала, и всё снова становилось хорошо.

Наконец начинаю обращать внимание на детали. С внешностью Ледышки уже знакома, теперь рассмотрим внимательнее этого нелюдя. Вроде бы пока есть не собирается – и на том спасибо.

Тёмная кожа бронзового оттенка, чёрные глаза и прямые волосы. Чем-то его внешность могла бы напоминать индейцев, но это сходство портили будто обрубленные верхние и нижние скулы, резкие надбровные дуги и словно под линейку вылепленный нос, а в довершение – острый подбородок.

Да... личико. Врагу такого «совершенства» не пожелаешь увидеть даже во сне. Вот, к примеру, я без предварительной подготовки в виде современного Етти точно решила бы, что попала в ад.

От непривычки держать голову высоко задранной мышцы начали затекать. Согласитесь, не каждый день увидишь кого-то с таким ростом – разве что баскетболиста, да и то по телевизору. Правда, у этих нелюдей хотя бы тело полностью пропорциональное, в отличие от земных спортсменов.

Очень медленно, опасаясь подставлять шею (у него же на лбу написано: ХИЩНИК), опускаю взгляд ниже...

Это что?

ХВОСТ?

Вид бронзового хвоста, оплетающего мускулистые бёдра, стал той самой чертой, которую моя психика окончательно не выдержала.

«ЕГО замечательный, собственный хвост?» – всплыла в памяти знакомая фраза из «Винни-Пуха», и я начала хохотать.

Нервная система просто не выдержала того напряжения, в котором я находилась с момента пробуждения. К счастью, надвигающаяся истерика превратилась в нечто, напоминающее веселье, а не в слёзы и, не дай бог, очередной обморок.

Когда же я увидела, как гладкий хвост со стрелочкой на конце нервно бьётся о его ноги, меня прорвало ещё сильнее. Я расхохоталась, схватившись за живот, и, не удержавшись, повалилась на постель.

#приключениявкосмосе #космическийроман #любовьикосмос #опасноепритяжение #книгадлявечера

Глава 4 Черт, хвост и немного доверия

Амадан тар Драст

– Амадан, можно тебя? – оторвал меня от отчёта в судовой журнал вошедший в открытую дверь каюты Шин.

– Что случилось? Очнулась? – как и все сородичи, я тоже мечтал о потомстве, но этот детёныш почему-то раздражал меня с первых минут после появления на моём судне.

– Хотел отчитаться...

– Вполне мог передать рапорт в письменном виде.

Теперь меня начал раздражать и корабельный врач, развивший столь бурную деятельность вокруг этой маленькой самочки.

– Так-то оно так, но, видишь ли...

– Что ещё? – сквозь зубы спрашиваю. Так и знал: с этой находкой меня ждут одни неприятности. Не прошло и двух часов, как мне о ней снова напоминают. – Говори, я весь во внимании.

– Согласно показаниям медитека, ей плюс-минус двадцать четыре года. Об этом также говорят неострые зубы и мягкие черты лица. Если не ошибаюсь, это прямые показатели вашей расы, соответствующие этому возрастному промежутку...

– Да, смена зубов и появление хвоста происходят ближе к сорока годам. Потом начинается половое созревание. Не тебе, полностью прошедшему курс анатомии по нашему виду после женитьбы на моей сестре, об этом переспрашивать. Есть что-то ещё, как я понимаю? – не спросил, а скорее уточнил я.

– Я обнаружил некоторые аномальные несоответствия. Например, повышенный уровень железа в крови и не только. Но для дальнейшей проверки мне не хватает здесь техники и материалов. Я ввёл все необходимые инъекции, правда, уменьшив дозу почти втрое.

– Это как-то может ей навредить? – пусть появление на моём корабле неучтённого детёныша и раздражало, но это всё же самочка. Пусть маленькая, но от этого не менее, а даже более важная для моего народа.

– Не думаю. Несмотря на некоторые несоответствия, жизненные показатели в норме. Негативных реакций пока нет, а ты ведь знаешь: если они и появятся, то в первые сорок минут. Это всё относительно физического состояния...

– ...? – утомлённо приподнял бровь, неотрывно глядя на него.

Он глубоко вздохнул и уже глуше продолжил:

– После полной диагностики жизненных показателей я отнёс её в соседнюю с медотсеком каюту. Когда вернулся с трокомбом для восстановления эластичности мышечной ткани, она меня увидела и... потеряла сознание, – последнюю фразу он произнёс, скривив губы, явно недовольный своей недальновидностью.

– ТРАСТРАБКГ! – сам должен был это учесть. Ведь знал, что из-за специфического воспитания наши самочки до первого совершеннолетия (семидесяти пяти лет) не видят никого, кроме родственников и тех, кто находится в бросте (общине, клане). Даже Маръяла, впервые увидев моего друга, перепугалась, когда после окончания военной академии я пригласил Шинфара погостить. А тут – едва ли не младенец.

– Я беспокоюсь, как бы всё это не повлияло на её несформированную психику, – обеспокоенно озвучил мои мысли Шинфар.

– Я понял тебя. Не волнуйся. Как только она очнётся – сообщи, и я зайду к ней..

***

И вот я стою здесь, поглаживая её руки от локтей до плеч – так я всегда успокаивал сестру во времена её надуманных страхов. Правда, ей это не слишком помогает.

Сам при этом размышляю, как бы выпытать у неё, что она делает в космосе. Кто её родители и где они жили до этого?

Ведь капсулой наверняка заинтересуется мой непосредственный начальник. Ещё бы! Использование биотехнологий в космическом кораблестроении – это необычайный прорыв! Правительство точно не оставит в покое этих уникумов, используя в полной мере их потенциал.

Возможно, их община ещё тысячелетие назад нашла себе пристанище. Тогда многие стремились держаться подальше от войны и до сих пор не вышли на связь. Но даже если это так, это не даёт ответа на вопрос, как им удалось совершить такой скачок в развитии медицины. Слишком мало времени прошло – без чьей-то помощи здесь явно не обошлось.

От того, что это чудо смотрит на меня полными ужаса глазами, становится не по себе. И цвет у них необычный... коричневый. Не чёрный и не серый, как у всех аситинов, а именно коричневый.

Интересно, чистокровна ли она. Надо будет спросить у Шинфара. У шибару, например, встречаются только оттенки синего, у кифов – аметистовые, а у ицтеков – поголовно жёлтые глаза. Может, она наполовину ицтек?

Что-то отвлекло меня от мыслей.

Но как только я собрался сказать ей, что здесь ей никто не причинит вреда, она опустила свою коротко остриженную голову и после небольшой паузы начала смеяться.

Что её рассмешило – непонятно. Хотя запах страха исчез, сложно сказать, хорошо ли это, учитывая столь странное веселье.

Но когда детёныш, схватившись за живот, повалился на кровать, я не выдержал и связался с другом:

– Шин, по-видимому, твои опасения относительно её психологического состояния оправданы. Неси успокоительное.

Обратившись к ней, я произнёс успокаивающие слова:

– Малышка, успокойся, на моём корабле тебя не тронут. Я прослежу за этим.

От звука моего голоса маленькая самочка замерла, но вскоре засмеялась ещё громче, перекатываясь с боку на бок по кровати.

Точно истерика.

Хорошо, что Шинфар не медлил, и мы вдвоём аккуратно сделали укол. Держа крошку за руки, я заметил, что кожа у неё очень нежная – даже для ребёнка.

Я едва не сплюнул от отвращения – к самому себе. Я ведь не извращенец, чтобы обращать внимание на то, какая на ощупь кожа у детёныша. Уже начал ненавидеть свои инстинкты, которые в последнее время будто сошли с ума.

В грузовом отсеке, почувствовав её запах, я едва не набросился на кровников, двинувшихся в её сторону. Теперь – это странное, извращённое удовольствие от прикосновения к её коже. Это было именно удовольствие, а не простое умиление её мягкостью и шелковистостью.

Пришло время серьёзно задуматься о том, чтобы отойти от дел и заняться созданием семьи. Иначе скоро начну с интересом поглядывать на самок кифу, которые абсолютно несовместимы с нами.

Решено. Я передам её под опеку Джариму. Пусть он занимается этой самочкой – главное, чтобы она не попадалась мне на глаза.

Курс домой уже проложен. Если планы не изменятся и не возникнут непредвиденные обстоятельства, Судар справится со всем надёжно. В случае же каких-либо проблем я вызову тор Бреза обратно в рубку, а малышку оставлю под присмотром Шинфара. К тому времени она, надеюсь, привыкнет к его виду.

Когда мы вернёмся на Аттеру, я подберу этому детёнышу достойную семью, а сам возьму в пару астниэру из шибару или ицтеков. Возможно, после этого мне удастся избавиться от этих неправильных желаний, которые начали зарождаться в моей голове.

Приняв это решение, я сообщил первому пилоту, что от него требуется, и практически забыл о неофициальном пассажире на моём судне.

Анастасия

После того как мне сделали укол, чертяка ушёл, оставив меня наедине с моим первым знакомым. Похоже, он здесь выступал в роли врача.

Он ощупал меня, удостоверился, что мои зрачки вернулись к норме. Я слабо сопротивлялась, но он лишь потрепал меня по голове и задал вопрос:

– Agr tro skortis?

– Я не понимаю, – ответила я, начиная чувствовать раздражение, которое пробивалось сквозь искусственно вызванное спокойствие.

Окинув меня взглядом, он нахмурился и задумался. Затем что-то произнёс в браслет на своей руке.

В течение пяти минут мы играли в непонимание. Затем дверь снова открылась, и вошёл ещё один участник этого странного представления. Он был похож на предыдущего, за исключением более худощавой фигуры и цвета глаз. Выглядел он немного менее угрожающе.

Они что-то обсудили между собой, а затем обратились ко мне. Если честно, их речь была для меня абсолютно непонятной – словно на каком-то далёком языке, который я не могла разобрать. Полиглотом я никогда не была.

На следующий вопрос я лишь покачала головой, вызвав у обоих замешательство.

Затем парень с серыми глазами указал пальцем на моё лицо, будто предполагая что-то, и задал вопрос моему первому знакомому.

Что могло им не нравиться в моём лице?

Успокоительное действовало, но я всё равно начала волноваться: не будет ли это чем-то более серьёзным.

Тот же парень, внимательно рассмотрев меня, неуверенно кивнул, словно разрешая что-то. Затем их средство связи снова ожило, и я услышала недовольный, сонный голос.

Новоприбывший, судя по всему, был лингвистом – он явно уговаривал кого-то. В конце концов они пришли к соглашению и выключили связь.

– «Ratiri ditro kofitis», – обратился Етти к кому-то по ту сторону их аналога смарт-часов.

Я ничего не понимала, но всё равно настороженно навострила уши. Их разговор был важен. Может быть, удастся уловить хоть что-то по оттенкам эмоций, мелькающим на их подвижных лицах. Моя жизнь могла зависеть от этого, так что я морально готовилась.

В комнату вошёл ещё кто-то, словно окончательно заполнив пространство, переполнив его тестостероном. Хорошо, что я не страдаю клаустрофобией, иначе могла бы задохнуться от ощущения тесноты.

Новоприбывшего не было видно из-за конечностей сероглазого, который отчаянно жестикулировал, пытаясь объяснить мою ситуацию. Послышался тяжёлый вздох и скептическое хмыканье. Затем сероглазый мужчина подтолкнул другого к стене и приблизился ко мне.

Наконец-то я увидела кого-то среднего роста, не такого высокого, как эти колоссы, вызывавшие у меня комплекс неполноценности. Для них он, видимо, считался невысоким, но для меня всё равно был выше среднего – примерно метр девяносто.

У него была яркая внешность: жёлтые глаза, красные волосы и плавные движения.

Он внимательно осмотрел меня своими тигриными глазами и наконец обратился ко мне.

Но что он сказал?!

Если до этого я могла хоть как-то уловить отдельные слова или фразы, то его речь больше напоминала смесь звуков разных птиц. Всё сливалось в курлыкающие, неуловимые звуки.

Не увидев даже намёка на понимание, он развёл руками, мол: «А я что говорил», каркнул что-то моим тюремщикам и вышел.

Оставшиеся взглянули на меня так, будто я не оправдала их надежд и теперь вот-вот наступит конец света. Потом начали спорить. Победил чертяка. Ледышка, проиграв, с явным нежеланием направился к выходу. Его попытались поддержать, видимо неудачно, потому что в ответ послышалось недовольное ворчание.

Оставшийся тип явно не был социопатом. Скорее уж – бабник ещё тот.

Он широко улыбнулся и уселся на край кровати, едва не отдавив мои конечности, которые я неосмотрительно вытянула на освободившееся место. Увидев его острые

зубы, как у пираньи, я особо не удивилась – подсознательно чего-то такого и ожидала. К тому же их аналог валерьянки действовал отменно.

Он виновато улыбнулся за свою неосторожность и, как я поняла, представился. Сами посудите, как ещё можно интерпретировать: сначала он указал открытой ладонью на своё солнечное сплетение, а затем – на меня.

– Ты хочешь познакомиться? – попыталась уточнить я.

Хм... космос, нелюди... но если отбросить их необычную внешность, жесты-то в основном понятные.

Он кивнул, снова положил открытую ладонь на грудь, тщательно выговаривая звуки, затем указал на меня и дёрнул подбородком в мою сторону, мол: «Теперь ты».

Его имя подозрительно напоминало наши слова «жарим» или «чадим».

Мда... «ЧЁРТ + ЧАДИМ И ЖАРИМ». Прекрасное сочетание.

– Анастасия, – я скопировала его жест и, смешно коверкая язык, повторила: – Жарим.

Он покачал головой и попытался меня исправить. Если честно, получилось не очень.

Так мы и просидели, стараясь научиться правильно произносить имена друг друга. В итоге решили сократить их до последних трёх букв – те хотя бы получалось выговорить более-менее правильно.

*** В такой ненавязчивой атмосфере время пролетело незаметно. Осмыслить всё то «попадалово», в котором я оказалась, просто не было возможности.

Сероглазка задорно улыбался, не пытался меня схватить, дёрнуть за руку или ещё за что-нибудь. Это понемногу заставляло меня расслабиться.

Увы, ничто не вечно в нашем мире. И здесь – тоже.

В наш спокойный мирок стремительно ворвался смерч в лице того самого ЧЕРТА, которого я увидела в первый раз и который стал свидетелем моей истерики. За ним следовал Ледышка.

У него так горели глаза, что, казалось, ещё немного – и из ушей повалит дым. (У-у-у... демонюка.) Вид у него был слишком уж решительный, будто он собирался убить меня взглядом, а если не получится – не откажется и от удушения.

Инстинктивно я прижалась к боку Рима, ища защиты. Если не в товарищи, то хотя бы в союзники я его уже записала.

Думаю, любой человек в трудную минуту выбирает меньшее из зол. Вот и я поступила так же.

Если от Сероглазки исходило одно только доброжелательство, то от этого хвостатого просто фонило агрессией.

Моя лояльность явно не пришлась по вкусу Демону. Он едко поинтересовался о чём-то у моего новоявленного союзника.

Рим-Сероглазка не стушевался (уважаю!). Обняв мои плечи своими огромными руками, он прижал меня к себе и спокойно ответил:

– Tis ro goras simai.

В его движениях не было никакого сексуального подтекста, да и в голосе не звучало ни намёка на что-то подобное. Это позволило надежде в моей груди разрастись: всё будет хорошо.

Злой демон больше ничего не сказал. Он передал Риму нечто, похожее на слуховой аппарат. Мой теперь уже товарищ взял устройство и покрутил перед моими глазами.

– Siya? – спросил он, приподняв бровь, будто проверяя меня.

А что я? Если уж верить – то до конца. Показывать недоверие в самом начале – значит рисковать потерять союзника.

Собрав последние крохи смелости, я осторожно выдохнула, кивнула и подставила ухо.

– Katimi, simai! – одобрительно произнёс Рим, стараясь не поранить меня когтями, когда устанавливал устройство. – Ctori rotisi simai, – добавил он, словно извиняясь, и крепко прижал меня к себе.

Эта неожиданная близость оказалась как нельзя кстати.

В следующий момент ухо пронзила нечеловеческая боль. Я вскрикнула и дёрнулась, пытаясь вытащить из себя это орудие пыток. Но этот «предатель» держал крепко. От обиды на глаза навернулись слёзы – я же поверила ему... им... доверчивая рохля!

Нарастающий гул в голове заглушал всё вокруг, даже ощущение того, как он укачивает меня.

Наконец всё прекратилось.

Прошло всего пару минут, но для меня они растянулись в вечность.

Обессиленно прижавшись к его груди, я заставила себя расслабиться, настороженно ожидая новой волны боли. Но её не последовало.

Я почувствовала, как он осторожно гладит мои волосы, и подняла голову.

– Теперь ты меня понимаешь, маленькая Сия? – участливо спросил Рим, заглядывая мне в глаза.

Я не ответила – только кивнула. Решила не обижаться. Если для того, чтобы начать их понимать, пришлось стерпеть боль – значит, оно того стоило. Мне ещё нужно разобраться в происходящем.

Но это потом.

Сейчас я слишком устала.

Устроившись поудобнее у него на руках, я закрыла глаза и почти сразу уснула – с отчаянной надеждой, что рядом с Римом мне ничего не угрожает. Да и, если честно, я сомневалась, что вообще смогу противостоять этим… колоннам.

#ромком #космоопера #любовьменяеткурс #попаданка #космическаялюбовь #авторскиерасы #опасныймужчина #земнойхаос #юморилюбовь

Глава 5. Детёныш под контролем

Амадан тар Драст

Не прошло и часа, как меня снова нашёл Шинфар. Я как раз разбирался с бортовыми механиками – они в очередной раз что-то не поделили. Говорил мне наш связист, Доусэт ки Тииар, что ставить кифу в помощники ицтеку – не самая удачная идея. Очень неприятно видеть собственные ошибки.

Взглядом попросив друга не вмешиваться, строго оглядел подчинённых:

– Не знаю, что случилось сейчас, – не дав оправдаться ицтеку, – тихо! И не желаю знать. Под моим началом должны быть дисциплинированные работники! Довожу до вашего сведения: если вы не находите общий язык, то по прибытии, пока не вступим под распоряжение военного флота, нам придётся распрощаться! Это касается обоих. Обоих, понял, Кофис? Даже твой дядя Доусэт тебе не поможет.

Развернувшись, я направился в рубку, предоставляя шурину выбор – идти за мной или решать проблемы самому. Что послужило причиной его срочного визита, я понял сразу – по поджатым губам.

– Не томи, Шин. Что случилось на этот раз? Строить догадки у меня настроения нет.

Подойти ближе он не мог – мешал мой хвост, выдавая настроение хозяина.

– Она не понимает межгалактический...

– Не удивлён, – перебил я. – Решить этот вопрос без меня никак?

– Я знаю, что ты передал её на попечение первому пилоту. Но она также не знает диалектов «asiti» и «nusy»...

А вот это уже любопытно.

Я резко повернулся к нему, ожидая подробностей. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, судовой врач продолжил:

– Когда я понял, что меня не понимают, вызвал Джарима тор Бреза, которого ты временно освободил от обязанностей, предполагая, что она знает только свой язык. Но когда Джарим заговорил с ней на «asiti», она его не поняла. С «nusy» – тот же результат.

Да... тут есть над чем подумать... Хотя...

– Может...

– Мы тоже об этом подумали, – не дал мне договорить. – Точнее, Джар обратил внимание на её необычный цвет глаз и предположил, что она полукровка.

– Вот видишь, всё решилось. Так в чём проблема? – уже собирался продолжить путь, но его ответ заставил меня замереть.

– Доусэта она тоже не поняла...

Эта новость заставила серьёзно задуматься. Возобновив движение, я кивнул, приглашая его следовать за мной.

«Как такое возможно?..»

– Так как поступим, Драст?

– Подожди... сейчас... Кажется, с позапрошлого задания у меня остался лингво. Помнишь, когда между кифами и ицтеками разразился скандал из-за очередной планеты? Нас тогда вызвали сопровождать дипломата Содружества, а в той глубинке сопротивлялись внедрению общего языка.

– Помню. Тогда ещё все удивились, почему дипломатом был ваш, аситин, – усмехнулся шибариец. – О да... – припоминая то время, я невольно улыбнулся, на секунду позволив себе забыться. – С вами связываться себе дороже. Это ты у нас такой бескорыстный. А вашим только дай волю – не оставили бы и трусов заинтересованным сторонам.

– Это точно.

Я и не заметил, как мы подошли к моей каюте. Сканирование ладони не заняло много времени. Взяв переводчик, мы отправились в сторону медблока.

То, что предстало моим глазам, не хотело укладываться в голове. Настолько это было неприятно и как будто противоестественно. Маленькие самочки ведь даже тени боятся, когда находятся вне броста. А тут...

Она веселилась. Действительно веселилась, радостно улыбаясь первому пилоту. Они настолько гармонично и уютно смотрелись рядом, что невольно заставили меня почувствовать себя лишним. И это не на шутку разозлило.

– Как вижу, общий язык уже нашли... – сквозь зубы прошипел я, мрачно оглядывая «парочку».

– Ты сказал присмотреть за малышкой, – спокойно ответил друг, мимикой как бы спрашивая: «В чём дело?»

Отчего-то было неприятно видеть, как самочка прижимается к Джариму в поисках защиты – от меня самого.

А то, какое доверие она продемонстрировала, подставляя свою миниатюрную шейку, стало невыносимым. Даже когда нанороботы пробивали себе дорогу к нервным окончаниям левого полушария, она не переставала цепляться за его предплечья.

Я поразился тому, что сам хотел оказаться на месте тор Бреза, и, словно очнувшись, развернулся. На выходе бросил:

– Очнётся – немедленно ко мне, где бы я ни находился в этот момент. Задавать вопросы буду лично. Дальше вступать в контакт не рекомендую.