Текст книги ""Обручальник" против (СИ)"

Автор книги: Ника Ракитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Когда вопли болельщиков Котова затихли где-то на соседней улице, Балабанов снова поднял рупор ко рту и сообщил, что также были заключены две помолвки. Разумеется, не мог поименно всех четверых не назвать. Когда выкрикнул имена приказчика и его нареченной, раздались жиденькие аплодисменты и слабый писк в несколько голосов из-за горы ящиков, приготовленных к погрузке. Но едва капитан произнес имя сыщика, взревела вся набережная. В этом шуме имя Клюевой мог и не расслышать никто. Соловьи разом замолчали, зато всплеснули, сорвавшись с мест, чайки и вороны. Не дали поспать птичкам.

Андрей поддержал под локоть пошатнувшуюся Марину, шепнул на ухо:

– Держитесь, помощница. Я такой встречи тоже не ждал.

Он сам пребывал между яростью и неким упоением. А может, просто снова не доспал.

Публика продолжала неистовствовать в восторге. Футиков только и успевал вертеть камеру и делать снимки. Казалось, он поспевал в три места сразу: там и сям вспыхивал магний.

Вторая пара сбежала с трапа и канула в темноту, как мыши. На них никто и внимания не обращал. Все ждали второго героя.

Особенно папа Виктор. И Сторинов тоже. Тому еще работать сегодня, Феклу, бывшую горничную Цапкиной, в каталажку определять. Звягинцев постарался морально приготовиться к тяжелому разговору со старшим Клюевым, у ног которого стюард как раз поставил их вещи.

Но остроту момента испортил Герострат. Марина с Андреем напрасно искали и звали кота за час до прибытия. Не появился, гад хвостатый! Оставалось надеяться, что сам к любимой хозяйке подастся, трап-то, пока «Обручальник» стоит, не убирают. А тут импер-кун изволил явить себя народу. И не один. Он гордо и степенно спускался по трапу, неся в зубах Кисточку. Наверху, на палубе, верещала Лидяша, умоляя спасти собачку и грозя всеми карами небесными коту.

Толпа взорвалась снова – на этот раз хохотом. А кот вместе со своей ношей прошмыгнул между ног собравшихся и растворился в ночи.

«Ох и нагорит нам от Ланской», – подумал Андрей, но отчего-то совершенно не расстроился. А толпа на набережной кошачьим выходом вдохновилась, и кто-то заорал: «На руках! На руках сноси!». И его поддержали могучим ревом.

Звягинцев обреченно вздохнул и подхватил на руки Марину. Хотелось ругаться и прибить того шутника, который это придумал.

– Хоть словечко от тебя услышу – уроню! – пригрозил он шепотом Клюевой и даже в свете фонарей увидел, как заливается краской ее лицо.

Марина молча обняла Андрея за шею и спрятала лицо у него на груди. А Звягинцева проняло. Во всем этом была некая правильность, завершенность. Он на миг прикрыл глаза, а потом решительно шагнул на трап.

Сторинов ржал, уж непонятно над чем. Клюев хмурился. А едва нареченные оказались на твердой земле, отвесил Андрею профилактический подзатыльник – не больно, но обидно. Словно кота нашкодившего воспитывал.

– Что, нормально не мог руки дочери попросить? Счастье еще, что Ангелины с Ванькой дома нет, не прознали вовремя про все это безобразие. Как бы я жену успокаивал, а, похититель?

Звягинцеву хотелось ответить, что тут успокаивать, похоже, как раз того надо, кто руки распускает. И еще грызла ответственность за кота. Сыщик вообще пребывал в легкой панике: обручение, да еще зафиксированное в официальных бумагах, когда девочке надо учиться, а он сам связать себя узами Леля не спешит. Ему Альбины хватило. Да и вообще Марина для него слишком молода, то есть, он для нее стар, у нее Мигелито…

«Ну да, – ехидно скрипнуло в сознании, – именно поэтому ты несколько часов назад едва ее не поцеловал. И думать ни о чем в тот момент не мог, кроме ее губ. Спасибо Дуньке, уберегла». Нет, с этими мыслями, определенно, следовало что-то делать! Хоть бы вот Марину с рук спустить.

Тут одновременно произошло две вещи: Андрей ослабил руку, чтобы поставить новоявленную невесту на землю, а она повернула голову к отцу, явно собираясь опять Звягинцева защищать и спасать. Но вместо этого взвизгнула и вцепилась в Андрея еще крепче, обезьянкой повиснув на шее.

Проследив за ее взглядом, сыщик опешил: на его самоходке к пирсу подъезжал… Мишаня Бурлаков! Захотелось протереть глаза, но руки были заняты. А девочку затрясло, у нее, похоже, начиналась самая настоящая истерика. Или паническая атака, что вероятнее.

– Эт-то что⁈ – выдохнул Андрей и зло уставился на Никиту.

– А это мой новый сотрудник. Хороший мальчик, – заржал Сторинов, явно не понимая, что добился совсем не того эффекта, на который рассчитывал.

Только тут до Звягинцева дошло, что на Мишане полицейская форма.

– Ты… его… – слов не было, одни ругательства. Но не при Марине же!

– Я принял Михаила Леонтьевича вместо Митяя. Помнишь того жуткого придурка, что со мной работал? За господином Бурлаковым никаких уголовных прегрешений не числится, и он теперь служит верой и правдой императрице и Белозерью под моим началом, – пафосно изрек Никита явно давно отрепетированную фразу.

– Но что он делает в моей самоходке⁈ – прорычал Андрей.

– Так ее украли с набережной. А мы нашли, – гордо оповестил Никита. – Михаил Леонтьевич лично и нашел. Толковый оказался мужик. Гимназию закончил, грамотный, не тупит там, где не нужно, и ноги в грязной обуви на чужие кровати не кладет, – вещал Сторинов едва ли не с восторгом: похоже, новый помощник ему и впрямь по душе пришелся.

Выходит, Ланская была права, когда говорила, что Мишаня «хороший мальчик». И вообще сильно на него повлияла. Как оказалось, выступив свидетелем на суде против застройщика Уварова, Бурлаков сразу к волхвам пошел, с выпивкой завязал. И явился к Никите на работу проситься. Теперь вот испытательный срок отрабатывал. Выглядел Мишаня опрятно, по словам Никиты, берлогу свою отмыл и даже зуб вставил. Красавец же, образцовый полицейский!

Но Андрея чудесное преображение Бурлакова волновало мало. Марина прижималась к нему и дрожала. Ей было по-настоящему плохо, такое не сыграешь.

– Уводи его. Немедленно, – тихо и зло выдохнул сыщик, и до Сторинова наконец дошло.

– Так, где эта Фекла тут на борту сидит? – тут же засуетился околоточный. – Мы за ней. Поведем к себе, там и допросим. Завтра для дачи показаний приходите! Герои…

Мишаня хотел подойти, чтобы отдать Андрею ключи от машины, но тот так зыркнул, что мужик споткнулся. Пожал плечами и бросил ключи Клюеву. Тот поймал. Бурлаков вслед за Стриновым с позволения капитана поднялся на борт.

Андрей же, больше не обращая внимания ни на них, ни на Виктора Афанасьевича, быстро зашагал к самоходке. Надо было как-то приводить Марину в чувство. Сильно напугал ее тогда Мишаня, когда душил в подворотне, теперь вовек не поверит, что он может порядочным человеком стать. А если и поверит, фобия – гадкая штука, не так-то просто с ней справиться.

Под пристальным взглядом Клюева Звягинцев кое-как отцепил девушку от себя, усадил на пассажирское место впереди, оглянулся в поисках разносчиков. Один как раз оказался неподалеку, и Андрей метнулся к нему за сельтерской. Марина следила за ним огромными глазами, как котенок, боящийся остаться в одиночестве. Звягинцев вернулся, подал девушке бутылку, приобнял за плечи, успокаивая, и смотрел, как она пьет, как дрожат на пальцах в свете фонарей капли воды.

Тут из-под колес сиганул Герострат, запрыгнул Марине на колени и громко замурлыкал. Клюева вцепилась в дымчатую шерсть, принялась гладить кота и начала успокаиваться. Андрей выдохнул – приступ проходил.

А потом почувствовал взгляд Виктора. Гнева в нем не было, было что-то такое, отчего у Андрея по спине потек холодок. Примерно так же поглядывал на него Гордей Божедомко, когда девятнадцатилетним студентом Звягинцев только начал за Альбиной ухаживать. Так да не так. Гордей будущего зятя в рублях оценивал, а Виктора волновало другое: не обидит ли, составит ли дочери счастие.

Андрей отмахнулся от воспоминаний да и от переживаний заодно. Не до них. Завтра непременно надо заехать за Мариной и отвезти давать показания насчет ворюги горничной, все же именно помощница ее на чистую воду вывела. Ну и попросить Никиту, чтобы при этом Мишани не было. Боится девушка Мишаню. И надо что-то с этим делать. Бездумная отвага в их деле не нужна, но, если Марина и вправду твердо решила стать сыщиком – не должна преступников смертельно бояться, работать не сможет.

Он ободряюще похлопал девушку по плечу и постарался не утонуть в поднятых на него глазах-озерах. И столько в них было трогательной признательности и в то же время страха снова остаться наедине со своим ужасом, что захотелось снова сгрести девочку в охапку и утащить туда, где никто не сможет обидеть.

Вместо этого Звягинцев криво улыбнулся, погладил Марину по голове, как дите малое, и сел за руль. Виктор Афанасьевич устроился на заднем сидении, и Андрей завел мотор. Всю дорогу он нет-нет да поглядывал на ученицу, а уже почти у дома, в котором жили Клюевы, вынужден был признаться самому себе, что смотрит на нее все-таки как на невесту.

Час спустя, Звягинцев наконец смог вытянуться в любимом кресле, стоявшем у не горящего сейчас камина. Королевишна тут же вспрыгнула на колени, обнюхала хозяина и, судя по всему, осталась довольна. Что уж она там выяснила, Андрей не знал, но, судя по всему, хранительница рода не была против его внезапной помолвки.

Эпилог

Марина бежала на работу, как на крыльях, хоть и тяжко летать, когда руки заняты пирогами. Да, именно что не одним, а сразу тремя. Ну как было не расстараться в день рождения любимого начальника? Все как ему нравится: с мясом, с рыбой и с яблоками с корицей. Хорошо все же, что подарок она накануне еще оставила у Кузовлевых, а то точно бы не дотащила. Даже через не такую уж широкую Каменистую улицу перенести и коробку с выпечкой, и тяжелый письменный прибор из малахита представлялось тем еще приключением.

Но Савва Валерьевич, похоже, завидел ее из окна, вышел навстречу, неся красиво упакованный подарок. Даже помощь предложил. Марина отказалась. Соседи, если хотели, Андрея уже поздравили, не такое уж раннее утро, полдень скоро. Клюева уже и в гимназии на уроке законознания побывала, и пироги испечь успела. Тесто как раз подошло, пока она учиться бегала, а Анфиса, их приходящая домработница, его и обмяла вовремя.

Коробка и поставленный сверху подарок почти закрыли обзор на дорогу, поэтому Марина не увидела, как Звягинцев выскочил из дому ей навстречу. Едва не врезалась в него и вздрогнула, когда перехватил ношу.

– Марина Викторовна, мне считать, что вы ко мне с вещами переезжаете? – весело поинтересовался он вместо приветствия.

– Ой! – Клюева покраснела. – Здравствуйте, Андрей Ильич. Это все вам. С днем рождения!

– И чем я это заслужил? – закатил он глаза к небу. – Я ж сам вас даже не поздравил. И вот это – вместо обиды?

– Да какая обида! – еще больше смутилась девушка, открывая входную дверь дома, чтобы пропустить вперед нагруженного начальника.

– А такая, что усовестивили вы меня, Марина, и решил я исправить свою оплошность, – сообщил, сгружая на стол в кухне подарки, Андрей. Потянул носом – яблочный пирог был еще теплым и пах одуряюще. – Как это кстати! – сообщил он радостно и окинул помощницу внимательным взглядом. – Вы как, готовы юбки замочить?

– Что? – не поняла та.

– Я вас на пикник приглашаю, Марина Викторовна. Раз уж вы не забыли о моем дне рождения, предлагаю вместе отметить его на природе. Заодно надеюсь и вам подарок преподнести. С прошедшим, так сказать. Ну, если получится.

– А… а как же работа? – растерялась Клюева.

– А у нас выходной. Я так решил. Ну что, согласны прогуляться?

Это… свидание⁈ Марина не могла поверить. Такого подарка, хоть и отсроченного, она точно не ожидала. Мало ли, что они уже вторую неделю официально помолвлены, Звягинцев четко дал понять, что это лишь своего рода защита для них обоих от несвоевременных браков. Ей учиться надо, а ему просто еще раз жениться не хочется. Но…

Лодка была спрятана в камышах. Андрей придирчиво ее осмотрел, кивнул довольно и принялся перетаскивать из самоходки съестное. Клюева хотела предложить помощь, но он так зыркнул, что Марина предпочла не лезть.

– Вы так и не сказали, где у нас пикник будет, – напомнила она.

– Я сказал, что скоро узнаете, – улыбнулся сыщик, стоя в лодке. – Вы как, сами переберетесь или перенести?

Марина снова вспыхнула – уже со счету сбилась, в который раз за последний час – и решительно шагнула в плоскодонку, подобрав юбки. Покачнулась, и Андрей обнял за талию, удерживая. Краска снова кинулась в лицо. Показалось, или и впрямь задержал чуть дольше, чем следовало? Голова кружилась – от его близости, от счастья, от свободы, внезапно подаренной этим майским днем.

Андрей усадил девушку на корму лицом по ходу лодки, сам сел на весла. Пиджак скинул, и Марина невольно залюбовалась, глядя не по сторонам, а лишь на любимого начальника. Но пялиться было неловко, и она подняла взгляд. Лодка как раз вышла из камышовых зарослей на простор.

– Ой, – произнесла Марина неуверенно и даже головой потрясла. – Андрей Ильич, это то, что я думаю?

– Узнали? – улыбнулся сыщик. – Я все же сомневался, пришлось ведь лишь по вашему описанию ориентироваться.

– Но это он! Точно он! – Марина вперед подалась, переводя взгляд с почти голого островка посреди Дуньки на большой, словно расколотый по центру камень на дальнем берегу. – Но… Я же не знаю… Не смогла до конца увидеть…

– А это, собственно, и есть мой подарок, – засмеялся Андрей. – Вот, держите, – и достал из стоявшей в ногах сумки старый судовой журнал «Обручальника». – К сожалению, мне удалось лишь одолжить его на несколько дней. Капитан Балабанов ни в какую не согласился продать раритет. У него все журналы с первого рейса сохранены в архиве. Корабли с тех пор менялись раз двадцать, а журналы сохраняются, как и Котел, кстати. Вы в курсе, сколько ему лет?

– Н-нет, – растерянно произнесла Клюева, поглаживая шершавый от времени переплет.

– Котел, или, если по официальному названию, Прозорливая сваха – одно из первых творений нашей Ухарской фабрики артефактов. Тогда, почти пятьсот лет назад, она была всего лишь артелью, основанной одним очень одаренным магом. И на корабль этот артефакт поставили, чтобы возить вдоль Ужарицы в разные города и селения и помогать молодым людям выбрать свою пару. Указом императрицы Веселины, между прочим. Потом забылось, а лет сто назад артефакт модернизировали, добавив управляющий модуль для парового котла, и перенесли на современное судно. Тогда-то он и превратился в Котел, а основную свою функцию не то чтобы утратил, но теперь ей явно не придают такого значения. Однако указ остался, поэтому путешествовать это чудо может только по нашей реке, в другое место его не перевозят. А то давно уже разумный артефакт в столицу увели бы.

– Когда вы успели все это узнать? – поразилась Клюева.

– А я тоже историю люблю! И артефакторика меня всегда увлекала. Интересно было. Ну, что, будете дальше клад искать?

Не найти место захоронения таинственного ларца было невозможно. Весь островок оказался примерно тридцать на двадцать шагов, и даже множество затоплений, которые он пережил за полвека, а то и более, не смогли срыть холмик, образовавшийся над корнями вывороченного некогда то ли ветром, то ли водой дерева. Именно под ним неизвестный зарыл когда-то клад, как определила Марина, еще раз погрузившись в видение, подаренное таинственной припиской на полях судового журнала.

Три других дерева располагались на небольшой возвышенности, и потому не пострадали. В их тени Клюева расстелила клетчатый плед, предусмотрительно прихваченный Андреем, на нем и расположилась. А Звягинцев, притащив из лодки не только сумки, но и лопату, скинул еще и жилет, оставшись в одной рубашке. И копать взялся. У Марины дыхание перехватывало, когда на него смотрела – ничего другого в жизни и не надо бы. Но вовремя сообразила бутылку с водой любимому начальнику подать. Он улыбкой просиял, лопату в землю воткнул, а она обо что-то ударилась.

Вздрогнули оба, переглянулись. Андрей воды напился, по лицу влажной ладонью провел и снова копать принялся. Через десять минут они рассматривали содержимое ларца. Эта была катушка с нитками. Серебряная, с красивой, но непонятной гравировкой по торцам. И нитки разноцветные вперемешку намотаны. Сыщик, не дав Марине к ней прикоснуться, провел рукой на небольшом расстоянии, лишь после этого прихватил пальцами, поднял, рассмотрел на солнце.

– Артефакт, – произнес уверенно. – Но что он делает, я не определю. А без того даже пытаться его где-то применить опасно. М-да… А я-то надеялся подарок вам сделать…

– Да бог с ним! – засмеялась Клюева. – Смотрите, какой день замечательный. Вы не проголодались?

– Есть немного, – улыбнулся он в ответ.

– А ларец красивый, – задумчиво произнесла Клюева, сковыривая налипшую землю с некогда блестящих медных боков и дивясь тому, что внутри бархатная оббивка совсем не пострадала от времени. – Почистить бы.

– Возьмете себе?

– Да зачем он мне? Капитану Балабанову отдайте. Он все же на этот клад прав больше нас имеет. Если, конечно, тоже не артефакт. Вон какой целенький.

– Нет, ларец обычный, – Андрей смотрел на нее как-то странно, словно даже с восторгом. С одобрением уж точно. – А артефакт я потом на фабрику сношу. Может, там определят, что он умеет. Глядишь, и впрямь вам пригодится.

Да зачем он ей? Артефакт какой-то! Жила она без артефактов восемнадцать лет и дальше проживет. А этот солнечный день навсегда останется особенным. Самым лучшим. Ей уезжать скоро, закончится эта сказка случайная, а память останется. Теплым комочком в груди греть будет, словно котенок за пазухой. А там… Кто знает, как оно дальше сложится.