Текст книги ""Обручальник" против (СИ)"

Автор книги: Ника Ракитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Тут Клюева, то ли не до конца проснувшись, то ли подхватив где-то вирус ехидства, принялась выяснять, а какая, собственно, цель у Герочки. Все так же скупо, но теперь, похоже, еще и непонятно, он объяснил. Ну объяснил же? И даже выслушал ее предложения, как завершить погоню. Они были логичные, но неисполнимые ввиду того что ловили они не человека, а кота. Почему брать в клещи кота нет смысла, тоже объяснил. Марина поморгала на него все еще сонными глазищами и кивнула.

Взбодрившись и сиганув вверх по трапу ласточкой, Андрей почти поймал верткую пушистую скотину, но в последний момент коту удалось выскользнуть. На миг сыщик понадеялся, что помощница сообразит взять Герочку в обещанные клещи и погнать на него, но Клюева нашла себе иной объект приложения – безбожно орущую на коленях у хозяйки собачку. Еще немного пометавшись между столиками, Андрей наконец сумел в прыжке накрыть Герострата собой и схватить за шкирку. Ошеломленный кот вывернуться не попытался, и когда Звягинцев, встав и перехватив далеко не легкого импер-куна, уложил его на руку, растекся по ней флегматично.

В этот момент взвизгнула и заткнулась Кися. Герочка повел ушами, приподнял голову, даже сделал несущественную попытку встать, после чего с отвращением фыркнул и снова обвис, больше на собачонку внимания не обращая. Что уж там сделала с бедной животинкой Марина, но собачонка тряслась и из-под нее по юбке хозяйки растекалась желтая неожиданность. Андрей даже выговаривать коту за бардак перестал и едва сдержал смешок, на всякий случай состроив мрачную физиономию. Черт знает, как эти барышни на его веселье отреагируют.

Лидяша попыталась орать, но не на ту напала. Клюева отчитала ее, как школьницу. И ведь ни словом не соврала, напугав штрафом. Звягинцев даже загордился слегка: девочка научилась мыслить, как юрист. Не без его помощи, разумеется.

– Дамы, дамы, не ссорьтесь, – попытался увещевать Андрей.

Но тут Марина обернулась и отчитала уже его. В пору обижаться, но Звягинцев отчего-то развеселился еще больше. С трудом сдерживая смех, рассыпался в извинениях перед Лидяшей, близоруко пялившейся на его голую грудь в вырезе рубашки. То ли с ужасом, то ли с восторгом. Выяснять Андрей не стал и поспешил ретироваться. От греха.

Импер-куну надоело обвисать, и на нижней палубе он ловко вывернулся из рук. Сыщик провел ладонью по щетине на щеке и строго произнес:

– Гера, пошли, мне надо привести себя в порядок, – после чего не выдержал и все же расхохотался. Кот посмотрел с недоумением. – А то ведь не знаменитый провинциальный сыщик я, а форменное безобразие. Вон барышни шарахаются в ужасе.

Коту бриться было не нужно, поэтому за Андреем он не последовал – степенно двинулся обратно к трапу, в сторону камбуза, откуда утренний ветерок доносил аппетитные ароматы.

Стюард, притащивший Андрею горячую воду для бритья, оказался тем самым, что вчера носил поднос с едой караульным. Парень был вышколен, расторопен, слегка глуповат и камня за пазухой точно уж не держал: Звягинцев проверил его магией. Парень и вправду принес караульным еду и сразу же ушел, потому как был нарасхват и с трудом поспевал буквально везде: из-за недостатка места на «Обручальнике» лакеев своих мужчины на борт не брали, обходились местной обслугой. А гостей-то много собралось.

Андрей оделил парня двугривенным и отправил прочь.

Вместо стюарда в каюту просочился сытый и довольный Герострат. Пока сыщик брился и одевался, пройдясь самостоятельно щеткой по пиджачной паре, кот преданно ходил за ним, умильно заглядывал в глаза и громким мявом жаловался на невоспитанных псинок непонятной породы, от которых порядочному импер-куну одни неприятности. Именно так истолковал Андрей громогласное басовитое мурлыканье и оставшуюся на только что почищенной штанине полосу шерсти, которую тоже пришлось щеткой снимать.

За высокодуховной беседой с Герочкой Звягинцев едва не прослушал слабенькое шкрябанье в дверь. «О, витязь, то была Марина!», – мысленно снова развеселился сыщик, поскольку вид у помощницы был такой же виноватый, как у кота.

Разумеется, Андрей не колеблясь принял робкие извинения и оправдал ее вслух тем, что и сам со сна действовал не лучшим образом, и все это можно было как-то мягче решить. И предложил руку, чтобы идти на завтрак, заметив, что вчерашние цветочные браслеты не то что не увяли и не осыпались, а наоборот, казалось, расцвели пышнее. Андрей понимал, что это особенная магия, и все равно отчего-то увидел в том хорошую примету. Вот показалось, и все. Сыщики смеются над приметами, но не чураются их – так часто подсознание предупреждает о том, что еще не успел зафиксировать мозг. Ровно никакой мистики.

Из-за шумной погони, устроенной зверьем, несчастные гости встали намного раньше времени, а некоторые и вовсе не засыпали от нервов. Тут весьма к месту пришлись бы на пароходике волхв и лекарь, но первого благополучно заменял капитан, а во втором обычно не было нужды. Кто ж знал, что понадобится. Клавдия Кондратьевна к завтраку не вышла. Ее супруг, тощий Летягин, кидал в сторону Андрея злобные взгляды, уверенный, что «бесталанный сыщик» даже не пытается искать его дочь.

Мимо проплыла Цапкина в перьях, насмерть разя сладковатыми духами, которые почему-то напомнили Андрею о трупном разложении. Завтрак повлекся своим чередом. Яйца пашот и жареные колбаски с гренками были не так уж дурны.

Андрей слушал болтовню Марины о мистических происшествиях на «Обручальнике», из недавно поведанного капитаном, и умилялся, лишний раз убеждаясь в том, что она еще, в сущности, совсем дитя, раз в подобные сказки верит. Да, сказки вполне могли основываться на реальном фундаменте, но ему больше глянулась версия госпожи Толь о конкурентах Котовых-Летягиных. И если Глафира не сыщется, Звягинцев по возвращении в Ухарск собирался копать в эту сторону. Ну и, конечно, с прекрасной Фаиной Венедиктовной поздороваться следовало. Даже интересно было после стольких лет возобновить знакомство.

А вот рассказ о кладе навел Андрея на неожиданную мысль. Он ведь хотел поздравить Клюеву с прошедшим днем рождения, который так позорно прозевал? Но дарить ей подарок теперь, после вчерашней отповеди, поостерегся бы. Да и не знал он, что дарить юной деве. Зато небольшое безопасное приключение вполне могло бы порадовать помощницу.

После завтрака Андрей отправил Марину досыпать, уж больно жалобно она зевала. Напомнил только, что протоколы переписать надо, но то и два, и три часа потерпеть может. Сам же отправился в салон лично пообщаться с гостями и магией проверить их на правдивость. Самой перспективной версией он считал ту, что Глафира помешала вору, и потому он, прибирая недорогое серебришко и солидную сумму денег, просто избавился от докуки, выбросив ее за борт. Шли они от правого берега недалеко, у девушки был шанс до него добраться, хоть и падала с левого борта. Под колесо ее затянуть не могло – клок от платья нашли почти рядом с кормой.

Впрочем, дело о воровстве и дело о пропаже невесты могли оказаться и совсем разными делами. Но кто ж тогда приделал ноги деньгам и драгоценностям? Только тот, кто знал о потайном отделении. Сторонний вор и искать не стал бы. А несколько дешевых серебряных брошек – не велика добыча, чтобы ради нее идти на смертоубийство. Со страху разве что? А дешевку взяли для отвода глаз?

Кто мог забрать ассигнации? Не родители, не Лидяша, не Тихон Котов – он после свадьбы и так получал все. Не Яся – она не была личной горничной Глафиры и едва ли знала секрет. Подсмотрел кто-то?

Но вряд ли Глафира стала бы пересчитывать деньги до пристани. Кто-то кому-то о них рассказал?

Надо бы выспросить Балабанова, у кого из матросов и обслуги слишком уж ловкие пальцы. Может, кто из команды. Они приметливые, но в глаза никому не бросаются…

Предстоял тот еще кусок работы допросить всех.

Что-то крутилось в голове, пока Звягинцев шел под ярким солнцем, что-то мешало. Понял он, что именно, когда увидел лисью хитрую мордаху второго жениха. Вот он, вор, далеко и бегать не нужно. И откуда у него деньги помолвку на «Обручальнике» праздновать? Не по чину приказчику-то.

С этой парой, как и предполагал Андрей, было нечисто. Девица не врала ни полсловечка и искренне восхищалась кавалером. Ей были не интересны преступления, Глафира и страшные истории о Дуньке-утопленнице, ставшей духом реки и желающей утащить кого-то там в свои темные воды. Нет, не было блеклой мышке дела до всего этого, потому что у нее был мужчина. Даже не так – Мужчина! Самый лучший, самый замечательный, и он выбрал ее! И помолвку им устроил такую, что все подружки обзавидуются!

А вот сам ненаглядный… борзо и нагло врал, что копил всю жизнь, чтобы устроить на этом пароходике обручение с любимой. Магия показывала, что он вообще не умел копить. Зато врать и выкручиваться – идеально. Что служил батюшке Тихона Нефеду уже лет десять как, да и самого Тихона поручения исполнял – вот тут не врал, но… Были, были там какие-то подводные течения. Женишок все время поглаживал ручку повисшей на нем невесты, корчил умильную рожу и сильно напоминал помойного кота. Сомнений не было, что при девице он колоться не станет, хоть по доске его гоняй. Следовало улучить момент и разговорить приказчика наедине.

Андрей закрутил головой в поисках Марины, чтобы отвлекла блеклую невесту, но вспомнил, что сам отправил помощницу отсыпаться. «Ах, как не вовремя! – подумал он, но тут же себя одернул: – Ты еще дите загоняй, болван!».

На время сыщик оставил в покое счастливого жениха и направился к Тихону, что как раз входил в салон. Тот был тверез и мрачен, на лице лежала печать тоски. В таком состоянии если и не каждый человек, то многие готовы пасть на первое же попавшееся плечо и выложить сокровенное – если правильно направить расспросы.

Но то ли Андрей недооценил Тихона, то ли переоценил себя, а в убийстве несчастной Глафиры тот каяться не стал. Все сводил к уже навязшей в зубах Дуньке. Андрей в деталях выслушал историю рода Котовых: как эта самая Дунька, от несчастной любви к предку Тихона утопившись, поклялась отомстить и теперь отбирает их женщин по рождении первенца. Следит, значится, чтобы род не прервался, а то ж кому она тогда будет мстить? Вот и Глафира… А если та утонула, то роду конец. Припечатал Тихон свою печальную повесть и выпил лимонной воды, кривясь так, будто то самогон сивушный был. Руки у него тряслись, хрустальный стакан звякал и не упал только чудом.

Андрей даже для проверки себя коснулся рукава Тихона. Но не врала магия, несчастный осиротевший жених искренне верил во всю эту галиматью про родовое проклятие и против Глафиры ничего не имел, хоть та и своенравная. Ну, мог бы руку на нее поднять по-свойски, так еще кто кого побьет. Но топить или другим каким способом лишать жизни – боже упаси.

Сиреневенький бесперспективняк.

Это странное выражение, подцепленное еще в студенческие годы, так прочно угнездилось в сознании, что Андрей вышел к фальшборту глотнуть воздуха, поднял сверкнувший в лучах солнца стакан. И встретил блестящий взгляд солидного дядечки, приятеля и делового партнера Нефеда Котова, как тот степенно представился. Блестели очки. А дядечку звали Андреем, что Звягинцев почел за хороший знак и тут же мысленно над собой посмеялся. Похоже, мистика была заразна. Надо было поскорее решать дело, чтобы избавиться от ее влияния.

К счастью, Андрей Антонович оказался прагматиком и умницей, факты излагал безо всяких потусторонних намеков и давал твердые и четкие характеристики и людям, и ситуациям. От него узнал сыщик, что отец держит Тихона в ежовых рукавицах, денег почти не дает и буквально вынудил к браку с Глафирой из деловых интересов. Поговорили об импорте мехов, о жемчугах Понизья и о том, что с Глафирой Тихон дружил с детства, всяко, она была заводилой в их мальчуковой компании. И вряд ли бы дала себя скинуть в реку. Разве что сонная была или ее развезло. Опоили? А то в реке оказался бы сам разбойник. посмевший покушаться на ее жизнь.

– Скорей уж поверю, что сама сбежала, – ухмылялся Андрей Антонович, – девка – огонь. А Тихон ни рыба ни мясо, не пара он ей. Дети родителей сейчас и не слушают, и могут свой путь выбирать. Вон помощница ваша… Или невеста. Почему без родителей здесь?

– Отец ее в отъезде, – неловко соврал Андрей и поспешил сменить тему: – А деньги?

– Так сама Глафира могла забрать. Выбрала момент, когда все от тумана попрятались.

Версия определенно заслуживала внимания.

Они вошли в салон как добрые друзья и уселись вместе, заказав у стюарда еще воды и сладкого.

– Ну, или украли ее ради выкупа, во что я определенно не ве…

Тут в сопровождении невзрачной горничной самого деревенского, неотесанного вида – когда глазки маленькие, а руки крепкие, как у мужика, и платье с передником стоят на дебелом теле колом – вплыла в салон Цапкина, дыша духами и туманами. И так ими надышала, что другие раздышаться не могли.

Собеседник Звягинцева помахал рукой перед носом, точно разгоняя загустевший табачный смрад.

– Пожалуй, эту вот даму вам стоит на свежем воздухе до… опрашивать, – громогласно, чтобы вся публика слышала, объявил он. Публика объявлений слушать не желала и понемногу расползалась от изысканного, с привкусом миндаля, но очень уж густого аромата. Андрей Антонович хлопнул сыщика по плечу и заявив еще громогласней, что много хорошего о Звягинцеве слыхал и читал в прессе и нисколько не сомневается, что и этот клубок сыщик распутает с блеском, тоже ретировался.

– Ну да, – бухтел себе под нос Андрей, стараясь не дышать, – и всех преступников поймаю, и все преступления изобличу, и никто не уйдет обиженным.

Цапкину он допрашивать не собирался. Конечно, после того, как шинчжурский антиквариат отошел к императрице и бабка Нюра стала Анной Панфильевной, миллионщицей, едва ли у нее возникла бы мысль выкинуть Глафиру в воду из-за того, что та умница и красавица. Эдак склочной бабке пришлось бы всех красавиц Ухарска в воду перекидать.

Норову Цапкина, конечно, была скверного, скандалила почем зря с любым, кто попадался под горячую руку и уж тем более обижал ее кошечек, могла лицо расцарапать, но в смертоубийствах юных дев на выданье замечена не была.

Потому Андрей тоже украдкой выбрался из салона, но не туда, куда публика отошла, к роялю, на котором исполнялась небрежная, легкая музыка, а обогнул салон, остановившись на узких мостках там, где людей вовсе не было. И попытался думать. Ларец ему покоя не давал. Да, объемный он был, чтобы его сквозь иллюминатор пропихивать. Так могли вынести в двери. Хотя нет, там вору нарваться на ненужного свидетеля шанс выше. Да и кому нужны дешевые серебряные побрякушки? Соблазнился по дурости? Из жадности? Для отвода глаз? Ну, где целую девушку куда-то вынесли и за борт спустили – там и целую шкатулку унести могли.

Если бы девушка застала вора, и тот от неожиданности на нее напал, в каюте не было бы такого почти идеального порядка. Были бы следы борьбы. Не смог бы он прибраться вовсе уж тщательно, убрать кровь, налипшие волосы. Ну хоть что-нибудь бы на преступление указывало. Чистил бы магией – это бы сразу всплыло, этому меня учили. Значит, никто не дрался. Опоили и выкрали? Так родители на пароходике, пришла бы им телеграмма с требованием денег за Глафиру заплатить либо оборвать неугодную конкурентам помолвку.

Или это просто два разных преступления. которые вот так совпали? И что за плеск слышался в тумане? И смех? Похитители? Или… кто?..

Андрей, чтобы думалось лучше, грудью навалился на фальшборт, глядя на блестящую под солнцем, струистую, плещущую воду. Река умиротворяла. Пахло цветением.

Последней Глашу видела Лидяша, рассуждал он, перед ее каютой о солнышке поговорили, и после прошла пара часов, пока обнаружили пропажу. Придется опросить всех и каждого, где они были в этот промежуток времени, составить перекрестную схему и исключить тех, кто был у кого-то на глазах. Так и найдутся уединившиеся. Среди них и стоит искать преступника.

Его взгляд скользнул по поручням палубой ниже. Под ними, зацепившись за борт, что-то шевелилось и покачивалось, будто прядь растрепанных волос или перетершийся кусок каната.

Звягинцев перегнулся сильнее, всматриваясь. Почти бессознательно зафиксировал тяжелые шаги за спиной, шелест юбок. Ветерок шаловливо донес аромат миндаля – духи Цапкиной. И чего ее сюда занесло-то…

Крепкие по-мужски руки толкнули Андрея в спину, и он полетел вниз.

Глава 9

В каюте Марина поняла, что спать ей уже совсем не хочется. Утро радовало приятной прохладой, влетал в распахнутый иллюминатор легкий ветерок, и головная боль после еды тоже прошла. А еще пело все в душе от неуместного ощущения счастья. И пусть уже вечером перестанет она считаться невестой Андрея Звягинцева, сейчас, за завтраком, он смотрел на нее так, как, наверное, и не смотрел никогда прежде. С каким-то особым теплом, нежностью даже.

'Ах, друг мой, какая же я глупая все же! Как сердце трепещет восторженно, даже зная, что кончится все не далее как за ужином. Да если бы он на меня хоть изредка так смотрел прежде, разве взволновало бы меня известие о какой-то там женщине в его жизни? Разве плакала бы ночами и изливала на тебя свою горечь? А здесь, на этом смешном кораблике, словно сам воздух пропитан особой романтикой, от которой любой, даже строгий взгляд начинает казаться нежным.

Знаешь, Мигелито, если буду когда-нибудь замуж выходить, я хотела бы, чтобы моя свадьба была на «Обручальнике». Здесь какая-то особая магия. Словно сам корабль готов дарить счастье любящим сердцам. Словно он благословляет их, и это благословение остается на всю жизнь. На все долгую счастливую семейную жизнь. Не знаю, достанется ли на мою долю такая когда-нибудь…'

Слова все лились и лились на бумагу. Как же было не описать другу утреннюю погоню за котом и мелкой собачонкой? Как было не повеселить его, после всех своих слезных эпистол? И Марина улыбалась, представляя, как станет тихо фыркать княжич над ее письмом. И что ответит. Он всегда отвечал что-то неожиданное.

Но вот все события утра были изложены, а сон так и не пришел. Клюева вспомнила, что у нее вообще-то работа есть, надо бы переписать протоколы, о которых любимый начальник за завтраком упоминал. Писать, конечно, немного надоело, но не подводить же Звягинцева. Раз надо, значит надо. Он и сам так к работе всегда относился, и от Марины требовал. Да она и не протестовала.

Потянувшись, девушка встала из-за стола, бегло глянула на себя в зеркало, поправила прическу и осталась собой довольна. Конечно, платья в таких местах по три раза в день менять принято, но деньги у нее есть, в Понизье купит себе что-нибудь и еще покрасуется. Если желание будет после сегодняшнего ужина. Может, и вовсе к людям выходить не захочется.

Андрея в его каюте не оказалось. Что, впрочем, не удивительно. Небось носится по всему кораблю с допросами. И где вот его искать? В салоне если кто и остался еще, всех наверняка уже опросил и магией своей прощупал. К капитану, что ли, пойти? Так Виктор Куприянович ему не нянька, может и не знать, где сыщик рыщет. Или ну их, протоколы эти, потом напишет, а пока и впрямь в рубку наведаться, старые судовые журналы полистать? Интересно же! Может, удастся снова с той приписки на видение выйти и узнать, где клад зарыт. С другой стороны, нечестно так: любимый начальник работает, а она развлекаться отправится.

За этими мыслями вышла Клюева на палубу и облокотилась на перила, скользя взглядом по левому, пологому берегу. Вдруг именно сейчас увидит тот камень расколотый и деревеньку вдали. Вот и будет знать тогда, что клад не из Ухарска, а, скорее всего, из Понизья прятали. Впрочем, до того Понизья оставалось еще не меньше двух часов пути, приметных камней на берегу не было, и Марина совсем уж было собралась пойти Звягинцева искать.

И тут его увидела.

Летящим вниз головой с верхней палубы. В реку.

А в следующий миг уже летела туда же сама – за ним.

Думала ли она о чем-то, когда прыгала? Нет, размышлениями это и сама бы не назвала. Мысль была только одна: «Не отдам!». А подумать стоило бы.

Дунька приняла ее в свои объятия мягко и ласково, хоть и обдала холодом студеной пока воды. Руки привычно оттолкнулись от податливой среды, а вот ноги… Нет, плавала Марина неплохо. В детстве еще, пока дедушка с бабушкой Клюевы живы были, папа ее научил, на озере, в деревне. Вот только в том озере не было течения, а на ней, мелкой еще, – ничего, кроме рубашонки и панталончиков. Река, длинные юбки и ботильоны на шнуровке обучением не предусматривались.

Обувь мгновенно наполнилась водой и потянула вниз, юбки спутали ноги, мешая грести ими, а силы рук не хватало, чтобы преодолеть течение. Марина попыталась избавиться хоть от чего-то. Благо, макушка Звягинцева была видна над водой и пропадать вроде бы пока не собиралась. Но страшно за него все равно было до дрожи.

Шнурки развязываться и рваться отказывались, кожа плотно облегала щиколотку, так что скинуть обувь не поучалось. Марина попыталась расстегнуть мелкие пуговки спереди от горла, чтобы вовсе скинуть платье. И плевать, что о ней потом подумают, она и голой бы согласилась из воды вылезти, лишь бы с Андреем все в порядке было. Но то ли петли резко уменьшились в размере, то ли пуговицы стали слишком скользкими, но держались друг за друга намертво.

Тогда в голову пришла мысль избавиться от юбок. Ведь если дернуть посильнее, шов должен разойтись. Вновь глянув туда, где еще недавно был Звягинцев, и не увидев его, Марина запаниковала. Торопясь ухватить ткань половчее, согнулась, с головой уходя под воду. Увы, шила Марфа Васильевна на совесть, шов рваться отказывался. Но сдаваться было рано. Горе-спасательница совсем уж было собралась вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха перед следующей попыткой, как ее схватили за плечи и дернули вверх.

– Ты что творишь⁈ Ты зачем прыгнула⁈ – Андрей ухватил Марину подмышками, не давая снова погрузиться в воду, и взгляд у него был совершенно безумный. Держался он при этом вполне уверенно и тонуть явно не собирался.

– Живой! – выдохнула Марина и всхлипнула – то ли непролитыми слезами, то ли истерическим смешком.

– Ты… Ты что, спасать меня кинулась? – спросил Андрей ошалело.

Клюева кивнула и потупилась – стыдно вдруг стало. Ну что она, в самом деле? Хоть бы платье скинула. И обувь. А то сиганула с борта, не думая, что это ее спасать надо будет во всем этом вот.

– Простите, – прошептала еле слышно.

Резким движением Андрей притянул ее к себе, развернув спиной, обнял крепко. Грудь его показалась невероятно горячей. И – дрожь? А потом – помстилось или нет – губы скользнули по мокрой макушке легким, едва уловимым поцелуем. Да нет, быть не может! Совсем она с ума сходить начала, перепугавшись. Тут Звягинцев прижал Марину к себе еще сильнее и захохотал. Так вот что это за дрожь! Ну и насмешила она его!

Клюева дернулась, попыталась вырваться.

– Пустите, – вскрикнула чуть не плача.

Только кто бы ее послушал?

– Меня еще никогда не спасали юные барышни, – сквозь смех сообщил сыщик. – Очень, должен сказать… впечатляющий опыт, – Марина забилась сильнее, словно могла сбежать от его насмешек, но Звягинцев перестал хохотать, заговорил успокаивающе: – Тише, тише, девочка, все хорошо, я цел, ты цела, вон, нам уже спасательный круг кинули. Сможешь доплыть? Не бойся, я держу, я тебя не брошу. Ну? Поплыли?

И ведь действительно держал, обнимал за талию, не позволял идти ко дну. И потом, когда уже подгребли к борту, когда начало трясти от холода и пережитого страха, не отпускал, придерживал, не позволял упасть, пока Марина карабкалась по скинутой в воду веревочной лестнице.

Поднявшись на палубу «Обручальника», где ее сразу в несколько рук оттащили от трапа, давая возможность выбраться уже Звягинцеву, Марина опустилась прямо на пол и привалилась к стене надстройки. Кто-то добросердечный накинул ей на печи плед. И Андрею тоже. Когда он рядом оказался? За руку взял, снова говорил что-то успокаивающее. Марине казалось, что это вовсе не она, не с ней. Разве так бывает? Он здесь и смотрит так, словно ничего лучше в жизни не видел.

Кругом толпились люди. Кажется, все население корабля высыпало поглазеть на незадачливых ныряльщиков. Заскрипели якорные цепи, снова забурчал Котел. Бежали по толпе любопытных шепотки: «Ах, какая любовь!.. Дура девка… Она его спасала!.. А сам-то? Чего его понесло?..»

– Так, молодые люди, и чего сидим? Переодеваться, немедленно! Еще немного, и вам обоим простуда обеспечена, – прогремел над зеваками спокойный, не терпящий пререканий голос Фаины Толь.

Марина посмотрела на Андрея. А он на нее. Абсурдность ситуации достигла своего апогея. Первые смешки вырвались из горла бульканьем утопающего. У нее? У него? Через секунду они уже хохотали вместе – до слез, до колик, до судорог, столкнувшись лбами, сцепившись ладонями. И в этом смехе растворялись обиды и непонимание последних месяцев, с ним уходило что-то неправильное, чужое.

– М-да… – прогудел капитан Балабанов. – А господин сыщик-то с невестой на короткий рейс садились, не подумали, что на два дня тут застрянут. Я так думаю, не во что им переодеться.

Что происходило дальше, Марина и не поняла. Сначала она еще смеялась, и Андрей тоже. Потом рука его сжалась крепче. Госпожа Толь отдавала какие-то распоряжения. К Клюевой подскочили Клавдия Кондратьевна с горничной, принялись ее поднимать, приговаривая что-то ласковое. Вокруг сыщика хлопотали Тихон с дружками и пара стюардов. И Звягинцев руку ее выпустил. Сразу стало зябко и одиноко. Марина заметалась, понимая, что снова к Андрею ей не пробиться. Но он сам решительно подвинул в сторону добровольных помощников.

– Марина, – она выдохнула. – Переодеться и в самом деле надо. Идите с Клавдией Кондратьевной, она подберет вам что-нибудь из вещей Глафиры, – опять на «вы»! На миг захотелось его ударить. Вот здесь и сейчас с враньем покончить. – А еще у меня к вам просьба: посмотрите там своей магией. Может, сможете понять, что в каюте произошло.

И отпустило. Он ей верил, не списал со счетов после фиаско с помытой палубой. Марина робко улыбнулась и получила в ответ даже не улыбку – сияющий, шальной какой-то взгляд, в котором было столько… Чего? Нежности? Доверия? Уважения? Ну не любви же в самом деле! Не бывает так!

Горничная помогла отжать воду с юбок, и времени это заняло преизрядно. Поэтому Клюева и наблюдала ошеломивший гостей уход Андрея. Уже перед входом в надстройку он обернулся, обвел взглядом всех присутствующих и остановился почему-то на Цапкиной.

– Мне не составит труда выяснить, кто меня столкнул. Этот человек не только пытался убить меня. Он подверг опасности жизнь моей невесты. Последнего я не спущу.

После чего развернулся и скрылся в коридоре в сопровождении Тихона и его друзей.

Марина откровенно опешила и от этого заявления (ну не мог же Андрей заранее знать, что она за ним прыгнет!), и от того, что именно бабку Нюру, судя по всему, назначил он главной подозреваемой. Та, кстати, хватала ртом воздух и, похоже, с минуты на минуту готовилась встретить очередной сердечный приступ. Не ругалась и не скандалила. Странно все это.

Досмотреть представление Клюевой не дали: подхватили под белы рученьки и потащили в каюту Глафиры. А там в четыре руки принялись ее раздевать, обтирать, а потом, как оказалось, еще и мыть: горничная притащила таз и пару ведер горячей воды. Ее бы воля, Марина в первую очередь обследованием каюты занялась, но ей такой возможности не предоставили. Лишь спустя не менее получаса начала Клавдия Кондратьевна платье ей подбирать. Оказалось, что Глаша все же пониже ростом была, чем Марина. Ну да то не страшно, нынче многие носят платья выше щиколоток. А что талия чуть не на месте, так и не заметно сильно.

В великое смущение вогнала помощницу сыщика Летягина, когда прежде платья начала белье кружевное предлагать. Красота то была неописуемая, Клюева такого не то что не носила никогда, и не видела даже. А Клавдия Кондратьевна ее еще успокаивала, мол, не побрезгуй, новое все, к свадьбе уже готовиться начали, вот и накупили. Оно же пригодится мужа радовать. Марина чувствовала, что кожа не то что на щеках, по всему телу полыхает. Но не ходить же без исподнего. Пришлось надеть. Стоя спиной к зеркалу. Лучше на себе такого не видеть.

Наконец с одеванием было покончено, и даже туфли точно Марининого размера Яся принесла. Сказал, что ботиночки ее ветошью набила и так сохнуть оставила, но прежде Фаина Венедиктовна велела их с ножками всех прочих дам сверить. Никто ей отказать не посмел, вот и нашлась обувка – у одной их тетушек Тихона. Туфельки, кстати, были совсем не стариковские, а очень даже модные. Вспомнив невзрачных серых теток, Клюева подивилась. Странные все же люди бывают.

Платья – и то, что теперь было на ней, и те несколько, что до того Летягина предлагала – Марина пощупать успела и поняла, что Глаша их лишь в шкаф повесила, о чем-то совсем другом при этом думая. А вот в самой комнате ничего проверить помощница сыщика пока не успела. Потому решила начать от входа, как Андрей учил, и в первую очередь к столику подошла. Ничего здесь с Глашиного исчезновения не трогали, разве что Звягинцев окно, в смысле, иллюминатор, закрыл да ларец с пола поднял, когда отпечатки пальцев с него снял.

Клюева провела пальцами по вееру, носовым платкам, но сразу поняла, что сама Глаша к вещам этим всем равнодушно относилась. Из ридикюля выгребла мелочи – флакончик духов, немного парфюма, платочек носовой, мешочек, вроде со шпильками и лентами. Что-то еще искала и не нашла, потому что искомого тут никогда и не было.

Отчего-то тянуло взять в руки именно шкатулку.

– Можно? – спросила она у Клавдии Кондратьевны.

– Конечно, деточка. Да ты что хочешь делай, если это Глашеньку найти поможет! Я бы уже и в ее магию поверила, да только что с того, что с лошадьми разговаривать училась. Чай, не полеты в небесах, не по воде скольжение, – она всхлипнула.

– С лошадьми? – удивилась Клюева.

– С ними, – отмахнулась Летягина. – Всегда Глашка лошадей любила. Иные барышни в лавки с кружевами да украшениями стремятся, а ее на конюшне найти проще было, чем у модистки. Вот и стала у себя умение это развивать. Говорили, поздно вроде, двадцать ей уже стукнуло. Но она ж упрямая. А так посмотришь, и впрямь словно беседы со своим скакуном беседует, и все-то он понимает.

– Красивая магия, – улыбнулась Марина.

Сама она наездницей не была. Батя-то учил в седле сидеть, давно еще, в детстве, в деревне, да только что той науки было. А Клавдия Кондратьевна продолжала рассказывать, как пропавшая невеста с лошадьми общалась, как они все ее любили и понимали. Марина, слушая в пол-уха, взяла ларец в руки…