Текст книги ""Обручальник" против (СИ)"

Автор книги: Ника Ракитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Насчет венца безбрачия Андрей едва ли не фыркнул: так уличные гадалки, которых он не раз гонял на полицейской службе, окучивали доверчивых граждан. С другой стороны, если хоть доля правды во всей этой мистике есть, Марину так подставлять нельзя. Леший с ними, с красивым жестом этим и с «Обручальником», сходят на берегу в ресторан и там уже она ему влепит оплеуху. Пусть со своим Мигелито будет счастлива.

Тут сама Марина, ухватив судорожно Андрея за руку, ахнула:

– Не надо! Не надо, Андрей Ильич. Я… я от вашего слова вас освобождаю! Вот! Потом, где-нибудь в другом месте. Я знаю, вам нужно это… Я понимаю…

Андрей аж умилился, кивая, чтобы не пугать ребенка. Снова она его спасать кинулась, дурочка. О нем подумала, не о княжиче своем. И тут словно наяву увидел Королевишну – кошку-хранительницу его дома. Ее глаза горели потусторонним светом, хвост распушился и яростно лупил по бокам, и шерсть, встав дыбом, делала призрачное существо чуть ли не вдове больше противу обычного. Кора обнажила зубы и шипела на Андрея.

«Я тебе устрою венец безбрачия! – сквозь утробный рык послышались слова. – Ты в роду последний, посмей мне только! Загрызу…».

«Но слово мое как же? Я же Марине обещал помолвку разорвать, чтобы пятна на ней не было», – взмолился он мысленно.

«А она разве этого хочет?», – рыкнула кошка напоследок и исчезла.

Прошло всего несколько секунд воображаемого разговора. Марина смотрела умоляюще. И Андрей еще раз с ослепительной ясностью понял, что не хочет рвать с ней. Пусть вымышленная, пусть случайная, но важна была ему эта связь.

И капитан, поднявшись и снова окинув взглядом гостей, подтвердил его мысль:

– Стоим здесь до ужина. Все прелести прогулок по палубам и любые игры в салоне для вас. Честь имею. Но вечером три пары составлены должны быть. Иначе застрянем, не пойдет дальше пароход.

И ушел, оставив людей в легком замешательстве. Или даже помешательстве, как объявила госпожа Толь, не стесняясь громкости голоса. Эта дама, похоже, вообще не знала, что такое смущение.

Глава 19

Слова капитана прозвучали приговором. Сама Марина плохо представляла себя, что значит десять лет безбрачия, но это ее и не волновало. Вот то, что Андрей никогда не женится, если они свой план в жизнь воплотят, стало настоящим шоком. И совсем не потому, что сама хотела бы претендовать на место его супруги. В тот момент Клюева о подобном и близко не думала. Любви взаимной хотелось, верно. Но о большем не смела и мечтать.

А вот Андрей – совсем другое дело. Он дворянин, единственный сын. Ему наследники нужны. Да и вообще, пусть, пусть женится на той другой, о которой даже думать было больно, но пусть та ему детей родит. Он же детей любит, мечтает о них, вон как с мальчишками возится.

– Не надо! – сама не понимая, что делает, Марина вцепилась в руку любимого начальника – Не надо, Андрей Ильич. Я… я от вашего слова вас освобождаю! Вот! Потом, где-нибудь в другом месте. Я знаю, вам нужно это… Я понимаю…

Звягинцев перехватил ее руку и сжал. Не сильно, даже как-то бережно. На страстную тираду ничего не ответил, лишь усмехнулся криво. Клюева так и не поняла, согласился он повременить с задуманным представлением до Ухарска, или нет. Но спрашивать и настаивать поостереглась. Слишком уж странное выражение лица стало у Андрея. Словно в себя смотрел и с кем-то то ли спорил, то ли вообще сражался.

Наконец Звягинцев словно проснулся, посмотрел на помощницу и улыбнулся – тепло, ласково. Губы его дрогнули, будто хотел сказать что-то, но передумал. Провел ладонью по лицу.

– Ну что, Марина Викторовна, надо за дело браться? Не раскроем исчезновения Глафиры – будем куковать на этом суденышке до скончания веков.

– И что делать станем? – тут же включилась в работу Клюева.

Работа – это хорошо, работу Андрей любит, у него от нее настроение поднимается.

– Надо нам выяснить, когда беглая невеста «Обручальник» покинула. Не дает мне покоя этот костюм для верховой езды. Странно узнать про такой туалет у купеческий дочери, да еще в строгости воспитанной. Ну, если Летягина послушать.

– Как-то у меня строгость с конными соревнованиями не вяжется, – покачала головой Марина. – А насчет того, что в тумане она с борта прыгала, Дунька вас убедить не смогла?

– Дунька? – Андрей поморщился. – Дунька только о том и говорит, что замуж за Тихона ей выйти надо.

– А может, скажет, над чем в тумане смеялась? Ну смеялась же, Андрей Ильич! Я сама слышала!

– А я вот от многих слышал о ее плаче, Марина. А о смехе – только от вас. А еще знаю, что мороки в тумане бывают. То ли нечисть шалит, то ли слуховые галлюцинации настигают.

– И что же делать? – вздохнула Клюева, не осмеливаясь дальше спорить.

– Да вот, думаю, надо еще раз с Глашиными близкими поговорить. С родителями, с Лидяшей. Только Лидяша эта… – он поморщился, и Марина хихикнула.

– Хотите, я сама с ней поговорю? Вроде немного смогла отношения наладить. Она, конечно, истеричная барышня, но не такая уж плохая. Да и Клавдия Кондратьевна ко мне хорошо относится.

– Спасаете, Марина! – улыбнулся Звягинцев. – Останется мне только Летягин. Тоже тот еще жук, но уж как-нибудь справлюсь.

Капитана, подходящего к их столику, заметила Марина первой. Улыбнулась приветливо. Андрей, обернувшись, кивнул и встал.

– Виктор Куприянович, – попросил смиренно, – уж простите, но надо нам снова телеграммы отправлять. С ума же сойдут родители невесты моей, если вовремя не явимся.

– Да не о том ты думаешь, сыщик, – отмахнулся капитан. – О том, что «Борт Лунной клятвы» на рейд перед туманом встал, во всех газетах пропишут. И в ухарских, и губернских, а то и в столичных. Это ж сенсация! За всю историю нашего Котла всего лишь третий раз он такое вытворяет. Видать, и вправду важное что-то с нынешними помолвками связано.

– Хотите сказать, что в Ухарске уже знают? – удивился Звягинцев.

– А как же! Я сразу и отписал, – солидно покивал Балабанов. – Вы бы с невестой потерянной разобрались, Андрей Ильич, глядишь смилостивится Котел, разведет пары.

– Да уж сам хочу, – не стал спорить любимый начальник.

Сенсационность задержки Клюеву не сильно утешила. И ладно бы ненужные занятия пропустить, причина вроде бы уважительная. А вот факультатив по магии прогуливать не хотелось до слез. Столько нового она о себе и своих способностях узнала, что очень нужно было поделиться и посоветоваться с Надеждой Спиридоновной. Впрочем, до того факультатива оставалась еще больше суток, а в способность Андрея решить любую головоломку Марина верила свято.

После завтрака первым делом направилась она к Клавдии Кондратьевне, да не добралась. Снова на нее Лидяша вылетела. В первый момент было видно, что скандалить приготовилась, но вдруг сникла.

– Случилось что? – участливо спросила Клюева.

– Да Кисточка, – вздохнула та. – Опять нигде ее нет.

– Так пойдем поищем, – даже обрадовалась Марина.

За общим делом и разговоры легче идут. Вот и начала выспрашивать издалека. Да только Лидяша намеков не понимала, чирикала то о богатстве дома Летягиных, то о Глашиных платьях.

– А почему ты сказала Андрею Ильичу, что у Глаши сердечный друг был? – не выдержала и в лоб спросила Марина.

– Да точно был, – отмахнулась та. – Она вот как прошлым сентябрем во Властинец съездила, так ее словно подменили. Ни с того ни с сего останавливалась на полуслове, замирала, улыбалась задумчиво. А я тебе так скажу: подобное только от любви бывает.

– Выходит, во Властинце она с этим мужчиной познакомилась… – вздохнула Клюева. – Если губернский этот господин, нам его не вычислить.

– Чего не знаю, того не знаю, – пожала плечами Лидяша. – Мне она о нем не рассказывала. Куда там! Я как ее на мечтательности этой поймала да спросила, считай, в шутку, не влюблена ли Глаша часом, она рассердилась сильно. Мол, глупости говорю. А после и перестала при мне задумываться, следить за собой начала. Глашка, она вообще скрытничать умела. Никогда толком не поймешь, что у нее на сердце.

– Но замуж за Тихона она совсем не хотела? – уточнила на всякий случай Марина.

– А вот тоже не понять было, – развела руками Лидяша. – Сначала рвала и метала, скандал с битьем посуды устроила. А потом вдруг успокоилась. Вроде как потому, что ей все по своему вкусу сделать предложили. Это же ее желание было здесь, на «Обручальнике», помолвку справить. Уж как Тихон ее просил отказаться! Не хотел он на Дуньку прям всем сердцем. А Глафира в ответ: «Не сделаешь по-моему – жди скандала на празднике. Ославлю всех Котовых так, что вообще никто за тебя замуж не пойдет». И ведь ославила бы! Она если что пообещала – кремень, обязательно сделает. Упрямая дюже всегда была.

Поставив мысленную пометочку, что к побегу Глафира начала готовиться сильно заранее, дней за десять, и именно на Дуньке ей это проще всего было сделать, Клюева попыталась вытащить из разговорившейся девицы еще какие-то сведения, но, увы, не узнала ничего. Кроме разве что того, что Лидяша сильно Летягину осуждала за пренебрежение к Тихону. Как бы сама в него влюблена не была!

В этот раз нашли они животных быстро. Просто потому, что вчерашнее место их лежки осмотреть почти сразу решили. Там они и были, равно как и ночью. И снова недовольными выглядели. Ну, что потревожили. Вроде как они там важным делом занимались, а злые люди помешать вздумали. Показалось даже, что между собой кот и собака переговариваются и планы строят, как бы снова сбежать.

Лидяша радостно поскакала к себе в каюту – Кисю запирать, чтобы со всякими посторонними котами водиться неповадно было. А Марина отправилась искать Клавдию Кондратьевну. Сделать это оказалось не так-то просто. В какой каюте поселилась почтенная чета Летягиных, она не знала, спрашивать у пару раз встретившихся гостей постеснялась, да и ни к чему кому-то знать, что она мать Глафиры ищет, а стюарды, похоже, все были заняты наверху – не попадались на глаза. Идти в салон Клюевой тоже поначалу неуместным казалось: еще помешает Андрею. А потом подумалось, что если Клавдия Кондратьевна там, то спокойно побеседовать с мужем своим как раз она помешать может.

Но и здесь не повезло – не было там Летягиной. Андрей был, и разговор у него с Трифоном Лукичом явно непростой получался, а вот супруга последнего отсутствовала. Убедившись в этом, Марина даже заходить не стала, отвлекать. Остановилась задумчиво, размышляя, как быть.

Тут-то ее и нашла госпожа Толь, как раз покидавшая салон.

– Марина! – приблизилась она с улыбкой. – А что это вы, милое дитя, здесь стоите? Я вроде Андрюшу внутри видела. Уж не поссорились ли?

– Нет, что вы! – замахала руками Клюева. – Как можно! Андрей Ильич работает там, показания снимает, я мешать не хочу. Он и мне поручение дал, да вот думаю, как выполнить. Нужно мне Клавдию Кондратьевну найти, а я по глупости и не выяснила даже, в какой каюте они с супругом живут.

– Ну, эта проблема не проблема, – засмеялась госпожа Толь. – В пятой они, там ищите. Только ответьте мне, Мариночка, на пару вопросов.

– Каких же? – удивилась та.

– Вы вот, как я поняла, гимназию нынче заканчиваете. И что же, сразу замуж собираетесь?

– Нет, конечно, – Клюева даже удивилась вопросу. – Я в университет во Властинце поступать стану. На юридический факультет.

– И Андрей это одобряет?

– Конечно! Он мне готовиться помогает.

– Это замечательно, Мариночка! Головка у вас светлая, я вижу, вам учиться надо. Я вам как женщина женщине скажу: мы просто обязаны что-то из себя представлять, если хотим видеть рядом умных мужчин.

– Я понимаю, – улыбнулась Клюева. – Мне до Андрея далеко, надо расти.

– Ну какая ж вы умница! – обрадовалась Фаина Венедиктовна. – Замечательная из вас с Андрюшей пара получится. Повезло ему с вами.

С этими словами она Марину с миром отпустила и направилась обратно в салон. А Клюева – в пятую каюту. Мнение госпожи Толь она заставила себя выкинуть из головы: мало ли что там кому со стороны примерещится. Андрей ее своей парой не видит, этим все и сказано. Не на «Обручальнике», так где еще помолвку они разорвут. Да и нет ее, той помолвки, на самом-то деле.

Летягина гостье обрадовалась, затащила к себе. Ну а что? Сидела она там одна, с вышиванием мучилась. А тут хоть поговорить есть с кем. Да еще и о своем, о наболевшем – о дочери. Так Марина узнала, что в первые три дня после того, как сообщили Глафире, что ее за Тихона сосватали, она с конюшни не вылазила, если только покататься на своем коне бешеном. В дом как заходила, то сразу ее присутствие скандалом оборачивалось. А потом вдруг успокоилась и помолвку справить на «Обручальнике» потребовала.

И вот вопрос: на конюшне у Летягиных наперсник то ли возлюбленного Глашиного, то ли самой ее служит, или встречалась с любимым в катаниях своих? Но в любом случае выходило, что не мог тот мужчина из Властинца быть, местный он. Иначе за три дня не договорились бы и план побега не составили.

– Я вот вас слушаю и понимаю, какая же Глаша рисковая у вас была! – начала Марина издалека. – Я вот зимой, когда репетиции у нас были перед шествием Исторического общества, попыталась на коня влезть. Живка-то спокойный такой, большой, ему все равно, ребята на нем и втроем помещались. Ну вот, попытаться-то попыталась, а в юбках запуталась. Хорошо, снег рядом был, а не наледь, ведь и переломать себе что-нибудь могла.

– Ой, детка, ты уж меня не выдавай, – доверительно наклонилась к ней Клавдия Кондратьевна. – Если Трифон Лукич узнает, шуму не оберемся. Срамно то, да только Глашеньке-то иначе никак было. Вот и сшили мы ей два костюма с брюками. Сверху к ним юбки широкие с разрезами прилагались: когда на лошади сидишь, там и не видно, что, считай, в исподнем. Так она на соревнования и выходила.

– Ой, интересно как! – выразила восторг Клюева. – А красиво хоть? Или от ткани и цвета зависит?

– На ткани супруг мой не поскупился, да, – усмехнулась Летягина. – Не знал ведь, как сшито будет. Хорошее сукно мы взяли, тонкое, да так выделанное, аж блестит. И цвета тоже – осенних листьев да тумана, такой, знаешь, серый в голубизну.

Она так и сказала – цвет тумана!

Стала тогда Марина о соревнованиях во Властинце выспрашивать, и узнала, что ездила на них Глафира, почитай, одна. Старая нянюшка только ее сопровождала, а остальная семья, да и знакомые все почти, включая Лидяшу, как раз в сентябре инфлюэнцей маялись. Ну да Клюева и сама помнила, какое дождливое да ветреное время тогда было. А еще узнала, что соревнования те среди лошадников дюже важными считаются. Там и о продаже коней договариваются, и жокеев и конюхов себе подбирают-нанимают. Почитай, ярмарка с живым товаром. Там граф Калитин, конезаводчик, первый хозяин Глашиного жеребца, был устроителем, а он на подарки для выигравших не скупился.

Марина чувствовала, что полна уже у нее коробушка трофеев, для Андрея собранных, есть что ему рассказать. Да только встать и уйти ни с того ни с сего не получалось, уж больно некрасиво выходило. Пришлось еще и чаем с пастилой угоститься, который Клавдия Кондратьевна вызванному стюарду принести велела. С трудом сбежать удалось так, чтобы не обидеть добрую женщину.

И, конечно же, Клюева сразу помчалась на верхнюю палубу в надежде застать там любимого начальника. Звягинцев нашелся однако не в салоне. На палубе беседовал с Фаиной Венедиктовной. Та, завидев Марину, поднялась. Андрей тоже встал, к ручке госпожи Толь приложился, ладонь к сердцу прижал – благодарил за что-то. И на помощницу глянув, просиял своей улыбкой невероятной.

Позже, выслушав отчет Марины, рассмеялся.

– Вот уж и впрямь, Марина Викторовна, нет лучше источника информации, чем дамские сплетни, – однако заметив, как рассердили ее эти слова, за руку взял, успокаивать принялся: – Ну что вы, что вы! Я же в хорошем смысле. Я, может, такое вообще от зависти сказал. Мужчинам, чтобы начать беседы задушевные вести, много выпить надо, а я, сами, знаете, не любитель. А у вас просто виртуозно безо всякой выпивки получилось.

И по руке погладил, в глаза заглянул будто даже виновато. Как вот на него обижаться?

– Нам, Андрей Ильич, надо как-то Глашиного сердечного друга вычислить, – сказала Марина, стараясь скрыть дрожь восторга. – А я и не знаю, как.

– Да тут и я не знаю, – вздохнул сыщик. – Понять бы, как она с корабля сбежала. Да что с собой унесла в том пакете тяжелом, о котором вы говорили. А с костюмом и впрямь сложилось все. Вы уж простите, но не верилось мне, что так точно вы все в видении своем разглядели. Сильная из вас, Марина Викторовна, волшебница получится со временем.

От слов его добрых и вовсе сердечко из груди выпрыгнуть готово было. Как уж сдержалась, чтобы благодарить не начать, а пуще того – на шею не кинуться, и сама не поняла. Вовремя крики с нижней палубы отвлекли.

Переглянувшись, они, конечно же, кинулись в гущу событий. Визжала Лидяша, а у фальшборта уже столпился народ – не протолкнуться. Но со ступенек картина открылась полностью, и была она по меньшей мере странной.

Кисточка была в реке и активно гребла прочь от парохода. На перилах фальшборта вальяжно устроился Герострат и что-то порыкивал, пристально глядя на собачку. Та время от времени оборачивалась, словно уточняла его ценные указания. Звягинцев рванулся, было, к коту, но Марина удержала: Герочке ничего не грозило, а псинке он скорее помогал, чем мешал. Сыщик, сообразив, что помощница права, кивнул и улыбнулся, крепче сжав ее ладонь.

Кися стремительно рвалась к берегу. Или не к берегу? Похоже, целью ее было что-то светлое, плавающее у поверхности. Разглядеть эту довольно крупную, но слегка притопленную вещь не удавалось. Лидяша голосила все более истошно. Какой-то идиот заорал: «Человек за бортом!». Раздались смешки. Даже Марина с Андреем не выдержали и зафыркали. Но кто-то из команды сжалился то ли над собачкой, то ли над ее хозяйкой: спустили канат, и матросик соскользнул по нему прямо к воде.

Кисточка как раз, уцепив зубами то самое, светлое, развернулась и поплыла обратно. Герострат расслабился и растянулся по перилам во всю длину, но на собачку поглядывать продолжал.

Наконец псинку, так и не выпустившую добычу, подняли на борт. Та отряхнулась, обдав речной водой всех вокруг, но в первую очередь кинувшуюся к ней хозяйку. Лидяша шарахнулась и больше попыток обнять спасенную животинку не делала. Зато Герочка спрыгнул на палубу, сел рядом с дрожащей собачкой и принялся ее вылизывать.

Звягинцев уже тащил помощницу вниз. Разумеется, больше всего его, да и Марину тоже, интересовало, что же Кися такое приволокла. Узнали они об этом раньше, чем протолкались к месту событий. Заголосил Трифон Летягин:

– Утопла!!! Как есть утопла кровиночка моя!

Марина и Андрей переглянулись и заработали локтями еще активнее.

На палубе лежало платье. Даже такое мокрое оно оставалось легко узнаваемым – то самое, в котором Глафира была на обеде, и клок от которого нашли оборванным.

– В воде растворилась, не иначе, – пробормотала Клюева, разглядывая затянутую шнуровку.

– Из платья вывернулась и пошла ко дну нагишом, – хмыкнул в ответ Звягинцев.

Говорил он тихо, но Трифон Лукич услышал и рванулся к сыщику с кулаками. Мол, что за гадости он тут рассказывает о безвременно почившей. Тут уже начали смеяться почти все присутствующие дамы, да и мужчины тоже – небось знали, как тех дам трудно из подобных платьев вытаскивать. К общему веселью присоединились капитан и боцман, и возмущенный осмеянный Летягин поспешил ретироваться с палубы.

– Идемте, помощница, – Андрей говорил негромко, но за руку взял и потянул уверенно, проталкиваясь к Балабанову. – Надо нам еще раз с командой переговорить.

Глава 20

Андрей с Мариной на буксире потянул за рукав капитана, тот окликнул боцмана, и Авдонин в общем шуме его услышал. Так вчетвером они и утекли по-тихому. И платье прихватили с собой.

В рубке Андрей еще раз осмотрел палевую тряпочку, проверил каждый узелок:

– Похоже, его просто кинули в воду. Ну не на палубе же Глафира переодевалась, у себя в каюте.

– А привычка к порядку ее подвела: не смогла снятое платье расшнурованным оставить, – щупая платье, прибавила Марина.

– Это вам от Дуньки подарок, – вставил Балабанов. – Чем-то вы ублажили ее.

Андрей едва сдержал шумное фырканье.

– Лоскут отрезали, – тихонько и скромно продолжила Клюева, – посмотрите, ткань плотная, руками не оторвать. Даже зубами не выдерешь. И обрез ровный.

– Дуньке она платье пожертвовала, – поддержал капитана со знанием дела Авдонин. А ведь казался Звягинцеву практичным человеком. И на почве фотографии они сошлись. – Дунька как утопла, все в невестах ходит. Есть поверье. что ежели платье ей подарить, то любовь сладится и будет счастливый брак.

– Ох, как же нам повезло, – сказал Андрей едко, – что мало кто сему поверью следует. А то от платьев в реке судоходство встало бы.

Присмотрелся и кивнул Марине: да, верно, отрезали. Так вот почему юнга говорил, что никому в руки лоскут попасть не должен был! Уж точно заметили бы раньше, что срезан он, оттого так вовремя и исчез. А так, намекнула тряпочка, мол, невеста в воду кинулась, а что ножницы в ход пошли… Андрей подумал, что не удивится, если сыщет подходящие у Глафиры в вещах. Хотя нет, девка умная, так что, скорее всего, их вслед за платьем в воду кинула. Не было в ее каюте ножниц, он бы заметил. Могла Глафира подумать, что к лоскуту кто присмотрится поближе, вот и постаралась сомнения не возбуждать. Одно дело, когда сигала в воду да платье порвала. Другое – сначала специально лоскут откромсать.

– Вот вы зря сомневаетесь, – дошел до него сердитый говорок боцмана. – А средство верное. Вот ежели вы, Марина Викторовна…

– У нее лишних платьев нет, – отрезал Андрей. – А скажите-ка мне вот что еще раз. Когда в первый раз в туман входили, после ревуна многие плеск слышали и как бы смех. Вы это за слуховые галлюцинации не сочли?

– Не сочли, – уставился на свои башмаки Авдонин. – Я еще удивился, что Дунька на сей раз не плачет, а смеется. А она от платья, вона что. Но вернула его. Значит, не подошло.

– Да, не должно было всплыть, – заметил Балабанов. – Она нам знак подает, только вот какой?

– Что не быть Летягиной с Тихоном счастливой в браке? – усмехнулся сощурив глаза сыщик. – Ну или мне показывает, что Глафира не утонула. Кажется, я все это слышал уже и не раз.

– Был плеск, – вздохнув, продолжил Балабанов уже по делу. – Но туман, он тут особенный, в нем любое привидеться может. И прислышаться. Что угодно. Я специально команду подбирал не робкого десятка, чтобы через туман ходить. Тут и волхвов мороз по коже продирает. Но я вам вот что скажу: в этот раз смеялась Дунька, точно. Я сперва ушам не поверил, плач обычно слышали, да такой жалобный…

Андрей поблагодарил боцмана и капитана и поволок Марину за руку на палубу. Дуньку он видел, вот как помощницу сейчас, мог бы даже за руку подержать. Или жемчуга-капельки собрать, что с кос ее падали. А не спросить ли ее напрямую, что она всегда плакала, а теперь смеется? Не она ли помогла сбежать Котовской невесте? Ну, чтобы на девку проклятие не легло. Может, Глафира ей гордым нравом, не похожим на ее собственный, понравилась?Спросить бы, да только Дунька до вечера не появится, не в ее правилах вроде как.

Значит, до того всех прочих дотошнее следует опросить. Клавдию – насчет ножниц. Летягина – что могло быть в том тяжелом пакете, от которого веревка перетерлась. Хотя не знает он своей дочери, ой, не знает… Ну и о конях и скачках расспросить еще. Вдруг там с кем познакомилась да влюбилась не без взаимности? Зачем-то же ей обручение на реке понадобилось. Променял амант коня на лодку…

Андрей стоял, опираясь на поручни, задумавшись, почти забыв, что Марина рядом. А та вдруг ойкнула и указала на реку: лодочка на веслах уверенно шла к стене тумана, вот уже и носом в нее врезалась, а вот и вся скрылась…

– Что за леший⁈ – вслух удивился Андрей. – Лодкам не положено в туман ходить!

– Дык то Калитинские! – пробасил боцман, проходя мимо. – Ентим закон не писан. Испокон веку жемчуга доставали, а сейчас растят еще вон на том берегу. Дунька им благоволит, вот в тумане и ориентируются, как при ясном солнышке. Ну разве ревун их отпугнет.

– Калитин… Граф Калитин… – припомнил Андрей. – А не тот ли это Калитин, у которого конезавод?

Мысль не просто свербела, она уже тем ревуном в мозгу орала. Интуиция встала в стойку.

– И конезавод со скаковыми, и много чего еще есть, – охотно поведал Авдонин. – Вон и имение на том берегу, только его за деревьями не видно.

– А что Калитин? – подошел и задумчиво глянул на левый берег Балабанов.

– И телеграфный аппарат у него есть?

– Как не быть? – пожал плечами капитан

Марина переводил глаза с одного мужчины на другого, а у Андрея чуйка уже дурниной вопила: вот оно, нашел!

– Виктор Куприянович, надо ему телеграфировать! Срочно. Запрос отправить, не у него ли Глафира Летягина. Уж попросите телеграфиста.

– Сам отправлю. Ищи его сейчас, – взволнованно отмахнулся капитан и метнулся в рубку.

Остальные кинулись следом.

– Думаете, там она? – спросил Балабанов, не хуже любого профессионала отстучав депешу. – Упала за борт, да Калитинская лодка подобрала?

– Думаю, пуще того, – потер сыщик переносицу, – уговор у них был заранее. Давно же знакомы. Эх, знать бы точно, ездил ли Калитин с присными на дерби во Властинце прошлым сентябрем. Как устроитель, должен бы, – он одобрительно глянул на Марину. – А вот скажите, господа, похож был плеск в тумане на то, будто на веслах лодка шла?

– Ну… да, – растерянно подтвердил боцман.

– Котова вокруг пальца невеста обвела – чем не повод Дуньке смеяться? Не удивлюсь, если окажется, что речная дева ей еще и помогала соединиться с другом сердечным.

Капитан хлопнул себя по ляжкам, боцман утробно захохотал. Марина улыбнулась.

Но застрекотал аппарат, и все кинулись смотреть ответ. Увы, он был короток и неутешителен: «Летягиной здесь нет».

– Тьфу ты, – боцман аж ногой притопнул. – А я уж надеялся!

Андрей глянул на помощницу и расстроился: девочка близко к сердцу неудачу восприняла, аж слезы на глазах выступили.

– Но вы не огорчайтесь так, – Балабанов взял Звягинцева за плечо. – В этом платье она точно не утопла.

Марина вдруг хихикнула так тихо, что даже Звягинцев ее едва услышал. На него тоже накатило беспричинное веселье. И хоть версия оказалась ложной, унывать он не собирался.

– Не огорчайтесь, Марина Викторовна, – сказал, когда они вышли из рубки, оставив там Балабанова с Авдониным, и остановились у фальшборта.

Волосы трепал ветер, солнце пригревало, туман впереди не казался таким уж зловещим, и отчего-то крепла уверенность, что раскрутят они этот клубок.

– Да я… не особо, – она пожала плечами вроде бы равнодушно, но Андрей не поверил.

– В работе сыщика так всегда: найдешь версию, а после отметаешь. И никогда нельзя хвататься за одну единственную, надо видеть все в объеме.

– Я понимаю, – сказала Марина уныло, – я на факультатив по магии опоздать боюсь. То есть, нет. Это я вам вру. То есть, не вру, точно боюсь! Но сильней боюсь за Глафиру, – она шмыгнула носом – совсем по-детски, Звягинцев даже умилился. – И это же я вам ложный след подала, когда все о тумане твердила и о любви ее магией «увидела». Мне так стыдно теперь!

– Так и Лидяша о том же твердила, – Андрей невольно обнял Марину утешая. – Был там молодой человек. И я почти уверен, что кто-то из Калитинских, а то и он сам. А что, он жених видный, граф как-никак. Найдем мы этого похитителя девиц непременно и беглянку тоже. Но, как я уже говорил, одной версией довольствоваться не можно!.. – последние слова Марина произнесла с ним одновременно, и оба рассмеялись, друг на друга глядя. – К обеду звонят, пойдемте-ка к столу, Марина Викторовна. А хотите, я вам вместо обеда целое блюдо пирожных закажу? Были тут такие, с ранней клубникой, а если вы кукситься будете и их проигнорируете, так испортятся ведь.

И со смехом повлек ее к отведенному им столику.

Прочие гости тоже уже рассаживались, и стюарды разносили меню, но вид у всех, почитай, был не особенно радостный. Кто-то спешил домой и зол был, что застрял, Тихон печалился и боялся, что опять пристанет к нему Дунька, Летягина скорбела, а Летягин едва не вцепился Андрею в сюртук:

– Что ж ты, сыщик, Глафиру не ищешь? Мышей не ловишь? – скрипел он. – Столько всего наобещал, где моя дочь?

– Мышей коты ловят, – разнесся над столиками голос госпожи Толь. – У сыщиков, мон шер, другие обязанности.

Кто-то невольно рассмеялся.

А Андрей порадовался, что все же успел с Фаиной Венедиктовной поговорить. Госпожа Толь оказалась весьма обеспокоена нравами молодежи и настаивала, что должна предоставить Марине, когда та поедет поступать во Властнице, стол, кров и присмотр, чтобы ни дай бог сплетен дурных потом не пошло о невесте милого Андрюши. Невеста или нет, а за девочку Звягинцев порадовался. Действительно, лучше пусть с ней рядом умная взрослая женщина будет.

А то ж, если первые годы его собственного студенчества вспомнить, так только и выдохнуть остается, что он не девушка и особо блюсти себя необходимости не имел. Не радовало, правда, что останется он без секретаря и при нынешней загрузке тяжко ему станет. Да только где ж взять такого, чтобы не просто исполнительный, но и заинтересованный, как Клюева, оказался. Не Любаву же Котлубицкую в секретари брать. Он передернулся и едва ли не рассмеялся вслух.

– А давайте, Марина Викторовна, еще версий накидаем, – предложил Андрей в ожидании заказа. – Куда могла Глафира Летягина пропасть, – он крепко взял Марину за руку через стол, – если считать аксиомой, что она не утонула? Калитинская лодка случайно подобрала или тайный воздыхатель тоже в туман насмелился?

– В Аглитанию подалась на скачки! – ляпнула Марина, распахнув глаза. – Там дерби, говорят, лучшие в мире!

– Прекрасно! – улыбнулся Андрей. – Давайте еще.

– А что же вы сами не придумываете? – обиженно спросила помощница.

– Не придумываю, а выдвигаю. И даже самая странная версия не должна нарушать логику нашей с вами реальности, – строго погрозил он пальцем, но улыбки не сдержал.

– Ну… – протянула Клюева, – допустим, у нее был артефакт невидимости. И много еды в том пакете, что она на веревке спускала. Дунька его поймала, все съела, а Глафиру теперь рыбой кормит.

– Сырой! – брякнул Звягинцев и очень постарался не расхохотаться в голос.

В печально-чопорной обстановке, похожей на похороны, это было бы крайне неуместно. Но игра увлекла Андрея. Иногда вот так, вроде бы дурачась, можно было отыскать золотой самородок действительно стоящей версии.

Краем глаза сыщик отметил, что на палубу вышел тапер. Уселся на крутящийся табурет, крышку рояля поднял, но играть не начал, точно ждал чего-то.