Текст книги "Его враг – его жена (СИ)"

Автор книги: Ника Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Глава 18

Шаэри

Диврен растолкал меня ближе к рассвету. Сделал он это вежливо и осторожно, но я все равно испугалась, когда сквозь болезненную дрему почувствовала, что кто-то аккуратно теребит меня за плечо.

– Просыпайтесь, лаэра, – голос мужчины звучал немного глухо. – Скоро придут гости.

– Кто? – я медленно села на диванчике, который совершенно не предназначался для того, чтобы люди на нем спали.

Спина ныла, шея затекла так, что при попытке повернуть голову прострелило болью до самых плеч. Я поморщилась, потирая затёкшие мышцы.

– Аэлрик прислал вестника, что скоро будет дома, – пояснил Диврен.

Костюм его за эти часы немного помялся, но всё равно мужчина выглядел очень собранным. Словно и не провёл всю ночь, дежуря рядом со мной.

– Всё хорошо? – я кинула быстрый взгляд в окно.

За стеклом уже начинало светать. Небо окрасилось в нежные розово-золотые оттенки, а дубы в саду постепенно гасли, готовясь отдать свет наступающему дню.

Я до последнего пыталась не засыпать, ожидая возвращения Аэлрика. Сидела, вслушиваясь в каждый звук за дверью, вздрагивая от малейшего шороха. Но усталость всё равно взяла своё. Веки стали тяжёлыми, мысли расплылись, и я провалилась в тревожный, поверхностный сон, полный обрывков кошмаров и смутных образов.

Диврен молчал, на мой взгляд, слишком долго. Потом коротко кивнул:

– Да.

Но что-то в этом ответе напрягло.

– Что случилось? – спросила я тише, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Ничего страшного, – отозвался адвокат, но голос его был слишком ровным. Слишком спокойным. – Просто вам нужно будет встретить гостей. Аэлрик приедет не один, а с людьми из Канцелярии.

Что-то болезненно сжалось в груди и легким как будто стало резко не хватать воздуха.

– Они… они пришли за мной? – прошептала я, и голос предательски дрогнул.

– Я не знаю, что именно случилось, но уверен, все будет в порядке.

Пальцы начали дрожать. Я сжала их в кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь, но это не помогало. Страх разливался по телу холодной волной, сковывая горло, затрудняя дыхание.

Аэлрик говорил, что всё будет хорошо. Но хватит ли у него сил сдержать слово, когда речь идёт о целой Канцелярии?

– Не бойтесь, – произнёс Диврен мягче, заметив моё состояние. – Рик не позволит вас обидеть. Раз он решил, что за вас в ответе, значит, он сделает все, чтобы вам не причинили вреда.

Я хотела поверить. Отчаянно хотела. Но…

– Сколько времени у меня есть? – спросила с трудом, заставляя себя дышать ровнее.

– Полчаса. Может, чуть больше.

Я кивнула, поднимаясь с дивана. Ноги почти не держали, но я заставила себя встать прямо.

– Тогда мне нужно… привести себя в порядок.

Диврен молча указал на дверь, ведущую из комнаты. Видимо, запрет на выход из Стального кабинета, был аннулирован.

Время, отпущенное мне, пролетело как-то слишком быстро.

Чтобы встретить гостей (или, как мне казалось, карательную инспекцию), мы спустились на первый этаж и заняли одну из гостиных, где места было куда больше, чем в Стальном кабинете, который очевидно, был личным убежищем сильварха, и всех подряд он туда пускать не собирался.

Мне предложили сесть, но я не смогла. Кресла казались ловушкой: стоит опуститься – уже не встану, а если и встану, то не вовремя. Я бродила взглядом от двери к окну, от окна к стене и обратно к двери, пока шаги за пределами гостиной не оборвали все мысли.

Голоса. Несколько. Глухие, уверенные, чужие. И среди них всего один, который не вызывает опаски.

Диврен уже поднялся навстречу гостям, когда я шагнула ближе и почти машинально спряталась за его спиной. Диврен слегка повернул голову, видимо, заметив движение, но не укорил.

– Хочу заметить, что за роль живого щита у меня отдельная оплата, – заметил он.

– Все расходы вроде бы как Аэлрик оплачивает, – пискнула в ответ, желая вообще стать невидимкой, чтобы никакая Канцелярия меня не нашла.

– А вы быстро поняли плюсы семейной жизни, – отозвался Диврен со смешком.

Дверь распахнулась.

Канцлера я узнала сразу – даже не нужно было всматриваться. Те самые резкие линии лица, слишком прямой взгляд, который на газетных портретах казался холодным, а вживую – почти невыносимым. Еще одного незнакомого мужчину разглядеть не удалось: помимо широкой спины Диврена, из-за которой я осторожно выглядывала, рядом вдруг возникла другая. Аэлрик.

– Ещё раз прошу: помягче, – голос его прозвучал низко и предупреждающе.

– Я же уже пообещал, Рик. Отойди. И вы, Диврен, тоже.

Сильварх и адвокат нехотя отступили на полшага в сторону, впуская Канцлера в поле моего зрения. Чужая рука вдруг опустилась мне на плечо – тяжёлая, горячая, будто стремящаяся удержать меня на земле, чтобы я не провалилась в тот страх, что сжимал грудь.

Канцлер медленно подошёл, становясь прямо напротив меня. Я вздёрнула подбородок, встречаясь с его тяжёлым, пронизывающим взглядом.

Наверное, будь я одна, давно бы опустила глаза и скукожилась, стараясь занимать как можно меньше место. Но рука Аэлрика на плече – тёплая, уверенная – придала какой-то шальной уверенности.

– Да-а… на прием к королю вы точно не идете. – прозвучала непонятная для меня фраза.

Канцлер чуть наклонил голову, разглядывая меня как редкий, подозрительный артефакт.

– Итак, вы утверждаете, что являетесь невинной душой, заключённой в чужом теле?

– Да.

Ответ вышел тише, чем я хотела, но все же голос меня не предал.

– Вы не боитесь магии света, что может быть подтверждением ваших слов, – произнёс он, явно повторяя аргументы, ранее полученные от Аэлрика. – Повадки и привычки ваши выдают в вас другого человека, того, кого Рик знает. Но можно ли считать это исчерпывающим основанием утверждать, что вы не дух?

– Ринвар, – позвал его сильварх.

– Они ведь могут эволюционировать, – продолжил канцлер.

Я почувствовала, как пальцы Аэлрика чуть сильнее сжали моё плечо – не больно, но ощутимо.

– Так что же вы можете сказать в свою защиту, лаэра Шаэри? – голос был ровным, почти вежливым, но под ним чувствовался стальной каркас. – Почему вы уверены, что не являетесь духом, маскирующимся под человека? Почему мы все должны в это поверить?

– Я могу только надеяться на вашу снисходительность, – отозвалась мрачно. Свет Всемогущий, честно, эти все вопросы не имеют никакого смысла, если он уже что-то решил. А у меня есть ощущение, что так и есть.

Канцлер медленно выпрямился, будто получив не то чтобы ответ… но что-то, с чем уже можно работать.

– Любопытная позиция, лаэра, – произнёс он наконец.

Затем медленно перевёл глаза на Аэлрика.

– Рик, – произнёс он негромко, – на моей памяти ты просили об одолжении… никогда.

В голосе не было насмешки – лишь констатация факта.

– И именно поэтому я склонен не спешить с решением, а понаблюдать за ситуацией, хотя верится мне во все это с трудом.

– Спасибо.

– Но, – продолжил канцлер, – это не значит, что я пущу всё на самотёк. Протяните руку, лаэра.

Я непроизвольно посмотрела на Аэлрика, но тот лишь коротко кивнул, и этого пришлось считать поддержкой. Медленно подняла руку, стараясь не дрожать.

Канцлер жестом приказал подойти поближе к нему неизвестного мне сопровождающего. Тот передал из рук в руки нечто, напоминающее кандалы.

Тяжёлый, широкий, толстый металлический браслет, покрытый резными внутренними знаками. Металл был светло-золотым, почти белым, но покоя от этого все равно не вызывал.

– Это… что?

– Это для вашей же безопасности – и безопасности остальных. Таких артефактов всего два в столице, и достать их тяжело, так что носите ответственно.

Он замкнул браслет на моём запястье. Звон металла, короткий щелчок – и я тут же почувствовала всю тяжесть ответственности. Артефакт потянул меня вниз, к полу, и пришлось даже сделать шаг вперед, чтобы не потерять равновесие.

Хотя в этом мне еще помог Аэлрик, одним движением удержавший меня от падения.

– Что он делает? – спросила я, глядя на браслет с опаской.

Канцлер сложил руки за спиной, разглядывая меня с тем же непроницаемым выражением лица.

– Блокирует любую тёмную магию, – произнёс он спокойно. – Даже намёк на неё. Любую попытку использовать силу Тьмы,. Всё это станет невозможным, пока браслет на вас. И сбежать из этого тела вы тоже не сможете.

Глава 19

Глава 19

Первую ночь после визита Канцлера я не спала – слушала, как по дому расставляют охрану, как приказы отдают тихими голосами. К утру поместье, до этого тихое и совершенно безлюдное, наводнили работники Канцелярии. Хотя фактически их было всего пять или шесть, мне казалось, они заполонили собою каждый этаж дома. Куда не пойдешь – наткнешься на Хранителя.

Первые сутки я вздрагивала от каждого шороха, ожидая, что сейчас придут и уведут на допрос. Но постепенно поняла: охрана здесь не для того, чтобы меня пытать, а чтобы я никуда не делась. И такой выход был куда лучше, чем тюрьма.

Мой случай был нонсенсом: ни в одной книге не нашлось упоминаний о ритуале, который может менять две души местами. Этот факт породил новые подозрения, и лишь благодаря протекции Аэлрика я оставалась неприкосновенной.

– Если этой информации нет у нас, значит, есть у отступников, – заявил сильварх, – Мы будем искать.

Не уверена, был ли согласен с ним Канцлер, но покуда все действия Аэлрика были направлены на борьбу с последователями Тьмы, он не спорил.

Дни потекли странно – я вязла во времени будто бы муха в варенье, особо не зная, чем себя занять во время принудительного заключения. Конечно, богатый дом был куда лучше какой-нибудь промозглой тюремной камеры, но неизвестность сильно на меня давила. Как и тяжелый браслет, который, казалось, забирал все мои силы. Канцлер сказал, что он реагирует только на Тьму, но у меня было ощущение, что артефакт просто забирает себе жизненные силы владельца, чтобы у того не было возможности куда-то сбежать.

Сильварх появлялся дома лишь на несколько часов глубокой ночью, когда я уже спала. Утром его не было. К обеду тоже. Иногда я слышала, как хлопает входная дверь где-то далеко внизу, как гулко звучат знакомые шаги, которые отличались от других, на лестнице, а потом снова тишина. Диврен, к которому за вечер нашего знакомства я успела проникнуться симпатией, тоже в поместье больше не появлялся.

Единственное, что связывало меня с происходящим за стенами поместья, были обрывки разговоров Хранителей. Меня охранял отряд из сильтенов и одного сильварха. Последнего, кажется, вызвали из второго кольца, потому что сильных магов света здесь уже не хватало. Мужчины, вынужденные коротать дни в замкнутом пространстве, были хмурыми, не особо разговорчивыми, но настроение их менялось, когда они получали новости от коллег.

Я научилась незаметно задерживаться у дверей, делать вид, что разглядываю книги на полке или поправляю цветы в вазе, пока они обменивались новостями.

– … рейд прошёл впустую, – пробормотал один из сильтенов, проходя мимо библиотеки, где я как раз притворялась, что ищу что-то на полках. – Только следы ритуала остались, да пепел.

– Кого-нибудь хоть взяли? – спросил второй.

– Парочку мелких сошек. Те ничего толком не знают. Говорят, что им велели разойтись ещё до того, как мы вышли на след. Кто-то их предупредил.

– Значит, крыса в Канцелярии?

– Или просто удачно сработала разведка. Не знаю, что хуже.

Сэлира разгуливала неизвестно где в моем теле, и меня это с каждым днем нервировало все больше. Не будет ли она использовать его в каких-то темных ритуалах?

А ситуация в городе все накалялась.

Тавиш, обычно немногословный, стал выглядеть всё более напряжённым. Служанки, помогавшие мне одеться или занимающиеся уборкой, перешёптывались между собой, бросая тревожные взгляды в окна.

– Ещё один теракт, – услышала я однажды, проходя мимо кухни. – Говорят, пожар еле потушили.

– Света ради, – выдохнула другая служанка. – Что ж это творится? Раньше такого не было.

– А что раньше? Раньше отступники по подвалам прятались, а теперь будто с цепи сорвались. Я вчера вечером даже выходить боялась – дубы горят как обычно, а всё равно жутко.

Я замерла за дверью, прислушиваясь.

– Слышала, что король приём отменил? – продолжила первая. – Во дворце теперь усиленная охрана. Говорят, боятся, что и туда доберутся.

– Вот он – самый защищенный район города… И куда теперь податься? В остальных кольцах, поди, ситуация еще хуже!

Интересно, как там Элвенн? Все ли с ней в порядке? Аэлрик рассказал, что виделся с ней и даже получил гневную отповедь, что было вполне в стиле моей подруги. Как жаль, что я просто не могу послать ей сообщение… А может, попросить сильварха тоже посвятить ее в тайну? Ее и так знало уже слишком много человек, а за Элвенн я могла бы поручиться – она никого никогда не предаст. И если подруга будет знать, что со мной, можно как-то перевезти ее в безопасное место. Я волновалась.

Что-то огромное и тёмное медленно сжимало Тессарим в кулаке. Дубы все так же светились по ночам, но людей на улицах становилось все меньше. Свет деревьев больше не казался защитой.

– Магия Тьмы эволюционировала.

Эту фразу я услышала случайно, когда спускалась по лестнице. Двое Хранителей стояли в холле, негромко переговариваясь. Один из них – тот самый сильтен, что, казалось, еще в другой жизни проводил допрос в цветочном магазине, – потирал переносицу, словно у него раскалывалась голова.

– Это невозможно…

– Тогда как ты объяснишь то, что происходит? – устало спросил первый. – Раньше мы легко справлялись с порождениями ночи. Теперь же… теперь даже отряд из пяти сильтенов с трудом удерживает оборону.

– Может, дело не в Тьме, а в нас? – предположил его собеседник. – Может, мы слабеем?

– Свет не слабеет, – отрезал первый. – Он постоянен. Значит, дело в них. Они что-то нашли. Какой-то артефакт, или ритуал, или… я не знаю.

Что мне было делать с этой информацией, я не знала. Бояться устала, как-то помочь не могла. Оставалось только ждать. Я все чаще спускалась в сад и проводила время среди клумб, ухаживая за цветами. Это приносило мне немного спокойствия. Интересно, что за это время я ни разу не встретила садовника, хотя явно кто-то кроме меня тоже следил за садом.

Жаль, что и с Аэлриком у меня никак не получалось встретиться…

Я осторожно выкорчевывала маленькие сорняки из клумбы с гиацинтами. Вредной травы было совсем немного, но я хотела добиться идеального внешнего вида.

– Вы бы хоть перчатки надели. Руки испортите, – посоветовали мягко откуда-то сверху. – Да… Сэлиру, мне кажется, ничто бы на этом свете не заставило добровольно копаться в земле.

Я вскинула голову: рядом стоял Аэлрик. Он чуть наклонился над клумбой, разглядывая плоды моей деятельности. Неизменный мундир на нем был расстегнут, это свидетельствовало о том, что сильварх сегодня больше никуда не собирается. Удивительно, учитывая, что дубы на улице еще даже не загорелись.

Эта его ремарка про жену – к тому, что я прошла еще одну какую-то неочевидную проверку?

– Светлого вечера вам, – поднялась с земли и несколько поспешно отряхнула юбку. Дорогие наряды Сэлиры не предназначались для ползания по траве, и я стелила сначала коврик, прежде чем опускаться на колени, но в процессе о нем забывала.

– Я же вроде просил оставить вам перчатки, – задумчиво пробормотал Аэлрик, – Или вы их не нашли?

– Нашла… – мне стало крайне неловко. Оказывается пристройка с садовым инвентарем в одном из углов сада оказалась открыта не по оплошности кого-то из слуг. – Просто мне комфортнее работать без них.

– Понятно, – он выпрямился, и я заметила, как его рука непроизвольно скользнула к боку. Совсем легкое движение, почти незаметное, но я уловила напряжение в его позе.

– Как ваша рана? – вырвалось прежде, чем я успела подумать.

Аэлрик чуть нахмурился, словно недовольный, что его поймали на слабости.

– Все в порядке. Заживает потихоньку.

Он обвел рассеянным взглядом сад, и я с запозданием поняла, что сильварх, наверное, хотел спокойно прогуляться, подумать о чем-то своем.

– Извините, что мешаю, я сейчас же уйду.

Я готова была буквально сбежать куда подальше, лишь бы ему не мешать, но Аэлрик внезапно меня остановил.

– Составьте мне компанию, – предложил он неожиданно, кивая на ближайшую скамейку. – Пожалуйста.

Дождавшись моего несмелого кивка, он пошел вперед, а я следом, по пути вытирая испачканные землёй руки о платок, который положила в один из карманов платья.

Осторожно присела на край скамейки, Аэлрик сел почти рядом, на расстоянии вытянутой руки. Несколько мгновений мы молчали. Я смотрела на сад, на то, как последние лучи заходящего солнца окрашивали лепестки цветов в золотистые оттенки. Мужчина тоже смотрел куда-то вдаль, и я не решалась нарушить тишину.

– Почему цветы? – спросил он наконец негромко.

Я обернулась к нему, не понимая вопроса.

– Что?

– Почему вы так их любите? – Аэлрик повернул голову, встречаясь со мной взглядом. – Что в них такого особенного?

Я задумалась. Никто раньше не спрашивал об этом. Для всех было очевидно: цветочница любит цветы. Нопочему – этим не интересовались.

– Ну… – ответ казался каким-то глупым. Они просто… живут. Расцветают, вянут, снова расцветают. Они яркие, неповторимые и при этом очень хрупкие. Как человеческие чувства, понимаете?

Аэлрик молчал, слушая.

– Знаете, я всегда была… тихой, – призналась я. – Неприметной. Из тех, кого легко не заметить, забыть. Слова у меня никогда хорошо не получаются, я теряюсь, путаюсь, говорю не то. А цветы… они говорят за меня. Когда я составляю букет, я могу выразить то, что никогда не смогла бы сказать вслух. Восхищение, благодарность, сочувствие, надежду. Всё, что застревает у меня в горле – я могу сказать через них.

Тишина снова опустилась между нами, и чтобы заполнить неловкость, я решилась на ответный вопрос:

– А вы? Почему вы разбираетесь в цветах? Мужчины обычно этим не интересуются.

Лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула его губы.

– Этот сад был проектом моей матери, – сказал он, обводя взглядом клумбы. – Она часами могла возиться здесь. Каждое растение выбирала сама, каждое имело для неё значение. Историю.

Он замолчал, и я не стала торопить его.

– Когда её не стало, отец хотел всё это уничтожить, – продолжил Аэлрик тише. – Сказал, что не может смотреть на сад без боли. Но я попросил оставить. И стал ухаживать за садом сам.

Что-то сжалось в груди. Из статей, что любили осветить жизнь тарэна Кидралена, я знала, что его мать ушла из жизни в следствии тяжелой болезни, когда ему было около двадцати. Это было уже больше десятилетия назад, но не думаю, что от этого рана стала менее глубокой.

– А отец?..

О нем я ничего не слышала. Только то, что он передал все свои активы сыну и потом куда-то исчез.

– Перебрался на юг, в Тилмирием, – и снова слабая улыбка коснулась его губ, – сказал, хочет туда, где больше света и тепла.

– Почему же вы не поехали с ним?

– Я Хранитель Света, – просто отозвался Аэлрик, – Мой долг – защищать обычных людей. Разве могу я просто взять и сбежать?

– А если бы магия в вас не пробудилась, кем бы вы были?

Мне хотелось, чтобы он продолжал говорить о себе, хотелось узнать о нем как можно больше. Чтобы между расстояние между нами хотя бы немного сократилось.

– Беспечным богатым аристократом? – полушутливо предположил Аэлрик.

– Не могу представить вас несерьезным, – призналась ему.

Хотя, наверное, образ молодого повесы ему бы подошел. В конце концов, звание одного из первых красавцев столицы у него есть, а это уже половина успеха.

Сильварх только хмыкнул. Взгляд его скользнул куда-то вглубь сада, словно там, среди клумб и дорожек, пряталось что-то, чего я не могла увидеть.

Тишина снова опустилась между нами – не тяжёлая, но какая-то… настороженная. Украдкой посматривала на Аэлрика, пытаясь разглядеть хоть что-то в его лице, но он будто нарочно не позволял мне поймать свой взгляд. Я понимала, почему так. Все-таки лицо Сэлиры никуда не делось. Но… он же ведь сам предложил посидеть на скамейке вместе.

Сжала пальцы на коленях, набираясь смелости.

– Вы… – голос прозвучал тише, чем я планировала. Я смутилась и в результате сказала совершенно не то, что хотела. – Вы скучаете?

Несколько мгновений Аэлрик молчал, а я мысленно проваливалась сквозь землю. Кажется, это был наш первый личный разговор, что мои чувства, кое-как запрятанные, всколыхнулись и начали рваться наружу.

– Это… сложный вопрос, – наконец произнёс он негромко. – Наверное, да. По тому, что было и что потеряно.

Он перевёл взгляд на свои руки, сжал и разжал кулаки, будто бы проверяя собственную силу.

– Впрочем, не стоит вам забивать этим свою голову.

Что-то болезненно дёрнулось в груди. Я видела, как он борется с собой, как пытается держать лицо, сохранять спокойствие. И это было так несправедливо – что такой хороший человек должен страдать из-за чужой подлости.

– Любое сердце рано или поздно исцеляется.

Аэлрик чуть повернул голову, и я увидела слабую, почти неуловимую улыбку на его губах.

– Да, вы правы, – отозвался он тихо. – Но не знаю, сколько времени понадобится моему.

Я смущённо опустила голову, чувствуя, как щёки предательски вспыхивают. Будет ли нагло сказать, что я бы могла помочь ему с этим? Хоть я совсем и не целист, и магией не владею, но…

Конечно, ничего такого я вслух не произнесла. Ума хватило.

– Вам не стоит обо мне беспокоиться, Шаэри. Все в порядке.

Послышался тихий шорох. Аэлрик медленно поднялся на ноги. Я подняла взгляд – он стоял рядом, немного ссутулувшийся от усталости, и смотрел всё так же куда-то в сторону.

А потом его рука легла мне на плечо. Всего на мгновение крепкие пальцы чуть сжались, потом скользнули выше – коснулись макушки, едва ощутимо один раз провели по волосам. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь дышать. Сердце билось так громко, что, казалось, его было слышно на весь сад.

– Простите, – произнёс Аэлрик негромко. – Если случайно дал вам какую-то надежду.

Рука исчезла. Он отступил на шаг.

Я сидела, не поднимая головы, чувствуя, как внутри всё сжимается в один горячий, болезненный комок. Он знал. Конечно, он знал. Как можно было не заметить?

– Вы ни в чём не виноваты, – прошептала я, не в силах поднять взгляд. – Это я… это я не должна была…

– Вы не сделали ничего плохого, – перебил он мягко. – Но я не могу дать вам того, чего вы хотите.

Наверное, это тоже была доброта. Пусть и жестокая. Но он, видимо, не хотел, чтобы я жила в иллюзиях и потом меньше страдала.