Текст книги "Его враг – его жена (СИ)"

Автор книги: Ника Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 28

Глава 28

Я сидела в карете, прямая как струна, и пыталась дышать неглубоко, чтобы косточки корсета не впивались в рёбра ещё сильнее. Платье было роскошным – бордовый бархат с золотой вышивкой, тяжёлые складки юбки, усыпанные мелкими драгоценными камнями, которые поблёскивали при каждом движении. Горничные потратили почти два часа, чтобы уложить волосы в сложную причёску, закрепив каждый локон целой россыпью шпилек. Теперь голова была тяжёлой, шея затекла от необходимости держать её идеально прямо, а кожа головы ныла от натяжения.

Я опустила взгляд на юбку и в очередной раз поймала блеск какого-то камушка – рубин, кажется, или просто стекло? Впрочем, зная цену этого платья, скорее всего настоящий. Просто так пришитый для красоты пришитый к ткани. А ведь за один такой камушек можно было бы месяц безбедно жить в третьем кольце.

Внутри всё сжалось в болезненный узел, где перемешалась внезапная зависть, злость, растерянность и страх в какую-то бурлящую массу, которая давила изнутри не меньше, чем корсет снаружи.

Карета мягко качнулась на повороте, и я невольно схватилась за сиденье, чтобы не потерять равновесие. Ещё один камушек мелькнул в поле зрения – гранат на подоле. Маленький, но идеально огранённый. За него можно было бы купить новую лавку. Или две.

«Перестань», – одёрнула я себя. «Сейчас не время думать об этом».

Но мысли не слушались. Они метались от одного к другому, путаясь и сбиваясь. Дворец. Король. Что если он поймёт? Что если один взгляд – и всё раскроется? Что если я скажу что-то не то, сделаю что-то не так? Аэлрик говорил, что король видел Сэлиру всего несколько раз и в его присутствии она всегда вела себя скромно и тихо, но вдруг…

Экипаж снова качнулся, поворачивая на следующую улицу. За окном проплывали здания первого кольца – величественные, украшенные колоннами и статуями, каждое размером с целый квартал из моего района. И все вокруг буквально утопало в дубах. Мы приближались.

Сердце забилось ещё быстрее. Руки вспотели внутри тонких кружевных перчаток. Я сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь, но это не помогало. Как же жаль, что проигнорировать приказ Его Величества было нельзя!

– Вы очень бледны, – произнёс Аэлрик негромко.

Я вздрогнула и повернулась к нему. Он сидел напротив, в парадном мундире Хранителя – чёрном с золотым шитьём, с орденами на груди и символом солнца с левой стороны. Волосы аккуратно зачёсаны назад, ни единого выбившегося волоска. Выглядел он безупречно, впрочем, в этом будто была его суперспособность. Но в глазах читалась тревога.

– Я в порядке, – соврала я, и голос предательски дрогнул.

Карета притормозила: послышались чьи-то возгласы и бряцание оружие. Мы подъехали к одним из ворот на пути во дворец. Кажется, всего их было трое.

Дыхание участилось. Корсет все больше давил на грудь, не давая нормально вдохнуть. В висках застучало и руки затряслись так сильно, что я прижала их к коленям, но это не абсолютно не помогло.

– Шаэри, – позвал Аэлрик тише.

Я не ответила. Всё мое внимание сосредоточилось на том, чтобы просто дышать. Вдох-выдох. Но воздуха всё равно не хватало.

– Посмотрите на меня, – попросил сильварх.

С трудом подняла глаза. Лицо его было серьёзным, сосредоточенным.

– Дышите, – произнёс он спокойно. – Медленно. Вместе со мной.

Он сам вдохнул – глубоко, ровно, показывая пример. Я попыталась повторить, но воздух все застревал где-то на полпути, не желая идти дальше.

– Ещё раз, – подбодрил Аэлрик. – Не торопитесь.

Второй вдох вышел чуть лучше, как и последующие. Только вот паника все нарастала и нарастала. А мы тем временем проехали вторые ворота.

– Я не справлюсь, – прорвалось внезапно. – Не смогу. Я просто не…

– Справитесь, – твёрдо оборвал Аэлрик.

– Нет! – покачала головой, и одна из шпилек больно кольнула кожу. – Вы не понимаете. Я никогда не была в таких местах. Я даже не знаю, как себя вести! Как ходить в этом платье, как говорить, как…

Голос сорвался. Я замолчала, кусая губу, чтобы не расплакаться. Только слёз сейчас не хватало. С размазанным макияжем на лице я точно не смогу притвориться благородной леди.

– Может, не стоит ехать? – выдохнула я отчаянно. – Давайте развернёмся. Скажем, что я заболела, что…

– Шаэри, – Аэлрик наклонился вперёд, и голос его стал мягче. – Вы же знаете, мы никак, к сожалению, не можем отказать королю. Будь моя воля, я бы ни за что не подверг вас такому испытанию.

– П-понимаю.

– Как я могу вам помочь? Скажите. Что нужно, чтобы стало легче?

Я посмотрела на него, на этого идеального, безупречного человека, который сидел передо мной и смотрел с таким искренним беспокойством. И вдруг поняла, что есть только одно, что могло бы сейчас помочь. Одна-единственная вещь.

– Можете… – я запнулась, чувствуя, как горят щёки. – Можете взять меня за руку?

Опять я переступала черту, за которую заходить не стоило. Но сейчас, когда весь мир вокруг казался чужим и пугающим, мне нужно было за что-то зацепиться. За кого-то.

Аэлрик не ответил сразу. Потом медленно поднялся со своего сиденья. Карета качнулась под его весом, когда он сел рядом.

Места было немного. Тяжёлые складки моей юбки заняли почти всё пространство, и его плечо касалось моего. Я чувствовала исходящее от него тепло сквозь ткань платья.

Он протянул руку – медленно, осторожно, будто давая мне время передумать. Я не стала ждать. Это было определенно невежливо, но я схватила его ладонь обеими руками и вцепилась в неё так, будто это был единственный якорь, удерживающий меня на плаву. Тепло его кожи пробилось сквозь тонкий шёлк перчаток, разлилось по рукам, добралось до груди, и растопило хоть немного этот ледяной ком страха внутри.

– Всё хорошо, – произнёс Аэлрик тихо. – Я здесь.

Его голос был совсем рядом. Я не открывала глаза, просто слушала, как он дышит и чувствовала тепло его тела рядом.

Шум колёс по брусчатке, цоканье копыт, чужие голоса – всё это теперь звучало приглушённо, словно издалека.

Я почувствовала, как что-то коснулось основания затылка. Совсем осторожно и едва ощутимо. Потом рука медленно сползла ниже, обняла за плечи и притянула мягко притянула ближе. Я не сопротивлялась, наоборот, мысленно облегченно простонав, прижалась к нему ещё сильнее, уткнувшись лицом в его грудь. Появилось приятное чувство дежавю, и вдруг подумалось, что не мне одной нужны были сейчас успокоительные объятия.

Я слышала, как ровно и размеренно бьётся сердце Аэлрика. И мое сердце тоже начало биться медленнее, подстраиваясь под его ритм.

Глава 29

Глава 29

Дворец было видно издалека – не из-за высоты башен и не из-за блеска позолоченных куполов, хотя и то, и другое было достаточно впечатляющим. Нет. Он был виден потому что вокруг него, рядом и, кажется, сквозь него росли деревья.

Серебряные дубы стояли везде. Плотной стеной вдоль внешних стен, рощами во внутренних дворах, одиночными исполинами прямо посреди мощёных дорожек – такими огромными и старыми, что вымощенные плиты вокруг них давно вздыбились, уступая корням. Кроны смыкались над крышами переходов и галерей, образуя живые своды.

Даже сейчас, при свете дня, от деревьев исходило что-то успокаивающее. Мелькнула мысль, что ни одно создание Тьмы даже в самые ужасные дни сюда просто не доберется.

Я смотрела на деревья, и на сердце было почти спокойно. Почти. Потому что следом пришла другая мысль. Если Сэлира и её союзники добьются своего, если они действительно опустят Тессарим во тьму, то они без колебаний уничтожат всю эту красоту. Мотнула головой.Нет, ничего с городом не случится. Хранители Света не позволят отступникам взять верх.

Главный вход во дворец был таким, что у меня перехватило дыхание и ноги отказались идти вперед. Высокие арки, уходящие куда-то в небо, колонны из белого камня с тонкой резьбой, мозаичный пол, казалось, натертый прямо перед нашим приходом до блеска. У дверей стояла стража в парадных мундирах – неподвижная, как статуи.

Я стояла посреди всего этого великолепия в чужом бордовом платье, с чужими локонами, приколотыми чужими шпильками, и отчаянно хотела обратно в свой цветочный магазин из далекого-далекого прошлого.

– Тарэна. – Аэлрик оказался рядом. Негромко, почти у самого уха. – Руку.

Он не обращался ко мне по-настоящему имени, ведь сейчас я была Сэлирой.

Подняла взгляд, и он слегка согнул руку в локте, предлагая опору. И я ее приняла.

Залы менялись один за другим, и каждый следующий был больше, богаче и непривычнее предыдущего. Потолки с фресками, люстры с сотнями свечей, портреты в тяжёлых рамах, зеркала от пола до потолка. Придворные, которые встречались нам по пути, провожали взглядами – любопытными, оценивающими, равнодушными. Я старалась не смотреть в их сторону, но, если честно, не понимала, получается ли. И выгляжу ли я в их глазах уверенной аристократкой или испуганной мышью, случайно прошмыгнувшей в дырку в стене.

Странное было ощущение. Будто я попала в один из тех снов, где всё кажется слишком ярким и слишком большим, и понимаешь, что это ненастоящее, но всё равно идёшь вперёд, потому что больше некуда.

Только рука Аэлрика была настоящей.

Я сосредоточилась на этом чувстве, на том, как ровно он шагает рядом – и дышать стало немного легче.

Его Величество принял нас в малом кабинете, а не в тронном зале. Я не знала, радоваться этому или нет.

Король был немолодым – лет шестидесяти, с тяжёлым взглядом из-под густых бровей и сеткой морщин вокруг рта, которые говорили о том, что улыбался он нечасто. Портреты не передавали тяжелой ауры вокруг него и чрезмерной строгости. Никаких пышных одежд, даже короны на нем не было, лишь простой тёмный камзол с единственным знаком отличия на груди. Но от него исходило такое давление, что хотелось сделать шаг назад.

Аэлрик коротко поклонился, я изобразила что-то вроде реверанса.

– Садитесь, – произнёс Его Величество.

Последовал короткий почти раздражённый жесть в сторону кресел, стоявших напротив широкого рабочего стола. Мы сели. Я сложила ладони на коленях, мысленно уговаривая свои собственные пальцы перестать дрожать.

Король молчал несколько секунд, разглядывая нас. Взгляд его задержался на мне чуть дольше, чем мне было комфортно, потом переместился на Аэлрика. Что-то в этом неспешном молчании было хуже любых слов.

– Значит, развод, – произнёс он наконец, – мне верно передали информацию?

– Да, Ваше Величество, – ответил Аэлрик ровно.

Его Величество откинулся в кресле и медленно скрестил руки на груди.

– Когда я отказал тебе в этом скандальном мезальянсе, твой отец пришёл ко мне с просьбой, которую я, если откровенно, тоже должен был отклонить, не раздумывая, – начал он. Голос был спокойным, но я чувствовала, что это было лишь затишье перед бурей. – Безродная актриса, ни связей, ни положения, ни одобрения двора – только его слёзные уверения в том, что ты не женишься ни на ком другом. Я все же пошёл навстречу, потому что уважал его, и потому что верил, что ты в конечном счёте оправдаешь этот кредит доверия.

Последовала крайне долгая пауза.

– И что же я имею теперь? Вы решили устроить скандал?

– Это личное дело, – произнёс Аэлрик всё так же ровно. – Решение принято.

Его Величество чуть прищурился.

– Личное, – повторил он с интонацией человека, которому сказали что-то бессмысленное. – Аэлрик, у тебя не осталось личных дел в тот день, когда ты получил благословение Света. Люди смотрят на тебя и ищут подтверждение тому, что всё под контролем. Что есть те, кто сильнее любых обстоятельств. Если завтра по городу разойдётся слух, что лучший из моих Хранителей не смог сохранить собственную семью, объясни мне, Аэлрик, – как после этого люди должны верить, что ты сохранишь их?

Я почувствовала, как рядом со мной чуть изменилось дыхание Аэлрика. Совсем чуть. Но я уже научилась замечать такие вещи.

– Это разные вещи, – сказал он упрямо, – к тому же, люди, наоборот, отвлекутся от страха перед Тьмой, перемывая мне кости. Разве не хорошо?

Его Величество шумно вздохнул. Он был в корне не согласен с позицией сильварха, но, если так подумать, никаких законов тот не нарушил.

– И все же я считаю, что это показатель того, что все рушится. Ты подаешь ужасный пример своим поступком, – теперь король вдруг начал звучать как разочарованный родственник. – Назови мне причины хотя бы. Что произошло? Я имею право знать.

– С уважением, Ваше Величество, но нет.

Это была откровенная дерзость. Наверное, кому-то другому такой ответ не простили, но у меня было ощущение, что Аэлрик достаточно близок с правителем, чтобы безбоязненно ему возражать.

Его Величество смотрел на него долгую секунду. Потом перевёл взгляд на меня.

– Тарэна Кидрален, – произнёс он, и под этим взглядом хотелось немедленно раствориться в воздухе. – Вы всё это время молчите, и мне интересно – это знак согласия с мужем, или просто нежелание участвовать в разговоре, который вас напрямую касается?

Я подняла голову.

Внутри что-то вспыхнуло. Это был не страх, а что-то похожее на негодование.Как можно вот так? Люди вольны выбирать, с кем им жить, кого любить. Даже если опустить нашу конкретную ситуацию, почему законный выбор человека должен сталкиваться с таким осуждением? Почему его должны стыдить? Нам всем законом дан выбор, и в обычных человеческих расставаниях нет ничего предсудительного. Да, это всегда тяжело, но это жизнь. Понимаю, что у аристократии, наверное, все совершенно по-другому, но опять же, право на развод есть у любого жителя Гленнвара.

– Я всё решила, Ваше Величество, – произнесла я.

Голос прозвучал крайне твердо. Мне нужно, чтобы Аэлрику дали этот развод, чтобы он стал свободен от Сэлиры.

– Это мой выбор. Я имею на него право, и я им воспользовалась.

Краем зрения я поймала быстрый взгляд Аэлрика. Не успела прочитать – он тут же отвернулся обратно к королю.

Его Величество задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Значит, оба решили, – произнёс он наконец. Голос был сухим, недовольным, но что-то в нём изменилось – то ли давление чуть спало, то ли он просто принял, что продавить нас не получится. – Хорошо. Закон есть закон, тут вы правы. Но учтите оба. Последствия будут. Ваша репутация и положение могут весьма пошатнуться.

Мне настоящей, не имеющей ни того, ни другого, на его слова было все равно, но за Аэлрика стало как-то боязно. С другой стороны, не сместят же его с должности за то, что он развелся?

– Это не угроза – это то, что вы должны понимать, прежде чем это решение станет окончательным. – Взгляд короля вновь задержался на мне. – Вы вольны идти.

Глава 30

Глава 30

Мы покинули кабинет в смиренном молчании, но на обратном пути по дворцу я ощущала себя будто совсем другим человеком. Мне вдруг начало казаться, что потолки в коридорах стали немного ниже, а я, наоборот, немного выше.

Плечи сами собой расправились. Взгляд не тянуло в пол. И даже шаги мне давались куда легче, будто на них больше не висело невидимых гирь по двадцать килограмм, которые заставляли клониться к земле и быть незаметной. Умом я понимала, что мы просто поговорили с королём, отстояли свою точку зрения и ушли. Никакого подвига. Но сердце упорно считало иначе и слегка раздувалось от гордости, так что я его не одёргивала.

– Спасибо, – произнёс вдруг Аэлрик.

Сделал он это так тихо, почти себе под нос, что мне сначала подумалось, будто бы слово прозвучало исключительно в моей голове.

Но одновременно с этим он на секунду прижал свой локоть, на котором покоилась моя ладонь, к боку, из чего я заключила, что мне все же не послышалось. Я покосилась на него. Он смотрел прямо, лицо как всегда спокойное, но в уголках его губ спряталась мимолетная улыбка.

– За что? – спросила я, хотя, наверное, понимала за что.

– За то, что не промолчали.

Я отвернулась, чувствуя, как уши предательски теплеют. Вот вам и подвиг. Всего два слова в правильный момент, и сильварх говорит спасибо.

Не улыбаться. Не улыбаться. Не—

Я улыбнулась. Быстро опустила голову, пока он не заметил.

Широкий парадный коридор вывел нас к галерее с высокими арочными окнами. За стёклами горели кроны дубов – тёплые и медово-золотые в свете осеннего солнца. Красиво до того, что на секунду хотелось просто остановиться и смотреть.

Но остановились мы по другой причине.

Группа аристократов появилась из бокового прохода почти одновременно с нами. Человек шесть или семь, нарядные, неспешные – они о чем-то весело переговаривались, не обращая внимание на происходящее вокруг. Я инстинктивно качнулась чуть ближе к Аэлрику.

И тогда увидела его.

Высокий, темноволосые волосы до плеч, резкие черты лица. Тот самый мужчина, что пропадает по ночам в каком-то подвале вместе с Сэлирой. И так вальяжно расхаживает в сердце города днем!

Он разговаривал с кем-то из своих спутников, чуть склонив голову, и я бы, наверное, ещё успела отвести взгляд и притвориться, что просто смотрела мимо. Но не успела.

Всё тепло от разговора с королём, всё то распрямившееся внутри – съёжилось обратно и стало маленьким. Рука Аэлрика под моей ладонью чуть напряглась. Он то ли почувствовал мою внезапную нервозность, то ли в его голове тоже появился портрет мужчины, который я описывала ранее.

Ну пожалуйста, – взмолилась я куда-то в пространство, —пожалуйста, просто пройдите мимо, кивните и пройдите мимо, здесь ведь все друг другу кивают и идут дальше, это же этикет…

– Тарэн Кидрален, – произнёс мужчина.

Этикет сегодня явно был не на моей стороне.

Он шагнул навстречу с такой непринуждённостью, будто они с Аэлриком были добрыми приятелями, и широко улыбнулся. При этом глаза его оставались крайне холодными.

– Какая встреча. И тарэна тоже здесь.

Взгляд скользнул по мне – быстро, оценивающе. А потом он вздохнул с каким-то едва заметным сожалением. Я едва заметно нахмурилась. Что, ему по вкусу больше старый облик Сэлиры, чем новый? Но потом меня одолели совсем другие мысли. Что нам сейчас делать? Враг – а это был однозначно он – прямо перед лицом, но выступить против него никак нельзя. Впрочем, как и он не решится в открытую что-то сейчас сделать.

– Светлого дня вам, – ответил Аэлрик и коротко поклонился, не собираясь вести разговор дальше.

При этом его цепкий взгляд скользнул на руки мужчины, ища браслет.

– Погодите! Куда же вы так спешите? Вас во дворце и не застать почти, хотя, казалось бы, не последний человек.

Говорил он совсем не так, как с Сэлирой. Зачем-то растягивал гласные и весь был какой-то излишне ленивый и томный.

– Хотя, признаться, Тессарим в последние недели полон самых занятных слухов, – он все не угомонялся, – Говорят, вы разводитесь?

– Слухи – неблагодарное занятие.

– Ну что вы, – в его голосе послышалась насмешка, – я не осуждаю. Просто удивляюсь. Казалось бы, такая пара – и вдруг. Жаль.

Мне казалось, он издевается. Зная, какой была Сэлира, невозможно было говорить такие слова всерьез.

Мне вдруг стало неуютно от сразу нескольких взглядов, скрестившихся на мне.

Я повернула голову чуть вправо – и встретилась глазами с мужчиной, стоявшим чуть в стороне от группы. Светлые глаза, знакомые черты лица. Узнавание ударило так, что я едва не сделала шаг назад.

Одретт.

Тот самый, с которым я когда-то столкнулась на улице. Один из любовников Сэлиры. Он смотрел со смесью из тоски и недовольства, и от этого было не по себе. Второй же взгляд принадлежал молодой женщины, которая уверенно держала его за локоть и была, очевидно, его парой. Очень красивая, яркая в дорогом платье, которое безупречно подчеркивало ее фигуру. Единственное, что ее портило – это откровенная ненависть, искажавшая симпатичное лицо. И эта ненависть была направлена исключительно на меня.

Я еле заметно выдохнула. Как же мне надоело натыкаться на дурно пахнущие следы, оставленные Сэлирой. Куда ни ступишь, на кого-нибудь наткнешься. Она же вроде такая умная и хитрая, ну можно было вести себя поосторожнее? Очевидно, что произошло. Эта тарэна узнала, что ее мужчина тайно встречался с Сэлирой, и весьма логично, что ей это не понравилось. Медленно отвела взгляд в сторону, решив сделать вид, что ничего не заметила. А что еще? Не извиняться же за чужую разгульную жизнь.

Аэлрик оставался пугающе невозмутимым, но я чувствовала, как под плотной тканью напряглись его мышцы.

– Не стоит посвящать все свое время анализу сплетен, тарэн Эшборн, – произнес сильварх ровно, и от того, как он назвал его имя, у меня по спине пробежал холодок. Аэлрик тоже понял, что это тот самый мужчина? – о своей личной жизни я предпочитаю не распространяться.

– Да-да, вы так закрыты, что даже страшно становится, – он все не мог угомониться, – вдруг вы закрытыми дверьми поместья ужасные вещи происходят? Сэлира выглядит такой запуганной, что я даже сначала подумал, что это не она.

Теперь внимание всей компании обратилось ко мне. Чего этот отступник добивается?

– Некоторым давно пора было прикусить язык и получить по заслугам, – процедила спутница Одретта, чтобы мы точно услышали. Одретт нервно дернул ее за локоть, бросая на меня взгляды, полные тоски и недовольства, но женщина лишь упрямо вздернула подбородок.

Я вздернула подбородок и отчеканила:

– У меня все хорошо, тарэн. Голос прозвучал чуть тише, чем хотелось бы, но вполне уверенно. – Оставьте свои переживания при себе.

В глазах Эшборна мелькнуло искреннее удивление, которое он тут же поспешил скрыть за кривой ухмылкой. Аэлрик едва заметно сдвинулся, словно невзначай заслоняя меня собой от этой неприятной компании.

– Светлого пути, – отчеканил сильварх тоном, который ясно давал понять: больше разговаривать от не намерен.

Он повел меня прочь по галерее, и я спиной чувствовала чужие тяжелые взгляды, пока мы не свернули за угол. Только когда тяжелые двери дворца остались позади, и мы оказались в безопасности внутри нашей кареты, я позволила себе шумно выдохнуть и откинуться на мягкое сиденье. Корсет, кажется, сдавливал мои внутренности раза в три сильнее, чем раньше, и воздуха совсем не хватало.

Аэлрик сел напротив. Его лицо оставалось непроницаемым, но в карих глазах бушевала золотистая буря.

– Это ведь был он? – тихо спросил сильварх, как только экипаж тронулся.

– Да, – я судорожно кивнула, стягивая кружевные перчатки с дрожащих рук. У меня почему-то было ощущение, что одежда все больше и больше скукоживается, беря меня в плен. – Тот самый мужчина из подвала. Точно он.

Аэлрик тяжело прикрыл глаза и провел рукой по волосам, нарушая их идеальную укладку.

– Валериан Эшборн, – произнес он с глухой яростью. – Двоюродный брат второго помошника Главы королевской стражи. Среди них тоже есть Хранители, и вследствии происходящего стража присоединилась к Канцелярии. Теперь понятно, почему наши рейды раз за разом проваливались, и кто сливал информацию отступникам.

Он поднял на меня взгляд. Буря в его глазах немного улеглась, уступая место той самой бережной теплоте, от которой мое сердце начинало биться быстрее.

– Вы держались невероятно храбро, Шаэри, – мягко сказал Аэлрик, подавшись вперед. – Вы просто умница.

Я хотела ответить, сказать ему «спасибо» или хотя бы просто улыбнуться, но вместо слов из горла вырвался лишь жалкий, сдавленный хрип.

Казалось, стоило опасности миновать, как мое тело решило, что больше бороться не обязано. Бордовый бархат, расшитый камнями, внезапно превратился в изощренное орудие пыток. Мне катастрофически не хватало воздуха.

Я судорожно хватанула ртом кислород, но легкие отказались расширяться. Перед глазами заплясали темные пятна.

– Шаэри? – голос Аэлрика мгновенно изменился. Мягкая теплота исчезла, уступив место тревоге. Он подался вперед, вглядываясь в мое лицо. – Что с вами? Вам плохо?

– Я… не могу… – я вцепилась побелевшими пальцами в обивку сиденья, пытаясь сделать вдох, но грудную клетку стянуло железным обручем. – Корсет… слишком туго…

В следующее мгновение Аэлрик уже оказался рядом со мной на сиденье.

– Повернитесь ко мне спиной, – скомандовал он тихо, но тоном, не терпящим возражений.

Я послушно, хотя и неуклюже, развернулась, путаясь в собственных юбках и едва не заваливаясь на бок от головокружения. Сильные руки уверенно, но бережно поймали меня за плечи, помогая удержать равновесие.

Его пальцы коснулись шнуровки на моей спине. Мужчина, привыкший держать оружие и повелевать боевой магией Света, сейчас с удивительной аккуратностью распутывал сложный узел шелковых лент. При этом двигался он быстро, будто бы это тоже было частью его отточенных до идеала умений. От этой мысли мне почему-то стало неприятно, и я инстинктивно дернулась, уходя от прикосновений.

– Спокойно, Шаэри, – его низкий голос звучал у самого моего уха, успокаивая, словно он говорил с испуганным зверьком. – Еще секунду.

Хотя чего тут злиться? Он же был женат, да и до Сэлиры в его жизни явно были женщины. Стоило бы избавиться от этого ненужного чувства собственничества, которое все равно было ни к чему.

Ленты поддались. Аэлрик потянул за них, ослабляя тугое переплетение, и жесткий каркас корсета наконец-то разомкнул свои объятия.

Резко подалась вперед, делая глубокий, судорожный, жадный вдох. Воздух ворвался в легкие, обжигая, но принося такое невероятное облегчение, что у меня на глаза навернулись слезы. Я дышала, дышала, не в силах остановиться, пока головокружение не начало медленно отступать.

– Лучше? – тихо спросил Аэлрик, осторожно придерживая меня за плечи.

Он не спешил отодвигаться. Я все еще сидела к нему спиной, тяжело опираясь руками о колени, а его ладони так и остались лежать на моих плечах, даря тепло и какую-то невероятную, почти нереальную поддержку.

– Да… – выдохнула я, прикрывая глаза. – Спасибо. Я на мгновение подумала, что умру.

Позади послышался тихий, почти неслышный смешок.

– Вы бы не умерли, – мягко ответил сильварх. – Я бы не позволил.

Его ладони чуть сжались. Большие пальцы медленно, почти неосознанно погладили ключицы, и от этого легкого движения по позвоночнику пробежала горячая дрожь, совершенно не связанная с нехваткой кислорода.

Карета мерно покачивалась на неровностях брусчатки, и при каждом толчке я едва ощутимо касалась спиной его груди. Пространство экипажа, казавшееся до этого просто тесным, теперь стало интимным, замкнутым мирком, где существовали только мы двое.

Он был так близко. Я чувствовала его ровное, глубокое дыхание на своей обнаженной шее – видимо, пока он распускал шнуровку, ворот платья немного сполз.

– Когда вернемся домой, вам нужно будет отдохнуть, – его голос стал еще тише, почти превратившись в бархатный шепот, от которого волоски на руках встали дыбом.

Но руки он не убрал. Напротив, одна его ладонь медленно скользнула ниже, вдоль линии позвоночника, там, где жесткие края корсета разошлись в стороны. Тепло его пальцев прожигало даже сквозь шелк нижней рубашки. Я судорожно выдохнула, замерев. Мне казалось, что если я сделаю хоть одно лишнее движение, эта хрупкая магия разрушится, и мужчина резко отодвинется от меня с отвращением, вспомнив, чье тело вообще рядом с ним находится.

Это было неправильно. Невыносимо неправильно. Но прикасался он комне , и сейчас его руки успокаивали именно меня, Шаэри.

– Аэлрик… – мое дыхание сорвалось, имя сорвалось с губ само собой, превратившись в тихий, почти жалобный стон, когда его пальцы задержались на моей талии.

Он замер. Тишина в карете стала плотной, вязкой, пропитанной напряжением, от которого звенело в ушах. Я чувствовала, как тяжело вздымается его грудь за моей спиной. Несколько долгих секунд мы балансировали на этой невидимой грани, где одно движение могло изменить всё.

* * *

Все происходящее казалось до безумия странным.

Аэлрик смотрел на опущенную голову девушки, и перед глазами будто бы сама собой возникала упрямая иллюзия. Черный шелковистый локон, спускающийся на беззащитную открытую шею, в его воображении вдруг становился мягким, светло-каштановым. Плечи, которые он сейчас бережно удерживал в своих руках, на самом деле должны были быть чуть уже и острее… Откуда он это знал? Ведь он никогда прежде по-настоящему не прикасался к той, другой Шаэри. Но внутреннее чутье рисовало ее образ с пугающей ясностью.

Сейчас его должна была одолевать холодная, расчетливая злость. Ярость из-за предательства в самом сердце королевской стражи и тревога о будущем обязаны были занимать все его мысли. Но вместо этого, в полумраке покачивающейся кареты, Аэлрик чувствовал лишь тягучую, дурманящую негу.

Внутри поднималось острое, почти неконтролируемое желание: одним резким движением прижать сидящую перед ним девушку к своей груди. Обхватить руками, спрятать от всех опасностей этого прогнившего двора, склонить голову и просто уткнуться носом в изгиб ее шеи. Почему-то сильварх был абсолютно уверен: там, где под тонкой кожей бьется пульс, ее нежный, искренний цветочный аромат будет ощущаться еще сильнее, окончательно вытесняя въевшийся в память тяжелый шлейф духов Сэлиры.

Ее тихий, прерывистый вздох ударил по натянутым нервам. Пальцы Аэлрика сами собой дрогнули, желая задержаться на ее талии чуть дольше дозволенного.

Ему стоило огромных, поистине титанических усилий заставить себя разжать руки и отсесть.

– Скоро приедем, – голос отчего-то был слишком хриплым.