Текст книги "Его враг – его жена (СИ)"

Автор книги: Ника Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Я сложила руки на груди и прислонилась к ближайшей стене. Жутко хотелось есть, но выйти на улицу уже было нельзя. Потому что мы все были возможными подозреваемыми.

Беседы продолжались еще несколько часов. Я с тревогой следила, как льющийся через окна яркий дневной свет потихоньку сменяется на приглушенный вечерний. Если меня отпустят, как я попаду домой?

Неожиданно в магазин вернулся Аэлрик. Уже поменявший повседневную одежду на форму, он пронесся мимо солнечным смерчем и исчез в той комнате, в которой заседал его коллега.

Все присутствующие тут же замолчали, глазами провожая взвинченного чем-то сильварха.

– Ох, не нравится мне это, – устало вздохнул кто-то.

– Света вашему пути, – коротко поприветствовал всех Аэлрик, будто бы только и ждавший за дверью, пока кто-нибудь не начнет возмущаться, – Благодарю вас за содействие следствию, вы нам очень помогли.

– И что же, удалось вам что-то выяснить?

Люди настороженно переглядывались между собой, опасаясь, что среди них затесался кто-то с темной энергией, на которого вот-вот укажут пальцем и поволокут на казнь.

– Мы будем продолжать поиски злоумышленника, – отозвался спокойно сильварх, – Не стоит беспокоиться, весь ближайший квартал находится в полной безопасности. Вы можете идти домой и ни о чем не беспокоиться.

Послышался синхронный вздох облегчения. И мой был среди них. Значит, все хорошо. Возможно, то, что заставляет мое сознание переноситься в чужое тело по ночам, проявляет себя только в полной темноте?

– Лаэра, – взгляд сильварха неожиданно остановился на мне.

– Да? – меня тряхнуло. Всею расслабленность как ветром сдуло.

– Вы не в первом кольце живете, верно?

– Да. – к чему это он?

– Понятно. Тогда лучше оставайтесь сегодня здесь.

Где? На коврике у двери?

Глава 4

Глава 4

Оказалось, «здесь» имелось в виду не буквально, а в районе первого кольца. Я так ошалела, когда Аэлрик сказал, что до гостиницы, где мне забронируют номер на ночь от имени канцелярии, меня проведет один из его подчиненных, что только и смогла безмолвно кивнуть. Может, я опять что-то не так поняла?

Но нет, ко мне подошел один из Хранителей и вежливо предложил следовать за ним.

Я успела только махнуть рукой ошарашенной хозяйке – та приподняла брови так, что они почти слились с линией волос, – и, не дав себе времени что-либо объяснить, пошла следом за провожатым. Впрочем, и объяснять-то было нечего. Сама до конца не понимала: заботятся ли обо мне, или же в ходе проверки всё-таки нашли что-то подозрительное и теперь предпочитают держать на близком расстоянии?

Мой спутник тоже оказался сильтэном, как и тот, что вел допрос жильцов дома. Он спокойно шел вровень со мной, подстраиваясь под мой неширокий шаг и порою говорил о чем-то совершенно не значившем, просто чтобы не молчать.

Его слова все равно пролетали мимо, как листья, сорванные ветром: слышала, но не улавливала смысла. Всё внимание поглощало небо. Оно темнело буквально на глазах, и это пробуждало во мне привычный укоренившийся страх. Но тут же его отогнал прочь мягкий свет дубов: едва на ветвях застыли первые тени, кроны деревьев вспыхнули серебристым сиянием.

На моей памяти в столь поздний час мне доводилось бывать на улице всего пару раз. И то – по особым случаям: в день рождения города. Тогда удалось раздобыть приглашение на празднество в центре, и мы оставались на площадях до рассвета. Под охраной Хранителей и сияния деревьев веселились, пели, танцевали, и даже самые осторожные переставали бояться ночи.

Сейчас было совсем иначе. Праздника не чувствовалось. И всё же народ на улицах был, и даже больше, чем днём. Жара спала, духота рассеялась, и жители первого кольца вышли подышать прохладой.

Я старалась не глазеть по сторонам слишком явно, но всё равно ощущала, что сильно выделяюсь. Мой наряд был куда проще, чем у большинства. Да и походка выдавала: я не принадлежала к этим безмятежным, ухоженным людям, которые словно и не знали забот. А уж рядом со мной – высокий Хранитель в форменном мундире, который шагал размеренно и четко – я и вовсе выглядела не спутницей, а пленницей под стражей.

Неловкость только усилилась, когда мы свернули к одной из широких аллей. Здесь дома становились всё богаче, окна сияли разноцветьем витражей, а у входов дежурили лакеи в парадных ливреях. Всё вокруг казалось чужим, недоступным и неправильным. Я не должна была быть здесь.

– Мы почти пришли, – произнёс мой провожатый.

Подняла взгляд и невольно прикусила губу. В конце аллеи возвышалось здание – трёхэтажное, украшенное резными балконами и шпилями. Даже рядом с ним стоять было страшновато – будто это место способно само по себе выгнать любого, кто не соответствует.

И всё же именно туда мы направлялись.

Двери распахнулись сами собой, и мы шагнули в холл.

Внутри было светло так светло, что хотелось прикрыть глаза рукой. Огромные люстры, увитые кристаллами, сверкали над головами, отражаясь в мраморном полу. Светлый мармор, золото – все говорило о богатстве этого места, и я совершенно не понимала, что тут делаю.

– Погодите немного, пожалуйста, – попросил меня Хранитель и направился к стойке регистрации.

Разговор с миловидной девушкой-работницей занял всего пару минут, и он вернулся ко мне, протягивая позолоченный деревянный ключ.

– Второй этаж, комната двадцать четыре. Номер забронирован на ваше имя.

– Мне… здесь ночевать? – глупый вопрос, но я не удержалась.

Сильтен склонил голову набок.

– Вы же не думаете, что тарэн Аэлрик решил провести вам экскурсию по своему отелю? Переночуете здесь, а завтра вас проводят до работы.

Свет всемогущий, у него еще и отель свой. Он Хранитель вообще или владелец каждого второго здания в городе?

– Это для вашей собственной безопасности, – терпеливо повторил мужчина, видя, как я сомневаюсь, – В ваш район уже поздно возвращаться одной, а отряд для сопровождения выделить мы вам в данный момент не могли. Не волнуйтесь, завтра все встанет на свои места, и вы ни о чем больше не будете беспокоиться.

Мне хотелось ему верить, правда. Но такое внимание наталкивало исключительно на какие-то мрачные мысли. Это какое-то сильно укоренившееся в сознании правило: за пряником всегда должен последовать кнут.

Но раз так, то пряником нужно наслаждаться изо всех сил.

Комната мне досталась замечательная. Не пугающе большая, как я ожидала после увиденной роскоши вокруг, достаточно комфортная, хоть кровать с балдахином и расписные потолки немного не вписывались в мое личное понятие уюта.

Хранитель остался за дверью, сообщив, что если вдруг он понадобится, то его можно будет найти в соседнем номере.

Я медленно обошла комнату по кругу. Заглянула в ванную, удивилась огромной белой керамической ванне – в квартирах третьего кольца повсеместно стояли деревянные лохани для купания – и вернулась в спальню. Потянуло к окну.

Широкие светлые шторы легко разъехались в стороны, открывая вид на улицу. Город сиял. Светящиеся кроны дубов мягко отбрасывали серебряное сияние, смешиваясь с огнями фонарей, с отблесками разноцветных витражей, с отсветами в хрустале, украшавшем дома. И так все тихо, мирно…

Я поймала себя на том, что завидую. Завидую всей этой безмятежности вокруг. Завидую тому, что здесь для людей ночь – время отдыха и радости, а не тревожного ожидания.

И тут меня кольнула мысль, которая должна была прийти гораздо раньше: сегодня же домой должна была вернуться Элвенн.

Моя соседка, с которой мы снимали квартиру. Работала она в гостинице второго кольца, где я когда-то подменяла ее коллегу, по два дня подряд, потом два дня дома. И сегодня вечером она должна была вернуться.

В груди неприятно похолодело. Она ведь придет, увидит, что меня нет, и что подумает? Я всегда прихожу домой вовремя и никогда не остаюсь где-то еще. Элвенн всегда тревожилась за людей больше, чем за себя. За меня – особенно. Она была старше меня всего на три года, но опекала так, будто бы была моим родителем.

Нет, ей нужно передать хотя бы короткую записку. Обязательно. Хоть солнечный вестник – удовольствие дорогое, но зато точно быстро найдет адресата.

В коридоре стояла тишина, нарушаемая только мягким светом ламп, что горели без копоти и дыма. Я осторожно постучала в соседнюю дверь, чтобы доложить сильтену, что спущусь вниз. Ответа не последовало. Я постучала еще. И снова тишина.

Подождала ещё немного, потом решительно направилась к лестнице. Сначала спрошу у работников, можно ли прямо из гостиницы отправить записку, а если нет, попробую еще раз достучаться до Хранителя, чтобы он сопроводил меня на улицу. А то подумает потом, что я сбежать захотела. А куда мне бежать? Домой не вариант – я просто не доберусь. А больше-то и некуда.

В холле по-прежнему царил свет и порядок. Девушка за стойкой всё так же мило улыбалась, перелистывая какие-то записи в толстом журнале. Я подошла ближе, кашлянула, чтобы привлечь её внимание.

– Добрый вечер. Подскажите, здесь можно отправить солнечного вестника?

Она подняла на меня взгляд и быстро кивнула.

– Конечно. Кому адресовать?

Облегченно выдохнула. Ничего сложного, даже на улицу выходить не пришлось. Начала диктовать: имя, улица, номер дома.

Она записывала быстро, аккуратно. И я почти успокоилась, представляя Элвенн получит моё короткое сообщение – «не волнуйся, всё в порядке, я вернусь скоро». Но тут…

Свет погас. В одно мгновение вся ослепительная яркость холла рухнула во тьму. Я вскрикнула от неожиданности и страха, и мой крик прозвучал в унисон с другими посетителями: никто не ожидал такого внезапного наступления темноты. У меня резко заболела голова, да так, что перед глазами заплясали цветные круги,

Боль вспыхнула так внезапно, словно кто-то вонзил каленое железо прямо в висок. Я судорожно схватилась за голову, но это не помогло – казалось, внутри черепа взорвался рой раскалённых искр. Ноги подкосились, и я, не удержавшись, опустилась на пол.

Где-то рядом раздались вскрики, кто-то уронил стакан или бокал – звон стекла смешался с гулом в ушах.

Боль разливалась по телу, вытесняя все остальные ощущения. Я уткнулась ладонями в холодный пол, надеясь удержаться в этом мире хотя бы на секунду дольше… но все было тщетно.

* * *

– Сэлира, ты настоящее порождение ночи! – расхохотался коренастый брюнет, ловя девушку в открытом бордовом платье у порога спальни. – Почему не сказала, что придешь? Я думал, воры в дом забрались.

– Мне стало скучно на вечеринке, – она надула пухлые губы, щедро накрашенные красной помадой, – Все, кто надо, меня видел, так что все в порядке.

– А Аэлрик?

– Он занят, – отмахнулась Сэлира, – Ну что, так и будем стоять?

Сильная рука обхватила девушку под коленями, и мужчина легко поднял её, словно она ничего не весила. Сэлира довольно захихикала и позволила унести себя к широкой кровати. Матрас мягко прогнулся под их весом, когда он опустился вместе с ней, и комната наполнилась тихим скрипом дерева и шелестом ткани.

Тусклый свет из приоткрытой двери, ведущей в полутёмный коридор, очерчивал их силуэты. Остальное растворялось во мраке.

Губы мужчины скользнули к её шее, вырывая первый тихий стон. Сэлира запрокинула голову, наслаждаясь мгновением, но внезапно её взгляд зацепился за дверной проём. Там, на границе полутьмы и коридорного света, стояла фигура.

– А-а! – сорвалось у неё, и она резко дёрнулась, ударив любовника по плечу.

– Что?.. – не сразу понял он, но, проследив её взгляд, обомлел. Лицо исказилось, и мужчина рывком скатился с постели, торопливо прикрываясь руками, будто от этого все могло стать хоть каплю приличнее.

Голос незваного свидетеля прозвучал спокойно, даже с небольшой издёвкой:

– Вы не стесняйтесь, продолжайте. Может, я посмотрю, чему-то научусь.

В тот же миг в спальне сами собой вспыхнули все светильники, озаряя спальню ярким белым сиянием. Всё, что ещё секунду назад скрывала полутьма, оказалось выставлено на обозрение: смятые простыни, женское платье, небрежно сброшенное на пол, и смущённые лица.

Сэлира то бледнела, то краснела, кусая губы до крови. Её любовник лихорадочно натягивал одежду, путаясь в рукавах и чуть ли не дрожа. А человек, что стоял у двери, молчал.

Аэлрик.

Он просто скрестил руки на груди, оперся плечом о дверной косяк и наблюдал. По его лицу совершенно нельзя было понять, о чем он думает. Наконец, его взгляд остановился на Сэлире. Она ощутила это так остро, словно он физически коснулся её кожи. Словно давали ей шанс – последнее мгновение, чтобы что-то объяснить.

Она не должна была его упустить. Кляня собственную медлительность и растерянность, она сорвалась с места. Подхватив простыню, торопливо обмоталась ею и метнулась к мужу, падая на колени у его ног.

– Дорогой! – выдохнула она, запрокидывая лицо вверх. – Я всё могу объясни…

Но фраза оборвалась.

Словно невидимая петля сжала её горло, и воздуха вдруг стало отчаянно не хватать. Паника тут же захлестнула ее с головой. Сэлира схватилась руками за шею, пытаясь вдохнуть, но не смогла. Простыня соскользнула с плеч, обнажая кожу, а губы стали быстро темнеть.

– Сэлира! – Аэлрик качнулся в ее сторону, хватая руками ее за плечи.

Тело девушки выгнулось в судороге, глаза закатились, обнажая белки. Аэлрик успел подхватить её, не дав удариться о пол. Не сводя взгляда с искажённого лица жены, он выкрикнул короткое заклинание.

Воздух в комнате дрогнул. Петля, стянувшая горло Сэлиры, ослабла, и в её лёгкие ворвался первый хриплый вдох. Она судорожно закашлялась, впиваясь пальцами в ткань мундира, а после затихла, потеряв сознание на руках у мужа.

Глава 5

Глава 5

В горле неприятно першило. Как при последних днях простуды, когда острая боль уже прошла, но что-то настойчиво царапает внутри, постоянно отвлекая на себя внимание. Я же хорошо себя чувствовала вчера, что случилось? Зарылась носом в подушку, не желая просыпаться и разбираться с возможной болезнью. Запоздало поняла, что наволочка какая-то чересчур скользкая и прохладная на ощупь. А одеяло, приятно давящее на плечи, какое-то чересчур большое и тоже какое-то не такое на ощупь.

Резко села, ошалело хлопая глазами. Вчера… меня проводили в отель, а потом там погас свет, и я потеряла сознание. Меня отнесли обратно в номер? Но он вроде бы выглядел по-другому. Комната, в которой я находилась, была больше раза в два точно, а интерьер был совершенно другого цвета. Что происходит? Где я?

Откинула одеяло в сторону и опустила ноги на застеленный огромным пушистым ковром пол. Встать получилось достаточно легко: слабость в теле была не сильной, и больше всего беспокоило именно горло. Я инстинктивно коснулась ладонью шеи – никто же меня не душил там во сне?

Первым делом подошла к окну. За ним количество серебряных дубов просто поражало воображение. Я все еще находилась где-то в первом районе. Может, меня переселили в какой-то другой номер отеля? А мой охранник, где он?

Судя по всему, на дворе уже давно было за полдень, и на работу я безнадежно опоздала. Увольнение вновь нависло надо мной мрачной тучей. Нет, в случае чего скину всю вину на сопровождавшего меня сильтена. Наверное, мне нужно выйти из спальни и найти его. Но сначала нужно найти свою одежду. Я была одета в какую-то шелковую ночную сорочку на тонких лямках длиною до пола. Очень дорогая на ощупь вещь, совершенно непонятно почему оказавшаяся на мне.

Задумчиво взглянула вниз и пропустила между пальцами скользкую ткань темно-бордового цвета… что?

Я никогда не красила ногти. Лак был очень дорогим удовольствием, производимым даже не на территории Эйрваля. Поэтому длинные ноготки, покрашенные в винный (меня начинало напрягать обилие этого цвета вокруг) цвет, точно выглядели на моих пальцах очень странно. А на моих ли?

Пугающее подозрение не успело оформиться в моей голове окончательно – одна из трех дверей, ведущих куда-то из спальни, распахнулась так резко, что стало очевидно: человек за ней находится в крайне скверном расположении духа.

Я крупно вздрогнула, сразу же узнав того, кто появился на пороге.

– Проснулась? – от стали в голоса Аэлрика у меня мурашки по плечам побежали, и я неосознанно обхватила себя руками, пытаясь спрятаться. – Отлично. Одевайся и выходи. Жду тебя в гостиной.

Почему он обращается ко мне на «ты»? И… почему с такой жесткостью?

– И не играй в дурочку, прошу, – вдруг устало попросил он, – Хватит дрожать. Целест сказал, что твоему здоровью ничего не угрожает. Ты проснулась не в тюрьме, а дома, потому что являешься моей женой. Пока еще.

– Ж-женой? – голос слушался меня с трудом, был хриплым, а еще, кажется, был на пару тонов ниже моего собственного.

Что он такое говорит? Я же совсем не…

Аэлрик поморщился. Будто бы это слово вызывало у него какую-то внутреннюю боль.

– Сэлира, не испытывай мое терпение.

Я все-таки не удержалась и рухнула на пол. Имя, настолько сильно раздражающее, что буквально скрипело крупным песком на зубах, звучало почти что как приговор.

Аэлрик кинулся было ко мне, но на полпути вдруг остановился. Я видела, как он несколько раз сжал-разжал кулаки, борясь с самим собой.

– Если ты сейчас пытаешься вызвать у меня жалость, то не стоит.

– Н-нет я…

Как мне объяснить, что он паники мне кричать хочется? Я в теле Сэлиры? Его жены? Как так вышло? А если… если я здесь, значит, она в моем?

Видимо, что-то пугающее отразилось в моем взгляде, что сильварх все же опустился передо мной на одно колено, строго потребовал, чтобы я на него оперлась и помог подняться.

В себя я пришла опять в кровати. Надо мной стоял мужчина в светлых одеяниях целиста и вливал в рот какой-то горький отвар. Попыталась отвернуться, но меня поймали за подбородок и заставили выпить все до конца.

– Приступы паники могут быть после сильного отравления, которое пережила тарэна, – обратился целист к стоящему неподалеку Аэлрику, – организм не может поверить, что все еще жив.

– Понятно, – он кивнул и жестом отпустил мужчину восвояси. Мы снова остались одни. Я сжала непослушными ладонями края одеяла, наблюдая за сильвархом.

Он раньше никогда меня не пугал, его серьезный, немного уставший взгляд никогда не нес угрозу, а теперь от него меня холодный пот прошибал.

– Чем ты думала, когда столько пила? – спросил вдруг Аэлрик, – Да еще и илумиирскую настойку? Ты же знаешь, что у тебя аллергия на ее компоненты. Захотела умереть на руках у любовника? Великолепное шоу было бы.

– Я не…

Любовника? Кажется, я начала кое-что понимать. Он все-таки узнал правду. Какая нелепая ситуация: я хотела, чтобы это произошло, но в данный момент мне это совсем не играло на руку. Было бы прекрасно, если бы рядом сейчас со мной был любящий муж, а не разочарованный мужчина.

– Ты меня просто поражаешь, – он с оттяжкой провел руками по лицу, – Чего ты добивалась всем этим, скажи? Ты знаешь, кем является твой «друг»? Потому что если да, я никак не смогу тебя спасти.

– Подожите, я ничего… – попыталась вновь его прервать, хотя особо даже не знала, с чего начать.

– Ах, теперь мы уже на «вы»? – горькая усмешка скользнула по его губам. Я тут же поняла, что сморозила несусветную глупость. – Впрочем, вскоре так и будет. Бумаги на развод я уже подготовил. Ознакомишься после того, как ты мне расскажешь, почему для роли любовника ты выбрала последователя Тьмы.

Сказать, что я опешила, – не сказать ничего. Он готов вот так просто развестись с Сэлирой? Никакой попытки поговорить, никакого намека на то, что он может быть и готов ее простить? Не то что бы я ратовала за прощение измены, просто… не думала, что Аэлрик окажется настолько радикален.

И… что еще он сказал? Тот любовник был отступником? Сэлира, ты сумасшедшая!

Мне конец.

– Не думаешь, что как-то поздно лить слезы? – вдруг спросил он, и я поняла, что действительно плачу.

От безысходности и от полнейшего непонимания, что мне делать дальше. Я не могу признаться, что я не Сэлира – это прямая дорога на очистительный костер. Потому что бывало так, что телами людей завладевали злые духи и притворялись ими. И то, что я могла сказать Аэлрику, что я та самая цветочница из магазина, где он всегда покупает букеты, меня бы не спасло. Порождения ночи коварны, они знают многое, могут наблюдать за человеком из тени, чтобы потом притвориться близким.

Как ни крути, заявлять о том, что в теле сейчас находится чужая душа, никак было нельзя. Хотя… если я умру здесь, то, может, вернусь?

* * *

Аэлрик Кидралэн

Не сказать, что слезы в светло-серых глазах Сэлиры, доставляли ему какое-либо удовольствие. Разговор с ней хотелось закончить как можно скорее. На душе было муторно, а при взгляде на жену в голове всплывала отвратительная сцена, свидетелем которой он вчера стал.

– Просто… – она быстро вытерла костяшками пальцев ставшие влажными щеки. – Мне кажется, у меня какие-то проблемы с памятью. А ты… ты так злишься, и мне страшно.

Он нахмурился.

– Что именно ты не помнишь?

Сэлира замолчала. Она явно думала, что именно сказать, и это не нравилось Аэлрику так же, как и внезапное заявление о пропаже воспоминаний.

– Несколько предыдущих недель? – неуверенности в голосе было хоть отбавляй.

– Ты можешь рассказать что-то конкретное из последнего дня, который тебе запомнился?

Он все-таки присел на кровать, глядя на растерянную жену. Пока она лежала без сознания, Аэлрик успел просканировать ее несколько раз и нашел лишь остаточные эманации от близкого общения с тем отступником. Но чтобы провести полную проверку, надо было подождать, пока Сэлира проснется.

– Прием у Гирвэго, – наконец, ответила она, – Мы впервые за долгое время выбрались туда вдвоем и пробыли почти до утра. Вернулись домой в пять утра и…

Сэлира нервно сцепила пальцы рук между собой.

– Так и не заснули.

Аэлрик помнил тот день. У него тогда было три дня выходных, впервые за лето, поэтому он смог выбраться на один из балов, которые так обожала жена. Его не особо прельщала вся эта шумиха, он бы с удовольствием провел время с ней в поместье, или съездил куда-нибудь загород, благо, что погода стояла теплая, но Сэлире нравились танцы и музыка, поэтому он не мог ей отказать. Смысла запрещать ей делать то, что нравится, как советовали некоторые, он не видел. В конце концов, он с Сэлирой познакомился не в монастыре, чтобы ожидать от нее желания сидеть дома днями напролет и молиться Свету. Девушка в прошлом была актрисой театра, и Аэлрик совсем не хотелось насильно тушить ее темперамент и страсть. В конце концов, именно этим она его когда-то и зацепила.

– Верно, – он присел на самый край кровати, – а что дальше?

– Не помню, – она несколько раз мотнула головой, будто бы это могло убедить его в том, что она точно говорит правду, – Очнулась, а… ты так смотришь… говоришь про развод.

Аэлрик едва сдержал порыв ядовито улыбнуться.

– Дай руку, – сухо потребовал он.

– Зачем?

– Ты же сама все понимаешь. Дай руку. Я с тобой очень мягок, Сэлира, так что не упрямься.

Она поджала пухлые губы, которые были неестественно бледны без ее привычной помады, красной оттенок которой, кажется, даже ночью не сходил с кожи полностью и осторожно протянула вперед ладонь. Прикасаться к ней не особо хотелось, но Аэлрик спокойно напомнил себе, что теперь это просто часть работы.

Свет заструился по его венам, потихоньку перетекая в девушку рядом, заполняя собою каждую клеточку организма, выискивая малейший признак присутствия чего-то темного. Совсем незначительные бледные серые пятнышки были разбросаны по всему телу – остатки прикосновений того, кто тесно связан с Тьмой. Они уже почти пропали и не представляли никакой ценности, лишь заставляли Аэлрика крепко сжимать зубы. Несколько похожих пятен находились в районе головы, что было более подозрительно, но если она долгое время контактировала с тем отступником, то через несколько дней они тоже должны пропасть. Ничего не свидетельствовало о том, что душа Сэлиры была отмечена Тьмой. Кроме того, что воздействие Света очевидно ее пугало, хотя за нескольк лет жизни с сильвархом к любым проявлением силы привыкаешь.

Поведение ее он находил весьма подозрительным. Потеря памяти? Этот аргумент часто используют темные духи, вселяясь в людей. Очень легко сказать, что вдруг начал страдать от амнезии, когда на деле просто не знаешь множество подробностей о теле, которое забрал.

Аэлрик не знал, хотел ли он, чтобы в теле Сэлиры действительно оказался злой дух, или нет. В таком случае все можно свалить на него. Вот только… как он успел выяснить, встречалась с другими она куда дольше пары-тройки недель. А провал в памяти случился куда позже.

– Ответь мне на несколько вопросов, – он крепко сжал запястье девушки.

Она глубоко вздохнула и вдруг уверенно на него взглянула. О недавних слезах теперь напоминали лишь немного покрасневшие уголки глаз.

– Хорошо.

Первый шок прошел?

Аэлрик сосредоточился, магия его засияла сильнее, окутывая Сэлиру плотным солнечным коконом. Если в теле есть дух, достаточно сильный, чтобы никак не среагировать на первую проверку, то сейчас он должен был занервничать. Но она сидела спокойно, только кожа под его пальцами покрылась крупными осязаемыми мурашками, словно в комнате сейчас было крайне холодно.

Хранители Света не умели читать мысли, но у них хорошо получалось отличать правду от лжи, ведь в последней всегда имеется хотя бы маленькая, но частица Тьмы.

– Имеешь ли ты отношение к темным духам?

Сэлира отрицательно качнула головой.

– Отвечай вслух.

– Нет, не имею.

– Это тело принадлежит тебе с рождения?

– Разве тело может принадлежать кому-то, кроме самого себя? – её голос дрогнул, но глаза оставались удивительно ясными.

Аэлрик прищурился. Солнечный кокон сжался, вот-вот готовый пронзить тело, заключенное внутри, сотней тонких световых ножей.

– Ты уходишь от ответа, – холодно сказал сильварх. – Отвечай: да или нет.

Сэлира напряглась, пальцы слегка дрогнули в его хватке. То, что она медлит, уже говорило о том, что все не то что бы хорошо.

– Да, – наконец произнесла она негромко. – Это моё тело. Оно всегда было моим. Ты подозреваешь меня? Думаешь, в меня вселился дух? Это обидно, Рик!

Она назвала его домашним именем, но это ничего особо не значило. Аэлрик же поймал себя на мысли, что слышать его из уст жены было так же неприятно, как и держать ее за руку.

Тем не менее, нужный ему ответ прозвучал.

– Хорошо, – он чуть ослабил хватку, но магический кокон не рассеялся. – Тогда следующий вопрос. Что ты сказала мне в день нашей свадьбы, когда мы остались одни?

Никакой дух не мог наблюдать за ней настолько долго и с настолько близкого расстояния. Аэлрик бы уже тогда давно заметил.

Сэлира моргнула, ресницы дрогнули.

– Я… я поблагодарила тебя, что ты не оставил меня у алтаря, а все-таки пришел, хотя я до конца в это не верила.

Аэлрик скривился.

– Когда ты впервые решила, что выйдешь за меня?

Почему он задавал именно эти вопросы, ковыряя ножом в открытой ране, ему и самому было непонятно.

На этот раз пауза была ощутимой. Сэлира застыла, глядя куда-то в пустоту за его плечом.

– После окончания осеннего сезона. Ты ходил на все спектакли, дарил цветы, но на приеме в честь закрытия даже не пригласил меня танцевать. Только смотрел. И я подумала: «Если этот упрямец не сделает шаг, то сделаю его сама».

Аэлрик помнил тот вечер. Как тогда намеренно держал дистанцию, несмотря на свое восхищение девушкой, потому что знал, что отношения с ним – не то, что нужно яркой, любящей чужое внимание актрисе.

– Что я сказал тебе утром после нашей помолвки? – продолжил он, усиливая хватку.

– Что я пожалею, – выдохнула Сэлира.

Аэлрик стиснул зубы.

– Последний вопрос, – его голос стал совсем низким. – Какой мой самый страшный сон?

– Ты не… Ты… почти никогда не позволяешь себе спать. Поэтому я не знаю. Он всмотрелся в неё пристально, чувствуя, как световое поле мерцает и трещит, реагируя на её эмоции.

– Ты действительно не помнишь несколько предыдущих недель?

– Да.

– Ты имеешь отношение к темным отступникам?

– Нет.

– Обращалась ли ты намеренно ко Тьме?

– Нет.

– Почему ты решила мне изменить?

– Не… – она растерянно хлопнула ресницами, а потом нахмурилась, – я не буду отвечать на этот вопрос.

– Хорошо.

Солнечный кокон, будто нехотя, погас, Аэлрик разжал чужое запястье и поднялся.

– Не выходи пока из комнаты, – бросил он резко, – я скоро вернусь.

На выходе из комнаты его вдруг догнал маленький шарик света. Он слепо толкнулся Аэлрику в плечо, вспыхнул искорками, и в руки сильварха спланировала короткая записка.

«Закончился второй осмотр целистов. Девушка, о которой вы спрашивали, так и не очнулась.»