Текст книги "Его враг – его жена (СИ)"

Автор книги: Ника Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 37

Глава 37

Эту спину я бы узнала из тысячи. Аэлрик.

В его руке искрился длинный клинок, полностью сотканный из ослепительного света. Отступники, опомнившись от первой вспышки, тут же с яростными криками бросились на него, но сильварх оставался абсолютно спокоен. Он отражал их хаотичные атаки одну за другой, коротко и точно, словно это не стоило ему никаких усилий. Я никогда раньше не видела Хранителей в настоящем бою, и сейчас просто сидела на холодных камнях двора, забыв как дышать, и смотрела на него с невольным восхищением.

Тут из темноты вынырнули еще маги. Их становилось больше, они брали его в полукольцо. Аэлрику пришлось сделать несколько быстрых шагов в сторону, отдаляясь от меня, чтобы принять на себя очередной удар. Я даже испугаться своей беззащитности не успела, как с его свободной руки сорвалось заклинание, и меня накрыла сияющая золотистая полусфера, не дающая никому и близко подойти.

Звуки битвы тут же приглушились, стали далекими и глухими. Я сидела внутри светового щита и видела, как та самая спасительная стена света за воротами продвигается все ближе к особняку. Это значило, что Хранители на улицах успешно справляются с отступниками. А потом во двор ворвались еще двое магов Света, с ходу вступая в бой и вставая плечом к плечу с Аэлриком. Завязался ожесточенный бой, вспышки заклинаний летали со всех сторон, но было очевидно, что Хранители уверенно одерживают победу. Еще двое прорвались во двор, шаг за шагом тесня врагов к стене.

Но не успела я даже подумать о том, что, возможно, мы одерживаем победу, как все вокруг вновь накрыло Тьмой.

В этот раз она была какой-то другой, куда более беспросветной и тяжелой, чем та, что недавно валила дубы на улице. Она будто враз отрезала меня от всего остального мира. Я сидела внутри своего щита и не видела вообще ничего, что находилось за его пределами. Там была только сплошная, густая, удушающая чернота.

А потом где-то впереди, в этом абсолютном мраке, начали вспыхивать маленькие огоньки света. Тьма набрасывалась на них со всех сторон, а они яростно сражались, пульсировали, отчаянно отбивались. Но этого было недостаточно. Огоньки потихоньку гасли один за одним. Короткая вспышка, отчаянное мерцание – и наступала безвозвратная пустота. Я до боли сжала руки на груди, понимая, что за каждым таким огоньком стоит живой человек. Отчаяние снова сдавило сердце ледяными тисками.

Я почувствовала, что внимание Тьмы сосредоточилось на мне. У нее не было глаз, этого вообще нельзя было понять логически, но этот прямой и тяжелый взгляд буквально ощущался каждой клеточкой кожи.

Раздался тихий, угрожающий треск. Сияющий щит надо мной, моя единственная защита, начал быстро покрываться паутиной трещин, лопаясь, как обычная яичная скорлупа.

В ужасе отшатнулась назад, но бежать было некуда. И тут где-то совсем рядом вспыхнул яркий, обжигающий огонь. Аэлрик снова оказался передо мной, заслоняя собой от этого надвигающегося мрака. Щит над головой мгновенно восстановился, вспыхнув, кажется, еще ярче, чем до этого. Но Тьма давила все сильнее, проверяя его на прочность. Я смотрела на напряженную спину сильварха и вдруг с ужасом заметила, как его световой меч на мгновение тускнеет, словно теряя плотность, прежде чем с видимым усилием загореться вновь. Значит ли это, что он бьется уже на пределе своих возможностей?

Битва продолжалась. Я видела лишь силуэт Аэлрика и слышала его хриплое дыхание, но больше ничего. Щит надо мной жалобно дрожал. А потом с тихим звоном разбитого стекла просто исчез. Сильварх тут же шагнул назад, почти вплотную ко мне, закрывая меня своим телом. А впереди, прямо из темноты, вдруг начала собираться фигура, вбирая всю черноту в себя. Перед нами стоял кто-то, закутанный в длинный темный плащ. Он медленно подняло голову, и я не сдержала испуганного, сдавленного вскрика. Под глубоким капюшоном не было ничего. Только густая, затягивающая Тьма.

Это же та самая Глава, с которой когда-то разговаривала Сэлира!

– Сдавайтесь.

Раздался тихий, но очень четкий голос. Он не звучал в воздухе, а будто бы слышался отовсюду сразу, проникал прямо под кожу, в самую кровь, оставляя после себя мерзкие, липкие мурашки.

– Время Хранителей вышло. Ваше трепыхание ни к чему не приведет.

Аэлрик только коротко, зло усмехнулся. Он резко вскинул руку, и в фигуру полетел плотный, сияющий пульсар из Света.

Но он даже не долетел до цели. Просто растворился в темноте в полуметре от нее, не причинив Главе абсолютно никакого вреда. В ответ фигура плавно выбросила вперед руку. Что-то невидимое и невероятно тяжелое с силой ударило сильварха. Он успел отбить атаку мечом, но удары продолжали сыпаться на него один за другим, заставляя отступать.

И вдруг один из этих темных сгустков изменил траекторию и полетел прямо в мою сторону.

Аэлрик дернулся, и кинулся ему наперерез, стремясь защитить меня. Тьма с глухим, страшным стуком ударила его прямо в грудь. Сильварх пошатнулся, словно налетел на невидимую стену. Из его груди вырвался сдавленный, болезненный хрип, и он медленно, тяжело упал на колени, судорожно опираясь на враз потускневший меч.

– Аэлрик! – выкрикнула я, бросаясь к нему. Мои руки дрожали, когда я попыталась его поддержать, но даже сейчас, стоя на коленях и задыхаясь, он упрямо заслонял меня собой.

Тьма вокруг Главы недовольно зашипела, закручиваясь воронкой.

– Зря Сэлира начала все раньше, чем планировалось, – голос звучал раздраженно и холодно. – Столько бессмысленной суеты. Но ничего. Может, это даже и к лучшему.

Тьма клубилась вокруг нас, сжимая кольцо, а я судорожно хваталась побелевшими пальцами за плечи Аэлрика, пытаясь удержать его.

– Аэлрик… пожалуйста, – прошептала, сама не зная, о чем именно прошу.

Очередной сгусток мрака полетел в нашу сторону. Сильварх стиснул зубы и, тяжело хрипя, выбросил вперед левую руку. Между нами и Главой вспыхнул новый щит, но это была лишь жалкая тень той золотистой полусферы, что защищала меня раньше. Преграда мерцала, шла рябью, грозя рассыпаться от малейшего дуновения ветра. Лицо Аэлрика стало мертвенно-бледным, черты болезненно заострились. Но самое страшное – от него больше не исходило того привычного, обволакивающего и согревающего тепла, к которому я так привыкла. Вмето этого я чувствовала холод, который проникал даже сквозь ткань мундира. Будто жизнь уже начала покидать это тело.

«Он умрет, – пронзила меня дикая, паническая мысль. – Если я ничего не сделаю, он умрет прямо сейчас, защищая меня!»

Но что я могла? У меня нет магии, я не умею сражаться, я не целитель… И тут меня словно ударило током. Мой импульс, зов, который пробил Тьму и привел его сюда.

Если я смогла собрать крупицы Света внутри себя и отправить их Аэлрику на другой конец города… Что, если я сделаю это снова? Что, если я отдам ему всё? Весь Свет, струящийся в моей душе, всю ту жажду жизни и надежду, что еще оставались во мне?

Я не знала, как это делать правильно. Просто прижала ладони к спине Аэлрика, вспомнила, что сделала совсем недавно и направила все свои силы в сильварха.

«Возьмите, – мысленно крикнула, распахивая перед ним свою душу, словно двери. – Возьмите всё!»

Вложила в этот толчок столько сил и такого дикого, первобытного желания спасти его, что у меня перехватило дыхание, а перед глазами поплыли цветные круги.

Аэлрик судорожно вздрогнул, словно в него ударила молния. Из его горла вырвался хриплый, оглушительный вздох.

И внезапно его тело начало светиться. Светиться так ярко, что я инстинктивно отдернула руки и зажмурилась. Золотистое сияние, плотное и осязаемое, пробивалось сквозь его одежду, пульсируя в такт с его сердцем.

Аэлрик не стал тратить ни секунды на удивление или вопросы.

С рыком, в котором больше не было ни капли боли или слабости, он одним слитным движением поднялся с колен. Его клинок, до этого едва мерцавший, вспыхнул так, что на него невозможно было смотреть, а потом резко пропал. Сильварх вскинул обе руки навстречу безликой Главе.

С его ладоней сорвался пульсар. Такой огромный, что мне, почти что теряющей сознание от внезапно накатившей слабости, показалось, будто бы рядом с нами взорвалось Солнце.

Оно разом поглотило Главу, и ее вопли потонули в этом сиянии. Вокруг стало так невыносимо ярко, будто наступил ясный, слепящий полдень. Даже недавняя стена Света, созданная десятками Хранителей, казалась лишь бледной свечой на фоне этого всепоглощающего, очищающего взрыва.

Наконец-то.

Глава 38

Глава 38

Мир вокруг не имел ни какого-либо выраженного цвета, ни формы.

Все пространство было заполнено зыбким, неестественно плотным грязно-серым туманом. Иногда где-то вдалеке вспыхивали ослепительно яркие всполохи чистого Света, но они тут же поглощались тяжелой, маслянистой Тьмой. Из этого бесконечного, хаотичного смешения двух противоборствующих сил и рождалась это серое неприятное марево.

Осторожно сделала шаг. Под ногами не было твердой земли, лишь странно пружинящая серая субстанция. Где я?

Я отдала Аэлрику слишком много и теперь… я умерла? Медленно вытянула перед собой руки. Они казались бледными, но вроде бы не прозрачными. Только контур моей кожи слабо, едва заметно подсвечивался изнутри ровным белым сиянием.

Может, я стала призраком? Чувств никаких не было, будто бы их кто-то выключил. Это даже и к лучшему… Надеюсь только, что с Аэлриком все в порядке.

Я побрела вперед, не зная ни направления, ни цели. Время превратилось в тягучий кисель. Может, прошли минуты, а может, столетия, прежде чем эту глухую тишину нарушил звук чьих-то шаркающих шагов. Прямо передо мной, словно выткавшись из серой мглы, внезапно возникла человеческая фигура, и я еле успела затормозить, чтобы с ней не столкнуться.

– Да чтоб тебя разорвало, грязная дрянь! – раздался хриплый, каркающий старческий голос.

Я ахнула и отскочила в сторону, инстинктивно прижимая руки к груди.

– П-простите… я не хотела…

Слова застряли в горле. Передо мной стояла дряхлая старуха. Ее кожа была высохшей как тонкий пергамент и испещрена глубокими морщинами, редкие седые космы жалко свисали вдоль впалых щек. Она стояла, согнувшись, словно сломанное дерево, и веяло от нее чем-то затхлым и гнилостным. Ее глаза казались мутными, подернутыми белесой дымкой, словно она смотрела в никуда. Но стоило ей повернуть голову и сфокусировать взгляд на мне…

В мутных зрачках вспыхнула абсолютно осмысленная, дикая, жгучая ненависть.

– Ты! – прошипела она, и ее лицо исказилось в гримасе слепой ярости. – Жалкая, никчемная цветочница!

Этот тон мне был очень знаком, только вот он совершенно не вязался со стоящей напротив старухой.

Она бросилась на меня, скрючив пальцы, похожие на птичьи когти, но ее движения были крайне медленными и по-старчески неуклюжими. Я легко уклонилась, делая шаг назад в серый туман.

– Что с тобой стало? – выдохнула я, не в силах скрыть омерзения и ужаса, глядя на ее облик. – Почему ты… такая?

Сэлира остановилась, тяжело, со свистом втягивая в себя воздух.

– Потому что это мое истинное лицо, дура! – выплюнула она, злобно сверкая глазами. – Думаешь, тело той молодой, красивой актрисы, за которой волочился Аэлрик, было моим первым? О, нет. Я меняю сосуды уже не в первый раз!

Меня обдало ледяным холодом. Туман вокруг нас, казалось, стал еще плотнее. Сколько же жизней, сколько невинных девушек она погубила ради собственной красоты?

– И я сама уже была не рада, – вдруг горько, с надрывом скривилась Сэлира. Ее плечи жалко поникли, а в голосе проскользнуло настоящее отчаяние. – Думаешь, это легко? Я поддалась искушению Тьмы давным-давно. Она давала силу, влияние, молодость… но она брала свою плату! Она сжирала мои сосуды изнутри, заставляя их гнить заживо.

Она нервно заломила свои костлявые руки, и я услышала сухой хруст ее суставов. Сэлира изливала мне душу, будто прося ее понять, только вот меня это совсем не трогало.

– Я хотела все начать сначала! Думала, что если выйду замуж за сильварха, его проклятый Свет очистит меня. Его аура должна была стать моим щитом от Тьмы. Но этого оказалось недостаточно! Тьма все равно звала меня, а я… я не могла отказаться от могущества, которое она давала. Мне нужен был новый, чистый сосуд. Максимально светлый!

Она снова попыталась броситься на меня, но хилые подвели ее, и она лишь нелепо взмахнула руками, едва не упав.

– Считаешь, что я, это услышав, должна тебя простить? – поинтересовалась недоуменно. – Это был твой выбор.

– Ты, ничтожество! – завизжала она, срываясь на визг. – И не только ты! Тот ублюдок, что подсунул мне на приеме илумиирскую настойку… Из-за этой отравы я чуть не сдохла до начала ритуала! Из-за этого всё пошло наперекосяк! Почему всё так⁈ Я просто хочу жить!

Она содрогалась в истерике, жалкая, уродливая и абсолютно безжалостная в своем непомерном эгоизме.

– И я тоже хочу жить, – твердо, чеканя каждое слово, ответила я. – Как и любой человек на земле. Но каждому из нас отведено свое время, Сэлира. С этим просто надо смириться.

Мои слова подействовали на нее, как удар кнута. Лицо Сэлиры побагровело от ярости, она издала нечленораздельный, животный вопль и изо всех оставшихся сил кинулась на меня, намереваясь вцепиться мне в горло своими ногтями.

И в этот момент серый туман между нами вдруг вздыбился. Он рванулся вверх плотной, физически осязаемой стеной, резко отсекая меня от Сэлиры. Ее крик мгновенно оборвался, потонув в серой мгле.

А затем где-то совсем рядом раздался резкий, пронзительный металлический лязг.

Звук был таким реальным и громким, что отдался выбрацией по всему телу. Я судорожно вздрогнула и… распахнула глаза.

Тело отозвалось тупой, ноющей болью в каждой мышце. Спину ломило от чего-то невыносимо жесткого. В нос ударил резкий, спертый запах сырости, немытых тел и въевшейся ржавчины. Серый туман исчез, сменившись густым, удушливым полумраком.

Я лежала на узкой, покрытой грубой дерюгой деревянной койке. С трудом повернув отяжелевшую голову, увидела вокруг себя голые каменные стены. А прямо напротив, отрезая меня от тускло освещенного факелами коридора, высилась толстая, массивная железная решетка.

Приподнялась на локтях, чувствуя, как холодный камень буквально вытягивает из меня остатки тепла. Сердце тяжело и гулко забилось о ребра. Это однозначно было тюремная камера. На меня разом навалились пропавшие куда-то до этого чувства и эмоции, но не успела я толком опомниться, как резкий звук повторился. Где-то в самом начале коридора с тяжелым стуком захлопнулась железная дверь, и следом раздались шаги.

Я мгновенно вжалась в самый дальний угол жесткой койки, подтянув колени к груди, и замерла испуганным зверьком. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Кто это?Меня пришли казнить? Или это отступники? Аэлрик?

Судорожно сжала пальцами прядь волос, упавшую на лицо, и поднесла ее ближе к глазам, силясь разглядеть в тусклом свете факела, горевшего в коридоре. Прядь была длинной, густой и абсолютно черной.

Я снова в теле Сэлиры! Свет Всемогущий, а где же тогда мое настоящее тело⁈ Что с ним стало после того взрыва Света во дворе особняка?

Шаги стихли прямо напротив моей камеры.

Тяжелая тень упала на каменный пол, перечеркнутая полосами от решетки. Я медленно, с замиранием сердца подняла голову, готовясь увидеть кого угодно, но лицо по ту сторону прутьев заставило меня растерянно моргнуть.

Это была молодая девушка. Дорогая, изящная накидка, наброшенная поверх светлого платья, совершенно не вязалась с грязью и сыростью подземелья. Она стояла, вцепившись тонкими, унизанными перстнями пальцами в ржавые прутья решетки.

Я знала ее. Это была та самая тарэна, что сопровождала Одретта, любовника Сэлиры. Я вспомнила, как она на меня смотрела, когда мы случайно столкнулись на выходе из королевского дворца. Ее взгляд был пропитан такой лютой, нескрываемой ненавистью, что от него можно было получить ожог.

Она не говорила, и я тоже молчала, настороженно глядя на нее из своего угла. Что ей нужно? Как она вообще сюда пробралась? Но зато присутствие аристократки дало мне понять, что я не в плену отступников, что несомненно радовало.

Губы девушки искривились в злой, уродливой усмешке. Она подалась вперед, прижимаясь лицом к холодным прутьям. Глаза ее лихорадочно блестели.

– Очень рада видеть тебя в таком состоянии. Думала, тебе всегда все будет сходить с рук? Думала, можно просто брать чужое, играть, а потом выбрасывать, как надоевшую игрушку⁈

Она тяжело задышала, грудь под светлым шелком платья прерывисто вздымалась. Я видела, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих металл.

– Ты забрала у меня Одретта, – выплюнула она, и в ее голосе прорвались истеричные, болезненные нотки. – У нас все было хорошо, пока не появилась ты со своими дешевыми уловками! Думала, я просто так это оставлю⁈

Я смотрела на нее во все глаза, и в моей голове начал складываться безумный, нелепый пазл. Ревность. Обыкновенная, слепая женская ревность. Из-за какого-то мужчины, с которым Сэлира просто развлекалась от скуки, эта девушка решилась на немыслимое.

– Это ведь была ты, – хрипло, чужим голосом произнесла я.

Те пугающие записки с пожеланиями смерти… и, наверное, тот инцидент с отравлением?

Девушка за решеткой издала короткий, лающий смешок.

– Да! Это была я! И что теперь ты мне сможешь сделать? Не умрешь от яда, так сгниешь в темнице и никакой титул тебе не поможет!

Вспомнила вопли Сэлиры в сером тумане.«Тот ублюдок, что подсунул мне илумиирскую настойку… Из-за этой отравы всё пошло наперекосяк!»

Я сидела, оглушенная этой правдой. Обычная ревность обиженной женщины сломала сложнейший темный ритуал. Если бы не отравление, Сэлира бы благополучно вышвырнула мою душу из тела, заняла бы мое место и оставила бы Тессарим во власти Тьмы.

Эта девушка, сама того не ведая, спасла мне жизнь.

Я просто не смогла сдержать тихого, нервного смешка, вырвавшегося из груди. Это было настоящее безумие.

– Ты смеешься⁈ – голос за решеткой взвизгнул от негодования. Я услышала, как она яростно топнула ногой. – Сумасшедшая др…

– Тарэна, я бы на вашем месте не вел себя столь громко, – раздался спокойный голос из темноты.

Мы вместе с девушкой синхронно замерли.

– Т-тарэн К-кидрален, – она испуганно залепетала, увидет того, кто шагнул вперед из тени. Когда он успел сюда прийти?

– Не знаю, кто именно вас сюда пустил, но советую покинуть это место, – спокойно предложил Аэлрик, – и в ваших интересах никому никогда не говорить, что именно вы натворили. Верно?

– Д-да… п-простите.

Секунда, и ее уже нет, лишь лязг железной двери где-то впереди свидетельствовал о том, что кроме меня и сильварха кто-то еще был в темнице.

– Вы?.. – слов и вопросов было так много, что в результате у меня не получилось не сказать ничего.

Но как же я была рада видеть его целого и невредимого! Хотя насчет последнего была не совсем права: приглядевшись, я увидела, что правая рука Аэлрика висит на перевязи.

– Очень рад, что вы очнулись, – мягкостью в его голосе словно окунула меня в ласковые объятия, заставившие враз расслабить напряженные мышцы, – Простите, что в таком месте, но иначе было нельзя. Это ненадолго. Я пришел, чтобы все закончить.

Здоровой рукой он достал из-за пазухи небольшой флакон. В неровном свете факелов что-то блеснуло красным.

Глава 39

Глава 39

Аэлрик

Несмотря на мрачное окружение, впервые за эти долгие дни на душе у него было абсолютно спокойно.

С момента битвы во дворе особняка прошло почти четверо суток, слившихся в один бесконечный, кровавый и грязный кошмар. Подземелья отступников были вскрыты, Валериан Эшборн, другие причастные аристократы и остатки культа отправились в камеры смертников Канцелярии, а сам Аэлрик почти не спал, зарывшись в изъятые у сектантов древние гримуары. Он искал выход. И он его нашел.

Правда оказалась жестокой. Для ритуала обратного обмена захваченных отступников использовать было нельзя. Тьма ничего не отдает просто так, требуя эквивалентный обмен. Но души сектантов, искаженные и прогнившие, совершенно не годились. Бросить их в топку ритуала означало отравить сам процесс: скверна просто разорвала бы чистую душу Шаэри на куски во время переноса. Тьме, чтобы отпустить светлую добычу, требовался Свет. Она была прожорлива, но несмотря ни на что, существовала в балансе со светлой стороной, хоть и хотела избавиться от этой зависимости.

Ритуал требовал десятков жизней обычных, ни в чем не повинных людей. Либо… один источник невероятной, концентрированной мощи. Выбор не стоял.

Аэлрик знал цену: магия, делавшая его сильвархом и продлевавшая жизнь, сгорит без остатка, чтобы насытить Тьму и выкупить душу Шаэри. И, к своему собственному удивлению, он не испытывал по этому поводу ни малейшего сожаления.

Правда заключалась в том, что он безумно устал. Устал быть безупречным Хранителем, нести на своих плечах ответственность за чужие жизни, устал от вечной войны, предательств и интриг. Потеря магии больше не казалась ему катастрофой или проклятием – скорее, она виделась долгожданным освобождением. Шансом сложить оружие и наконец-то просто жить. Сейчас, когда Тьма отступила он ведь может себе позволить это?

– Закончить? – тихий, хриплый голос по ту сторону решетки вырвал его из раздумий. Шаэри неуверенно приподнялась на жесткой койке, не сводя испуганного взгляда с флакона в его руке. – Вы нашли способ?

Он посмотрел на ее бледное, измученное лицо.

– Да, Шаэри, – мягко произнес Аэлрик, – В этом флаконе – средство, что вернет вас в обратно в ваше тело.

Она судорожно вздохнула, ее глаза, в которых отчетливо проглядывала зелень, расширились от надежды.

– Мое тело… оно в порядке?

– В полном, – заверил сильварх.

Шаэри хотела что-то ответить, но вдруг осеклась. Плечи девушки резко выпрямились, взгляд наполнился ядовитой, обжигающей злобой. Губы скривились в уродливой гримасе.

– Ты не посмеешь! – провизжала Сэлира, вскакивая на ноги. Ее голос сорвался на истеричный, режущий слух крик. – Это мое тело! Мое! Я не сдохну здесь из-за какой-то убогой девки!

Она бросилась к решетке, вцепившись в железные прутья с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Ты же сдохнешь вместе со мной, Аэлрик! Ты знаешь, чего это будет тебе стоить! Твоя хваленая магия, твоя жизнь – ты отдашь всё ради нее⁈

Аэлрик смотрел на беснующуюся бывшую жену с абсолютным, ледяным равнодушием. Внутри ничего не дрогнуло. Ни боли, ни обиды, ни остатков былых чувств. Лишь глухая брезгливость.

Поняв, что ярость не работает, Сэлира резко сменила тактику. Ее лицо жалобно исказилось, из глаз хлынули слезы. Она сползла на колени, протягивая к нему дрожащие руки.

– Рик… пожалуйста, – зашептала она, и в ее голосе появились те самые бархатные, умоляющие нотки, которые когда-то сводили его с ума. – Это же я, твоя Сэлира. Вспомни, как нам было хорошо! Ты же любил меня! Обещал защищать меня! Не убивай меня, умоляю!

– Я любил иллюзию, – сухо, чеканя каждое слово, ответил Аэлрик. – А защищать поклялся невинных. К которым ты давно не относишься.

Он свободной рукой достал ключ и вставил его в тяжелый замок. Раздался громкий металлический лязг. Аэлрик толкнул решетчатую дверь и шагнул внутрь камеры.

Сэлира с диким воплем отскочила назад, затравленно озираясь. Поняв, что пощады не будет, она бросилась на него, пытаясь то ли выбить флакон, то ли вцепиться ему ногтями в лицо. Темной магии в ней, судя по всему, больше не было. Аэлрик даже не попытался отстраниться. Он просто перехватил ее запястья одной здоровой рукой, жестко и непреклонно прижимая ее к себе, блокируя любые попытки вырваться. Она извивалась, рычала, изрыгала проклятия, брыкаясь, словно загнанный в угол зверь.

И вдруг всё закончилось.

Тело в его руках резко обмякло. Но Аэлрик не выпустил ее, готовый к новому подвоху. Девушка вскинула голову. Снова появился знакомый зеленый отблеск в серых глазах, а во всем облике читалась безоговорочная покорность. Она замерла в его руках послушной, испуганной ланью, тяжело дыша, но даже не пытаясь отстраниться. Шаэри вернулась.

Она медленно опустила взгляд на его руку, крепко держащую ее запястья, потом посмотрела на красный флакон.

– Я готова, – прошептала она, и ее голос предательски дрогнул.

Аэлрик мягко отпустил ее руки, но остался стоять вплотную, чувствуя ее прерывистое дыхание.

– Аэлрик… – она сглотнула подступивший к горлу ком. – Когда всё закончится… когда я проснусь в своем теле… я вас увижу?

В ее вопросе было столько уязвимости, что сердце сильварха, казавшееся выжженным дотла, болезненно и сладко сжалось. Он медленно поднял здоровую руку и осторожно, едва касаясь, провел костяшками пальцев по ее щеке, смахивая не пойми откуда взявшиеся слезы.

– Даю вам слово.

Едва Шаэри допила последний глоток горького, пахнущего полынью и железом эликсира, она обмякла в руках Аэлрика. Он бережно опустил её на жесткую тюремную койку, глядя на то, как бледность медленно стирает с её лица остатки жизни. Достал из кармана принесенный с собой блокиратор и защелкнул его на тонком запястье.

Аэлрик отошел к стене, вынул небольшой камень, наполненный магией Света, и с помощью него создал вестника. Тот быстро сорвался с места и умчался сквозь каменные стены.

Тишина в камере длилась, кажется, бесконечно. Но вот веки девушки дрогнули. Когда она распахнула глаза, Аэлрик сразу понял – Шаэри ушла. В серых зрачках вновь плескалась холодная, концентрированная ярость.

Сэлира резко села на койке, и её лицо мгновенно исказилось. Она не стала плакать или умолять. На Аэлрика обрушился поток такой грязи и проклятий, что абсолютно не подходили девушке с ее внешностью. Она выла, вцепляясь ногтями в свои волосы, осознавая, что все неумолимо приближается к ее концу.

Аэлрик слушал её абсолютно безучастно. Его лицо превратилось в ледяную маску.

– Пора просто признать, что ты сделала неправильный выбор, – негромко прервал он её очередную тираду. – Ты думала, что раз Тьма приняла облик, близкий к человеческому, и начала вести дела с людьми, она стала одной из нас? Ты отдала душу тому, что не умеет созидать, а только поглощает. И теперь она поглотит тебя.

– Ты думаешь, это конец⁈ – закричала Сэлира непримиримо. Бросаться на Аэлрика она, тем не менее, боялась. – Тьма добьется своего! Рано или поздно!

В этот момент в камеру бесшумно влетел ответный солнечный вестник. Он замер перед Аэлриком, уронил ему на руку короткую записку и растворился.

Аэлрик молча развернулся и пошел к выходу, не забыв закрыть за собой камеру и не удостоив Сэлиру даже прощальным взглядом. Её дикий, надрывный крик преследовал его до самой тяжелой железной двери, ведущей на выход из темницы.

За дверями его ждал Ринвар. Канцлер выглядел так, будто сам провел эти дни в подземельях – осунувшееся лицо, темные круги под глазами.

– Как всё прошло? – отрывисто спросил он.

– Вроде бы нормально.

Аэлрик медленно согнул и разогнул пальцы. Внутри было пусто. Совсем недавно под этой кожей ревел океан Света, готовый вырваться и испепелить врагов. Теперь там была лишь тишина. Сила, утекшая вместе с кровью для эликсира, ушла навсегда. Это было странно, непривычно, словно он внезапно лишился одного из чувств, но, к собственному удивлению, Аэлрика это ничуть не тяготило. Напротив, он ощущал странную, почти детскую легкость.

Ринвар молча протянул ему плотный свиток пергамента, скрепленный королевской печатью.

– Держи. Официальное расторжение брака. Его Величество подписал лично, – канцлер тяжело хлопнул Аэлрика по плечу, стараясь придать голосу бодрости. – Поздравляю со статусом холостяка, Рик. Только… один совет: в ближайшее время не показывайся королю на глаза. Он, мягко говоря, расстроен. Если бы ты не был сыном его старого друга, вряд ли бы всё закончилось настолько мягко. Измена жены сильварха – это огромное пятно на репутации высшего общества.

Ринвар вздохнул и добавил уже тише:

– Точно не желаеешь?

Аэлрик покрутил в руках свиток и посмотрел куда-то вдаль, в сторону выхода из Канцелярии, где занимался рассвет.

– Пока что нет.

– А дальше?

– Посмотрим.

Не дожидаясь новых вопросов, Аэлрик быстрым шагом направился прочь.