Текст книги "Его враг – его жена (СИ)"

Автор книги: Ника Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Глава 16

Шаэри

– Вот здесь, – Диврен постучал пальцем по листу, где я только что вывела очередную подпись. – Видите? Опять слишком круглые буквы. У Сэлиры они более резкие.

Я устало кивнула, откладывая исписанный лист в сторону и придвигая к себе чистый. Сколько уже? Двадцать? Тридцать? Я сбилась со счёта уже давно.

Обмакнула перо в чернильницу. Глубокий вдох. И снова: плавная линия, изгиб, завиток – резкий, с нажимом – и финальный росчерк.

«Сэлира Кидрален».

Сэлира как будто специально вместо обыкновенного росчерка в качестве подписи придумала себе целую картину. Наверное, чтобы сложнее было подделать в случае чего. Ну или просто любила усложнять жизнь окружающим – что было куда более вероятно, учитывая всё, что я о ней узнала.

– Лучше, – одобрительно кивнул Диврен, наклоняясь ближе. – Но всё ещё чувствуется неуверенность в середине. Попробуйте вести перо быстрее, не задумываясь. Сэлира писала напористо, почти агрессивно.

Конечно, писала. Всё в этой женщине было агрессивным.

Я вздохнула и потянулась за новым листом. Пальцы затекли, в запястье появилась ноющая боль, а перед глазами время от времени расплывались буквы. Но жаловаться было даже как-то невежливо – друг Аэлрика оказался достаточно приятным в общении: говорил мягко, не давил, объяснял терпеливо. Но при этом был ужасно придирчивым. Наверное, адвокатская профессия способствовала.

На мой взгляд, подпись у меня начала получаться где-то через час после упорных тренировок. Но вот мужчину результат не устраивал. Поэтому мы страдали. Страдали, страдали, страдали.

Веки снова предательски отяжелели. Я быстро моргнула, прогоняя дрёму, и склонилась над очередным листом.

Щелчок замка заставил меня резко поднять голову.

В дверях стоял Аэлрик.

– Тренируетесь?

Изможденное лицо сильварха вызвало во мне одновременно тревогу и странное желание улыбнуться ему в качестве приветствия. Тени под глазами стали ещё глубже, мундир слегка помят, а в движениях чувствовалась усталость – такая, что хотелось сказать: «Идите отдыхать, всё остальное может подождать».

Но я сдержалась, лишь коротко кивнув:

– Да.

– Рик, – Диврен поднялся со своего места, протягивая руку для приветствия. – Как прошло?

– Все как обычно, – сухо отозвался Аэлрик, пожимая ладонь друга.

Аэлрик подошёл к столу, окидывая взглядом россыпь исписанных листов. Я невольно напряглась, наблюдая, как он берёт один из них, потом другой, внимательно изучая каждый завиток, каждую линию.

– Весьма неплохо. Думаю, подпись вполне подходит.

– Нужно еще немного времени, – возразил Диврен, – Нам ой как не поздоровится, если кто-то заподозрит обман.

– Дай девочке отдохнуть хотя бы немного. Я попросил присмотреть за ней, а не доводить до обморока. Посмотри, какая бледная. Тавиш!

Я неосознанно прижала руку к щеке. Неужели, и правда? И почему-то стало так обидно, что он назвал меня так… вроде бы и мягко, но одновременно с этим будто бы отчитал адвоката за то, что тот за ребенком не уследил.

– Добро пожаловать домой, тарэн, – слуга, который ухаживал за мной весь день, моментально появился на пороге кабинета, – Чего-то желаете?

– Накрой чай на три персоны, будь добр, – приказал Аэлрик, – Шаэри, вы как, есть еще силы, спать не хотите?

– Все в порядке, – я на всякий случай выпрямилась еще сильнее, всем своим видом показывая готовность к любым свершениям.

Он мимолетно улыбнулся.

– Было бы хорошо закончить с подписью сегодня, чтобы завтра уже отнести заявление на развод.

– Да, конечно! Может, я могла бы еще чем-то вам помочь?

– Пока остановимся на этом. Прошу, подождите меня пару минут, я скоро вернусь.

Сильварх сгрузил на низенький, даже на вид не очень удобный, диванчик несколько старых достаточно толстых книг, которые до этого держал под мышкой.

– Мда, – как-то встревоженно протянул ему вслед Диврен, обернулся ко мне. – Давайте тогда пока со стола уберём, чтобы бумаги не испачкать.

Мы молча начали собирать исписанные листы в стопки. Я аккуратно складывала их один на другой, стараясь не смазать чернила. Пальцы всё ещё дрожали от усталости, и несколько раз я едва не уронила целую кучу на пол.

– Вы давно знакомы с Аэлриком? – спросила я, чтобы заполнить тишину.

За прошедший вечер с адвокатом о чём-то отвлечённом мы не разговаривали. После того, как обменялись именами, пошло разъяснение по поводу моей задачи, и на этом всё. Было так непонятно, как мужчина относится к происходящему – верит ли он мне, или просто послушно выполняет поручение друга.

Диврен немного помолчал, будто бы не был уверен, какую именно информацию мне можно выдавать. Потом всё-таки сказал:

– Уже больше двадцати лет. Я был его компаньоном.

Он отложил последнюю стопку в сторону и оперся о край стола.

– Мы вместе учились в школе и собирались поступать в одно училище, но у Рика открылся дар, и, соответственно, наши пути немного разошлись. Впрочем, далеко от него уйти мне не удалось.

Он благодушно хмыкнул, вспомнив что-то весёлое. В его глазах промелькнула тёплая ностальгия.

– Вам не было обидно? – осторожно спросила я.

Я знала, что часто к детям аристократов приставляли ребёнка примерно такого же возраста из более бедного, но верного рода – так сказать, чтобы рядом был хороший проверенный друг. Но всё равно это, наверное, больше походило на общение господина со слугой, чем на настоящую дружбу.

– Абсолютно нет, – Диврен каким-то образом угадал, о чём я думаю. – Рик никогда не проводил между нами какую-то черту. Он от иерархии в обществе не особо в восторге. Считает, что человека нужно судить по поступкам, а не по титулу.

Что-то тёплое шевельнулось в груди. Я и так уже знала, что Аэлрик – хороший человек. Но каждая новая деталь только подтверждала это.

Дверь открылась, и сильварх вернулся, пропуская вперёд Тавиша. Слуга споро принялся накрывать на стол – расставил три фарфоровые чашки, поставил чайник, от которого шёл лёгкий пар с ароматом трав, заменил давно опустевшую вазочку с десертами на новую.

– Благодарю, – коротко кивнул Аэлрик, когда Тавиш закончил.

Слуга поклонился и бесшумно вышел.

Аэлрик взял свою кружку, налил себе чай и устроился на низеньком диванчике – том самом, куда раньше сгрузил книги. Одну из них, особенно толстую, в потрёпанном тёмно-коричневом переплёте, он положил себе на колени и медленно начал листать.

– Чего вы оба стоите? – обратился он к нам с Дивреном, – Садитесь, расслабтесь немного.

– Мне кажется, самый напряженный из нас троих это именно ты, – заметил адвокат. Сильварх от него отмахнулся. Он выглядел так уютно в домашней одежде, не скованный строгой формой, что мне, глядя на него, почему-то сразу захотелось спать.

Я осторожно опустилась на стул, взяла чашку. Тепло разливалось по ладоням, и это было так приятно, что я на секунду прикрыла глаза.

Диврен, извинившись, куда-то вышел на пару минут, оставив меня одну… или, точнее, под присмотром. Потому что стоило двери закрыться, я вдруг ясно осознала: меня одну здесь не оставляют. Совсем. В любую секунду кто-то рядом – друг, слуга, сам Аэлрик.

Они меня сторожат. Нежёстко, деликатно… но всё же.

Нет, все абсолютно правильно, но опять же – так тоскливо от этого осознания.

Дверь снова открылась. Диврен вернулся, уселся обратно за стол и налил себе чай. Медленно отпил, потом перевёл взгляд на Аэлрика.

– Что читаешь? – спросил он как бы невзначай.

– Про разные тёмные ритуалы, – не поднимая головы, ответил сильварх.

Моё сердце ёкнуло. Это точно связано со мной. Точнее, с Сэлирой. С тем, что она сделала.

– Зачем? – Диврен говорил спокойно, но я уловила лёгкое напряжение в его голосе.

– Мм, – Аэлрик что-то неопределённо промычал, не отрывая взгляда от страниц. – Просто… зацепка по одному делу.

Я сжала чашку в руках. Хотелось спросить – что именно он ищет? Нашёл ли что-то, что может мне помочь? Но язык словно прилип к нёбу. Страшно было услышать ответ.

Диврен покачал головой.

– Рик, может, хватит на сегодня? – В его тоне прорезалась искренняя забота. – Иди поспи хотя бы пару часов. Ты выглядишь… откровенно не очень.

– Потом, – буркнул Аэлрик, переворачивая очередную страницу, – Скажи лучше, ты сегодня сможешь остаться, или дела есть?

– Ты обещал мне двойную ставку за сверхурочную работу, я же уже говорил, что без проблем. А ты пока иди отдохни.

– Потом, – повторил сильварх упрямо и чуть раздражённо махнул рукой, давая понять, что тему нужно закрыть.

Диврен вздохнул, но спорить не стал. Только покачал головой и вернулся к своему чаю.

Я сидела, стараясь не шуметь, и наблюдала за Аэлриком украдкой. Тени под его глазами казались ещё темнее при свете лампы. Челюсть была напряжена, брови сведены. Он читал с такой сосредоточенностью, будто искал что-то жизненно важное.

«Слушай, а неплохо ты устроилась, я смотрю».

Голос Сэлиры ворвался в мою голову так резко, что я едва не выронила чашку. Пальцы задрожали, и горячий чай плеснул на платье.

– Всё в порядке? – тут же спросил Диврен, споро подавая мне салфетку.

– Да, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Просто… немного обожглась.

«Какая ты трогательная», – продолжила Сэлира, и в её тоне слышалась насмешка, но одновременно с ней – что-то ещё. Удивление? Или даже… уважение? «Надо же, нашлась смелость рассказать Рику правду. Не ожидала от тебя такой наглости. Когда я сказала, что можешь им пользоваться, то совсем не это имела в виду».

Я осторожно поставила чашку на стол и начала медленно вытирать мокрую от чая ткань, стараясь не выдать своего волнения. Аэлрик всё ещё был погружён в чтение, Диврен отпивал чай, разглядывая меня задумчиво.

"Из-за твоего поступка у меня совсем нет сил!'

Что, разговор с мужем выпил все соки?

'Ты еще и грубить мне вздумала⁈ Обалдеть! Ты думаешь, теперь спасена? – голос Сэлиры стал холоднее. – Думаешь, раз Рик тебе поверил, раз друга своего приставил нянькой, и вы теперь сидите, чаи распиваете, то всё теперь будет хорошо?"

Я сжала руки в кулаки под столом, пряча их от чужих глаз.

«Не будет, дорогая моя. Совсем не будет».

– Шаэри? – голос Аэлрика заставил меня вздрогнуть. Он смотрел на меня, прикрыв книгу. – Что с вами?

– Нет, я… – начала было, но Сэлира перебила, и её голос зазвучал громче, напористее:

«Только попробуй выдать меня сейчас! И ты тогда в жизни не узнаешь, как вернуться в свое тело!».

– Всё в порядке, – закончила как можно увереннее.

Не то что бы я внезапно поверила в альтуризм Сэлиры – вряд ли она бы о таком заявляла, и скорее фраза ее была лишь шантажом. Но… вдруг она скажет что-то важное?

Она тихо рассмеялась, почти беззвучно, но этот смех отдался в моей голове ударами колокола.

«Какая послушная! Вот тебе немного информации. Чтобы обратить вспять ритуал, который я провела, нужно принести в жертву человеческие души.»

Я замерла, чувствуя, как холод разливается по венам.

«Думаешь, Аэлрик возьмет на себя такой большой грех? Ради какой-то цветочницы станет убийцей?»

– Нет, – выдохнула я вслух, не сдержавшись.

Оба мужчины мгновенно обернулись ко мне.

– Что «нет»? – Диврен нахмурился, откладывая чашку.

«Ой, что же ты наделала», – протянула Сэлира с притворным сочувствием. «Хотя знаешь что? Я передумала, хочу еще немного поболтать со своим мужем».

Я не успела ничего ответить – Аэлрик молниеносно поднялся с дивана и оказался рядом. Где-то позади послышался глухой звук падения книги на ковер. Сильные пальцы коснулись подбородка, заставив поднять голову наверх. Глаза сильварха засветились, золото разлилось по радужке, превращая взгляд в расплавленный металл.

– Сэлира.

Это имя прозвучало как заклинание.

Я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло, сломалось – и тело перестало мне подчиняться.

Нет!

Но было поздно.

Моя – нет, уже не моя – рука взметнулась вверх и накрыла ладонь Аэлрика, всё ещё державшую подбородок. Пальцы сжались крепко, почти собственнически, и я – она – прижалась щекой к его руке.

Движение вышло каким-то чересчур интимным.

– Рик, – мягко прошептала Сэлира. – Соскучился?

Аэлрик замер. Я чувствовала его напряжение, видела, как сжалась челюсть, как в глазах полыхнуло золото ярче. Но руку он не одернул.

– Сэлира, – повторил он, и в этот раз имя прозвучало как предупреждение. Как последняя возможность отступить.

– Ну смотри на меня так, – она развернула голову, прижимаясь губами к его ладони. Лёгкий, почти невесомый поцелуй. – Вообще-то я пришла попрощаться.

Попрощаться? Что она имела в виду? Но Аэлрик, судя по всему, понял мгновенно.

Его лицо исказилось – не гневом, а чем-то гораздо худшим. Ужасом.

– Нет, – выдохнул он.

И рывком выдернул руку.

Всё произошло так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. Сильные ладони легли на мои виски, пальцы впились в кожу, и в следующее мгновение в голову хлынул свет.

Ослепительный. Всепоглощающий. Но больно мне не было.

Он вливался в меня потоками, заполняя каждую клетку, каждый уголок сознания. Свет обвивал конечности золотыми нитями, стягивал, фиксировал. Кабинет вокруг исчез, растворился в сияющей белизне. Я чувствовала, как Сэлира ускользает куда-то далеко, бежит от этого света, который стремится ее достать, но для него она была слишком неуловимой. И вдруг, когда она оказалась где-то там, совершенно вне зоны досягаемости, на меня, наконец, обрушилась боль, очевидно совсем мне не предназначенная.

Такая острая, что перед глазами вспыхнули красные искры. Будто мой череп раскалывали изнутри, а мозг сдавливали в тисках.

– Прекратите! – сорвалось с губ. – Пожалуйста, прекратите!

Голос звучал чужим, хриплым, почти нечеловеческим.

– Больно! Аэлрик, больно!

Свет дрогнул, ладони исчезали с висков. Я попыталась вдохнуть, но в груди всё горело, голова раскалывалась, и слёзы текли по щекам сами собой.

– Шаэри… простите.

Что-то прохладное легло на лоб. И в то же мгновение боль отступила – не сразу, постепенно, как вода, утекающая в песок. Жжение в висках утихло, давление в черепе ослабло, дыхание выровнялось.

Я всхлипнула и вздохнула. Воздух ворвался в лёгкие, и мир вокруг крайне нехотя обрёл чёткость.

– Всё хорошо, – пробормотал Аэлрик. – Уже всё хорошо. Я не хотел. Простите.

Его голос звучал так виновато, что мне захотелось сказать, что всё в порядке. Но язык не слушался, а глаза закрывались сами собой.

Я почувствовала, как меня осторожно опускают на тот диванчик, где он сам недавно сидел. Хотела запротестовать и сказать, что мне и на стуле было удобно, но и для этого не было сил совершенно.

– Что произошло? – голос Диврена звучал встревоженно.

С трудом приоткрыла глаза. Аэлрик стоял спиной ко мне, руки сжаты в кулаки. Всё его тело излучало напряжение – такое плотное, что казалось, воздух вокруг него дрожит.

– Она ушла, – сказал он коротко. – Сбежала, пока я пытался её удержать.

– Рик…

Он резко развернулся, и я увидела его лицо. Бледное, с жёсткими складками у рта. Сильварх взмахнул рукой, и в воздухе вспыхнули искры. Одна, вторая, третья – они множились, превращаясь в маленькие шарики света. Десять. Двадцать. Тридцать. Целая стая золотых сфер, каждая размером с кулак, парила в воздухе, покорно ожидая команды. Аэлрик что-то прошептал, вестники вспыхнули ярче и один за другим метнулись к окну. Стекло распахнулось само собой, впуская ночной воздух, и светящиеся шары исчезли в темноте.

– Диврен, – Аэлрик обернулся к другу. Голос звучал твёрдо, без тени сомнения. – Мне нужно, чтобы ты остался с девушкой. Пожалуйста.

– Куда ты? – адвокат поднялся, нахмурившись.

– В лечебницу. Если Сэлира сказала, что пришла попрощаться, значит…

Глава 17

Глава 17

– Вы же обещали, что всё будет хорошо!

Женский крик был настолько громким, что заставил нескольких Хранителей обернуться. Аэлрик поморщился – не столько от звука, сколько от пронзительной боли в боку. Рана горела, каждый вдох отзывался острым покалыванием, но он продолжал стоять, не показывая слабости.

Элвенн прорывалась сквозь оцепление, отталкивая руки стражников.

– Вы обещали! – повторила она, задыхаясь. – Сказали, что она в безопасности! Что её охраняют! А теперь мне говорят, что ее тело пропало!

Свет всемогущий, как она успела все это разузнать? Общее количество исчезнувших еще вообще точно было неизвестно. Нет, судя по растрепанному виду, обугленной одежде, подруга Шаэри во время инцидента находилась в лечебнице.

– Пожалуйста, отойдите, – один из сильтенов попытался преградить ей путь, выставив руку. – Дождитесь целистов, они проведут осмотр.

– Да пошёл ты! – Элвенн попыталась протиснуться мимо, но её перехватили за плечи. – Отпустите! Это моя подруга!

Она дёргалась, пытаясь вырваться, и её голос срывался на истерический визг. Несколько зевак, толпившихся за импровизированным кордоном, оборачивались с любопытством. Кто-то шептался, показывая пальцем.

Аэлрик устало провёл рукой по лицу. Голова раскалывалась, в ушах стоял звон, а перед глазами до сих пор стояли картины недавнего боя. Кровь на стенах. Тела на полу. Запах гари и Тьмы, въевшийся в одежду так глубоко, что, казалось, его уже никогда не выветрить.

Халатность.

Он поймал взгляд сильтена – тот вопросительно приподнял бровь, ожидая указаний.

Аэлрик кивнул и поднялся на ноги, укрывая тканью одного из павших отступников.

– Пропустите её.

– Тарэн, но…

– Пропустите, – повторил он тверже.

Руки разжались, отпуская девушку. Элвенн на мгновение замерла, будто не веря, что ей позволили пройти, а затем бросилась вперёд. Остановилась в паре шагов от Аэлрика, тяжело дыша и сжимая кулаки.

– Где она? – выдохнула она. – Где Шаэри?

Аэлрик смотрел на неё молча. Что он мог сказать? Что проворонил? Что не уследил? Что пока он отбивался от отстпуников, кто-то утащил бездыханное тело девушки прямо из-под носа?

– Мы делаем всё возможное, – произнёс он наконец. Голос звучал ровно, профессионально. Пусто.

Беспомощность.

– Возможное⁈ – Элвенн шагнула ближе, и в её глазах плескалась ярость. – Это всё, что вы можете сказать? Вы же сильварх! Вы должны были её защитить! Вы мне сами говорили!

Да, он пообещал этой девушке, что пришла в лечебницу как опекун Шаэри, что с той будет все в порядке. Разве собирался он врать?

– Лаэра…

– Нет! – она беспардонно ткнула пальцем ему в грудь. – Не смейте так со мной разговаривать! Не смейте делать вид, что это просто ещё одно дело!

Голос её сорвался, и она прижала руку ко рту, пытаясь сдержать всхлип.

Аэлрик стоял, не двигаясь. Слова Элвенн резали, как ножи, но он не мог возразить. Потому что она была права.

Халатность.

Слово крутилось в голове с того момента, как ему доложили о пропаже нескольких пациентов. И ни отбитая почти без жертв со стороны Хранителей лечебница, ни взятые в заложники отступники не смягчали суровый внутренний голос.

– Послушайте меня, – произнёс он негромко, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. – Я понимаю вашу боль. И знаю, что мои слова сейчас ничего не значат. Но поверьте, найти Шаэри для меня так же важно, как и для вас.

Элвенн подняла на него покрасневшие глаза.

– Как же так? – прошептала она срывающимся голосом. – Вы её даже не знаете толком. Для вас она просто очередная жертва. Ещё одна строчка в отчёте, которую нужно закрыть.

– Нет, – возразил Аэлрик. – Совсем не так.

Он не лукавил. Чувство ответственности за судьбу девушки, ставшую случайно связанной с ним, поселилось внутри накрепко.

Рассказать? Мысль пронзила его неожиданно и настойчиво. Элвенн была подругой Шаэри, единственным по-настоящему близким человеком. Имела ли она право знать? Возсожно. Но можно ли ей доверять?

Аэлрик смотрел в лицо Элвенн, искажённое горем. Насколько он знал по собранной информации, девушки друг для друга были как младшая и старшая сестра. Ни у одной, ни у другой не осталось семьи, что весьма частое явление для жителей отдаленных колец.

Но сейчас? Здесь? Среди любопытных взглядов прохожих, среди шёпота толпы, среди подчинённых, которые и так уже смотрели на своего командира с плохо скрываемыми вопросами?

Нет. Определённо не сейчас.

– Обещаю вам, что сделаю всё, что в моих силах, – сказал Аэлрик, – и даже больше. Все будет хорошо.

Что-то такое, видимо, отразилось на его лице, что Элвенн, открывшая было рот для очередной гневной фразы, осеклась.

– Мне остается только верить вам на слово, да? – выдохнула она.

– Идите к целистам, – отозвался сильварх. – Вам нужна помощь. Вы ранены.

Элвенн посмотрела на свои руки, на ожоги и ссадины, будто только сейчас заметила всё это. Кивнула устало и развернулась, направляясь к импровизированному полевому госпиталю, где целисты разрывались между пострадавшими.

– Я пришлю вам вестника. – единственное, что еще он мог пообещать.

Аэлрик проводил её взглядом, потом тяжело выдохнул. Можно было предложить девушке поселиться где-то в первом кольце – он бы, конечно, все расходы оплатил – но создавалось такое впечатление, что сейчас в сердце Тессарима куда опаснее, чем на его окраинах. Город был буквально захвачен Тьмой. Как они все это упустили? Как он все проморгал?

Пора было признать очевидное: он слишком долго пытался справиться самостоятельно. Слишком долго держал всё в тайне, надеясь разобраться до того, как правда всплывёт наружу. У Аэлрика тоже была гордость. Дурацкая гордость, которая не позволяла смириться с тем, что он был слепее новорожденного котенка.

Предательство Сэлиры было больно само по себе, но ещё больнее было осознание собственной беспомощности. Того, что он верил каждому её слову, доверял безоговорочно и любил так искренне. А всё это время она просто играла с ним.

Ему отчаянно не хотелось, чтобы это стало достоянием общественности. Чтобы его имя склоняли в сплетнях, шептались за спиной, показывали пальцем и говорили: вот он, великий сильварх Аэлрик Кидрален, которого обвела вокруг пальца собственная жена.

Но он заигрался, слишком сильно заигрался в попытке сохранить лицо. И попытка эта обернулась ещё большей катастрофой. Всё это произошло потому, что он пытался разобраться сам, не привлекая внимания.

Хватит. Достаточно.

И хотелось бы, чтобы решимость его была стопроцентной. Но, опять же, он был лично ответственен за еще одну жизнь. И Аэлрик не мог отделаться от одной мысли: если он не сможет преподнести все правильно – кровь девушки будет на его руках.

Тогда какое право он имел говорить Элвенн, что «всё будет хорошо»?