Текст книги "Стажёр (СИ)"

Автор книги: Натан Темень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35

К назначенному месту я пробирался окраинами, по тёмным улочками и переулкам. Хорошо, хоть город изучил, пока под прикрытием работал. Не то бы заблудился и вовремя не успел.

В записке от Викентия Васильевича было сказано: быть на месте к указанному часу. Если никого не окажется, ждать. Место знакомое – там мы с Альфридом и нашими товарищами по банде встречались, прежде чем грабить идти.

Ещё сказано было, что нужно дождаться прихода полуэльфа и выведать у него всё, что только можно. Разузнать имена, фамилии, клички, адреса его сообщников, через которых он дела ведёт. А после, выяснив всё досконально, повязать.

Сам Альфрид должен явиться непременно. Его вызовут запиской от моего имени. В записке будет, что я согласен отдать собачонку с драгоценным камнем на ошейнике. Что хочу денег и побольше. Полуэльф поверит, явится на встречу и тут уж надо не сплоховать.

Зато после этого моя служба по выявлению преступников будет окончена, и я смогу с чистой совестью и чувством исполненного долга вернуться в полицию. С торжественным вручением погон, наградной медалью и всеобщим уважением.

Чего ещё желать-то?

Вооружился я самым лучшим образом. Два револьвера, а под шинелью на поясе – офицерский палаш, у Матвея взятый.

Хотя никому не советую так палаши носить. Жутко неудобно. В одном сериале, помню, мужики с мечами бегали, головы друг дружке рубили. Чтобы силу получить и одному остаться. Так эти мечи – и не такие, а здоровенные, чуть не в полтора метра длиной – вытаскивали непонятно откуда. Вжик – и катана в руке. Кино, блин.

Для верности я ещё в карман кастет положил. Точнее – гасило на цепочке. Мало ли что.

Пришёл. Место для встречи – дворик заброшенный, за кривым домом. Кругом заборы, слепые окошки и вокруг никого.

Темно уже, в переулках вообще как в яме какой – только ноги ломать. На центральных улицах хоть фонари горят. А тут хорошо если откуда-нибудь огонёк посветит.

Подкрался я осторожненько, за угол заглянул – есть там кто? Нет, темнота одна.

Прислушался – тихо.

Посвистел условным свистом. Через пару секунд слышу – отозвались. Наш свист, только мы его знаем – наша банда.

Руку на револьвер положил, прошёл во дворик.

– Есть здесь кто? – спрашиваю.

– Это ты, Дмитрий? – голос Альфрида, откуда, не поймёшь.

– Да, я. Ты где?

– Собаку принёс?

Озираюсь – не вижу никого.

– Слушай, я не в прятки играть пришёл, – говорю. – Выходи. Поговорим, как брат с братом.

Засмеялся Альфрид, аж всхлипывает от смеха. Потом говорит:

– Ладно. Как с братом!

Смотрю – тени зашевелились, от стены дома отлепились, вышел Альфрид. И не один. С ним мои товарищи по банде появились – орк и гоблин.

Гоблин малость прихрамывает, отощал сильно, но живой. Вот как ему магия лечебная помогла!

Орг за ним идёт, улыбается – рад меня видеть.

Альфрид рядом с ними встал, руки развёл в стороны – показывает, что нет в них ничего. Говорит:

– Что же ты, друг Дмитрий, с оружием пришёл? Никак, боишься нас?

– Что же товарищей своих бояться, – отвечаю. – Мы теперь, считай, одна семья.

Вижу, орг ещё больше заулыбался. Гоблин молча кивнул, но видно, что согласен.

– Ближе к делу, Дмитрий! – говорит полуэльф. – Где шавка? Где наши деньги?

– Собачка здесь, за углом привязанная, – отвечаю. – Только я её тебе не отдам. Пока ты мне всю правду не скажешь.

– Какую ещё правду?! – рычит Альфрид. – Не тяни кота за яйца!

– А такую. Ты нас всю дорогу втёмную разыгрывал, как лохов последних. Мы за тебя кровь проливали, а ты что? Денежки взял и свалил в туман. Если мы с тобой друзья-товарищи, так давай – говори, как на духу. Сколько тебе за камень обещали, какая наша доля, чтоб всё по-чести.

Смотрю, орк с гоблином закивали дружно, согласны со мной. Зачем полуэльв их сюда притащил, знает ведь, что они на моей стороне? Или не знает?

– И да, хорошо бы ещё знать, куда нашу долю поверней вложить, – давлю на него. – У тебя вон знакомцы есть, даже за границу камень могут переправить. Мы тоже хотим в деле быть – как товарищи.

– Как товарищи? – спрашивает Альфрид. – Как товарищи, говоришь?

А сам улыбается злобно и зубы свои эльфийские показывает – того гляди, укусит.

– Да, – отвечаю, – так что давай, не тяни кота за причиндалы. Сам сказал…

Полуэльф гоблина отодвинул, ко мне шагнул, пригнулся, в глаза глянул по-змеиному:

– Полицейский нам не товарищ! Предатель ты, тварь последняя! Сколько тебе твоя полиция платит за наши шкуры?!

Орг с гоблином переглянулись, тоже ко мне шагнули. Ой, Димка-стажёр, что-то не так пошло…

– Ты что-то путаешь, друг Альфрид, – говорю. А сам отступаю потихоньку. Их трое – я один. – Откуда такие мысли?

– Думал, я не узнаю? – шипит полуэльв. – Да, у меня друзья есть! Рассказали! На том свете узнаешь, кто. Держи его, братцы!

Я отскочил, револьвер выхватил, да поздно. Метнулось гасило в руке орга, вспышка – и всё.

Упал я на спину, лежу. Шевельнуться не могу, в глазах плывёт, ноги не слушаются.

Слышу сквозь шум в ушах, как орг говорит:

– Прости, господин Дмитрий. Я думал, ты друг. А ты не друг. Альфрид друг. Он денег даст. Мне даст, гобу даст.

Альфрид надо мной смеётся:

– Не сомневайся, дам денег! Вот только гнидёныша этого прикопаем, и сразу…

Ну всё, Димка, конец тебе пришёл. Альфрида уже не уболтать. Откуда он узнал? Как не вовремя! Поднять бы руку с револьвером, хоть пальнуть напоследок, чтоб не зря. Нет, не получается…

– Подождите, – гоблин рядом стоит, в темноте глаза кошачьи блестят. – Может, ошибка какая? Господин Дмитрий мне помог, рану мою лечил. Полиции не сдал…

– Да ты что, гоби? – фыркает полуэльв. – Он тебя лечил, чтобы ты на плаху здоровенький пошёл! Чтобы муки принял – посильнее!

Замолчал гоблин, задумался. Вот же тварь Альфрид, видать, по себе судит…

– Ладно, посмеялись и хватит, – голос полуэльва. – Пора. Кончай его!

Задрожал я. Хотел в глаза смело посмотреть, как герои в кино, когда их к стенке ставят: "Мне глаза не завязывать!" Нет, не смог, зажмурился, жду удара.

Жду… удар сердца, ещё удар – тук, тук… Ну?

Слышу – шум какой-то, возня. Рядом закричал кто-то, будто кошке хвост отдавили. Забегали, затопали, забор затрещал. Да что такое?!

Кое-как пошевелился, голову повернул. Тут на счастье луна из-за тучки выбралась. Немножко светлее стало.

Рядом ноги затопали, подошёл кто-то, остановился. Голос знакомый:

– Ну что, стажёр, зашибли тебя? Лежи, лежи, не вставай…

Поморгал я, приподнялся чуток. Вижу, стоит надо мной человек. Здоровый такой, в плечах широкий, коротко стриженный. В одной руке шляпа-котелок, в другой ножик длинный, прям мачете. Человек этот рукой, в которой шляпа, лоб утирает – рукавом.

Увидел, что я смотрю на него, улыбнулся:

– Здравствуй ещё раз, студентик. Что, болит головушка? Ничего, сейчас полегчает.

Ёлки зелёные, да это же мордатый шофёр, который полицмейстера возит! Он-то здесь откуда?

А шофёр лоб утёр, шляпу-котелок на голову нахлобучил и говорит:

– Ты не бойся, больно не будет. Я ведь тоже школу полицейскую окончил, как ты. Только раньше. Что, капитан Сурков служит ещё? Кобель старый… Как помрёт, ты ему привет передай от меня, хе-хе.

Усмехнулся шофёр, ножиком покачал:

– А ты молодец, стажёр. Шустрый малый, умён не по годам… Ещё бы немного – и до точки докопался. Хотел я тебя к нам завербовать, да вожак против. Зол он на тебя, сам не знаю, почему. Не судьба, уж прости.

Шофёр огляделся по сторонам, кивнул сам себе:

– С дружками я твоими разобрался. Всех положил, как поросяток, хе-хе. Славное жаркое будет! Ну а ты не обессудь – с тобой велели не цацкаться. Под нож пущу, со всем уважением.

– Подожди, – хриплю. – Постой! Скажи хоть напоследок – кто убийца? Кто Рыбак? Филинов? Ты на него работаешь?

Захихикал он, мерзко так, аж от смеха трясётся.

– Ты меня с Матвейкой не путай. Мы с ним хоть в одном полку служили, но ему до меня – как до Сибири пешком. Ладно, заболтались мы с тобой. Прощай, стажёр.

А сам нож перехватил покрепче и ко мне наклонился.

Глава 36

Ну всё. Вот теперь точно конец. От страха руки у меня маленько задвигались, в глазах прояснилось. Поднял я свой револьвер, что возле меня лежал.

Не успел. Только поднял, шофёр-оборотень по руке мне ударил, да ещё небрежно так, не глядя. Револьвер отлетел куда-то в темноту, на землю шлёпнулся.

– До встречи в аду, приятель, – сказал шофёр. Посмотрел мне прямо в глаза, ножик свой остриём вниз повернул – в сердце нацелил. А взгляд у самого пустой стал, ни одной мысли.

Бахнул револьвер. Мой убийца вскрикнул, выронил нож. Револьвер бахнул снова, но шофёр уже откатился в сторону – очень быстро.

Подпрыгнул, снова перекатился. Я его из поля зрения потерял, так он крутится.

Поднялся на карачки, сам шатаюсь, земля подо мной плывёт. Чёртов орг со своим гасилом!

Луна то выходит, то за тучку обратно прячется. Слышу – возня, удары, хрип, ругань.

Ох ты, думаю, это шофёр кого-то из моих не дорезал до конца. Или на помощь прибежали. Но нет – кто прибежит, нет здесь никого, кроме нас….

Помочь бы своему неожиданному другу, но не могу. Руки трясутся, земля качается. А в темноте, да в такой куче-мале не разобрать, кто где.

Луна показалась краешком, осветила дворик. Вижу – на земле двое ворочаются. Шофёр сверху оказался. Выхватил откуда-то из-под штанины нож – короткий, острый – и давай тыкать в того, кто под ним. Тыкал без передышки, пока тот, внизу, не затих.

Убийца на ноги поднялся, отдувается. Шляпу свою потерял, пальто сбилось.

Повернулся ко мне, всё веселье пропало. Не улыбается больше.

– Вот как сейчас будет, стажёр. Хабар вы не поделили – сцепились. Ты парень ловкий, их троих положил. Но и они тебя пришили. Помер ты – от ножевого. Кровью истёк, помощи не дождался. Разозлил ты меня, студент. Не жди лёгкой смерти.

Ухватил шофёр меня за шкирку, ворот вывернул, приподнял как щенка. И ножиком своим меня в бок ударил.

Я вскрикнул. Больно – не передать словами. По рёбрам огнём ожгло, в глазах вспышка света.

А шофёр вдруг тоже вскрикнул и ворот мой отпустил.

Отскочил, шипит, ругается.

У меня от боли и страха силы вернулись. Не совсем, но я всё же поднялся, отбежал на пару шагов. Смотрю – убийца мой вертится, ногой дрыгает. А на ноге у него висит собачонка мелкая, стриженая, в попонке. Бусенька!

Я ведь её правда с собой привёл, привязал неподалёку. Для убедительности, и потому что администратор вредный попался – не захотел войти в положение. Неужто отвязалась?

Не стал я стрелять, побоялся промазать. Вытащил палаш из-под шинели, шагнул к убийце, и ткнул его в бок – между рёбер.

Целил в бок, попал в спину. Шофёр на месте не стоял, мишень из себя не делал. Вертелся, собачку с ноги стряхивал.

Ударил я его, он замер на мгновение и ко мне повернулся. Палаш у меня из руки выдернулся, на землю упал. Вот чёрт! Не умею я с холодняком работать! Сюда бы Егора, дружка моего реконструктора, он бы смог…

Шофёр с ноги пробил мне в живот, я отлетел. А он молча подобрал палаш и собачку к земле пригвоздил. Слышу – взвизгнула она, ногу ему отпустила. А убийца ко мне прыгнул, клинком выпад сделал – прямо в живот.

Быстро так, глазом не уследить.

Я чуток повернулся, палаш мне шинель вспорол. Рука убийцы в меня уткнулась, я её ухватил, а сам продолжил движение.

Кувыркнулся шофёр носом в землю. Я ему ногой по затылку – хрясь! Тут же второй револьвер выхватил – первый искать некогда – и пальнул в спину. Лежащему. В спину.

А выстрела нет – забыл предохранитель снять. Я же не стрелял ни разу из него, хоть перед Матвеем хвастался, что умею…

Секунда – а шофёр уже перекатился, меня на землю сбил, и набросился – пытается оружие выхватить. Тяжёлый, гад, ловкий. Я ему по башке рукояткой, он за руку меня – хвать. Вот-вот оружие отнимет. Я пальцы разжал, револьвер из руки у меня выпал, и никто его ухватить не может, ни я, ни он. Крутимся на земле, и ни у кого одолеть не получается. Не зря его в школе полиции обучали…

Слышу – над ухом визг, скулёж, и мокрое, горячее, солёное на лицо капает. Бусенька подскочила – видать, не убил её гад. Ранил только.

Собачка рыкнула и в ухо убийце вцепилась. Зубки маленькие, зато острые. Рвёт его, рычит сквозь зубы – озверела совсем.

Чуточку отвлекла убийцу, но мне хватило. Ткнул я ему пальцами в глаза, коротко – но сильно. Попал. Он всхрапнул, захват ослабил. Тут я извернулся, ухватил его – и на удушение.

Помню, вколочено в меня тренером – держи нежно, но крепко, как де… как рыбу за жабры. Не отпускай, но и вырваться не давай. Удавить можно – но не нужно.

Давлю. Захрипел он, задёргался. А я давлю, не останавливаюсь. И одна только мысль в голове вертится: если отпущу хоть на секунду, всё опять начнётся. Троих товарищей он убил, а после меня убьёт. И собачонку Буську не пожалеет…

Сколько времени прошло, не знаю. Разжал я руки – не шевелится он.

Встаю, а сам шатаюсь, в глазах искры бегают. Пошатнулся, снова сел на землю рядом с убийцей, дышу тяжело.

Собачонка мне в руки носом ткнулась, скулит. Я её на руки взял, погладил. Морда у неё мокрая, липкая, в крови вся перемазанная. Своей и этого, что рядом лежит.

– Что он с тобой сделал? – говорю.

Ощупал её, чувствую – попонки нет. Наверное, когда шофёр её палашом ткнул, в попонку попал. Её срезал, а по боку вскользь прошло.

На ошейнике обрывок верёвочки болтается – перегрызенный. Освободилась, значит, ко мне прибежала – помогать.

Ощупываю ей шею – вдруг ещё где поранили, кровищи-то много. Пальцы нащупали ошейник, ухватились за украшение. То самое, в виде сердца, которое наш орг слепил. Из фигни и ниток.

Пальцы от крови липкие, сердце под рукой мнётся, тает, как пластилин. Блин, думаю, наверное, орг наш помер, и магия действовать перестала.

Защипало у меня в глазах, так жалко стало вдруг всех – и орга, и гоблина и даже Альфрида. Жили бы сейчас, в картишки жульничали, если б не я…

Эх, жизнь моя жестянка… Схватился я за сердечко, оргом слепленное, сижу, покачиваюсь, Буську к себе прижимаю.

Что-то холодно вдруг стало, трясти меня начало. Пальцы судорогой свело, разжать не могу. Сердце в руке плавится, а пальце всё сильнее сводит. Так больно – не вздохнуть.

Тут мне в спину, где печать, палец ледяной воткнулся.

Вскрикнул я, набок упал, собачку выпустил. В ушах звон стоит, меня всего корёжит, как припадочного.

Потом ледяной палец из печати выдернули – резко. Звон в ушах затихать стал, и судороги отпустили. Лежу, ртом воздух глотаю, как рыба на песке.

Слышу, прошуршало рядом, кто-то меня по щеке гладит. Буська, что-ли?

Открываю глаза – нет, не Буська. Девушка рядом со мной сидит, на коленки опустилась, на меня смотрит и по щеке поглаживает ладошкой – нежно так.

– Ты кто? – спрашиваю. Только вместо слов хрипение какое-то получилось.

Но девушка меня поняла. Улыбнулась, отвечает:

– Не узнал? Я Бусенька. Буська.

Я аж глаза выпучил. Сел, вроде ничего – не шатает. Только в голове каша. Присмотрелся – а девушка совсем неодетая. Из одежды только волосы и ошейник.

Тут я подпрыгнул, на ноги вскочил. Она тоже поднялась, изящно так, прямо фотомодель. Да и сама, вижу, красотка – хоть на плакат, в рекламу.

– Ты что, правда Буська? – ничего умнее не придумал сказать.

Но правда – смотрю внимательно, а волосы у неё коротко пострижены, торчат, как у ежа. И цвет волос рыжий с подпалинами. Точно как у нашей собачонки.

Ошейник тот самый. Только нет на нём больше сердечка. Камушек опять показался – кошачий глаз в золотой оплётке. Только оплётка расплавилась и с камнем слилась в одно. Теперь в кошачьем глазе золотая нитка блестит золотым узором.

– Если хочешь, то Буськой зови, – говорит девушка. – Хотя у меня имя есть.

– Имя? – говорю, а в голове вертится дурацкое, не помню откуда: "Имя, сестра, имя! Скажи мне имя!"

– Я знаю, тебя зовут Дмитрий, – отвечает девушка. – Моё имя – Альвиния.

Повернулась, пошла к тем, кто на земле лежал – к товарищам моим по банде – покойным. Тут как раз лунный свет весь дворик осветил. Смотрю ей вслед, слова не могу сказать. Красота – и спереди, и сзади.

Альвиния присела возле покойников, на коленки встала, смотрит. Я подошёл, а она Альфрида лицом вверх повернула, и по щеке его гладит, как меня только что.

– Ох, – шепчет, – бедный, бедный глупый Альфрид…

– Ты его знаешь? – глупый вопрос, но что-то я не догоняю сейчас. Стою, как дурак на именинах.

Она не отвечает, сидит, голову склонила над покойничком. Потом глаза подняла на меня, жалостные такие. А я только сейчас заметил, что уши у неё заострённые. Волосы-то мы ей постригли, вот уши и торчат. Так она эльвийка, выходит. Как там – полуэльв. Полукровка! Как Альфрид…

Тут меня озарило. Это она! Из-за неё бедняга Альфрид так напрягался, грабил, воровал, во все тяжкие пустился. Непонятно только, почему собакой была. Но она это, зуб даю…

Но сказал совсем другое.

– Холодно, – говорю. – Тебе одеться бы. Давай, я тебе свою шинель отдам…

Снимать стал, а шинелька моя порезана, руку просунуть можно. Это меня шофёр палашом располосовал.

– Ничего, – отвечает девушка, равнодушно так. – Найду что-нибудь.

И точно – нашла. Трупов здесь много образовалось. С одного штаны сняла, с другого – рубашку. Пальтишко накинула, шапку на уши натянула. Стала не девушка, а пацан. Ногами в ботинках притопнула, повернулась, спрашивает:

– Можно меня узнать?

– Нет, – говорю.

А сам посмотрел на тело шофёра и по лбу себя хлопнул с размаху. Пожалел сразу – загудело в бедной моей голове. Но вот ведь досада: не расспросил его как следует!

Убил сразу, а мог бы и… да, пытке подвергнуть. Не знаю, учили этому Дмитрия Найдёнова в полицейской школе или нет. Но я-то цивилизованный человек! Я такое на экране видел, кого хочешь разговорить можно.

Но что теперь говорить…

Поднял своё оружие. Взял револьверы, палаш обратно прицепил. По телу шофёра пошарил, много интересного нашёл. Повезло мне живым остаться, ох, повезло…

Товарищей своих обыскивать не стал – не смог. Не настолько я эльф, чтобы вот так – спокойно. Девушка эта, Альвиния, хотя и горюет по своему милому, без проблем с него штаны стянула. А я что, я по документам человек.

– Ну что, пойдём? – девушка спрашивает.

Огляделся я – делать здесь больше нечего. А вот куда идти – вопрос. Большой такой вопросище.

Глава 37

– Тебя куда отвести? – спрашиваю девушку. – Дом у тебя есть?

Она себя руками обхватила, головой качает:

– Мой дом – дом невинных лилий. Знаешь, что это?

О, точно. Не зря покойный Альфрид так за бедных сестёр по крови страдал, кричал про злую судьбу. Бордель – вот её дом.

– Знаю, кто же не знает, – говорю. – Хочешь туда пойти?

– Не хочу, – отвечает. – Но куда ещё? На улицу, себя за гроши отдавать?

– Так и мне идти некуда, – говорю.

И вдруг понял – точно. Некуда. Если Филинов, хозяин мой, тот самый Рыбак, то шофёр этот – от него. И хозяин теперь сидит в гостинице и ждёт, когда убийца ему мою голову принесёт на блюдечке. Ну, не голову, а хотя бы ухо отрезанное, для доказательства.

С другой стороны, очень странно, что записку, в которой меня на встречу приглашали, передал гоблин. Тот самый гоблин, который на полицию работает. Тот самый, который тогда, в благородном собрании, у двери стоял и нашу с Викентием Васильевичем встречу охранял. А ведь кого попало на такое дело не возьмут.

Так что же, получается? Может, это мой шеф, заместитель полицмейстера, обманную записочку прислал? Но зачем ему это? Ничего не понимаю…

Или, может быть, записка настоящая, а убийца просто за мной проследил, и полиция не при чём? Но откуда тогда Альфрид знал, что я на полицию работаю?

Хотя, может и не знал, а просто догадки свои высказал. На испуг взял Димку-стажёра. А стажёр возьми и напугайся. Небось по моему лицу сразу понятно стало, что рыльце у друга Дмитрия в пушку…

Короче, стою, мозгами ворочаю, ничего понять не могу. Совсем запутался. Спрашиваю Альвинию, а сам в затылке скребу в раздумье:

– А чего тебя в собаку-то превратили? Просто так или причина была?

Она плечами пожала:

– Мне не сказали. Вызвала меня госпожа, я вошла… и раз! Пол подпрыгнул, стол, за которым госпожа сидела, выше меня стал. Госпожа подошла, ошейник на меня надела. Сказала: "Заклятье моё крепко. Ничто и никто его не отменит, кроме неведомого…" И всё. Стала я собакой.

– Погоди, – говорю. – Ты что-то путаешь. Колдовать здесь может только старший эльв. То есть глава общины. А глава общины – мужик. Я его сам видел. Да и ты его видела. Он недавно к Филинову приезжал, важный такой…

Как она засмеётся! Мне аж обидно стало. Что такого сказал?

– Чего смеёшься?

– Ой, Дмитрий! Вы что, не знаете?

А сама – хи-хи-хи-хи…

Отсмеялась, говорит:

– Простите, Дмитрий… Это только эльвы знают. Но мы, лилии из дома лилий, знаем тоже.

– Что знаете?

– Это большой, страшный секрет. Кто его разболтает, погибнет страшной смертью.

– Страшной смертью? – говорю. – Такой, как одна из вас? Она узнала секрет, и её убили?

Посмотрела она на меня, странно так, помолчала. Потом взяла меня за руку и говорит:

– Дмитрий, надо отсюда уходить.

– Знаю. Я не знаю – куда.

А она:

– Ничего, по дороге придумаем. Только нельзя здесь больше. Давайте, я вам руку подвяжу, будто ранили вас. Дырку в шинели повязкой и закроем.

Тут я за бок схватился. Меня же ножом ткнули! А я и не чувствую… Адреналин, наверно.

Раздела девушка меня до исподнего, рубашку с покойника сняла, на полосы порвала и мне бок перевязала.

Накинул я шинель, руку в рукав просунул – перевязанную.

Альвиния стянула ещё одну рубашку с покойника, порвала, сделала вроде шарфа. Через плечо мне перекинула, положил я туда руку, и стал раненый солдат. Пострадавший на службе – а как иначе?

Идёт солдат, в руку раненный, до лазарета – в целях получения медицинской помощи. А пацан, то есть переодетая Альвиния – ему помогает. Мало ли что…

Только я закончил маскироваться, как девушка застыла, голову склонила набок – прислушивается. Точь в точь, как это Буська делала. Шепчет:

– Бежать надо, Дмитрий. Идут сюда. Несколько человек. Все с оружием.

– Может, патруль? – говорю. – Пройдут мимо, и пойдём.

– Нет, нет… Они сюда идут. Пожалуйста, Дмитрий! Бежать надо, скорее…

Хорошо, я здесь все входы-выходы знаю, изучил. Выбрались мы через лаз секретный, и вовремя. За спиной голоса послышались, топот. Во двор вошли, девушка правду сказала. Потом вскрикнул кто-то, и тут же свисток засвистел. Ой, блин…

Хорошо, собаки при них не было. Не то попались бы мы. Но повезло. Пока те, кто по нашу душу пришёл, бегали, свистели и трупы осматривали, мы с Альвинией убрались оттуда – ищи-свищи.

* * *

Бывал я на вокзалах. Но на таком не приходилось ещё. Или уже – как посмотреть.

Старинный паровоз на путях стоит, весь в облаках пара. Похож на огромную бочку, которую уложили набок и сверху воткнули большую трубу. Паровоз покрашен в тёмно-зелёный цвет, труба чёрная. Солидно!

Железнодорожники – суровые мужики в чёрных мундирах и фуражках со скрещёнными топором и якорем на кокарде. Опушка у мундиров тоже зелёная – как у паровоза.

Здание вокзала – маленькое, одноэтажное, с острым шпилем и часами.

А я-то думал, что поезда и вообще железная дорога поздней появились… Но вот – пожалуйста. Стоит паровоз, ждёт высоких гостей, чтобы в столицу отвезти.

К паровозу прицеплено три вагона – вот и весь поезд.

Как мы добрались до вокзала, отдельная песня.

Пока мы с моей бандой разбирались, пока с шофёром-убийцей дрались насмерть, стрельба и драки в городе поутихли.

В общем, к тому времени стало спокойно. Ну как спокойно – по сравнению с пальбой.

Ещё немного постреливали… но редко. Бахало иногда – то справа, то слева, редкими одиночными.

Залпов уже не было. Губернатор с полицмейстером вызвали войска, чтобы утихомирить буйных инородов. Так что за полночьособая часть поставила в этом деле точку. Кое-где ещё бегали не успокоенные орги, за ними гонялись и без жалости отстреливали.

К утру в центре города всё окончательно затихло. Только кое-где ещё звучали одиночные выстрелы.

Пока закоулками пробирались, я всё голову ломал: что делать? Кто виноват?

Если параноиком стать, так все виноваты. Один я хорош, и то сомневаюсь…

Сначала решил в гостиницу податься, к Филинову. Счёт предъявить за всё. За всех убитых.

Пришли – а там нету никого. Съехал Филинов, только рассвело. Даже не переночевал толком. Куда – неизвестно. Хотел я служащему взятку дать, но и тут облом – не знает никто. Взяли бы, отчего ж не взять, да что толку?

Хотел уже уходить, но тут администратор вспомнил:

– Ах, так господин Филинов, должно быть, на вокзале! Там его ищите…

– Почему на вокзале? – спрашиваю. А сам денежку в руке держу, показываю. – Ехать, что ли, куда собрался?

– Ну как же, – отвечает администратор, а сам на денежку облизывается. – Сейчас все там, все благородные господа. Провожают столичных гостей. Сам губернатор с его высокородием господином полицмейстером прибыли, ещё затемно. Там всех ищите!

Дал я ему денег, а сам из гостиницы бегом. На вокзале! Ещё шеф говорил, Викентий Васильевич: пока убийцу не найдут, не уедут. Или наоборот – пока не уедут, надо найти, кровь из носу.

Значит, нашли… Предъявили высокому гостю – графу Бобруйскому, чокнутую жену Филинова, да с ней бывшего офицера Матвея. Один крышей поехал, другая двух слов связать не может – вся в истерике.

А главного-то убийцу не поймали! Может, и правда Матвей девушку-эльфийку зарезал, да только босс у него – Филинов. А Филинов – Рыбак.

И никто этого не знает. Жену, значит, в дурдом, а муж-убийца на свободе гулять останется? Нового киллера себе найдёт, вместо Матвея и этого шофёра мордатого…

Выскочил я из гостиницы, и давай извозчика ловить. На вокзал скорее – чтобы полицмейстеру всё выложить. Про всю ихнюю шайку. При полиции и графе никто мне ничего не сделает. Не посмеют. А там посмотрим…

Нету извозчиков – видать, стрельба распугала. Или на вокзал все ринулись, клиентов возить. Там сейчас народу много.

Альвинии говорю:

– Оставайся здесь, жди меня. Номер тебе оплачу, поживёшь с удобством.

Она мне:

– Я с вами, Дмитрий. Не смогу я в номере сидеть, пока вы жизнью рискуете.

Успокаиваю её:

– Ничего не будет, обещаю!

Нет, и всё. Со мной или никак. Вот девчонки упрямые…

Тут коляска подкатила. Из неё пассажир вылез, я к извозчику:

– Довезёшь до вокзала?

– Садитесь, – говорит, – ваше благородие!

Влезли мы, а я смотрю: в коляске ещё человек сидит, в пальто и шапке. И тут же пассажир, что раньше вылез, обратно заскочил.

Тот, что сидит, сказал:

– Вот и вы, господин Найдёнов! – и пальцы к шапке приложил.

Да это же давешний гоблин! Он что, меня здесь караулил?

А тот, что обратно запрыгнул, сел напротив, револьвер достал и говорит:

– Сидите тихо, господин стажёр. Велено вас до начальства доставить. Желательно в целости и сохранности. Но ежели не выйдет – можно и в неживом виде. Как получится.

Вижу – не шутят они. Этот, с револьвером, мужик крепкий, морда суровая. Уж он точно думать не станет – пристрелит.

Кучер к нам обернулся, смотрю – не извозчик это, а тоже из военных. И револьвер у него имеется.

Ну всё, попал ты, Димка. Хотя что это я – сам же хотел на вокзал. А начальство всё там сейчас. Вот и ладушки.

– Поехали, – говорю. – Мне как раз туда надобно. Только мальчонку отпустите – не виноват он ни в чём. Я его случайно подобрал на улице, чтобы дойти помог… Рука у меня поранена…

– Сиди! – мужик стволом на Альвинию повёл, нахмурился. – Велено всех, кто при тебе будет, доставить!

Кучер лошадку подхлестнул, тронули мы. Погнали по улице с ветерком. Так до вокзала и домчались.