Текст книги "Араш - Начало Пути (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30

Сознание вернулось ко мне волной тошнотворной, свинцовой боли. Голова раскалывалась, будто песок внутри неё превратился в раскалённое стекло и впивался в свод черепа. Я лежала на холодном, гладком полу, и первое, что почувствовала, – это гул. Низкий, вибрационный, едва уловимый гул, который проникал в кости и заставлял зубы ныть.

Я открыла глаза, и мир плыл. Мы были в большом, лишённом окон помещении со стенами, потолком и полом из тусклого серого металла. Воздух был спёртым, пахшим страхом, потом и сладковатым, лекарственным душком незнакомых антисептиков.

Вокруг лежали, сидели, стонали люди. Десятки людей. Я узнавала умбарские шёлковые одежды, нордхеймские татуированные лица, хазарийские кожаные доспехи. Здесь были торговцы, воины, простые селяне. Все – раненые. У кого-то были ожоги от белых лучей, у других – рваные раны, у иных – пустые, шоковые взгляды.

Я попыталась приподняться на локте, и волна головокружения снова накатила. Инстинктивно потянулась к своей силе, к песку, к мимикрии – к чему угодно, что сделало бы меня невидимой, защищённой.

И ничего не произошло.

Я замерла. Это было не похоже на истощение или блокировку после ранения. Это было… пустота. Абсолютная. Как если бы у меня ампутировали руку, а мозг всё ещё посылал команды несуществующим пальцам. Я чувствовала связь с Моргусом – тонкую, как паутинка, но она была натянута до предела и молчала. Полная, оглушительная тишина в том месте разума, где всегда присутствовало его бдительное, дикое сознание.

Моргус…

Паника, острая и животная, подкатила к горлу. Я заставила себя дышать, как учила Верда в моменты кризиса. Вдох. Выдох. Проанализировать обстановку. Шутки потом, если выживешь.

И тогда я поняла. Гул. Этот назойливый, проникающий гул шёл от самого металла. Он вибрировал с частотой, которая глушила, подавляла, выкачивала силу, как насос выкачивает воздух. Комната была клеткой. Но не для тел – для душ, для самой сути того, кем они были.

Я огляделась с новым, леденящим пониманием. Эти люди… они все были одарёнными. Легатами? Нет, не все. Слишком разные культуры, слишком разный вид. Но у каждого в глазах, даже в глазах плачущего ребёнка, горела та самая искра, которую я видела у себя в отражении. Искра силы, теперь – погашенная, задавленная металлическим гнетом.

Моя рука потянулась к щеке. Личины не было.

Именно тогда я увидела её.

В углу, прислонившись к стене, сидела Верда. Её лицо было бледным, глаза закрыты. На её простом платье, в области плеча, было аккуратное, почти круглое отверстие, обведённое чёрным, обугленным краем. Рана от белого луча. Но она дышала. Неглубоко, прерывисто, но дышала.

Я, игнорируя протестующие мышцы, поползла к ней, отталкиваясь локтями и коленями по холодному полу. Мои движения были медленными, неуклюжими. Это чувство было унизительным.

– Ну что, старая карга, – прохрипела я, подползая. – Говорила же, что твои травки до добра не доведут. Вот и попали в самый нудный ботанический сад во всех мирах. – Моя попытка съехидничать вышла слабой, но я цеплялась за неё как за якорь.

Верда застонала, её веки дрогнули и медленно поднялись. В её глазах не было мудрости или силы – только боль и туманная дизориентация. Но увидев меня, в них мелькнула знакомая искорка хитрого, цепкого ума.

– Дитя… – её голос был шепотом, едва слышным над общим гулом. – Жива… Прекрасный сарказм… держись за него… это наш козырь сейчас… пока мои другие припрятаны…

– Что это? Где мы? – я схватила её холодную руку.

– Плен… – выдохнула Верда, с трудом поворачивая голову, осматривая клетку. Ее глаза, привыкшие подмечать детали, уже анализировали всё: материал стен, качество сварных швов, источники света. – Я слышала… легенды. Охотники за силой. Собирают… образцы. Этот металл… подавляет… дар. Нельзя… использовать силу.

– Образцы, – я фыркнула, но смешка застряла в горле. – Значит, теперь мы экспонаты? Надеюсь, хотя бы в красивую банку с формалином положат. А то как-то неуважительно – просто на пол.

– Моргуса нет, – прошептала я, и в моем голосе впервые зазвучала отчаянная, детская нота, которую я не смогла сдержать. – Я его не чувствую.

Боль в глазах Верды сменилась на мгновение острой печалью.

– Связь… разорвана металлом. Но если бы он… был мёртв… ты бы знала. Глубже. Знаю. Он жив. Ищет тебя.

Это была соломинка. Хрупкая, тонкая, но я ухватилась за неё. Моргус жив. Он ищет.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была острой, реальной. Единственное, что я могла чувствовать сейчас.

Мой взгляд упал на рану Верды. Знания. Знания, которые ведьма в меня вложила, не были силой. Их нельзя было подавить металлом.

– Твоё плечо, – сказала я, уже без иронии. – Нужно обработать. Искать слабое место. Искать способ.

– В моём… правом кармане, – с трудом выговорила Верда. – Зелёный… порошок. Антисептик… и немного… обезболивающего. Хватит… на первых порах.

Я потянулась к её карману, с трудом расстегнула его и извлекла маленький мешочек. Мои пальцы дрожали.

– Ничего, – пробормотала я себе под нос. – Главное – не перепутать с порошком для немедленного и бесповоротного превращения в лужу. Хотя, учитывая обстоятельства, и это вариант.

Я принялась обрабатывать рану, стараясь подражать уверенным движениям Верды. Получалось криво, но я старалась.

Закончив, я окинула взглядом комнату, полную подавленных, отчаявшихся людей. Легаты, колдуны, целители, воины – все теперь были просто людьми. Слабыми, ранеными, напуганными.

– Ни одного перевёртыша, – тихо заметила я, больше для себя. – Интересно, они им не интересны… или просто не брали в плен?

– Слишком… непредсказуемы, – с трудом прошептала Верда. – Плохие… образцы. Их, скорее всего… уничтожили на месте. – Её бесстрастный тон, даже сквозь боль, заставил меня содрогнуться.

Я посмотрела на этих людей – торговца, который что-то бормотал о своей лавке, молодую женщину с желтыми узорами, прижимавшую к груди куклу… Они не были угрозами. Они были людьми.

Я была ученицей Верды. И я помнила урок: истинная сила не в грубой силе. Она – в знании. В терпении. В умении видеть то, чего не видят другие. И в том, чтобы не сдаваться, даже когда сдаться – это единственное, что хочется сделать.

Я, легат без силы, от которой отняли её дар, медленно, целенаправленно порвала подол своей рубахи, чтобы сделать перевязочный материал для Верды. Моя война только что изменилась.

– Ладно, – я выдохнула, глядя на Верду. – Итак, у нас есть ядовитый сарказм, пара скрытых карманов с сюрпризами и куча напуганных людей. План, о мудрейшая? Или будем ждать, пока за нами придут с сачком и пробиркой?

Верда слабо улыбнулась, и в её глазах я увидела одобрение.

– План… – прошептала она, – выжить. Наблюдать… Искать слабости. Мои козыри… ещё при мне. А твоя острота… наш лучший клинок сейчас.

Мы были загнаны в угол, но не сломлены. И пока мы дышали, у нас были шансы. А у меня, как всегда, оставалось последнее оружие – ирония, острая как бритва, и воля, крепкая как сталь.

Глава 31

То, что предложила Верда, было настолько безумным, что у меня на миг отключилось даже внутреннее саркастическое радио. Разорвать ткань мироздания? Это было под силу лишь легатам фиолетового уровня или самому Императору. Но в глазах ведьмы, тусклых от боли, но всё ещё острых, как скальпель, не было и тени шутки. Лишь холодная, отполированная годами прагматичная решимость.

Я, прижавшись к холодной, отбирающей последние силы стене, слушала. Мой прагматичный ум отчаянно сопротивлялся, цепляясь за известные законы мироздания и использования силы, которые вбивали в Храме. Но другая часть меня – та, что за год научилась чувствовать каждую песчинку и понимать безмолвный язык ядов, – уже молча принимала этот абсурд. Ну что ж, – подумала я. – Когда традиционные методы не работают, пора пробовать отчаянный бред.

– Я не простая знахарка, дитя, – начала Верда, её слова прерывались короткими, болезненными вздохами, но в них не было и тени слабости духа. – И моё отшельничество – не добровольный выбор. Я – Мастер Храма Бога Хаоса. Один из первых. Тот, кто… устал.

Она сделала паусту, собираясь с силами, и её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела сквозь стены этой клетки в далёкое прошлое.

– Руна Мастера давно погасла, скрытая маскировкой глубже, чем твоя личина. Я видела, как наша сила, сила Хаоса, предназначенная для защиты баланса, становится инструментом политиков и тиранов. Видела, как легаты забывают, что сила – это ответственность, а не привилегия. Я отошла от дел. Но не ушла полностью. – На её губах играла тонкая, почти невидимая улыбка человека, знающего гораздо больше, чем показывает.

Верда посмотрела на свою дрожащую, окровавленную руку, затем на меня, и её взгляд стал острым, оценивающим.

– Я стала Наблюдателем. Стражем порогов. Моя хижина стояла не просто так. То место… это тонкое место. Трещина между мирами. Я охраняла её от тех, кто хотел бы использовать её в своих целях. И… помогала таким как ты. – Её голос стал тише, доверительным. – Тем, в ком ещё оставалась искра чего-то большего, чем слепое служение Империи. Я направляла их на истинный путь – путь познания себя и мира. И всегда оставляла за собой… страховочный выход. Никогда не раскрывай все карты сразу, дитя. Это правило выживания.

Мысленно я перебирала все странности, все намёки за последний год. Невероятное, всеобъемлющее знание Верды, её спокойное отсутствие страха перед патрулями легатов, её способность скрываться ото всех. Всё обретало зловещий и одновременно обнадёживающий смысл. Она не была бессильной старухой. Она была стратегом, разыгрывавшую многоходовую партию, и я оказалась одной из её ключевых фигур. Часть меня возмущалась, что мной манипулировали. Другая – испытывала мрачное уважение.

– Эти твари… иномирцы… они охотятся за такими местами. За такими как мы. За энергией, что мы носим в себе. Эта клетка… – Верда с отвращением провела пальцем по металлическому полу, и я впервые заметила, как её узоры, обычно абсолютно скрытые, на миг проступили под кожей тусклым фиолетовым свечением, тут же погасшим под давлением металла. – сделана из останков подобных же миров. Она высасывает жизнь.

– Но ты можешь уйти? Разорвать реальность? – тихо спросила я, боясь сглазить последнюю надежду, которая теплилась в груди ледяным, но живым огоньком.

– Теоретически. Практически… – Верда слабо покачала головой, но в её глазах не было поражения. Был трезвый, педантичный расчёт. – Это требует колоссальной концентрации и энергии. Больше, чем у меня есть сейчас. И… проводника. Точки опоры в другом мире. Без неё разрыв будет слепым, нас может выбросить куда угодно – в пустоту, в сердце звезды, в мир, ещё более враждебный. Раньше… моя хижина была таким якорем. Теперь её нет.

Отчаяние снова сжало моё горло. Мы были в ловушке вдвойне. Но я посмотрела на Верду. Она не выглядела как человек, объявляющий о капитуляции. Она выглядела как игрок, готовый поставить всё на последний, отчаянный ход.

– Но, – Верда слабо улыбнулась, и в её глазах блеснула та самая знакомая ироничная искорка, которая всегда появлялась перед тем, как она показывала мне какой-нибудь смертельно опасный цветок, – у нас есть ты. И кое-что ещё.

Она с невероятным усилием пошевелилась, и её движения были не беспомощными, а точными, выверенными. Из складок своего потрёпанного платья, из потайного кармана, зашитого так искусно, что его не нашёл бы даже самый дотошный обыск, она извлекла три маленьких пузырька. Два – с тёмной, почти чёрной жидкостью, один – с жидкостью, мерцающей, как ртуть.

– «Безмолвный Взгляд», – она показала на чёрные пузырьки своим спокойным, преподавательским тоном, будто мы были на очередном уроке, а не в аду. – Концентрат. Одна капля на металл – и он станет хрупким, как стекло, на несколько секунд. Но его нужно применить точно. И… – она перевела взгляд на мерцающий пузырёк, и в её голосе впервые прозвучало предостережение, – «Слёзы Феникса». Не яд. Наоборот. Взрывная энергия жизни. Для того, кто умеет её направить… она может стать искрой, которая зажжёт огонь даже в этой пустоте. Но она сожжёт тебя изнутри, если ты не готова. Думай не как воин, а как проводник. Не таран, а игла.

Я с благоговением взяла пузырьки. Они были невесомыми, но в моей руке они weighed a ton. Это не было грубой силой. Это было оружие учёного, алхимика, стратега. Точное, смертоносное и требующее невероятной выдержки и мастерства. Ирония судьбы – я, всегда полагавшаяся на скорость и песок, теперь должна была стать иглой.

– А проводник? – спросила я, прятая пузырьки в свой собственный, более скромный, но не менее надёжный потайной карман. Учусь у лучших.

– В этом… наша главная проблема, – призналась Верда, и в её тоне впервые прозвучала тень неуверенности, что пугало больше всего. – Чтобы создать разрыв, мне нужен якорь. Что-то, что прочно связано с другим миром. Моя связь с хижиной разорвана. Но…

Она пристально посмотрела на меня, и её взгляд был таким пронзительным, что, казалось, видел меня насквозь, видел ту самую нить, что связывала меня с…

– … у тебя есть связь. Глубокая, животная, проходящая beyond разум. С грифоном.

– Но я его не чувствую! – вырвалось у меня, и в голосе прозвучала та самая боль, которую я старалась заглушить чёрным юмором. – Металл…

– Металл подавляет активное использование силы. Он глушит сигнал. Но сама связь – она не разорвана. Она… спит. Как спящее семя в земле. «Слёзы Феникса»… они могут дать тебе всплеск силы. Миг. Всего один миг. – Она посмотрела на меня с безжалостной требовательностью Мастера. – Если ты сможешь в этот миг не атаковать, не защищаться… а только почувствовать его. Услышать его зов. Это и будет наш якорь. Его воля, его тоска найти тебя проведёт нас к нему, как нить через лабиринт.

План был безумным. Рискованным. Его успех висел на волоске: на моей способности в критический момент проявить не силу, а невероятную тонкость восприятия, на способности умирающей Верды совершить невозможное, и на том, что Моргус был жив и действительно искал меня.

Я закрыла глаза. Я больше не была легатом, полагающимся на песок и клинки. Я была ученицей, которой дали последний, самый сложный урок. Урок на выживание не только тела, но и души.

– Я поняла, – тихо сказала я, открывая глаза. В них не было ни страха, ни отчаяния. Была лишь принятая решимость. – Ждём. Ищем слабое место в их режиме. Ищем момент. Надеюсь, у этих «коллекционеров» распорядок дня предсказуем, как у скучного клерка. Люблю предсказуемость в тех, кто хочет меня убить.

Я окинула взглядом отчаявшиеся лица других пленников. Я была ранга «1» не только по силе. Я была первой и единственной ученицей Мастера Верды. И я будет действовать соответственно. Не как одинокий воин, а как часть стратегии.

Мои пальцы сжали пузырёк с «Слезами Феникса». Он был тёплым, как живое сердце. Сердце моего друга, которое где-то там, в другом мире, билось в унисон с моим. Оставалось только услышать этот ритм сквозь гул пустоты.

Глава 32

Тишина в металлической темнице была оглушительной. Не та тишина покоя, что царила в хижине Верды, а тяжёлая, гнетущая, наполненная подавленными стонами, сдавленным плачем и тем самым унизительным гулом, что высасывал из них душу.

План Верды, безумный и гениальный, теперь казался мне не просто рискованным, но и… эгоистичным. Спастись вдвоём? Убежать, оставив здесь десятки таких же, как они? Оставить их на растерзание «охотникам за образцами»? Мастер Юджин всегда говорил: «Сильный не тот, кто может унести одного, а тот, кто может помочь дойти многим». Тогда я, юная ученица, лишь презрительно усмехнулась. Сильный диктует правила. Теперь эти слова вернулись ко мне и обрели новый, горький смысл.

Я не могла их бросить. Не только из чувства справедливости, но и из холодного прагматизма. Даже если им удастся создать разрыв, шанс, что они вдвоём успеют нырнуть в него, пока иномирцы не отреагировали, был крайне мал. Им нужен был переполох. Им нужна была диверсия. Им нужны были союзники.

– Знаешь, – тихо прошептала я, поворачиваясь к Верде. – Твой план напоминает мне попытку пронести целого барана через кухню стражников, надеясь, что они решат, это просто очень пушистый кот. Рискованно. И барану, скорее всего, несдобровать.

Верда приоткрыла один глаз, в её взгляде мелькнула привычная ехидная искорка.

– А я всегда предпочитаю быть тем, кто ведет барана на веревке, а не тем, кто потом отскребает шерсть от пола. Но, похоже, твой моральный компас требует принять на борт целое стадо? – Она уловила мой настроение без слов.

– Компас трещит и показывает прямиком в ад, но да. Оставлять их – значит стать немногим лучше наших милых надзирателей. Плюс, больше ног – быстрее бегут. Больше тел – дольше ищут. Простая арифметика, – я постаралась вложить в голос максимальную иронию, чтобы скрыть подступающую дрожь.

– О, я обожаю твою арифметику. Особенно ту часть, где мы становимся приманкой для всей своры иномирных псов, – язвительно заметила Верда, но кивнула. – Что ж, если уж устраивать цирк, то сразу с оркестром. Ищи своих баранов. Сильных баранов.

Я внимательно, исподволь изучала пленников. Взгляд, привыкший оценивать угрозы и возможности, теперь искал конкретные признаки. Я отсеивала мирных жителей, тех, чья сила была пассивной – целителей, ясновидящих, оракулов. Я искала воинов. Искала легатов.

И я нашла его.

В дальнем углу, почти полностью скрытый тенью, сидел мужчина. Он не суетился, не стонал. Он сидел с прямой спиной, и его руки, лежащие на коленях, были сжаты в кулаки так, что белели костяшки. Даже подавленный, он излучал напряжение зажатой пружины. И на его щеке, едва заметно в тусклом свете, мерцали узоры бледно-голубым цветом.

Синий ранг. Достаточно высоко, чтобы обладать серьёзной силой. Достаточно низко, чтобы не быть первоочередной целью. И главное – легаты синего ранга и выше в Храме Хаоса проходили базовое обучение телепортации. В пределах мира, на короткие дистанции, с огромными затратами энергии – но они умели открывать порталы.

Я дождалась момента, когда надзиратели в масках сменились – их безликие взгляды скользнули по камере и замерли у входа. Постаралась бесшумно перебраться через тела других пленников к легату.

– Не делай резких движений, – прошептала я, садясь рядом с ним спиной к стене, как бы просто разделяя его уединение. – Я из Храма Хаоса. Ученик второго ранга.

Мужчина медленно повернул ко мне голову. Его глаза были цвета стали, и в них горел не страх, а ярость. Точная, сконцентрированная ярость.

– Второго ранга, – его голос был низким и хриплым, полным презрения. – И что это меняет? Мы все тут моранги в клетке. Ваш ранг здесь – лишь цифра на бирке для опытов.

– Морагнги больно кусаются, если действуют сообща, – парировала я. – Меня зовут Араш. Ты умеешь открывать порталы?

Он сухо рассмеялся, беззвучно, лишь дёргая плечами.

– В этом металлическом аду? Я не могу даже песчинку поднять. Подавители работают на полную мощность. Какой к Хаосу портал?

– Энергию дадим мы, – кивнула я в сторону Верды. – Ты будешь проводником. Рулевым. Ты знаешь мир Аорон. Ты сможешь сориентироваться. Нам не нужно попасть в точку, нам нужно просто вырваться отсюда и оказаться где-то на нашей земле.

Я видела, как в его глазах загорается интерес, немедленно задавленный холодной военной логикой.

– «Мы»? – он окинул взглядом всю камеру, полную обессиленных людей. – Вы предлагаете эвакуировать весь этот скопище немощных гражданских? Это не операция по спасению, это самоубийство.

– Это создание тактического хаоса, легат. Больше целей – больше неразберихи. Или вы предпочитаете остаться здесь в гордом одиночестве и стать новым экспонатом в их коллекции? Говорят, у них уже есть пара легатов в банках. Очень «немощных», – я не смогла удержаться от колкости.

Его лицо исказилось от гнева. Он ненавидел меня в этот момент. Ненавидел за правду.

– Колин Жэлдрок, – отрывисто представился он. – Восьмой легион. Я дал клятву защищать Империю, а не вести её граждан на бессмысленную бойню.

– Бросить их здесь – и есть бойня. Бессмысленная и окончательная, – мои слова прозвучали жестко, без тени иронии. – Мне нужна твоя клятва, легат. Ты поведешь людей к выходу, а не бросишься спасать себя одного, когда появится шанс.

Он изучал меня, его стальной взгляд пытался просверлить мне череп и увидеть подвох.

– Вы требуете клятвы, не предлагая взамен ничего, кроме призрачного шанса? Это не переговоры. Это глупость.

– Взамен я предлагаю тебе месть, – тихо, но отчетливо сказала я. – Шанс вцепиться им в глотку. Шанс не умереть сдавленным стоном, а громко плюнуть им в лицо. И да, возможно, умереть. Но уже с оружием в руках. Разве не этого хочет легат?

В его глазах что-ло дрогнуло. Я попала в цель. Он ненавидел эту беспомощность больше, чем перспективу смерти.

– Клятву даю, – сквозь зубы процедил он. – Как легат Империи. Я буду прикрывать отход гражданских, пока позволяет ситуация. Теперь излагайте ваш «план». Если это можно так назвать.

Я наклонилась ближе и начала тихо, быстро излагать суть. О «Слезах Феникса», о миге силы, о связи с Моргусом как о якоре для межмирового прыжка Верды. И о новой, самой важной части плана.

– Верда создаст разрыв. Но он будет нестабильным и кратковременным. Ты… ты должен будешь поймать этот импульс, эту брешь в реальности, и… расширить её. Направить. Не создавать портал с нуля – ты прав, на это нет сил. Но ты сможешь стабилизировать готовый разрыв и вывести его не в пустоту между мирами, а прямо в знакомую тебе локацию в Аороне. Хоть в чертоги Храма Хаоса.

Колин замер, осознавая грандиозность и безумие замысла. Он должен был работать в тандеме с незнакомкой, чья сила была ему неведома, в момент невероятного стресса, используя энергию, которая могла его сжечь.

– Это не план, – прошептал он с ледяным презрением. – Это авантюра уровня пьяного дезертира. Координация импульсов, синхронизация разнородных энергий… Теоретически это невозможно.

– Все самое интересное всегда теоретически невозможно, пока не сделано, – парировала я. – Готовься. Мы будем ждать их следующей инспекции или кормления. Это наш момент.

Я отползла обратно к Верде, оставив Колина переваривать услышанное. Ведьма слабо открыла глаза, на её губах играла едва заметная улыбка.

– Нашла проводника? – её голос был едва слышен. – Видела, как он смотрел на тебя. Словно ты предложила ему на завтрак съесть его собственные сапоги.

– Нашла. Легат, уровень силы синий. Сильный. Злой. Готовый к бою. И, кажется, страдающий от отсутствия в жизни чего-то остренького. Я просто добавила перцу.

– Доверяешь ему? – уточнила Верда, прищурившись.

– Его высокомерию? Нет. Его клятве? Пока да. Он слишком прямолинеен, чтобы предать слово. Он скорее умрет, совершая геройский идиотский поступок, чем сбежит, запятнав свою честь. Такими легко управлять, нужно лишь нажать на правильные рычаги, – я пожала плечами.

– Блестяще, – прошептала Верда с одобрением в голосе. – Тогда… нам нужно будет больше энергии. «Слёз Феникса» хватит на миг. Чтобы создать устойчивый разрыв для всех… мне понадобится не просто твой миг силы. Мне понадобится скачок. – Она посмотрела на меня с бездонной печалью, и в этом взгляде не было ни капли хитрости. – Ты должна будешь отдать мне всё. Всю свою силу, всю свою волю в тот миг. Это будет больно. Это может… погасить тебя. Ты станешь пустой. Возможно, навсегда.

Я замерла. Цена выросла снова. Теперь это была не просто опасность, это была потенциальная жертва всем, что я есть. Всей моей сутью.

Я посмотрела на испуганные лица вокруг, на яростное, непокорное лицо Колина, на ослабевшую Верду, которая даже сейчас просчитывала варианты.

– Отлично, – выдохнула я с горькой иронией. – Значит, план теперь такой: я превращаюсь в выжатый лимон, ты открываешь дверь в никуда, а его высокомерное сиятельство пытается не свернуть всем шеям в этом броуновском движении к свободе. Надеюсь, у иномирцев в аду есть лимонад. Или хотя бы крепкий алкоголь.

Я увидела, как губы Верды дрогнули в улыбке.

– А есть другие варианты? – удивленно спросила я, уже зная ответ. Однако сама понимала, что варианты, возможно, и имеются. Можно не надрываться, сбежать только втроем. Но тогда я буду уже не я. А харгов стервятник или того хуже – превращусь в бездушную сущность, которая смогла, но не захотела. – Ладно, не отвечай. Риторический вопрос. В конце концов, что может пойти не так? – я усмехнулась своему же черному юмору. – Делаем, что должны. И постараемся выжить. Из принципа.