Текст книги "Араш - Начало Пути (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

Они стояли среди руин Храма.

Не просто разрушенного – оскверненного.

Стены были покрыты черными жилами, пульсирующими как больные вены. Воздух звенел от чужих голосов, шепчущих на языке, который резал слух.

– Это… невозможно, – прошептал Дорин. Его пальцы бессознательно сжали ее руку сильнее. Араш почувствовала это раньше, чем увидела.

«Позади.»

Из тени вышел он. Дорин. Но не тот Дорин, которого она знала.

Его кожа была покрыта черными узорами, глаза горели ядовито-желтым.

– Какие… милые гости, – прошептал двойник.

Настоящий Дорин шагнул вперед, закрывая Араш собой.

– Что ты сделал с Храмом⁈

Двойник рассмеялся – звук, похожий на ломающиеся кости.

– Что мы сделали, ты хотел сказать.

Он махнул рукой. Тени зашевелились, принимая форму…

Араш.

Десятки Араш. Сотни. Все с пустыми глазами и черными прожилками под кожей.

– В этой реальности ты выбрала их, – двойник склонил голову. – Как и он.

Дорин задрожал.

– Врешь!

– Проверим?

Двойник рванулся вперед – и мир снова перевернулся.

* * *

Они лежали у основания стелы, оба дрожа, оба в поту.

Пак смотрел на них без эмоций.

– Теперь вы видели врага.

Дорин резко вскочил.

– Это был обман!

– Нет, – тихо сказала Араш. Она все еще чувствовала их – тех других себя. – Это было предупреждение.

Дорин посмотрел на нее – и в его глазах было что-то новое. Страх. Но не перед ней. За нее.

Пак повернулся, давая им момент.

– Третий… – начала Араш.

– Не сейчас.

Он отвернулся, но не успел скрыть – как его взгляд упал на ее губы. Как его пальцы снова задрожали.

* * *

Ночью Араш сидела на крыше казармы, глядя на луну.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Дорин уселся рядом, осторожно, будто боясь коснуться.

– Ты должен был сказать. Что ты…

– Легат? – она ухмыльнулась. – Да ладно, это же очевидно.

Он не засмеялся.

– Я имел в виду – что ты видишь их. Других себя, – Ты должна была умереть.

Дорин стоял на краю крыши, его черный камзол развевался на ветру.

– В восемь лет. В песках. Но ты выжила.

Я молчала.

– Я ненавидел тебя за это.

Он повернулся. Луна освещала его лицо – резкое, красивое, с цифрой «3», которая теперь казалась мне родной.

– А теперь…

Ветер донес его шепот до самого моего сердца:

– Теперь я боюсь, что ты исчезнешь.

Я рассмеялась (иначе бы заплакала).

– Куда я денусь? Ты же везде меня найдешь.

Он не улыбнулся.

– Даже в других реальностях?

Я не ответила.

– Я боюсь, – прошептал он так тихо, что даже песок едва услышал. – Не того, что ты одна из них. А того… что когда придет время выбирать…

Она повернулась к нему. Их лица были так близко.

– Я уже выбрала.

Дорин замер. Потом медленно, будто боясь спугнуть, прижал лоб к ее плечу.

– Дура.

Я рассмеялась и позволила ему остаться так – в тишине, под звездами, где никто не видел, как его пальцы сплелись с ее.

Никто, кроме песка.

* * *

Если бы мне сказали в восемь лет, что к шестнадцати я буду Пятой, научись чувствовать песок как собственную кожу и смогу различать шепот других реальностей – я бы рассмеялась. Ну, или попыталась бы украсть у тетушки Ю еще пирожков.

Но вот я здесь. Цифра «5» на щеке уже не жжет. Кожа больше не чешется по ночам (ну, почти). А еще…

Я научилась исчезать. Не в прямом смысле. Просто стоять так, чтобы взгляд скользил мимо. Дорин называет это «отвратительной привычкой пугать людей».

Но обо всем по порядку.

Он говорит со мной. Не словами – вибрациями. По дрожи под ногами я знаю, кто идет: Ученики – тяжелые, неуверенные шаги (кроме Дорина – тот крадется, как кошка). Мастера – мягкие, но каждый след вдавливается ровно на два пальца вглубь. Торонги – их шестипалые лапы оставляют ритмичные волны, как удары сердца.

А еще… Песок помнит.

Иногда, если приложить ладонь к дюне и закрыть глаза, можно увидеть отголоски – тени тех, кто прошел здесь до меня. Легатов в серебряных масках. Воинов с клинками из черного стекла.

Мастер Пак говорит, что это «эхо реальностей». Я называю это «удобно».

Их много. Как ветви дерева – каждая жизнь, каждый выбор создает новый путь. В одной Храм пал от рук перевертышей (я видела это… и до сих пор содрогаюсь). В другой легаты и люди воюют уже сто лет (там Дорин – полководец, а я… его тень). А в третьей…

В третьей нет ничего. Только песок и ветер. Мастер Пак запретил туда ходить.

Ученики все еще ненавидят меня. Ну, или делают вид. Сур(бывший Двенадцатый, теперь Девятый) бросает в меня кости за обедом (говорит, что это «на удачу», но я-то знаю – он проверяет, не отрастут ли у меня крылья). Лиан(Седьмой) шепчет за моей спиной «песчаная ведьма»(что, впрочем, довольно точно). А Дорин…

Ах да, Дорин.

Он… изменился.

Раньше пихал меня в навозные кучи. Теперь «случайно» оказывается рядом: н а тренировках – «Пятая, ты держишь клинок, как слепая старуха!»(но поправляет так, что пальцы горят от прикосновений). В столовой – «Это мой хлеб!»(но оставляет половину на моей тарелке, когда думает, что я не вижу). После уроков – «Ты опять полезешь в ту реальность? Идиотка… я… я с тобой.»

Я притворяюсь, что не замечаю. Но песок не обманешь.

Он дрожит под его ногами иначе, когда он рядом со мной.

* * *

Что я знаю теперь. Предположительно я – легат. Но не такая, как другие. Моя сила – в песке, а не в порталах. Перевертыши охотятся на тех, кто видит реальности. Дорин…

Нет, это я еще не поняла. Но песок шепчет, что скоро узнаю.

Тетушка Ю говорит, что я «выросла в невыносимую зазнайку». Возможно. Но если бы она знала, сколько миров я видела……она бы добавила еще «безрассудную».

Глава 8

Мастер Пак вызвал меня перед вечерней тренировкой. Его келья была освещена дрожащим светом масляной лампы, когда я переступила порог.

– Закрой дверь.

Я повиновалась, ощущая, как песок под моими босыми ногами шепчет тревожное предупреждение.

– Ты помнишь, как попала в Храм?

Вопрос заставил меня замереть.

– Вы нашли меня в разрушенном караване.

Он медленно развернул пожелтевший пергамент.

– Твою мать убили иномирцы. Она была женой легата, но неизвестно, кем была она.

Кровь застучала в висках. Я увидела перед собой вспышку – крики, запах гари, холод металла.

– Зачем вы говорите мне это сейчас?

Пак положил передо мной второй документ – контракт с печатью Княжества.

– Потому что через полгода ты будешь претендентом на звание Мастера. И должна решить, как отработать долг Храму.

* * *

Я сижу на тренировочном дворе, перебирая варианты:

Телохранитель – в Аороне богатые семьи платят бешеные деньги за защиту дочерей. Мои навыки маскировки идеальны для этого. Шпион – торговые дома вечно ищут тех, кто может проникнуть куда угодно. Песок сделает меня невидимой.

– Ты слишком громко думаешь.

Дорин плюхается рядом, бросая в меня камешком.

– Выбрала уже, чем займешься?

– Прикидываю, сколько лет придется охранять капризных барышень, чтобы отработать кровь Хаоса в своих жилах.

Он фыркает, но его глаза становятся серьезными:

– Ты же знаешь, что пока мы ученики – нам нельзя даже за ворота.

Я сжимаю горсть песка, чувствуя, как он перетекает между пальцев:

– Значит, надо быстрее становиться Мастером.

С тех пор как я стала учеником, все изменилось: Полоса препятствий – теперь я пробегаю ее с закрытыми глазами, полагаясь только на шепот песка. Бои – Дорин стал чаще вызывать меня на спарринги. Говорит, что «готовит к реальному миру», но я вижу, как его руки дрожат после каждого удара. Ночные вылазки – Мастер Пак закрывает глаза на то, что я исчезаю до рассвета. Он знает: я проверяю границы Храма, ищу слабые места.

Сегодня я нашла трещину в северной стене. Достаточно широкая, чтобы протиснуться. Песок ликует у меня в груди.

* * *

– Идиотка! – тетушка Ю швыряет в меня ложкой. – Ты думаешь, Мастера просто так держат нас здесь?

Я ловлю ложку на лету:

– Я думаю, что обязана им жизнью. И верну долг – но на своих условиях.

Она вдруг обнимает меня, пахнущее мукой и травами:

– Ты все такая же упрямая, как в восемь лет.

* * *

Я лежу на крыше и смотрю на звезды. Дорин сегодня «случайно» оставил у моей двери новый клинок. Я притворяюсь, что не знаю, как он три недели назад купил его у проходящего мимо каравана. Но песок всегда предает его учащенное сердцебиение.

Где-то там – правда о моей матери. Где-то там – мир, который я должна буду защищать. Но сейчас… Сейчас я просто Пятая. И этого достаточно. Пока.

Глава 9

Приказ Мастера Юджина был лаконичен, как удар топора: «К северным скалам. Трое суток. Без припасов. Выживете – значит, не зря Хаос в вас вселился. Сдохнете – сэкономите Храму ресурсы».

Нас было семеро. Я, Дорин (с недовольной гримасой, но он занял место позади меня, прикрывая спину), Сур, Лиан и еще трое старших учеников, чьи имена я уже не помнила. Воздух в горах был тонким и колючим, пах снегом и озоном, даже сквозь вечную пыль Пустыни Генэ.

Юджин, не оборачиваясь, вел нас тропами, известными только камням и безумцам. Песок здесь был другим – грубым, молчаливым, присыпанным инеем. Он шептал об одиночестве и давних обвалах, но не дружил со мной, как рыжие дюны дома.

– Пятая, переставай шептаться с галькой, а то споткнешься, – бросил через плечо Дорин, но его рука на мгновение коснулась моего локтя, помогая перешагнуть через трещину.

– Боюсь, ты будешь первым, кого я сброшу со скалы, если решу поболтать с ветром, – огрызнулась я, но пальцы сами потянулись к его рукаву, ища точку опоры.

К полудню второго дня Юджин остановился на краю глубокого ущелья.

– Здесь и начнем. Каждому – своя нора. Ищите воду, пищу, тепло. Или умрите. Мне все равно. Через три дня вернусь. Кого не найду – посчитаю павшим.

Он тыкал пальцем, раздавая нам координаты гибели. Мое место оказалось дальше всех – узкий лаз в скале, ведущий в систему пещер, от которых пахло сыростью и чем-то древним, металлическим.

– Эй, Мастер Юджин! – крикнул Дорин, когда Мастер указал на его расщелину. – А если мы решим сгруппироваться? Для выживания.

Старый воин осклабился, обнажая желтые клыки.

– Попробуй, Третий. Но знай – я оставлю тебе того, кто слабее. Чтобы сильный шел дальше. Таков закон.

Дорин сжал кулаки, но промолчал. Его взгляд на мне был тяжелым, как свинец. «Держись», – прошептал он беззвучно. Я лишь кивнула и скользнула в свое отверстие, в спину мне донесся сдавленный рык – Дорин отбросил Сура, который слишком близко подошел ко входу моей пещеры.

Тьма поглотила меня мгновенно. Воздух внутри был ледяным и густым. Песок здесь отсутствовал напрочь, только голый, мокрый камень. Я шла наощупь, слушая капли воды и далекие, непонятные шорохи. Через час блужданий я нашла небольшой грот с подземным ручьем. Победа. Вода – значит, проживу три дня.

Именно там я почувствовала это. Сначала – запах. Медный, терпкий, знакомый до боли. Кровь. Много крови. Потом – едва уловимое движение воздуха, слабый, прерывистый звук, похожий на скрежет камня по камню.

Я замерла, прижавшись к стене, и попыталась услышать песок, но его не было. Только камень. Мертвый, немой, безучастный. Пришлось полагаться на обычные чувства.

Она лежала в самом конце грота, заваленная обломками, будто скала сама попыталась похоронить ее заживо. Она была огромной, даже прижавшей к груди свернутое крыло. Перья цвета горного тумана и бронзы были запачканы грязью и черной, вязкой кровью. Из брюшной полости торчал обломок копья с знаком, который я видела на плащах наемников из Аорона. Охотники за головами. Или за трофеями.

Это была грифоница. Я читала о них в свитках Храма. Древние, мудрые, яростные. Почти все истреблены.

Я сделала шаг вперед. Камень хрустнул под ногой. Ее голова резко дернулась. Один глаз – огромный, янтарный, с вертикальным зрачком – уставился на меня. В нем не было страха. Только бесконечная усталость и ярость. Она попыталась щелкнуть клювом, но издала лишь хриплый, захлебывающийся звук.

Я медленно подняла руки, показывая, что пуста.

– Я не твой враг.

В ответ в моей голове взорвалась волна боли, гнева и отчаяния. Это было не слово, не образ. Это было чистое чувство, влитое прямо в сознание.

Боль. Небо. Огонь из дротиков. Малыш. Спрятан. Они нашли. Защищала. Слишком много.

Я прислонилась к стене, едва не падая от нахлынувших ощущений.

– Они… охотились на тебя? – прошептала я, понимая, что вопросы бесполезны. Она говорила на языке души.

Еще один шквал. На этот раз четче.

Детеныша. Хотели детеныша. Для зверинца Князя. Убила двоих. Остальные бежали. Но… рана… глубокая.

Она посмотрела на свой бок, и я увидела сквозь ее глаза – разорванную плоть, отравленный наконечник, жизнь, утекающую с каждым ударом сердца.

Я сделала шаг ближе.

– Я могу… попытаться помочь. У меня есть… – Что? Ничего. Пустые руки и знание двадцати способов убить человека, но ни одного – чтобы исцелить зверя.

Нет. – Мысль была твердой, как сталь. – Пришла вовремя. Для него.

Ее крыло дрогнуло, ослабло. Из-под него выполз комочек мокрого пуха. Совсем крошечный, размером с кошку. Его перышки торчали иголками, а огромные глаза-блюдца смотрели на мир с немым ужасом. Он тыкался клювиком в бок матери, пытаясь найти пищу, и жалобно попискивал.

Сердце у меня упало куда-то в ботинки.

– Нет…

Возьми его. – Мысль грифонихи стала настойчивой, властной. – Накорми. Спаси. Спрячь от людей. От твоих… тоже.

– Я не могу… Я ученица Храма. У меня нет дома…

Ты – сильна. Ты видишь нити. Ты найдешь путь. – В ее мыслях появилась нота неумолимой судьбы. – Дар… за службу.

Новый образ заполнил мое сознание. Не карта, а ощущение. Гора к северу, похожая на спящего дракона. Западный склон. Два сросшихся дуба у подножия. Пещера за водопадом. Внутри… сияние. Не золота и не драгоценных камней. Сияние силы. Древние артефакты. Оружие. Доспехи. Знания. Сокровище ее рода, собранное за тысячелетия.

Твое. Если спасете его. Если вырастите его. Договор?

Она смотрела на меня, и в ее взгляде была вся мудрость угасающего мира. Я смотрела на пищащего, беспомощного детеныша, который тыкался мне в ногу, приняв за мать.

«Дура, – прошептал бы Дорин. – Это верная смерть. Или хуже». «Она права, – ответила бы я ему. – Мы находим путь».

Я опустилась на колени перед умирающей королевой гор.

– Договор.

Облегчение, теплое и горькое, как полынь, хлынуло из ее сознания в мое. Она коснулась клювом головы детеныша, передавая ему последнее, что могла – образ меня. Защитницы.

Потом ее голова упала на камень. Янтарный глаз потух. Тело обмякло.

Тишину в пещере нарушал только жалобный писк. Малыш заполз под мою руку, ища тепла. Он был таким маленьким. Таким беззащитным.

Я сидела на холодном камне, обняв сироту древней расы, и слушала, как на гору опускается ночь. Три дня одиночества? Нет. Теперь у меня был спутник. И страшная, невероятная тайна.

«Что ты со мной сделал, Хаос?» – подумала я уже в который раз, чувствуя, как крошечное сердце бьется у меня на груди. Ответа не было. Только тихий шепот ручья и тяжесть взгляда мертвой грифонихи на моей спине.

Я сняла свой потрепанный плащ и завернула в него малыша.

– Ладно, – прошептала я ему. – Первое правило выживания – не попадаться. Второе – если нашли сокровище, надо быть достаточно сильным, чтобы его удержать. Работать будем над обоими.

Он уткнулся мокрым носом мне в шею и уснул. А я осталась сидеть в темноте, держа на руках свое новое, самое опасное и самое ценное испытание.

Глава 10

Три дня в ледяном чреве горы, измеряемые лишь сменой слабого света, пробивавшегося через щели в своде, и голодным писком моего нового… что? Ответственности? Спутника? Проклятия?

Я назвала его Моргус. Это слово пришло из эха песка, обрывок чьей-то давней памяти о горных духах. Оно означало что-то между «упрямый» и «незваный гость». Подходило идеально.

Первой задачей было молоко. Детеныш тыкался клювом в мои пальцы, ища хоть каплю пищи, и его отчаяние эхом отзывалось у меня в груди – странная, новая телепатическая связь, тонкая, как паутина, но неразрывная. Я не могла его накормить обещаниями.

Песок здесь молчал, но камень… камень был другим. Если приложить ухо и замереть, можно было услышать его медленную, древнюю песню – скрип пород, шепот грунтовых вод, шевеление чего-то в узких туннелях.

Именно этот шепот и привел меня к гнезду скорпексов. Небольших, с раковиной цвета ржавчины, с жалом, способным парализовать газель. Но их самки вынашивали яйца, а в яйцах был питательный желток, который Моргус мог бы переварить.

Охота была тихой и жестокой. Я использовала обломок камня, чтобы раскопать нору, и острый скол кремня, чтобы быстрее, чем они успевали среагировать, пронзить мягкое тело под панцирем. Пахло кислым и терпким. Я собрала три яйца, их скорлупа была мягкой и кожистой.

Вернувшись в грот, я разбила одно яйцо в углубление в камне. Моргус, повинуясь инстинкту, тыкался клювом в вязкую жидкость, давясь и чихая, но проглатывая. Волна удовлетворения, теплая и густая, донеслась до меня по нашей связи. Я закрыла глаза, чувствуя странную гордость.

Для себя я нашла лишайник на стенах и несколько бледных, слепых пещерных жуков. Еды было в обрез, чтобы просто не упасть от слабости. Все лучшее – ему. По договору.

На исходе третьих суток я услышала далекий, пронзительный свист – сигнал Мастера Юджина. Время выходить.

Я соорудила некое подобие слинга из остатков своего плаща и примотала сытого и сонного Моргуса к груди, под куртку. Он был маленьким, но его тепло и негромкое посапывание казались самым громким звуком во вселенной. Из грота я унесла два оставшихся яйца скорпекса – про запас.

Выход из пещеры ослепил. Солнце Пустыни Генэ било в глаза, заставляя щуриться. Воздух, раскаленный и сухой, после пещерной сырости показался благословением.

Я двинулась на звук свиста, петляя между скалами. Моргус зашевелился, и в мою голову просочился его испуг – «Большое. Громкое. Чужое».

Я замерла. Песок под ногами дрогнул. Сначала едва заметно, потом сильнее. Не ритмичный шаг, а какое-то… бульканье, будто кипящая каша.

– Черт… – выдохнула я, поняв.

Пустынные черви. Молодые, судя по слабому вибрационному рисунку, но от этого не менее смертоносные. Они чувствовали вибрацию шагов.

Я рванула вперед, к группе полузасохших кактусов – единственному укрытию в поле зрения. Но было поздно.

Песок взорвался в десяти шагах от меня. На свет божий, шипя и покачиваясь, вылезло нечто толщиной с мое бедро, слепое, с кольцевой пастью, усеянной кристаллами кварца. За ним – еще два.

Их «взгляды» – незрячие, но ощущающие вибрацию – сфокусировались на мне. Я прижала руку к груди, чувствуя, как Моргус затих в ужасе.

Драться? Бесполезно. Бежать? Они быстрее под песком.

И тогда я вспомнила яйца скорпекса. Их терпкий, кислый запах. Запах, который маскировал все остальное.

Я, не раздумывая, швырнула одно яйцо в сторону, в песок. Липкая масса брызнула во все стороны. Черви замерли, их «головы» повернулись на новый, мощный запах. Я бросила второе яйцо еще дальше.

Пока они сбегались на пир, я побежала. Не к кактусам, а в сторону, вниз по склону, туда, где песок сменялся твердой, каменистой почвой, бесполезной для червей.

Я бежала, пока в легких не стало обжигающе больно, и рухнула за грудами камней, прижимая к себе дрожащий комочек под курткой.

Отдышавшись, я двинулась дальше и наткнулась на него почти случайно: маленький, скрытый в разломе скалы оазис. Родник с чистой, почти сладкой водой и несколько чахлых финиковых пальм. Рай.

Я напилась сама, затем попыталась напоить Моргуса, капая воду ему в клюв. Он фыркал и чихал, но в конце концов проглотил немного. Мы провели там несколько часов, отдыхая в тени. Я даже позволила ему немного полазать по песку, под своим пристальным взглядом. Он неуклюже ковылял, пытаясь поймать проползающего жука, и его простодушная радость теплой волной растекалась по нашей связи. На мгновение я забыла о Храме, о долге, о сокровищах.

Забыла слишком рано.

Песок у края оазиса дрогнул иначе. Не шевеление червей, а тяжелый, упругий шаг. Затем еще один. И знакомый, противный скрип колес по песку.

Я мгновенно схватила Моргуса и замерла в тени пальм, сливаясь с камнями.

На гребне дюны показался караван. Не торговый – у тех повозки больше, знамена ярче. Это были три обшарпанные, но быстрые повозки на высоких, шипованных колесах, приспособленных для пустыни. На флагах – стилизованное изображение перевернутой песчаной часовни: знак пуджи.

Контрабандисты. Работорговцы. Те, для кого чужая жизнь – разменная монета.

Они остановились у родника, спешились. Их было человек десять. Жесткие, загорелые, с глазами, пустыми, как выжженная земля. Они стали наполнять бурдюки, громко переругиваясь на своем гортанном наречии. Я понимала обрывки: «…партия для рудников…», «…княжеский надсмотрщик заплатит за крепких…», «…следующая охота у Северного хребта…».

Мое сердце заколотилось. Северный хребет. Пещера. Они могли быть теми самыми охотниками, что убили мать Моргуса. Или их конкурентами. Неважно.

Я прижала Моргуса к себе, мысленно приказывая ему молчать. Он затих, ощутив мой страх как свой собственный.

Но один из пуджи, молодой парень с шрамом через глаз, отделился от группы и пошел в мою сторону, расправляя пояс.

– Эй, Торг, не задерживайся! – крикнул ему старший.

– Минутку! Справлю нужду!

Он был в двадцати шагах. В пятнадцати. Его взгляд скользнул по пальмам, по камням… и остановился на мне. Вернее, на моем силуэте.

Его глаза расширились.

– Эй! Кто тут⁈

Мысль промелькнула молниеносно: бой? Убью его, но подниму шум. Нас окружат. Моргуса найдут. Или убьют. Или продадут.

Бежать. Немедленно.

Я рванулась с места, как подкошенная, не в сторону открытой пустыни, а вдоль скал, к узкому каньону, что вел, как я помнила по карте в голове, в сторону точки сбора.

– Стой! – заорал пуджа, и за спиной поднялся гвалт.

Я бежала, не чувствуя ног, прижимая к груди самое ценное, что у меня было. Свист дротиков пролетел мимо уха, вонзившись в скалу. Крики преследователей эхом разносились по каньону.

Я бежала, и в ушах стучало только одно: «Не попадаться. Не попадаться. Не попадаться».