Текст книги "Радость моя, громкоголосая (СИ)"
Автор книги: Наталья Соколина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
– Спасибо тебе, Василий. Сейчас к воротам парка человек подъедет, скажет, от Олега. Отдай ему телефон, пожалуйста.
– Да пусть подъезжает, я тут ещё с полчасика буду.
Я вернулся к парням, поискал глазами одного из Софьиных гвардейцев: – Алёша, съезди к парку, пожалуйста. Там дворник телефон Пола нашёл. Скажешь, что от меня, да денег дай мужику. Ну и ещё раз спасибо скажи.
Когда вернулся с телефоном Алексей, я провёл с ребятами небольшой инструктаж. Настроены они были очень решительно. Ещё бы! Даже Софьина молодёжь уже была жената. Некоторые имели маленьких щенков, а уж у моих парней и вовсе немаленькие выводки. Так что каждый представлял, каково это, когда крадут ребёнка. Правда, я им строго-настрого запретил калечить ублюдка, если они найдут его раньше, чем я. Денис, здоровенный мужик, про которых говорят “косая сажень в плечах”, захохотал: – да ну, Олег, что, уж и потрепать его немножко нельзя?
Я вздохнул: – Софья сказала – никаких тяжких телесных. Если ты готов объясняться с ней, то флаг тебе в руки. Я не готов, однозначно. – Улыбка сползла с лица Дениса, он промолчал.
Мы выехали на четырёх внедорожниках. Пятую я отправил в Демидово. Если похититель направился туда, то ребята его догонят. В Красноярск он рванёт только через райцентр. Вряд ли он знает, что есть ещё довольно заброшенная объездная дорога. Но мы, в любом случае, проверим и её. Хотя, – я усмехнулся про себя, – до неё ещё надо добраться. Едва ли городской житель хорошо ориентируется в тайге. Некоторую тревогу у меня вызывала мысль, что самая наезженная дорога как раз была тупиковой и упиралась в болото, но была надежда, что Пол сообразит и не станет туда лезть. Нынешняя осень стояла сухой, дожди не напоили землю влагой, и болота не то чтобы пересохли, но стали не столь опасны. Во многих местах вылезли кочки плотной болотной осоки, а кое-где – целые островки.
***
За всеми этими разговорами я не сразу услышал телефонный звонок. Звонила моя Радость, и её весёлый голосок пробудил во мне угрызения совести. Никогда мы с ней не обманывали друг друга, но сказать жене, что бывший муж украл Пола было смерти подобно. Для меня, я имею в виду. Уж я-то уж как-нибудь бы пережил её обвинения в безголовости и ротозействе, но я боялся, что на почве нервного потрясения у неё пропадёт молоко. Нет, пусть всё остаётся, как есть. Потом я признаюсь, конечно, но не сейчас.
Софья сказала Аллочке, что я срочно уехал в командировку, и гвалт, услышанный ею, лишь подтвердил обман. Так что моя родная даже не стала меня допрашивать, где я и когда вернусь, а лишь сказала, что завтра, во второй половине дня, её с сыном выпишут.
Я отбился и встал, прекращая обсуждение. – Всё, мужики, по коням. Поехали!
Толпой мы вывалились из дома и ударили по газам. За город выехали минут через десять. Здесь разделились. Одна машина свернула на Демидово, а остальные углубились в лес.
Хотя запахов Пола и чужака мы не уловили, но почти сразу обнаружили свежий след от машины. В это время в тайгу редко кто ездил, а уж если кому-то и приспичит, так проще обернуться и в зверином обличье пробежаться до нужного места.
Ехали мы довольно долго, боясь потерять след, оставленный старой “лысой” резиной. Наконец, завернули к развилке, и тут я выругался: по закону подлости этот идиот повернул к болотам! Надо было срочно их остановить.
Мы выскочили из машин. Иван предложил в обличье волков бежать напрямик, через лес. Кто-то возразил, что можем напугать мужика, но я отмахнулся. Пол нас узнает, а до этого..– матерные выражения так и вертелись у меня на языке, – нам нет дела, пусть пугается. Собственно, что и произошло.
Спешно разделись, и вот уже почти два десятка волков улыбаются мне. Я поднял голову и завыл. Потом прислушался, но было тихо, лишь шумели кроны вековых сосен, шуршала в пожухлой траве мышь и где-то далеко треснула кора старого дерева. Я снова завыл, и ко мне присоединились все волки. Вдруг, далеко-далеко, едва слышно, ветер донёс звуки человеческого голоса. Я узнал Пола! Рванувшись вперёд, я летел через ночной лес, а за мной мчались остальные.
***
Я вылетел на поляну и остановился у кромки болота. Совсем рядом, на небольшом островке, прыгал, размахивал руками и ликующе вопил Пол! Урод сидел, съёжившись, на земле и со страхом смотрел на меня. Побоявшись прыгнуть сразу на островок, чтобы не сбить Пола в воду, я поплыл, но тут же попал в трясину. Сгруппировавшись, резко рванулся вверх и вскоре был на островке. Пол бросился ко мне. Обняв за шею, зарылся заплаканной мордашкой в испачканную болотной жижей шерсть и, всхлипывая, шептал: – папа Олег, я знал, что ты меня найдёшь! Этот дядька меня не послушал, когда я ему сказал, что тут болото! Мы чуть не утонули из-за него! – Я поднял голову, посмотрел дураку в глаза и угрожающе зарычал. Он спрятался от меня за чахлую берёзку!!
Лизнув в последний раз зарёванное личико нашего с Аллочкой щенка, я одним прыжком вернулся на берег. Медлить было нельзя, и парни торопливо последовали за мной к машинам. Вид у нас был ещё тот! Толпа голых здоровенных мужиков хмуро слушала мои краткие указания, а затем, натянув штаны, расселась по машинам.
Мы встали у самой кромки болота. Похватав из багажников топоры, трое Софьиных гвардейцев принялись рубить ближайшую сосну и вскоре её свалили. Нам было жаль загубленное дерево, но выхода не было. Я быстренько перебежал по стволу, перекинутому на островок и подхватил Пола на руки. Уже развернулся, чтобы вернуться к машинам, когда услышал: – а как же я?
Сдерживая опять вспыхнувшую в груди ярость, я сквозь зубы процедил: – ты хочешь, чтобы тебя тоже взяли на руки?? – Мужик всё же устыдился, отвёл глаза и промолчал. – Ну ты и наха-а-ал! – мне хотелось скинуть его с островка и оставить в болоте, раз уж нельзя наносить “тяжкие телесные”, но я стерпел, снова отвернулся от него и перебежал на берег с Полом на руках. Он был страшно грязным и мокрым. Я чувствовал, как ребёнок дрожит от холода. Посадив его в свою машину, я принялся сдирать с мальца пропитанную болотной жижей одежду. Переодеть его было не во что, и я уж хотел завернуть его в свою рубашку и куртку, но заглянувший в машину Денис бросил нам толстое верблюжье одеяло, которое он стелил у себя на заднее сиденье. Я благодарно кивнул ему и закутал Пола, как младенца, с головой. Термос с горячим сладким чаем, который я, на всякий случай, прихватил из дома, был очень даже кстати. Пол счастливо улыбался, прихлёбывая из пластикового стаканчика чай. Я поцеловал его в лоб: – посиди, я сейчас вернусь, – уже открыл дверцу, когда он тихо сказал:
– папа Олег, ты его не убивай, ладно? Он сказал, что меня любит и хочет, чтобы я жил с ним.
Я хмыкнул: добрый он мальчик, наш Пол. Улыбнулся: – да пусть живёт, конечно. Сейчас мы его вытащим с островка, а завтра отправим в Красноярск.
– Ты маме не говори, ладно? А то она расстроится, – у него на глаза навернулись слёзы, он жалобно посмотрел на меня.
– Едва ли нам удастся от неё утаить твоё приключение, – я скептически покачал головой, – но мы подумаем, что рассказать. Хорошо? – Пол кивнул и опять налил чаю, а я вышел из машины и подошёл к кромке болота. Мои парни угрюмо наблюдали, как по стволу сосны, наполовину ушедшей в жижу, медленно, на четвереньках, полз Владимир. Я встал рядом с ними, не собираясь ему помогать. Он дополз до берега и остановился, боясь выпрямиться. Тогда Иван, нагнувшись, легко вздёрнул его за воротник куртки и поставил на ноги рядом с нами. Окружённый толпой здоровенных мужиков, босых, полуобнажённых, одетых лишь в брюки, хмуро его разглядывающих, он смешался, неловко развёл руками: – э-э-э… спасибо, что спасли нас… мы… с сыном не ожидали, что заедем в болото… – Его трясло от холода, в ботинках хлюпала вода, с куртки текло ручьём. Я отвернулся, сказал одному из своих:
– Дима, возьми его к себе в машину. И найдите ему что-нибудь, вместо мокрых тряпок. – Димыч скривился, но промолчал. Зато этот, спасённый, вдруг прорезался:
– а как же машина? У меня там и документы, и деньги…
Я с трудом удержался, чтобы не зарычать, вежливо ответил: – можешь остаться и вытаскивать свою машину, а мы этим заниматься не будем. – Он понуро побрёл за Димкой, а я вернулся к Полу.
Малыш уже согрелся и дремал, завёрнутый в толстое одеяло, но когда я захлопнул дверцу, поднял голову, сонно спросил: – вы его спасли, да?
– Спасли, спасли, не беспокойся, – я подоткнул одеяло вокруг его босой ноги.
– А машина?
– А машину сам пусть вытаскивает, мы ему не нанимались в болоте плескаться, – усмехнулся я.
Сегодня, после обеда, моя родная и наш сын будут дома! Я несколько побаивался встречи с ней, потому что представлял, как расстроенно она посмотрит на меня, когда узнает, каким наивным глупцом я оказался, отпустив Пола погулять с отцом. Но дело сделано, тут уж ничего не изменишь.
Глава 7.
Пока мы добирались из леса, пока мылся Пол, а потом Владимир, пока я их накормил, было уже пять часов утра. Малыш уснул за столом, и я подхватил его на руки, чтобы унести в постель. Мужику, который тоже собрался отправиться спать, я жёстко сказал: – а ты сиди. Сейчас я вернусь, и мы поговорим. – он испуганно посмотрел на меня, но опустился обратно на стул, а я понёс Пола в его комнату.
Когда я вернулся, Владимир вскочил мне навстречу и заносчиво сказал: – это мой сын, а ты ему никто! – Не замахиваясь, я отвесил ему лёгкую оплеуху, но он отлетел к холодильнику и сполз по нему на пол, ненавидяще глядя на меня. Шагнув, я поднял его за шкирку и, опять без размаха, ударил его в солнечное сплетение. Он скорчился, кашляя и выплёвывая матюки. Я отпустил мерзавца, и он мешком свалился на пол, а я сел на стул и допил свой, оставшийся в кружке чай. Поставив её в раковину, спокойно сказал: – мне не разрешили тебя убить, а следовало бы. Но если ты, ещё раз, появишься рядом с Полом, пеняй на себя. Понял? – сидя на полу, он молчал. Презрительная усмешка скользнула по его губам, и я толкнул его ногой: – ещё раз спрашиваю тебя: ты понял??
– Понял, – буркнул тот, отвернувшись.
– Сейчас я закрою тебя в комнате, где ты поспишь пару часов, а потом мои люди посадят тебя на автобус и отправят в Демидово. Надеюсь, у тебя хватит ума больше не напоминать о себе. И ещё: забудь, где живёт Нина Сергеевна. Это не твоя забота, понятно?
– Понятно! Отвали уже, что ты ко мне привязался! – его голос стал плаксивым. Для профилактики я опять слегка шлёпнул его по роже, но он снова не удержался на ногах и упал на задницу. Я покачал головой:
– что ты за мужчина, вообще. – Не слушая больше его бормотание, я вытолкал его из кухни и, дойдя до комнаты, где он уже ночевал, закрыл за ним дверь на ключ. Пусть посидит под замком, мне так спокойнее.
Я разбудил его в семь утра. Перед этим созвонился с Денисом и велел через двадцать минут быть у меня.
Когда я потряс мужика за плечо, пытаясь его разбудить, он, как капризное дитя, натянул одеяло на голову, что-то бормоча. Тогда я, не церемонясь, сдёрнул его на пол: – вставай. Через двадцать минут за тобой приедет Денис и увезёт тебя на автовокзал.
Он сел, нагло ухмыльнулся: – никуда я не поеду. Я ещё Аллу не видел!
Я поднёс кулак к его носу, и он испуганно отшатнулся. – Ещё слово, и я выбью тебе зубы. Хочешь попробовать, как это будет?
Кое-как он оделся, напялив мои старые брюки и футболку. Его мокрое барахло я просто запихнул к нему в сумку. Мои брюки были ему здорово велики и длинны, мелкий мужичонко, что говорить. Я не спускал с него глаз, пока он одевался, а потом отконвоировал его в кухню. Там отрезал ему толстый ломоть хлеба, на него положил пару котлет, поставил кружку с чаем: – ешь и убирайся из моего дома. Да, ещё, – я достал из заднего кармана джинсов бумажник, кинул перед ним на стол три тысячи, – возьми.
Он ехидно ухмыльнулся: – что-то маловато. Машину-то не вытащили.
– Можешь её забирать, я же тебе вчера сказал. А деньги… не нужны? – я положил руку на купюры, но он торопливо выдернул их из-под моих пальцев:
– ладно, я пошутил.
В дверь позвонили, это приехал Денис. Он только посмотрел на Владимира и тот торопливо бросился надевать непросохшие ботинки и, опять же, мою старую куртку, потому что его, из кожзама, покоробилась и местами треснула.
Дверь за ними захлопнулась, и я облегчённо вздохнул. Спать было некогда. Предстояло позвонить учительнице Пола и майору Пасечнику, чтобы нам позволили сегодня не являться одному – в школу, а другому – на службу.
Пол ещё спал, а я пробежался по комнатам и пришёл в уныние: более-менее прилично выглядели лишь детские комнаты – Пола и щенков. Все остальные напоминали помещения после обыска. Я как-то присутствовал на паре таких мероприятий – разбросанные вещи, раскрытые шкафы, скомканное бельё на постелях. Прямо даже не знаю, как так получилось. Ну я, конечно, не очень следил за порядком, когда моя Радость с детьми переехала к Гранецким, но вот какого дьявола барахло с антресолей большого шкафа в нашей с ней спальне оказалось раскидано по стульям, а часть, не уместившаяся на них, кучей лежит на полу? Что я там искал-то? Непонятно, потому что туда мы убираем вещи, которые Аллочке жаль выбросить, но и носить уже не хочется. Почесав в затылке, я вспомнил, что искал там какое-нибудь старьё, чтобы этот…бывший… мог уехать в чём-то сухом и более-менее приличном. Не зверь же я, в конце концов, а даже как бы счастливый соперник! Да, именно так.
Я схватил вещи в охапку, влез на стул и постарался запихнуть всё обратно. Барахлишко, почему-то не влезало, хотя лежало же оно там, пока я его не выдернул?
По коридору прошлёпали босые ноги, и заспанный Пол нарисовался в дверях, удивлённо глядя на меня: – а что ты делаешь?
– Да вот, пытаюсь назад это всё уложить, только вещи почему-то не входят, хотя я их отсюда вытаскивал, – с досадой ответил я, продолжая пихать и утрамбовывать футболки, штаны, детские курточки и прочее.
– Они сейчас сзади вылезут, – заинтересованно сказал Пол, – слышишь, как задняя стенка трещит?
Действительно, потрескивание я слышал, но надеялся, что всё обойдётся. Я прекратил пихать вещички и они немедленно упали мне на голову.
– И что с ними делать? – я уныло смотрел на кучу тряпок на полу. – Ведь они же лежали там, а теперь не хотят!
– Давай, я их аккуратно сверну, а ты потом уложишь всё стопочкой, как было? – предложил Пол, – мама же их ровно складывала, поэтому все вещи умещались. А то она ругаться будет, – сморщил он нос.
– Ладно, – я расстроенно махнул рукой, – давай, мы с тобой сначала позавтракаем, а потом уж займёмся уборкой.
– А мне же в школу надо!
– Докладываю: на сегодня тебя отпустили, но с условием, что ты возьмёшь у ребят домашнее задание. Меня тоже начальник отпустил. Маме я отзвонился, сказал, что после обеда мы с тобой за ними приедем. Наша с тобой задача: кровь из носу, а навести в доме порядок, обязательно вытереть пыль, пропылесосить и вымыть пол. И хорошо бы что-то из еды приготовить.
Мы быстренько приготовили себе завтрак. Настроение было приподнятое. Наконец-то сегодня моя семья будет вся в сборе. Вечерком съезжу за малышнёй, а может попрошу Софью, чтобы их привезла.
К моему великому облегчению, Пол не простыл. За столом, пользуясь отсутствием матери, вовсю веселился, рассказывая, как испугался Владимир, услышав волчий вой, как прятался от меня за тонкую берёзку. Оказывается, он тоже это заметил. Я счастливо ухмылялся, расслабленно слушая звонкий голосок и время от времени кивал Полу на тарелку с омлетом, чтобы не забывал про еду.
Мы уже заканчивали завтрак, когда к калитке подъехала машина. Приехала Софья, а с ней – Агата, работающая у них… не знаю, кем её можно назвать: прислуга? Софья ненавидела это слово. Экономка? В общем, женщина, которая наводила чистоту в доме Гранецких, ходила в магазины и готовила еду, ругала ребятишек, если они рвали одежду, лазая по деревьям в саду. Вот эту-то женщину и привезла с собой Софья.
– Живём, Пол! – я радостно выскочил из-за стола, чтобы встретить гостий.
***
– Здравствуй, Олег, – Софья усмехнулась, глядя на взъерошенного меня.
– Тётя Соня!! – Пол постарался уклониться от её объятий, – да ладно вам, я уже большой!
Агата с улыбкой кивнула нам, оглядываясь по сторонам: – работников принимаете?
– Принимаем! – радостно согласился хитрый мальчишка, забирая из рук женщины пальто.
Мне было неловко, но отказываться от их помощи я даже не собирался: – Спасибо, Соня, Агата! Мы тут посмотрели… что-то вроде насвинячили малость…да гость ещё этот…
– Понятно с вами всё, – Софья внимательно посмотрела мне в глаза, – он как, в целости и сохранности уехал?
Я посмотрел на потолок, задумчиво сказал: – ну-у-у… руки-ноги целы, это точно. – Про чёрно-синее украшение, закрывшее глаз гостя утром, я естественно промолчал.
– Хорошо, – она продолжала смотреть на меня, и я поёжился под её взглядом. – Как ты его отправил?
– Денис его на автобус посадил, вот, недавно позвонил, отчитался. Я ему даже денег немного дал.
– Хорошо, – повторила она, – а машина где?
– В болоте! – встрял Пол, – пусть сам вытаскивает!
Софья покачала головой, но ничего не сказала, а я втихаря облегчённо вздохнул. С неё сталось бы заставить нас вытаскивать эту консервную банку.
Эх, благодать-то какая! У этих женщин работа прямо кипела в руках. Я осторожно заглянул в спальню. Софья тут же отловила меня: – иди сюда, Олег! – Аккуратно расправленные и уложенные в стопочку вещи легко поместились на антресоли, чему я здорово удивился и сообщил об этом припахавшей меня Софье. Она насмешливо фыркнула: – все мужики неряхи и грязнули! – Я опять почесал репу, но спорить не стал. Неряхи так неряхи, главное, что к приезду моей жены в доме будет порядок.
За три часа дом сиял, как пасхальное яичко. Мы с Полом, конечно, тоже поучаствовали в тех работах, где требовалась грубая мужская сила.
Перед самым обедом приехал Айк, строго сказал жене: – всё это замечательно, но не забыла ли ты, случаем, что беременна?
Было видно, что Софье приятна его забота. Ладонью, которую он тайком поцеловал, она провела по его щеке: – не забыла. Сейчас домой поедем. – Потом повернулась ко мне: – Олег, мы с Айком уехали, а Агата пока остаётся, приготовит вам что-нибудь, если есть продукты. – Я обрадовался. Готовить я не умею, да и не люблю.
Распрощавшись с Гранецкими, мы с Полом ушли в его комнату, оставив Агату хозяйничать на кухне. Нам надо было договориться, станем ли мы что-то утаивать от нашей любимой женщины или вывалим на неё всю правду.
Глава 8.
В роддом мы поехали с Полом вместе. Перед этим я позвонил родителям, попросил их забрать детей из садика. Устал я, честно сказать, от всей этой заварухи. То ненормальная волчица решила увести меня из семьи и рассорила с женой; то блудный папаша на голову свалился, а потом ещё и Пола выкрал. То черти занесли этого дурака в болото, где он чуть не погиб сам и не угробил нашего ребёнка.
Радость моя уже стояла у окна, и Пол принялся прыгать и махать руками. Я тоже помахал, и Аллочка, улыбнувшись, скрылась в глубине комнаты. Вскоре мы уже шли к машине: я нёс нашего сына, а моя любимая, уцепившись за мой локоть, весело щебетала о том, что наконец-то они с малышом будут дома, потому что ей ужасно надоели больничные порядки. Я искоса посмотрел на Пола: он тоже соскучился и теперь, вопреки обыкновению, шёл к машине, держась за материнскую руку.
Устроив жену на заднем сиденье, я передал ей спящего ребёнка, проверил, как пристегнулся Пол и захлопнул дверцу. Теперь домой!
***
Какое счастье, что Софья с Агатой навели чистоту и порядок в нашем доме! Только вот Радость моя нахмурила круглые бровки и сдержанно сказала: – кажется, мой муж пользуется у женщин популярностью. И кого же я должна благодарить за заботу о тебе?
В её голосе я уловил нотку ревности и обиды, а потому, преодолев её слабое сопротивление, я привлёк жену к себе и, целуя пушистый завиток на виске, бодро сказал: – да, Софья с Агатой здорово поработали. Нам даже еду приготовили, представляешь? – Я почувствовал, как она расслабилась в моих объятиях и, уже улыбаясь, шёпотом спросила:
– ты меня всё ещё любишь, Олежек?
Волна нежности захлестнула меня! Я прерывисто вздохнул, прижал её к себе. Наклонившись к её губам, крепко поцеловал, а потом покрыл поцелуями любимые глаза, прохладные, с улицы, щёки, округлый мягкий подбородок: – никогда! Ты слышишь? Никогда не смей сомневаться в моей любви! В тебе моя жизнь. Ты и наши дети – это всё, что есть у меня. А ты…, ты любишь меня, Радость моя?
Она тихонько фыркнула, прикусив мочку моего уха, нежно сказала: – какой ты у меня, всё же, глупый, волчара! Стала бы я ревновать, если бы не любила!
Наш новорожденный сын, который так и продолжал мирно спать на диванчике в прихожей, захныкал и завозился. Мы опомнились. Пока Алла развешивала на вешалке своё пальто и мою куртку, я подхватил мальца на руки и заторопился в спальню. Его кроватку мы поставили рядом со своей. Так мы делали и шесть лет назад, когда только-только родились наши дорогие щенки. Я предоставил проснувшемуся парню свободу, за это он улыбнулся мне беззубым ротиком и с удовольствием потянулся сжатыми в кулачки ручками. Оглянувшись на вошедшую в спальню жену, я довольно сказал: – красивый мальчишка у нас получился, ничего не скажешь!
Оглянувшись на дверь, она хихикнула и погладила меня по выпуклости на джинсах: – так мы же с тобой старались! – Я развернулся и совсем было собрался проверить наличие кое-каких сладких местечек, но помешал вошедший к нам Пол. Он с любопытством подсунул свой палец в кулачок ребёнка, и тот с готовностью схватил его.
– Тебе нравится братик, сынок? – Аллочка поцеловала Пола в макушку.
– Ну-у-у… ничего так, – неуверенно протянул тот, – только глаза у него какие-то мутные… Они такие и будут, что ли?
Мы засмеялись. – Нет, конечно. Он еще слишком маленький, подожди немного. Через несколько дней увидим цвет его глазок. Я думаю, они у него будут зелёные, как у папы. – Аллочка привлекла сына к себе, – соскучилась я по всем вам, Пол. Как вы тут без меня поживали?
Тот настороженно глянул на меня. Я поспешил вмешаться: – мы тебе завтра всё расскажем, ладно? Или сегодня вечером, когда ты отдохнёшь.
Хлопнула входная дверь, а следом послышались голоса наших детей и моих родителей. Оставив меня с малышом, Аллочка вихрем вылетела в прихожую. Следом помчался Пол. Счастливые вопли детей, радостные голоса моих родителей создали общий весёлый шум. Прикрыв глаза, я прилёг на нашу кровать рядом с сыном и блаженно улыбнулся. Всё хорошо, наконец-то мы вместе, и даже грядущий нагоняй от жены не пугал меня. Отругает, конечно. Ну да не страшно. Сказала же, что любит.
***
Наша спальня насквозь пропахла нежным запахом младенца. Когда на следующее утро я появился на службе, мужики поводили носами, встречая меня в коридоре, смеялись и подшучивали надо мной. Я знал, что тоже пахну малышом, но ничуть этого не стеснялся. Лишь встреченная в кабинете начальника Нора презрительно скривилась и отвернулась, увидев меня. Но мне-то было наплевать на её недовольство, счастье переполняло меня. Пал Иваныч без задержек подписал мой рапорт на отпуск. Я решил, что Аллочке нужна моя помощь, и она согласилась.
Вечером того дня, когда я привёз её с сыном из роддома, наши дети, посовещавшись, объявили, что они решили назвать брата Артёмом. Нам с женой ничего не оставалось, как согласиться.
Поужинав у нас и полюбовавшись на новорожденного внука, мои родители уехали домой. Дети шумели, кричали, смеялись и визжали в комнате у мальчишек. Артём, искупанный и накормленный, посапывал в своей кроватке, а моя Радость, взяв меня за руку, потянула на кухню.
– Рассказывай! – потребовала она, – чувствую, ты что-то от меня скрываешь!
Я виновато посмотрел на неё и принялся рассказывать о том, что случилось по вине Владимира. Конечно, она вскипела. Я осторожненько прикрыл дверь, чтобы моя громкоголосая Радость не разбудила Тёмку. Что ж, я сам виноват, поэтому выслушал всё, что она обо мне думает. Но всё же мы здорово соскучились друг по другу, поэтому надолго её гнева не хватило. Вскоре она уже сидела у меня на коленях, и мы жадно целовались. Увы, это было всё, на что я мог пока рассчитывать. Моя хорошая очень переживала из-за моего воздержания и даже предложила поласкать меня ртом потом, ночью, но я не согласился. Не принято это у волков. Вот самок да, мы вылизываем с большим удовольствием.
Сразу после ужина на мой телефон позвонила Софья. Я удивился, а она пояснила, что подумала: может быть Аллочка отдыхает. Та не отдыхала, а выдернула телефон у меня из руки и… в общем, можно было подумать, что они не виделись несколько лет. Мне было смешно, но исподтишка я любовался женой. Какая же она у меня красивая, всё-таки! Худенькой её, конечно, не назовёшь, пятеро детей, как – никак. Я не мог спокойно на неё смотреть, а потому, привстав со стула, поцеловал ямочку на локте. Продолжая разговаривать, она удивлённо посмотрела на меня и засмеялась. Софья её что-то спросила, и Радость моя, смеясь, сказала: – тут Олег… – теперь, я слышал, засмеялась Гранецкая. А ну их, подружек – хохотушек. Я отправился к детям.
Глава 9.
Ещё через день, вечером, пришли всей семьёй Гранецкие. Моя Радость сразу потащила их к Артёму. Айк лишь мельком глянул и сбежал ко мне, шёпотом пробормотав, что щенок ещё очень маленький. Я обиженно скривился: – ничего не маленький, а очень даже крупный. Карен сказал, что она сама бы его не родила.
Он лишь махнул рукой и потянул меня на кухню: – давай по чуть-чуть что ли, за здоровье сына и матери, – из пакета достал коньяк, лимон, вопросительно посмотрел на меня: – посущественней ничего не найдёшь? – Я углубился в недра холодильника, а Айк залез в шкаф и загремел посудой.
Мы славненько расположились на кухне, потягивая коньячок и лениво обсуждая всякую текучку. Дети носились по дому, как угорелые. Причём девчонки Гранецких, обернувшись щенками, наскакивали на Пола и, повалив его на пол в гостиной, катали по ковру, пока он, задыхаясь от смеха, не стал звать на помощь братьев и сестру. Вскоре взлаивающая, взвизгивающая, рычащая куча волчат и один человеческий мальчишка вывалились из дома и помчались по саду, забыв прикрыть за собой дверь. Я притворил её и вернулся на кухню. Айк к чему-то прислушивался, улыбаясь. Софья с Аллочкой шептались: – а он говорит… я ему отвечаю…
– Нас обсуждают, болтушки, – кивнул я приятелю. Он, подмигнув мне, наклонил голову и по дому тихо, угрожающе, прокатилось низкое ворчание волчьего вожака. Подружки засмеялись, послышались быстрые шаги, и обе они нарисовались в дверях, с интересом оглядывая стол.
– Ничего себе! Уединились, коньячок попивают! Нет чтобы нас пригласить, – моя Радость с улыбкой смотрела на меня.
– Вам нельзя, – захохотал Айк, наполняя наши коньячные рюмки по новой.
– А где торт? – Софья вопросительно посмотрела на мужа. Тот опрокинул в рот рюмашку, притянул её к себе и, ткнувшись носом в живот, шумно занюхал выпитое:
– зачем нам торт, нам и с коньяком неплохо, – он потёрся щекой о Софьину руку, лежащую у него на плече. Она укоризненно покачала головой и вышла в прихожую. Через минуту вернулась с большой коробкой. Аллочка, поставившая на плиту чайник, вынула из шкафа тарелки и чайные чашки:
– Олежек, неси это всё в гостиную. Мы на кухне не поместимся.
Распахнулась уличная дверь, и в дом с рычанием, визгом и смеющимся Полом ввалились волчата. В кухне сразу стало тесно. Дети прыгали, крутились, лезли к нам на руки. Везде были толстые неуклюжие лапы, высунутые языки, смеющиеся мордочки, мокрые холодные носы и, между прочим, множество белоснежных и острых, как бритвы, зубов.
Нахмурившись, Софья громко сказала: – всем немедленно замолчать, обернуться людьми, умыться и быстренько явиться в гостиную. – И рявкнула: – выполнять! – Мы с Айком аж на стульях подскочили, а детишек как ветром сдуло.
Потом мы сидели и пили чай с тортом. Он оказался громадным, сделанным по заказу. Предусмотрительная Софья ещё неделю назад договорилась, чтобы его испекли к сегодняшнему дню. Мы с Айком сладкое не уважали, поэтому нажимали на коньячок. Малышня хихикала, переглядывалась, но не безобразничала: опасались Софью.
Я тоже переглядывался с Айком. Мы решили, что я должен как можно быстрее сказать Аллочке о несчастье с её матерью. Но я не знал, как начать тяжёлый разговор: моя Радость выглядела такой счастливой! От жалости у меня сжималось сердце!
Она заметила наши переглядывания и насторожилась. Улыбка сползла с милого лица, а родные глазищи наполнились тревогой: – Олежек, что?? Что-то ещё случилось?
Я заметил, как Айк с Софьей виновато опустили глаза. – Ты только сильно не расстраивайся, ладно? Понимаешь… Нина Сергеевна… она…
– Да не мямли ты, Олег! Что ты тянешь меня за хвост!! – она вскочила со стула и схватила меня за руку. Я заметил, как улыбнулись Айк с женой, но Аллочка этого не увидела, она в беспокойстве стиснула мои пальцы.
Я вздохнул: – Нина Сергеевна ещё зимой обморозила ступни и их ампутировали. Она скрыла это от нас, а Владимир был у неё и узнал. Ещё она сказала ему, что продаёт квартиру, а сама переезжает куда-то на окраину Красноярска. – Жена медленно опустилась на стул, грустно спросила:
– ну почему ты опять промолчал, Олег? Ведь она моя мать. Какая бы ни была, но мать!
Я встал и обнял её. Печально усмехнувшись, Софья сказала: – мы ведь тоже знали, Ал. Промолчали потому, что боялись: вдруг у тебя от расстройства молоко пропадёт? Как можно лишить младенца материнского молока?
– Девочки, давайте лучше подумаем, что будем делать? – как всегда, Айк был не расположен к долгим обсуждениям.
– Я не знаю… – моя Радость с надеждой и тревогой смотрела на меня. Я бодро ответил:
– мы заберём её к себе, что ещё тут думать. – Сознаюсь, я трусливо промолчал о том, в каком состоянии тёщу увидел Владимир. Айк хлопнул по столу ладонью:
– тогда так: сейчас я переговорю с Кареном, чтобы он выделил машину с носилками. Мы с Олегом завтра едем в Красноярск и забираем твою мать, Алла.
– Она с вами не поедет, – Аллочка покачала головой, – надо мне ехать.
– Ты что, Алка! Как ты оставишь двухнедельного ребёнка? Может быть, мне ехать с мужчинами? – Софья вопросительно смотрела на нас.
Я никак не мог допустить, чтобы жена увидела тот ужас, о котором рассказывал Владимир, поэтому сказал: – нет, ты не поедешь. Возможно, нам придётся задержаться ещё на день. Оставайся с детьми, а мы поедем за Ниной Сергеевной, – вопросительно глянул на Гранецких: – Айк, ты едешь, да? А вы, Соня? – Конечно, было очень желательно, чтобы она ехала тоже. К счастью, она кивнула головой, соглашаясь. Вожак недовольно покосился на неё:
