Текст книги "Время гона (СИ)"
Автор книги: Наталья Соколина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 29 страниц)
Соню немного расстраивало то, что на свадьбу не приедут родители Айка. Они прислали поздравление и подарки – серёжки с изумрудом Соне и запонки Айку. Серёжки ей понравились: изящное ажурное золотое плетение в форме капли с камешком в центре. Запонки ей показались массивными, но Айку они нравились.
Дворец бракосочетаний был невелик, но вид имел торжественный, с широкой длинной лестницей, ведущей к дверям из светлого полированного дерева. Небольшую площадь перед ним полукругом охватывали газоны, на которые летом высаживались цветы. Сейчас они были покрыты снегом, который уже местами подтаял, обнажив прошлогоднюю траву.
Айк с Соней и родителями скромно подъехали к ЗАГСу на своей машине. Она с облегчением отметила, что площадь была пуста, лишь несколько прохожих спешили по своим делам, с любопытством оглянувшись на них.
Следом подтянулись Звягинцевы, Карен и Герман с жёнами, Денис с Иваном. С кем-то приехала Аллочка, одна, без Олега. Соня, поднимаясь под руку с Айком по лестнице, тихо спросила: – а где Олег?
Тот, глянувшись и поискав глазами, недоуменно ответил: – не знаю… Он должен был детей к нам завезти и оставить их с Прасковьей Агафоновной и Аглаей, а потом приехать, но Алла здесь, а он где-то задержался. Да и Лукьянов что-то не приехал.
– Странно, – Соня хотела что-то добавить, но Айк уже открыл перед нею дверь.
***
Зал бракосочетаний ей понравился. Три громадных окна, лёгкие воздушные шторы, цветы, длинная красная ковровая дорожка, а в конце – большой стол, за которым стоит и улыбается им молодая женщина.
Регистрация прошла быстро: расписались, надели друг другу обручальные кольца – Айк, нагнувшись, поцеловал этот пальчик, а потом обнял жену и привлёк к себе, целуя. Родители, друзья обступили их, поздравляя, похлопывая Айка по спине. Соня, улучив момент, спросила Аллочку: – а где Олег?
Та отмахнулась: – да приедет, куда он денется! Соня заметила, как часто-часто моргает Анна Витальевна, а Михаил Иванович что-то говорит ей на ухо. Она отпустила руку Айка, подошла к родителям и обняла их, сразу обоих: – мама, ну ты что? Всё хорошо же, не плачь.
Мать глубоко вздохнула: – лишь бы ты была счастлива с ним, Сонюшка.
У выхода все столпились, пропуская вперёд молодожёнов. Соня вышла наружу вперёди Айка и остолбенела: вся площадь была запружена народом! Она в растерянности попятилась и наткнулась на мужа. Он придержал её за талию, наклонился и шепнул на ухо: – чего ты испугалась? Стая радуется вместе с нами. – Она легко вздохнула и уверенно шагнула вперёд. Площадь взорвалась аплодисментами, вверх полетели разноцветные воздушные шары и множество выпущенных из рук белых голубей. Где-то за толпой, на краю площади, слаженно и торжествующе взвыли волки. – Ой! – Соня с улыбкой обернулась на испуганный вздох матери, погладила её по руке.
Они с Айком почти спустились с длинной лестницы на площадь перед дворцом, когда толпа перед нею всколыхнулась. Соня посмотрела и удивилась: на чьих-то широких плечах к ним ехали дочери, размахивая ручонками, смеясь и подпрыгивая. Люди улыбались им, протягивали навстречу руки. Айк удивлённо нахмурился, шагнул вперёд. Толпа расступилась, и Соня увидела, как девчонки теребят за волосы и нещадно колотят по груди ногами, обутыми в зимние сапожки, Олега. Увидев отца, они дружно завопили и потянулись к нему. Олег помог им переехать на плечи Айка, и он вернулся и встал рядом с Соней. Мужчина, оправдываясь, сказал ей: – Прасковья Агафоновна сказала, что в такой день детям надо быть с родителями.
– Хорошо, – улыбнулась Соня, – спасибо, Олег! – Он облегчённо вздохнул и передвинулся поближе к Аллочке, ревниво поглядывая на расточающую направо и налево улыбки жену.
На площади стоял неимоверный шум. Люди что-то кричали, аплодировали, смеялись, но вдруг затихли, расступились, образуя коридор. И по нему, один за другим, след в след, как в тайге, к Соне стремительно бежали волки. Их было много, несколько десятков. Она услышала, как опять испуганно вскрикнула Анна Витальевна, как за её спиной отец встревоженно сказал: – что за чёрт! Соня, отойди назад! – но она почти не слышала их, улыбаясь навстречу мчащимся зверям. Они выскочили прямо к её ногам, и она увидела, что каждый из волков держит в пасти алую розу! По очереди они подходили к ней и опускались на брюхо. Соня выпустила руку улыбающегося Айка, присела на корточки и растроганно сказала:
– спасибо, мои дорогие! Я вас тоже люблю и никогда не забуду, как вы искали вместе со мной своего вожака! – Волки всё подходили, клали розы с обслюнявленными стеблями ей на колени, лизали её руки, но Соня ничего не замечала. Она радостно обнимала зверей за шеи, называла по именам тех, кого узнала, двумя руками гладила, ерошила густую жёсткую шерсть на загривках. Внезапно она увидела скромно ждущую своей очереди волчицу, и воскликнула: – Светка! Иди ко мне! Я вспоминала тебя сегодня! – Волчица протиснулась мимо зверей, вдвое крупнее её, лизнула Сонину руку. Та обняла её, прижала к груди, заглядывая в улыбающуюся морду: – в ресторан приходи, поняла? Я тебя ждать буду. – Бледная Анна Витальевна настороженно глядела на дочь и окруживших её волков. Подошедший Айк опустил дочерей на землю и те потопали вперёд, протягивая к зверям ручонки. Волки осторожно попятились, поджав хвосты. Айк засмеялся:
– боятся, что из них шерсть драть будут! Ну, бегите, пока до вас не добрались! – Звери дружно метнулись в толпу, которая подшучивала над ними, и растворились в ней.
Подошедший Айк опустил дочерей на землю, заметил: – нынче в цветочных киосках хорошо идёт продажа роз. – Дети потопали вперёд, протягивая к зверям ручонки. Волки осторожно попятились, поджав хвосты. Айк засмеялся: – боятся, что из них шерсть драть будут! Ну, бегите, пока до вас не добрались! – Звери дружно метнулись в толпу, которая подшучивала над ними, и растворились в ней.
***
Немаленький зал ресторана был полон. Столы, составленные большой буквой П не вместили всех гостей, и вдоль обеих длинных стен было поставлено ещё по ряду. Сидя рядом с Айком, Соня внимательно оглядывала гостей. БОльшую часть она не знала, и Айк шёпотом называл их. Главы администраций Демидово и Малой Ветлуги, председатели районных и поселковых Советов, несколько человек из Красноярской краевой администрации. Близко к ним сидел и насмешливо им улыбался плотный немолодой мужчина с чуть усталыми умными глазами и сединой на висках. Айк громко, ехидно сказал: – посмотри, Соня, на этого абсолютно бессовестного типа! – она смущённо поглядела на мужчину и покачала головой:
– нельзя так говорить, Айк!
Муж широко улыбнулся: – Соня, он обещал мне, что приедет накануне, я ждал его весь день, а он даже на регистрации не появился! Спасибо, хоть в ресторан приехал, а то вообще мог ограничиться телефонным звонком!
– Не слушайте его, Софья Михайловна, зверь дикий, что с него взять! – мужчина деловито складывал на большую тарелку ломтики ветчины, карпаччо, тонко нарезанную сырокопчёную колбасу. Соня с улыбкой наблюдала за ним. Он аккуратно промокнул губы салфеткой, отодвинув стул, подошёл к молодожёнам и протянул ей руку. Она вложила в его широкую ладонь свою, узкую, а мужчина, наклонившись, поцеловал её: – Софья Михайловна, я – Лукьянов. Тот самый несчастный полицейский, который уже двадцать лет мучается с этим великовозрастным оболтусом. Спасибо вам, что вытащили его из тайги, потому что я уж как-то привык к его дурацким шуточкам, и без них мне было бы скучно.
Айк, развалившись на стуле, с наслаждением и широкой улыбкой на лице слушал Лукьянова. Тот, сморщив нос, подмигнул ему и вернулся на своё место. Подняв рюмку с водкой, потянулся к Айку: – будь здоров, друг. Счастья вам обоим. – Опрокинул её в рот и крякнул: – хорошо пошла!
С другой стороны стола Кытах Арбай пробасил: – ты, Эдуард Андреич, хвост-то перед нашей Софьей не распускай, как бы тебе его не оборвали! – Сидящие рядом засмеялись, улыбнулся и Лукьянов.
Анна Витальевна наклонилась к Сониному уху: – жутковатый вид у этого мужчины. Он тоже волк?
– А? – Улыбающаяся Соня повернулась к матери, рассеянно сказала: – Кытах-то? Ну да, полярный волк, как Олег. Поэтому он такой большой. Полярные – они вообще крупные. А Серый, который рыжий, рядом с Кытахом сидит, он из Приморья, там волки мелкие, вымирающий вид, говорят.
– Господи, Соня, почему он серый, если рыжий??
Дочь засмеялась: – мама, его Сергей зовут, а Айнур, жена, – вон красавица сидит рядом с ним, зовёт его Серым. Ну и мы тоже так стали звать.
Анна Витальевна переглянулась с мужем. Тот усмехнулся, но ничего не сказал.
Шум за столами нарастал. Смех, громкие разговоры, стук столовых приборов и негромкая музыка с эстрады, где настраивали инструменты приглашённые музыканты.
Аллочка наклонилась к Соне. Пытаясь перекричать сидящих рядом, громко сказала: – слышь, Сонь, мы с Олегом поедем. Дети наверно не спят, а Прасковье Агафоновне с ними тяжело.
Анна Витальевна похлопала ту по руке: – оставайся, Алла. Пусть Олег нас с Мишей увезёт и возвращается, а мы с детьми посидим. Нас там трое соберётся, так что с шестерыми малышами как-нибудь справимся!
Аллочка неуверенно улыбнулась: – мне неудобно вас загружать, Анна Витальевна… Детей же ещё покормить надо…
– Так я покормлю. Ты молоко сцедила?
– Ага, в холодильнике стоит. Им на раз поесть хватит.
– Ну, тогда мы поехали. – Родители, вслед за прислушивающимся к разговору Олегом, вышли из-за стола.
Соня продолжала рассматривать гостей – весёлых, улыбающихся, поднимающих тосты за молодых, их родителей и детей как имеющихся, так и будущих и думала о том, что отныне и навсегда её жизнь связана с ними. Взрыв смеха за боковыми столами привлёк её внимание. Там Карен, в лицах, рассказывал, как пришедший в сознание Айк сорвал с груди датчики, контролирующие работу сердца, от чего прибор показал его остановку, и он, Карен, матерясь и проклиная вожака, упорно старающегося умереть, чуть не нагишом ворвался в палату и увидел вон ту, совершенно счастливую парочку.
***
Вечером, лёжа в постели в объятиях Айка, Соня пробормотала: – Айк, я работать буду. На этой неделе пойду узнавать насчёт садика, а потом стану искать работу.
Он смешливо фыркнул ей в макушку: – уборщицей?
– Не твоё волчачье дело! Пусть только посмеют отказать! Я их вызову на поединок, а ты убьёшь.
– Конечно убью любого, на кого укажешь, – она слышала в его голосе смех и лениво шлёпнула его по спине:
– перестань смеяться, зубастик, иначе я лишу тебя сладкого!
– О, нет, только не это! – он принялся целовать её, энергично переворачивая на спину.
– Погоди, – Соня отодрала от себя его руки, – давай, поговорим!
– Давай. – Он приподнялся на локте, заглядывая ей в лицо. – Соня, подумай сама: ты сможешь работать только у меня или с своей собственной фирме. Больше нигде.
Она подумала, неохотно согласилась: – наверно, ты прав.
– Конечно. Ведь любой, кто примет тебя на работу, попадает в странную ситуацию: с одной стороны, он твой начальник, но, как волк, он целиком и полностью тебе подчинён. Можно представить такую коллизию: он сделал тебе замечание, а ты приказала ему покончить жизнь самоубийством. И он никуда не денется, подчинится.
– Смешно, – она куснула его за нижнюю губу, – но у тебя работать я не хочу. Это будет смех и имитация, а не работа. Вот знаешь, Айк, у меня есть мысль: может, мне открыть какую-нибудь приёмную при Совете стаи? Вопросов-то уйма. Народ идёт и идёт, на улице останавливают, а так будут приходить в определённое время и в определённое место.
– Мысль неплохая, Соня. Совет может даже выделить деньги под это дело. Нужно арендовать небольшое помещение из двух – трёх комнат и определить круг вопросов, которыми ты могла бы заниматься. – Он повернулся на спину и задумался, глядя в потолок. Соня уселась на него сверху, с любопытством заглядывая ему в глаза:
– расскажи, о чём ты думаешь?
– Хм, пожалуй, ты одна не справишься. Ещё нужен секретарь. – Он слегка покачал Соню, сидящую у него на бёдрах, игриво спросил: – я заслужил сладкое?
– Нет, пока не заслужил, но так и быть, получишь его авансом, – она засмеялась, падая ему на грудь.
***
Совет стаи поддержал решение о создании приёмной, и назначил Соню её заведующей. В помощь ей учредили должность секретаря, и Соня предложила занять её Светке. В городской администрации нашлись три пустующие комнаты, в которых и разместилась Приёмная Совета стаи. Они даже не ожидали, какая лавина дел обрушится на них, но всё же Соня подумала, что первые два-три месяца будет работать лишь до обеда. Дети пошли в детский сад и, к её удивлению, восприняли это спокойно, хотя она и решила какое-то время забирать их домой пораньше. Малышки не плакали и не требовали маму, а с удовольствием участвовали во всех играх и были столь активны и энергичны, что вечером засыпали прямо на руках у отца, уносящего их из ванной в постели.
Заканчивался март, ярко светило солнце, в тайге, на прогалинах расцвели первые подснежники и оживившиеся с приходом весны птицы на все голоса славили пробуждение природы. В городе незримо ощущалось всеобщее оживление. На улицах собиралась группками молодёжь, в парке вечерами играла музыка. Соня обратила внимание, что несмотря на то, что 8 Марта давно прошло, она встречает много мужчин с цветами в руках. Какое-то приподнятое настроение, предвкушение радости было у всех.
Приехавший с работы Айк тоже смущённо вертел в руках букетик подснежников. Пушистые нежно-сиреневые цветы грустно опустили головки в его горячих ладонях. Соня отобрала букетик, налила в кухне холодной воды в маленькую керамическую вазочку и поставила в неё подснежники. Айк подошёл сзади, обнял, потёрся щекой о Сонин затылок, потом ткнулся носом и, глубоко вдохнув, шепнул: – твой запах сводит меня с ума, родная. – Она повернулась к нему, обняла за шею, лукаво улыбнулась, заглядывая в глаза, в которых плескалось пламя желания и сумасшедшей, обжигающей страсти. Он тихо, по-волчьи зарычал, наклоняясь к её с готовностью подставленным губам. Наступало Время гона.
К О Н Е Ц.
