Текст книги "Время гона (СИ)"
Автор книги: Наталья Соколина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)
– полярный волк, – ответил, улыбаясь другу.
Мужчина подошёл совсем близко. Соня попятилась к подъезду: ещё один хищник, прикидывающийся человеком. Он заметил это. Самоуверенная сияющая улыбка сползла с губ. Мужчина опустил глаза, негромко сказал: – здравствуйте, Софья Михайловна! Я… рад, что вы нашлись!
Соня нахмурилась, нехотя ответила: – здравствуйте. – Кажется, весь паршивый городишко был в курсе её бегства. Айк поморщился: – Соня, это Олег, знакомься. Он будет жить в Ачинске, пока я разбираюсь с делами дома. Олег в полном твоём распоряжении, сделает всё, что ты скажешь, – Айк улыбнулся, – если сумеет, конечно. – Мужчина, осторожно улыбаясь, развёл руками. Мол, чем смогу, тем помогу.
– Хорошо, спасибо, – с трудом выдавила Соня, не глядя на них. – Теперь я могу идти?
Олег изумлённо посмотрел на Айка. Тот болезненно поморщился, но ответил спокойно: – пожалуйста, Соня, не нужно спрашивать. Ты же знаешь, что свободна в своих действиях. Раз не хочешь с нами постоять…
– Мне работать надо, скоро отчёт, – она мельком глянула на приезжего, – до свиданья, Олег. – Повернувшись, скрылась в подъезде.
– Айк, – Олег неуверенно посмотрел на вожака, – я что-то не так сказал? Мне показалось, что Софья Михайловна с трудом выносит моё присутствие…
– Будь осторожен в словах, Олег, – Айк всё хмурил густые брови, глядя в сторону. – Не навязывайся к ней с разговорами, а тем более – с расспросами. Лучше молчи. Спросит – ответишь, а так – помалкивай. Она не любит нас и боится. К детям не лезь и боже тебя сохрани их обнюхивать! Выгонит и больше не пустит. Мне будешь звонить ежедневно, каждый вечер. Пока Соня к тебе не привыкнет и сама не позовёт в квартиру, сиди в машине. Деньги заберёшь у меня в гостинице, а теперь давай, рассказывай, что там случилось!
***
Айк уехал утром, простившись с Соней накануне. Уезжая вечером в гостиницу, он положил на кухонный стол свой бумажник. Она пыталась протестовать, но он, выслушав её, спокойно сказал: – я не знаю, как у меня пойдут дела и что меня ждёт, но мне спокойнее, если я буду знать, что ты с детьми не бедствуешь. Денег в бумажнике тебе на пару месяцев хватит. Олегу я тоже оставил, так что не стесняйся, эксплуатируй его на полную катушку. – Он чуть запнулся, глядя на Соню, но отвернулся и быстро вышел. Дети уже спали, так что она поплакала всласть. Над чем – она и сама не знала. Может быть над тем, что он даже не сделал попытки её поцеловать на прощанье? Или потому, что почувствовала себя одиноко? Всё же Соня опять привыкла, что каждый день он рядом. Кто знает, грустно и всё!
***
Олег добросовестно просидел весь день под окнами Сониной квартиры. На улицу она не выходила, даже детей, сонных, уложила в коляску и вывезла на балкон. Пусть хоть немного подышат свежим воздухом. Она уже отвыкла от ночных бдений, когда домашние дела и дочери отнимали всё дневное время, а на работу оставались вечера и ночи. Только сейчас она поняла, что Айк здорово помогал ей с малышами.
Время от времени Соня подходила к окну и посматривала на стоящую внизу машину. Временами Олег заводил двигатель, всё же стояла зима, и отметка термометра приближалась к минус двадцати. Из упрямства она не хотела звать его в квартиру, хотя совесть уже начинала её грызть. Соня пыталась успокоить её мыслями, что она не звала сюда Олега и не обещала беспокоиться о нём, но всё равно девушка чувствовала себя некомфортно. Она выдержала до вечера и не позвала его. Уже была ночь, когда он завёл машину и уехал, наконец, в гостиницу.
Малышня просыпалась рано, задолго до того, как начинало светать. Усадив дочерей на горшки, Соня подошла к окну: машина Олега стояла на стоянке. Она занялась неотложными делами и, покормив детей, опять глянула вниз. Мужчина, облокотившись на капот, лениво разглядывал окрестности. Она с раздражением рванула балконную дверь. Олег поднял голову, глядя на неё. Соня махнула ему рукой и вернулась в квартиру. Через несколько минут раздался деликатный стук. Она открыла дверь и буркнула: – у меня звонок работает!
Олег вошёл, улыбнулся: – доброе утро, Софья Михайловна! Спасибо, что разрешили войти. Признаться, я вчера замёрз. Что-то прохладно нынче в ноябре.
Она пожала плечами: – я вас в Ачинск не звала. Сидели бы в своём паршивом городишке, в тепле и без забот.
Олег хотел что-то ответить, но вовремя вспомнил приказ вожака не лезть к его паре с разговорами, и промолчал.
Соня ушла к детям, а когда, удивлённая тишиной, выглянула в прихожую, то увидела, что незваный гость так и стоит у двери, прислонившись широкой спиной к косяку. Она неприязненно спросила: – в чём дело?
Он опять улыбнулся: – вы не разрешали мне раздеваться и проходить в комнату.
Соня внимательно посмотрела на него: – хорошо, проходите.
Он быстро снял куртку и ботинки, осторожно сел на диван, глядя на играющих на ковре девчонок. Соня заметила, как он потянул носом, принюхиваясь, и нахмурилась. Он увидел её недовольство, виновато опустил глаза. Хмыкнув, Соня спросила: – Олег, вы будете завтракать? Я ещё не ела, так что сажусь и вас приглашаю.
– Спасибо, Софья Михайловна, – кажется, он был удивлён, – я тоже не успел позавтракать. Айк приказал быть у вашего дома не позднее шести часов утра, а я сегодня проспал, устал вчера за дорогу. Если можно, мне кусок хлеба и стакан чая.
– Ну зачем же такие жертвы! – Соня усмехнулась, – я накормлю вас полноценным завтраком, садитесь за стол. – Она поставила перед ним тарелку с большой куриной грудкой и картофельным пюре, налила кофе. Сама удовольствовалась бутербродом с сыром и внушительной полулитровой кружкой кофе. Теперь, когда она не кормила детей грудью, можно было и кофейку выпить.
Олег вежливо дождался, когда сядет за стол хозяйка, лишь тогда приступил к завтраку.
Соня исподтишка разглядывала его. Действительно, красивый мужчина.
– Вы работаете, Олег, или э-э-э, вот это и есть ваша работа – охранять неизвестно от кого никому не нужную женщину?
Он поднял на неё глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами, и Соня опять про себя подивилась, какой красавчик сидит у неё за столом: – вы не правы, Софья Михайловна. Вы нужны Айку, нужны нашей стае. Я и девять моих товарищей составляем гвардию вожака и его супруги. Конечно, нас часто называют телохранителями, но мы предпочитаем называться гвардейцами. Официально мы – группа спецназа при отделе полиции города. Но область не выделяет денег на наше содержание, это забота стаи. Собственно, Айк не нуждается в нашей защите, – Олег криво усмехнулся, – он потому и вожак, что самый умный и самый сильный, но это традиция, идущая от наших диких сородичей.
– Поня-я-ятно, – озадаченно протянула Соня и тут же спохватилась: – да вы ешьте, остынет же всё!
***
Соня, улыбаясь, мыла посуду. Олег только что предложил заменить её у раковины, но она отказалась, чем вызвала его облегчённый вздох.
Сейчас он опять сидел на диване, а малышки, цепляясь за его колени и руки пытались вскарабкаться ему на плечи. Он неуверенно поглядывал на Соню, шёпотом призывая их пойти поиграть игрушками, но они не обращали внимания на его увещевания. Оля, как наиболее настойчивая и целеустремлённая, уже стояла ножками на его коленях и, обняв за шею, слюнявила его щёку. Олег придерживал её за спинку и временами бросал отчаянные взгляды на Соню. Внезапно он издал какой-то сдавленный всхлип, и Соня, бросив всё, устремилась в комнату. Олег, сморщившись, смотрел на свои колени. Туда же смотрела и Ольга, азартно топоча ножками, а на брюках мужчины расплывалось большое мокрое пятно. С него капало на пол. Соня расхохоталась: – Олег, вы что, описались?
Он растерянно моргнул: – нне-ет, это малышка…
– Ой, да вы что?! Правда? Нет, я думаю, это вы! – Соня продолжала смеяться, и Олег, наконец, понял, что над ним шутят. Он тоже улыбнулся, передавая девочку матери:
– что же я делать-то буду? У меня есть ещё одни брюки в гостинице… – он вопросительно посмотрел на Соню.
Она фыркнула: – так езжайте, переодевайтесь. А то будете тут сидеть, благоухать! – Он, торопясь, оделся и вышел из квартиры, а Соня от души посмеялась.
Её мучила совесть. До настоящего времени она ничего не сказала Аллочке о приезде Олега. С одной стороны, не хотелось нагружать подругу своими тревогами и страхами. Достаточно и того, что Аллочка подставила дружеское плечо, когда Соня свалилась на неё нежданно-негаданно, беременная, растерянная, утратившая всякий интерес к жизни. С другой стороны Соня немного стыдилась своего не-пойми-какого положения при Айке. Вот так и получилось, что, когда из гостиницы приехал переодевшийся в чистые брюки Олег, а следом за ним вошла Аллочка, вдруг обнаружившая в квартире у подруги постороннего, наступила неловкая пауза.
Никогда не лезущая за словом в карман подруга тут, вдруг, потеряла дар речи, с немым изумлением взирая на мужчину. Она круглыми глазами посмотрела на Соню и ошарашенно спросила: – это кто?? – Олег, успевший снять куртку и продолжая держать её в руках, настороженно следил за Аллочкой. Соня смутилась:
– знакомься, Алла, это Олег. Его Айк вместо себя оставил.
– Н-да?? – ехидно ухмыляясь, Аллочка нагло разглядывала мужчину, – а он ничего так, получше Айка будет. – Олег нахмурился, не зная, как реагировать на её слова, а нахалка продолжала: – так ты тогда мне Айка-то отдай, за ненадобностью. Или он сбежал?
Покрасневшая Соня сердито посмотрела на подругу: – да ну тебя, всё шутишь! Айк домой уехал, у него там ЧП, а Олег меня с детьми охраняет, пока Айка нет.
– От кого охраняет?? Сонька, ты банковский сейф, что ли? – она расхохоталась.
– Откуда я знаю, что у него на уме?? Шиза у него такая, что мне требуется охрана, вот он Олега и выдернул из своего паршивого городишки! – Соня раздражённо дёрнула Аллочку за рукав: – пошли, хватит в прихожей стоять. Чай будешь пить?
Ступая вслед за Соней, женщина оглянулась, насмешливо сказала: – а ты, красавчик, будешь с нами чай пить?
Олег пристально посмотрел ей в глаза: – с удовольствием. Только позвольте мне отлучиться на пятнадцать минут?
– Да хоть на целых двадцать! – Аллочка опять расхохоталась.
Торопливо схватив куртку, Олег выскочил на площадку. Аллочка покачала головой и подхватила на руки близнецов, тянущих к ней ручки, радостно улыбающихся и что-то лепечущих.
– Смотри, Надюшка сейчас сказала “ла-ла-ла”! это она меня позвать пыталась! – подруга поцеловала пухлую ручонку.
– Ну да, скажешь тоже! Они сейчас всё время что-то лопочут, только я ничего не понимаю. Скорей бы уж заговорили, а то приходится отгадывать, что им надо. А куда это Олег умчался?
– Сказал, придёт через пятнадцать минут. Может, за бутылкой? – Аллочка пожала красивыми плечами. – А он ничего так, вежливый. Что, правда тебя охраняет?
– Ну да, Айк ему велел. Представляешь? На таком мужике пахать надо вместо трактора, а он у бабьей юбки сидит. Вон Ольга его сегодня описала. – Соня кисло посмотрела на смеющуюся подругу: – перестань ржать, Алка, вон он звонит. Иди, открой ему.
Вошедший в прихожую Олег неловко сунул Аллочке пакет и стал снимать куртку. Она вернулась на кухню и достала из пакета коробку конфет, контейнер с тортом и ещё один, с рулетом, обсыпанным шоколадной крошкой. Появившегося в дверях Олега разочарованно спросила: – а бутылка где? Я думала, ты вина принесёшь…
Он растерянно глянул на Соню. Она усмехнулась, но выручать его не стала: пусть сам выпутывается.
– Так… я как-то не догадался… Думал, мы будем пить чай…
– Ладно уж, – Аллочка снисходительно махнула рукой, – на первый раз тебя прощаю, но имей в виду: торты я не люблю. И Сонька тоже. Там ничего натурального, одна химия. Вред от них, в общем.
– А-а конфеты? – Олег топтался в дверях, оторопев от такого напора.
– Конфеты тоже не лучше, – вмешалась Соня, – но мы их всё равно съедим, спасибо, Олег! Садитесь уже оба, чайник вскипел.
Гости чинно разместились за столом. К Аллочке на руки немедленно пристроилась Надюшка, а Оля, чуть погодив, принялась, пыхтя, карабкаться на колени к Олегу. Соня перехватила её. Не хватало, чтобы он уронил на ребёнка чашку с горячим чаем. Она поймала себя на мысли, что вот Айку дочь доверила бы без раздумий. В отличие от Олега, он легко управлялся с малышками, успевая вовремя подхватить, поймать, удержать.
За столом говорила, в основном, Аллочка. Она рассказала о том, что Аполлоша уже третий день как ходит в детский сад. Привычный к постоянному появлению в их квартире чужих людей, он легко влился в детский коллектив, и подруга похвасталась, что воспитательница не может нахвалиться общительным и послушным ребёнком.
Соня украдкой наблюдала за Олегом, который, в свою очередь, глаз не сводил с Аллочки. У него был такой восторженный вид, что она не вытерпела, громко фыркнула, сдерживая смех. Он вздрогнул и густо покраснел, мельком глянув на неё.
Аллочка нехотя встала из-за стола: – ладно, мать, мне надо домой отправляться. У меня назначено, скоро клиентки явятся.
Олег, как подброшенный пружиной, вскочил с табурета: – позвольте, Алла, я вас отвезу домой! – и перевёл вопросительный взгляд на Соню, которая заинтересованно наблюдала за ними.
– А я-то тут при чём? – удивлённо ответила она на его взгляд.
– Ну, – он смутился, – я обязан спросить вашего разрешения, Софья Михайловна.
– Вот это да! Вот это я понимаю! – Аллочка веселилась от души.
– Ну что вы, на самом деле, Олег! Вы свободный человек и можете делать, что считаете нужным, – но он продолжал упорно смотреть на неё, и Соня сдалась: – поезжайте, конечно, я буду только рада, если вы Аллу домой доставите. Кстати: не зовите меня, пожалуйста, по имени-отчеству, а то я чувствую себя такой старой! – она улыбнулась, и Олег ответил улыбкой:
– а вы… Соня, ко мне на “ты” обращайтесь, мне так привычнее.
Аллочка иронически вздохнула: – познакомились, слава Богу. Ну что, поедем?
Они вышли из квартиры, а Соня села на ковёр к дочерям и улыбнулась, вспомнив обожающий и несколько растерянный взгляд Олега, устремлённый на подругу. Вот и не верь после этого в любовь с первого взгляда.
ГЛАВА 24
Айк торопливо взбежал по ступенькам своего дома и в холле был встречен удивлённым и даже испуганным взглядом Марфы Петровны: – Айк? Ты приехал?? Но…почему ты не позвонил? – она суетливо принялась вытирать руки о фартук, – а… у меня ничего нет! Может, ты в ресторан сходишь пообедать? Ужином-то я сейчас займусь.
Он пропустил её слова мимо ушей. Прошёл на кухню и сел на выдвинутый стул. Требовательно сказал: – Марфа, что тут происходит? Ты всегда в курсе всех слухов и сплетен, так что рассказывай. И поторопись, мне некогда ждать, пока ты решишь, о чём рассказывать, а о чём умолчать.
Женщина замялась, неприязненно взглянула на вожака: – да что говорят! Что ты променял стаю на человеческую девчонку, что тебя надо сместить и провести поединок для выбора нового вожака. Молодые бегают по городу в зверином обличье и задирают людей. Говорят, уже было несколько случае нападений на человеческих женщин. Но я точно не знаю, вчера в магазине говорили.
Он сжал челюсти, нахмурившись, спросил: – кто провоцирует на это стаю? – она молчала, опустив глаза, – ну? – в его голосе послышалось рычание.
Домоправительница поёжилась: – я… не знаю, кто там у волков…воду мутит.
– А у волчиц? – она опять молчала, упрямо не глядя ему в глаза. Он угрожающе, тихо спросил: – Марфа, ты намерена перечить мне?
– Айк, это опять Лорен! Я уж ей говорила, чтобы не восстанавливала волчиц против тебя и этой девчонки… – он перебил её:
– мою супругу зовут Соня!
– ну да, Соня… Лорен всем говорит, что раз она твоя пара, значит должна жить в стае, а не где-то там. И дети… ей не родить щенков, раз она тебя не принимает в качестве мужа.
– У Айка расслабилось закаменевшее лицо, он усмехнулся: – она родила мне двух самочек, им уже год. Оленька и Надюша.
Домоправительница с недоверием посмотрела на него: – это она так говорит! А что на самом деле – неизвестно.
– Ладно, Марфа, мне ваши с Лорен домыслы неинтересны, – он поднялся на ноги. – Я поехал к Звягинцеву, скоро вернусь. Что же касается детей, так Соня как раз отрицает, что они мои. Но я-то вижу, что они похожи на мою мать, да и запах у них мой. Так что давай, займись ужином.
Проезжая по улицам Междуреченска Айк не заметил каких-либо угрожающих изменений. Хотя, нет. Значительно меньше стало гуляющих мамаш с колясками, исчезли с улиц шумные стайки ребятишек. Остановившись на одной из центральных улиц, он внимательно присмотрелся к прохожим: человеческих женщин почти не видно, а вот на перекрёстке мелькнуло несколько волков. И, чёрт возьми, они появились в городе днём в зверином обличье! Он завёл машину и поехал в контору. Надо было срочно встретиться с Сергеем и созывать Совет стаи.
***
Собрались в одном из кабинетов городской администрации. Кытах Арбай, хмуро глядя на Айка, недовольно пожевал бледными сморщенными губами: – приехал, значит. Жену тоже привёз?
– Нет.
– Почему?
– У нас дети маленькие, а у вас тут чёрт знает, что творится.
– Дети?? – Айку удалось их удивить. Старые волки как будто проснулись, с интересом подвинулись к нему: – рассказывай, не томи!
– Соня родила год назад двух девочек, моих дочерей. Поэтому и уехала, чтоб я не узнал.
– Чего она испугалась? – Джон Крисби, американский луговой койот, насмешливо скривился, – рождение сразу двух самочек – большая радость для стаи. Им ничего не грозит.
– А матери? – Старики отвели глаза, промолчали. – То-то же.
– У тебя есть охрана, вон какие мордовороты! Всё равно бездельем мучаются! – это Евгений Кириллович, любитель компромиссов и самый старший в Совете.
– На таких условиях она не поедет. Но хватит о Соне. Я хочу услышать от вас, что происходит.
– Ничего хорошего. Три десятка молодых волчат возомнили, что кое-кто из них может встать во главе стаи. Своего вожака в этом году они, практически, не видели, – Кытах Арбай укоризненно посмотрел на Айка, – он не учил их законам стаи, не требовал дисциплины и уважения к старшим, почитания древних традиций.
– А чем был занят Совет? – Айк усмехнулся, – почтенные уважаемые люди, которых я, уезжая, просил присмотреть за волками.
Благородное негодование и укоризненный взгляд Кытаха Арбая как рукой сняло. Тяжело вздохнув, он виновато сказал: – Айк, стары мы, чтобы сопляков уму-разуму учить. Они сейчас столько знают, сколько нам и не снилось. Наши руки утратили твёрдость, которую только и понимает молодёжь. Да ещё бабы, будь они неладны…Их ведь не девчонки-ровесницы поддержали, а зрелые волчицы, у многих дети, мужья.
– А старшие волки что?
– А старшие присматриваются, выжидают. Тебя ведь три месяца не было.
– Я хочу знать, кто заварил всю эту кашу.
– Горлопанов немного, с десяток. У баб вообще только одна…твоя бывшая…воду мутит. Но и этих хватило, чтобы стаю взбудоражить.
– Ладно. – Айк устало вздохнул, потёр ладонями лицо, – теперь мне надо собрать всех, послушать, что скажут недовольные.
– Как скажешь, вожак, – старики повеселели.
– Теперь рассказывайте, как вы допустили, чтобы был убит человек.
– Его собеседники поникли, опустив головы.
– Он сам виноват! – это ещё один, Данила Маркович, монгольский степной волк, невысокого роста, щуплый, со взглядом проныры на узком лисьем лице, – как можно идти в тайгу безоружным! Да ещё так далеко от населённого пункта!
– Мы не владеем тайгой единолично, она для всех. – Айк повернулся к заместителю: – Сергей, что скажешь?
– Следователь из Демидово требует выдать убийцу, – тот пожал плечами, – в колонии его, наверняка, убьют при первом же обороте. Может, ты сам…э-э-э, что-то порешаешь?
– Айк жёстко сказал: – моё решение будет однозначным, вы знаете. Убийце не место среди нас. – Он помолчал: – в колонии у него будет хоть какая-то надежда выжить. Сколько ему?
– Восемнадцать, – грустно ответил Кытах Арбай.
– Арестовать, немедленно отправить в Демидово. Выборным от стаи собраться через три дня на поляне у заброшенной заимки. Туда же пусть явятся все, кто хочет, – Айк усмехнулся, – свергнуть вожака и занять его место. Лорен тоже не забудьте пригласить.
***
Междуреченск притих. Весть о возвращении Айка в мгновение ока облетела городок. Все знали, как суров и скор на расправу вожак с теми, кто нарушает людские и волчьи законы. С улиц исчезли группы праздно шатающихся молодых людей, задирающих прохожих, походя переворачивающих урны и пинающих припаркованные у тротуаров машины. Продавцы стали выгонять на улицу небольшие группки женщин, время от времени собирающихся в магазинах, чтобы пошептаться.
– Айкен Георгиевич! – пожилая женщина заступила ему, идущему, ни на кого не глядя, домой, дорогу. – Простите, что останавливаю вас на улице… – Он поднял на неё хмурый отсутствующий взгляд, – простите… нам…уезжать?
Он сморгнул, увидел её расстроенное лицо, седые волосы, выбившиеся из-под меховой шапки, внимательно глядящие на него серые глаза: – что? Извините, задумался.
– Я спросила, – терпеливо повторила женщина, – нам надо срочно уезжать из Междуреченска?
Человек. Его неприятно задело, что в его городе люди перестали чувствовать себя комфортно. Они, вдруг, ощутили себя посторонними, лишними.
Женщина неловко поёжилась под его тяжёлым взглядом, сбивчиво пояснила: – у меня муж…из ваших…волк. Мы давно женаты, уж внуков семеро. Но вот недавно как-то плохо всё стало, мужчину недавно в тайге убили. А ведь парень-то он неплохой, мы его родителей знаем, да и его тоже. Всегда здоровается, сумку там поднесёт, ещё что-то…
– Вы о ком? – Айк с недоумением смотрел на неё, пытаясь сообразить, о ком идёт речь.
– Так о Гошке же! – она с досадой смотрела на него. – Гошка Селиванов убил в тайге человека. Теперь говорит, что сам не знает, что на него нашло.
– Не знает… Ну что же, теперь у него будет время подумать, что же на него нашло. Он арестован и его осудят за убийство. – Женщина испуганно прикрыла ладонью рот. Уже мягче Айк сказал: – не надо его жалеть. Ведь у мужчины, которого он убил просто так, ради развлечения, есть близкие люди: родители, может быть жена и дети. Каково им знать, что дорогой человек растерзан зверем в лесу? – Она растерянно покивала головой:
– а мы? Что нам делать? Муж сказал, что нам всем надо уезжать, но ведь он не сможет жить без стаи…
– Не надо, прошу вас. Не уезжайте. Я обещаю, что смогу защитить всех людей, живущих в Междуреченске. Завтра я всё решу. Будет большой сбор. Если хотите – приходите на поляну у заброшенной заимки, увидите всё своими глазами.
– Спасибо, – женщина неуверенно улыбнулась ему, – я – едва ли, а вот муж с сыновьями не удержатся, пойдут.
***
– Волки! – его низкий глуховатый голос, наполненный силой и гневом, далеко разнёсся по притихшей поляне и настороженно примолкшей тайге, – больше сорока лет мы жили мирно и спокойно, уважая людей, заключая с ними браки, рожая общих детей. Мы уважали законы и традиции волчьей стаи, соблюдали законы своей страны. И вот всё изменилось. Нашлись те, кто посчитал, что вправе изменить основу нашей жизни. Что кровопролитная война с людьми может принести нам победу, что можно загнать на задворки сознания нашу человеческую сущность и дать полную свободу зверю. Наиболее разумные из нас знают: этот путь тупиковый. Он приведёт к уничтожению оборотней, потому что от диких и опасных хищников принято избавляться.
Я заявляю: до тех пор, пока я являюсь вожаком, все волки этой стаи будут чтить законы и традиции, будут жить дружно со своими человеческими соседями и уважительно относиться к любому разумному существу независимо от того, бегает ли он в волчьей шкуре по ночной тайге или носит одежду и спит в постели.
Я вызываю на поединок каждого, кто не согласен со мной, для кого право клыков и когтей выше права каждого из нас на мирную жизнь. Я жду, волки, выходите!
***
Он прибежал к заброшенной заимке рано утром. Вернул себе человеческий облик и вошёл в домишко, где для него была приготовлена одежда. Натягивая рубашку и брюки, глянул в затянутое паутиной оконце, заметил мелькающие между сосен серые тени и усмехнулся: – волнуются! Привыкли к вольной жизни в отсутствие вожака!
Айк вышел наружу в накинутой на плечи куртке, присел на покосившемся крылечке. Стая собиралась на краю поляны, подальше от него. Люди переминались с ноги на ногу, волки лежали на животе в снегу или сидели, стараясь не встречаться с ним взглядом. Сзади, из-за деревьев, выступил Сергей Звягинцев, что-то зло сказал людям и волкам и торопливо направился к Айку. Те нехотя потянулись ближе к заимке, остановились, всё равно, в отдалении. За Сергеем из тайги вынырнул Кытах Арбай на коротких охотничьих лыжах. Кряхтя, снял их перед крыльцом и присел рядом на ступеньку, осторожно сказал: – какой поединок хочешь? Насмерть или до первой серьёзной раны?
Насмешливая злость клокотала у Айка в горле: – убью всех, сколько смогу. Остальные – по обстоятельствам. Лорен где?
Отозвался Сергей: – придёт, куда денется. Она ведь свои знания, как психолога, использовала. Знает, сука, что женщинам сказать, чтобы они заволновались.
К ним подошли остальные члены Совета стаи. Рядом с Айком встали девять волков – телохранителей. Все громадные, матёрые, с недружелюбными выражениями на мордах, скалящие, время от времени, здоровенные белые клыки.
Сергей тихо сказал: – напрасно ты Олега в Ачинск отправил. Ему бы сейчас здесь надо быть.
Айк досадливо мотнул головой: – ерунда! Зато я спокоен за Соню и за детей. – Он легко запрыгнул на плоскую крышу заимки, оглядел поляну. Не менее двух сотен волков в зверином и человеческом облике, выборные от стаи, замерли, ожидая его решения. Вдалеке, у самых деревьев, тесной группой толпились женщины. Он рассмотрел стоящую с ними Лорен. Прямо перед заимкой, низко опустив головы и упрямо насупившись, выстроились три десятка парней. Все не старше двадцати. Айк никого из них не знал.
Его краткую злую речь выслушали в тишине. Он смотрел на свою стаю, и под его тяжёлым взглядом ложились на снег, прижимая уши волки, а люди опускали головы. Он повернулся к женщинам, и те суетливо отодвинулись от Лорен, осуждающе глядя на неё. Он усмехнулся, покачал головой, повторил: – я жду, волки! Кто готов ответить на мой вызов? – парни в шеренге переглянулись, шестеро дружно шагнули вперёд, горделиво глядя на Айка. Поколебавшись, неуверенно, вслед за ними пристроились ещё трое. – Вожак спрыгнул с крыши, приказал: – оборачивайтесь! – сам сбросил куртку, принялся стягивать рубашку и брюки. Стая отступила от крыльца, освобождая утоптанную площадку. Один из юнцов, повернувшись к обступившим площадку оборотням, заносчиво закричал: – он не посмеет нас убить! Он не имеет права!
Один из мужчин сплюнул на землю, презрительно сказал: – дурак! Ещё как посмеет! И будет в своём праве, между прочим.
Из-за его спины кто-то пробурчал: – прощенья у вожака просите, пока не поздно.
– Ещё чего! – парень отвернулся и принялся раздеваться. Глядя на него нерешительно стали снимать одежду и другие. Айк заметил, что, помедлив, к девяти молодым волкам присоединились ещё двое. Сам он, уже успокоившись, обернулся волком, и его зверь разглядывал соперников, насмешливо щурясь. Внезапно сзади, за спинами мужчин, раздались громкие возмущённые голоса, и две женщины, немолодые, полные, расталкивая плотно стоящих людей, вывалились на площадку. Оглядевшись, они решительно направились к приготовившимся к поединку волкам. Одна из них держала в руке здоровенную палку, а другая – свежесломанную толстую ветку молодой сосёнки, не удосужившись ободрать с неё колючие отростки.
Первая, без раздумий, схватила за загривок одного из волчат и принялась охаживать его по бокам палкой. Волк взвизгнул и попытался вырваться, но она держала крепко.
– Как бы позвоночник ему мамаша не сломала, – прокомментировал стоящий сзади вожака Сергей. Кто-то насмешливо ему ответил: – какая разница, как ему умереть?
Вторая женщина тоже нашла, кого хотела. Молодой волк был схвачен за ухо и нещадно стёган колючей веткой. Он визжал и извивался, но волчицы тоже были сильны. Когда сломалась палка и была измочалена сосновая ветка, женщины, не выпуская сыновей, подволокли их к Айку и с силой ткнули их мордами в снег перед ним. Волки уже смирились и лишь тихо поскуливали, поджимая хвосты. Первая, самая смелая, сказала: – прости их, вожак. По дурости они пошли за своим приятелем, а мы не уследили. – Айк нахмурился, оглянулся на Сергея. Тот выступил вперёд:
– не пытайтесь, женщины, их оправдать! Вы знаете, что каждый сам должен отвечать за свои поступки! – Айк тихо зарычал, поддерживая Звягинцева. Вторая женщина заплакала:
– не убивай их, вожак! Это мы виноваты, что они вольницу почувствовали! Они ведь оба и не работают нигде, с дружками болтаются, а мы всё их маленькими считали!
Первая приподняла своего сына за шкуру на загривке и с силой бросила его на снег: – поверь нам, Айк! Сглупили мы с Варварой, что больно много парням воли дали! Теперь уж глаз с них не спустим. Если простишь – завтра же делом займутся!
Сергей посмотрел на нахмурившегося Айка. Стоящий у крыльца Данила Маркович спросил: – а отцы у них где?
– У Варвары муж умер, – она покосилась на подругу, – а с моим мы и не расписаны были. Так, пожили, а потом он к себе, в Германию, уехал. Нет, так-то он хороший, денег присылает, чтоб сынок ни в чём отказа не знал.
– Вот и вырос баловень, – хмыкнул Данила Маркович, – шутка ли – против вожака пошёл!
Женщины опустили головы. Лежащие рядом с ними волки опять прижали уши и уткнулись мордами в снег. За широкими спинами двух коренастых волчиц вдруг громко взвизгнул волк. Все обернулись. Мужчина в расстёгнутой куртке, придерживая одной рукой спадающие брюки, снова размахнулся ремнём и с силой ударил лежащего перед ним на брюхе зверя. Тот опять взвизгнул и рванулся убежать. Мужчина схватил его за заднюю лапу, дёрнул к себе: – куда, паршивец!! Сам тебя убью, не дожидаясь вожака! – Он принялся стегать ремнём сжавшегося и вздрагивающего волка, приговаривая: – врать мне будешь, щенок!? Мать до сердечного приступа доводить!? С подонками знаться!? Всю шкуру спущу с мерзавца!! – Шерсть клочьями летела из-под ремня, волк визжал и завывал, но не смел вырываться. На шкуре выступила кровь, тогда мужчина разогнулся, хмуро шагнул вперёд, встал рядом с замолчавшими женщинами. Оглянувшись, гаркнул: – а ну, поди сюда, негодяй!! – Волк на подкашивающихся лапах подошёл к мужчине и упал на снег, не поднимая головы. Сзади, в толпе, несколько человек негромко засмеялись, заговорили. Айк посмотрел на них тяжёлым взглядом. Наступила тишина. – И нас с женой прости, вожак, виноваты мы, не доглядели! – Мужчина помолчал, собираясь с мыслями. Потом повернулся к стае: – младший он у нас, последний, вот и избаловали. Старшие сыновья уж женаты, у всех свои выводки, а этот любимчик у матери, всё для него, что ни пожелает. Вот и вырастили на свою голову!
