Текст книги "Время гона (СИ)"
Автор книги: Наталья Соколина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)
Когда она уезжала, Айк просил прощения. Соня видела, как мученически исказилось его лицо, какая боль плескалась в тёмных глазах. Тогда она прямо-таки ненавидела его за всё, что ей пришлось пережить, но теперь…. Она не знала.
На-днях Оля вдруг выдала: – папа де? – Соня аж растерялась, не зная, что сказать. Надюша ещё говорила совсем плохо, но понимала отлично, и теперь обе дочери требовательно смотрели на неё, ожидая ответа. К счастью, они были так малы, что не составляло труда отвлечь их внимание, что Соня и сделала, предложив почитать им любимую книжку.
***
Звонок раздался поздно вечером. Незнакомый мужской голос сухо сказал: – приветствую вас, Софья Михайловна.
– Здравствуйте, – растерянно ответила Соня, – а вы кто?
– Моя фамилия Лукьянов и я… был другом Айка.
– Как…был? – она чувствовала, как ослабели ноги и поплыло в глазах. Услышав, как дрогнул голос у дочери, подошла встревоженная Анна Витальевна. Глянув в Сонино лицо, торопливо подставила ей стул. – Что…случилось…?
– Айк…, – мужчина тяжело сглотнул комок в горле, – он погиб. – Соня обмякла на стуле, телефон выпал из бессильно упавшей руки.
***
Семья Рубцовых не могла припомнить ещё одной такой страшной ночи, как эта. Когда Соню привели в чувство, и она увидела перед собой встревоженные лица родителей, она сразу вспомнила всё и тихо завыла, закачалась на стуле, а потом сползла на колени и с силой ударилась головой и сжатыми в кулаки руками об пол. – Я! Я! Это я убила его!! Мама, я бездушная распоследняя тварь! Он просил меня потерпеть, уговаривал не уезжать, а я… Я люблю его, мама! Я жить не хочу без него! – Перепуганная Анна Витальевна прижимала Соню к себе, уговаривая успокоиться, взять себя в руки ради их с отцом, ради детей. Михаил Иванович трясущимися руками накапал в кружку валерьянки, подал дочери. Стуча зубами о край, она выпила её, со стоном, до крови, вцепилась в руку, чтобы не закричать, не завыть снова от охватившего её отчаяния.
Кое-как родителям удалось её немного успокоить. Соню усадили в кресло, налили горячего чая. Её трясло, она не замечала катящихся слёз, сердце сдавило, как в тисках. Мать взяла её за руку, принялась растирать ледяные пальцы.
Михаил Иванович осторожно спросил: – если там…что-то случилось, почему же Аллочка тебе не позвонила? Она ведь знает, наверно?
Надежда вспыхнула в Сониных глазах: – да, папа! Может, этот Лукьянов что-то недопонял?? Если бы Айк…, если бы с ним что-то случилось, Алла мне бы позвонила! Может, он тяжело ранен?? Они ведь…звери проклятые, хищники, дерутся всё время! Я ей сейчас позвоню! Телефон! Пожалуйста, мама, где мой телефон?! – её мобильник так и валялся на полу, Михаил Иванович поднял его:
– Соня, времени двенадцать ночи, удобно ли сейчас звонить?
– Нет, я позвоню…, – захлёбываясь слезами и рвущимся из груди отчаянным звериным воем она не могла вспомнить, какие кнопки нужно нажимать, и тогда Анна Витальевна трясущимися руками нашла Аллочкин номер.
Подруга ответила быстро. Кажется, её не смутил поздний ночной звонок. – Скорее всего, – подумала мать, – она ждала его. – Здравствуй, Алла! Извини, пожалуйста, что мы тебя разбудили.
– Здрасьте, Анна Витальевна, – зачастила та, – ничего-ничего! Вы узнали, да?
– Да, – тяжело согласилась мать, – расскажи, пожалуйста, как погиб Айк? – рядом подраненной птицей вскрикнула Соня и опять обмякла, стала заваливаться в кресле. Михаил Иванович бросился к дочери:
– Соня! Сонюшка! Да что же это такое?? Аня, может, “скорую”вызвать?
– Подожди, Алла, – бросила в трубку Анна Витальевна, – Соне опять плохо! Я тебе попозже перезвоню.
– Погодите! Мы не знаем, погиб он или нет! – успела крикнуть Аллочка, прежде чем собеседница отключилась.
– Соня, послушай меня! Соня! – она слышала, как мать зовёт её, сознание возвращалось с трудом. – Соня, ещё ничего неизвестно, может быть, Айк жив!
Эти слова выдернули её из чёрного омута отчаяния: – жив?? А…почему тогда…этот, Лукьянов, кажется, сказал, что…что…
– Мы позвоним ему утром, а лучше сейчас с Аллочкой поговорить. Может, она лучше знает, что произошло? – Анна Витальевна внимательно смотрела на дочь. – Ты сама поговоришь, или я?
– Сама, – Соня прерывисто, глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Подруга ждала её звонка, виновато сказала:
– прости, Сонька, что я промолчала! Олег сказал, что Звягинцев запретил тебе сообщать. – Горькое недоумение всплыло где-то на краю сознания. Как же можно быть таким жестоким? Выходит, и этот тоже её ненавидит?
– Рассказывай, – закусив губу, велела Соня.
***
Глубокой ночью, сразу с четырёх сторон, поднялись над домом вожака ревущие столбы пламени. Выскочившие на улицу соседи с ужасом столпились на другой стороне, наблюдая, как корчатся в огне близко стоящие к дому яблони, как взрывом снесло с гаража крышу и отбросило её к самому забору. Три пожарных расчёта, – всё, что имелось в Междуреченске, торопливо разматывали шланги, но зрители скептически качали головами: было ясно, что дом не отстоять.
Когда подоспели на помощь ещё три пожарных машины из Демидово, громадный костёр догорал. Огонь и чёрный дым сменился паром, окутавшим место пожарища, но долго ещё напуганные люди не расходились, прислушиваясь к потрескиванию продолжающих тлеть углей.
Поднятый по тревоге спецназ оцепил сгоревший дом. Стоящие вместе с начальником МЧС Сергей и Олег, тихо переговаривались.
– Едва ли что-то могло сохраниться при таком племени. Скорее, даже костей не найдём.
– Может, он успел выскочить?
– Тогда где он?
– М-да-а, жалко мужика, толковый он у вас был. Что теперь?
Сергей пожал плечами: – надо из Красноярска спецназ вызывать. Наши не справятся, если стая вразнос пойдёт.
– Позвонишь?
– Придётся. Утром немного остынет, надо поискать. Может, хоть кости обнаружим.
***
– Ты это, слышь, погоди убиваться-то, Сонь. Там, на пожарище, целый день следователи работали, всё искали…Айка. Олег говорит, угли чуть ли не просеивали, чтобы значит, если он сгорел, так какие-нибудь бы кости остались.
У Сони опять потемнело в глазах, грудь сдавило как в тисках, не было воздуха и она хватала его ртом, как выброшенная на берег рыба. Айк! Айк! Что ты наделал, любимый! Как же велико было твоё отчаяние, если ты решился на это!
– Сонь, алё, Сонь, ты меня слышишь? – мать опять толкала ей в руки стакан с каким-то лекарством. Она пила его, голос Аллочки назойливо бубнил в ухо: – не нашли они костей-то, вообще ничего не нашли, не знают, что и думать!
Соня подняла на мать обезумевшие глаза: – он не сгорел! Они не нашли его!
– Разберутся, Сонюшка, может он у друзей отсиживается, пока все с ума сходят, а может, уехал куда. Найдётся, моя хорошая, а ты успокойся, у тебя дети маленькие, тебе их вырастить-выучить надо, побереги себя, Сонюшка!
Умиротворяющий голос матери журчал где-то далеко, на задворках сознания, она даже не слышала, что та ей говорит. Сумасшедшая крохотная надежда искоркой блеснула в словах Аллочки: – не нашли! Ничего не нашли!
Она перебила Анну Витальевну, прервав на полуслове: – я поеду в Междуреченск! Не верю никому, мне надо туда, мама!
– А дети? А работа? – мать смотрела не неё с ужасом, – Соня, теперь, без вожака, это будет стая диких зверей! Я была маленькая, но помню тот кровавый ужас много лет назад!
– Я жена вожака, – непреклонно сказала Соня, – они не посмеют причинить мне вред.
К утру, напичканная лекарствами, Соня забылась тяжёлым сном, но проснулась, когда позвонили с работы. Она опаздывала, чего за ней не водилось, и коллеги интересовались, не случилось ли с ней что-то. Анна Витальевна с опаской посматривала на дочь, боясь повторения жуткой ночной истерики, но Соня как будто закаменела. Оны вызвала такси и поехала на работу, но вскоре вернулась, сообщив родителям, что подала заявление на увольнение. Родители пребывали в растерянности, не зная, как отговорить её от поездки. Собирая небольшую дорожную сумку, она сказала: – хочу позвонить этому… который вчера сказал, что он друг…Айка, – её голос дрогнул, но она справилась с собой. – какой-то Лукьянов.
Михаил Иванович встрепенулся: – Лукьянов? Соня, я был на приёме у полковника Лукьянова, заместителя начальника Главного Управления МВД по Красноярскому краю, когда мы с мамой тебя искали. Может, это он?
– Не знаю. Я сейчас позвоню ему. Как его зовут?
– Если это тот Лукьянов, у которого я был, то – Эдуард Андреевич.
Соня нашла номер, по которому ей вчера сообщили страшную весть. Ответили не сразу. Затем тот же самый вчерашний голос грубо рявкнул: – ну?
– Здравствуйте, Эдуард Андреевич, – сдержанно сказала Соня. Он молчал, тогда она окликнула его: – Эдуард Андреевич, вы меня слышите?
– Слышу! Дальше что? – в помещении, откуда он с ней говорил, слышался гул мужских голосов, железное позвякивание, телефонные звонки, ещё какой-то шум. Он нетерпеливо переспросил: – я слушаю вас, вы кто?
– Я Соня Рубцова, вы мне вчера звонили.
Он тяжело сказал ей в самое ухо: – звонил. Чего вы хотите от меня услышать? Айк погиб, сгорел в своём доме. Из-за вас, между прочим, дамочка!
– Неправда! – вскрикнула она.
– Правда, правда, – грубо ответил Лукьянов, – вы у него всю кровь выпили, я думал, он с ума сойдёт от отчаяния, когда вас искал. Эх, какой парень погиб из-за какой-то… фитюльки. Не стОите вы его
дамочка, вот что я вам скажу. Чего звоните-то?
Соня проглотила обидные слова – мало ли она наслышалась их в последнее время! – С чего вы взяли, что Айк погиб? Дом сгорел, но ведь… там ничего не нашли? – Она не смогла сказать “кости”. Это было свыше её сил! Айк, её родной, её нахальный и самоуверенный Айк – и … Нет, невозможно!
– Не нашли, – неохотно согласился полицейский, – но он всё равно погиб, потому что оставил своему заместителю письмо.
– Письмо? – это стало для Сони неожиданностью. Она растерянно сказала: – я не знала ничего о письме. Ну что ж, тем более! Сегодня я поеду в Междуреченск и сама буду всем этим заниматься!
В трубке презрительно хмыкнул Лукьянов: – ну-ну, флаг вам в руки и барабан на шею! У меня там следователи занимаются и бестолку. Попробуйте вы, может, лучше получится.
– Ладно, – пробурчала Соня, – спасибо, что поговорили со мной.
– Эй, погодите, – повысил голос Лукьянов. – Через неделю мы отправляем туда роту спецназа. Вот с ними и поезжайте, коли уж неймётся.
– Я сегодня поеду.
– Вот же дура – девка, – с досадой сказал полицейский, – там сейчас такое начнётся! Умереть захотела раньше времени?
– А почему тогда вы сейчас спецназ не посылаете, а только через неделю?
– Потому что у меня людей свободных нет, дамочка! Там бойцы из Демидово подтянутся, ну и междуреченские тоже, я надеюсь, удержатся от своих волчьих повадок. А потом и мои подъедут.
– Нет, спасибо, я не буду ваших ждать.
– Ну, смотри, как хочешь, – полковник отключился, а Соня, наскоро перекусив, поехала на автовокзал.
ГЛАВА 33
Соня смотрела в окно автобуса и не видела мелькающий за ним пейзаж. Она собиралась с силами и духом для предстоящей битвы со стаей. Сейчас, когда чуть утихла боль страшного внезапного удара, она, наконец, смогла подумать над тем, что случилось. Она ни минуты не сомневалась, что он решил умереть, разом обрубив все концы, но едва ли его привлекала гибель в огне. Скорее всего, он ушёл в так любимую им тайгу, чтобы навсегда сгинуть в непролазных чащах. И ведь следователи не нашли никаких…останков в сгоревшем доме. Значит, она будет искать его в лесу. Мысленно перебирая события последних месяцев, она искала ошибку, которую допустила, но не находила её. А вот в его поведении их была масса. И, самая главная – Первый Закон Стаи. Айк постоянно ссылался на него, но она так и не уяснила для себя, как он действует. Ну почему же она ни разу не ткнула его носом в эту неясность и не добилась чёткого ответа, как заставить стаю его выполнять? Соня поморщилась: его слепая уверенность, что она знает обо всём, что касается стаи, постоянно её раздражала. Теперь пришла пора действительно узнать всё.
Соня твёрдо решила больше не плакать. По крайней мере, на виду у волков. Она, также больше не будет улыбаться и делать вид, что не замечает косых взглядов и злых сплетен. Довольно их щадить. Каждая волчица будет вызвана ею на поединок. Но кто станет драться вместо неё? Может быть, попросить Олега? Но согласится ли он?
Её мысли перескочили на письмо Айка, о котором обмолвился Лукьянов. Но позволит ли Сергей его прочитать?
Тяжёлый вопрос – с кем пойти в тайгу. Да и далеко ли она уйдёт ногами, даже если удастся кого-то уговорить? Вопросы, вопросы, на которые нет ответов. Почему-то она не боялась ехать в Междуреченск, но её страшила мысль, что, возможно, ей придётся увидеть сгоревшие развалины дома.
Соня устала от тяжких раздумий, но была полна решимости выполнить намеченное.
***
В Демидове её огорошили. Автобусное сообщение с городом прервано, и когда восстановится – неизвестно. Длинный летний день заканчивался, а Соня не знала, что предпринять. Она попробовала отловить на площади перед автостанцией такси, но водители шарахались от неё, как от чумной, категорически отказываясь ехать в Междуреченск. Поскольку гостиницы в райцентре не было, Соня вернулась в зал ожидания автостанции. Народу было немного, люди ожидали отправления автобусов на Красноярск и окрестные деревни и посёлки. Она подошла к женщинам, сидящим в пластиковых креслах: – извините, не можете ли вы подсказать, кто может пустить меня переночевать? Может, кто-то из жителей окрестных домов сдаёт на ночь комнаты или хотя бы койки? – Женщины переглянулись, пожали плечами. Одна, пожилая, с любопытством спросила: – а ты чего на одну ночь-то хочешь устроиться? На автобус что ли опоздала?
– Нет, не опоздала, – Соня вздохнула, – мне надо в Междуреченск, а туда рейсы отменены. Может, завтра утром кого-нибудь уговорю меня отвезти.
– В Междуре-ченск…, – протянула женщина, – ты бы лучше туда не ездила, девонька, нехорошо там сейчас, а будет ещё хуже.
– Да, я знаю, – Соня поморщилась, – но мне очень надо, хотя вон даже таксисты отказываются.
Одна из женщин, доселе молчавшая, вдруг сказала: – так туда сейчас автобус отправляют за теми, кто хочет уехать из Междуреченска. Беги скорее, он на площади стоял, если уже не уехал! – Соня подхватила сумку и бегом бросилась к выходу, уже из дверей крикнув: – спасибо! – Действительно, на площади стоял старый ПАЗик с заведённым двигателем. Двери были закрыты, но водитель сидел в кабине. В результате переговоров мужчина открыл дверь, а Соня сунула ему в ладонь стоимость билета до Междуреченска.
Автобус бойко бежал по дороге, торопясь поскорее забрать людей и вернуться в райцентр, а Соня, одиноко сидя в салоне, угрюмо думала, что затеяла невероятное – взять власть в свои руки в стае волков, вот-вот готовых сорваться в безумие.
***
По лесной дороге водитель гнал так, что она всерьёз стала опасаться, что не доедет до паршивого городишки живой. А когда въехали в пункт назначения, Соня была, как натянутая струна, с подозрением глядя в окно автобуса на улицы Междуреченска. На первый взгляд, всё, как обычно, только исчезли коляски, которые катили молодые мамаши, чуть быстрее шли по тротуарам прохожие, не гремела музыка на танцполе в парке, мимо которого проехал ПАЗик.
У автовокзала толпились люди, в основном женщины с детьми. Они во все глаза глядели на вылезающую из автобуса Соню. Она, приготовившаяся к неприязненным взглядам и репликам, вызывающе посмотрела на них, но люди отвели глаза. Все были сосредоточены на посадке.
Соня вошла в пустынное здание автовокзала и плюхнула сумку на сиденье в зале ожидания. Надо было решить, что делать дальше. Ей не хотелось ехать к Аллочке. В душе затаилась обида на подругу. Оставалась гостиница, и Соня надеялась, что там есть свободные места.
Телефонный звонок разорвал тишину. Она посмотрела на высветившийся номер, но не поняла, кто звонит. Нажала приём и услышала:
– Софья Михайловна, здравствуйте, это Олег! Софья Михайловна, мне сейчас позвонил Лукьянов, сказал, что вы собрались приехать к нам. Прошу вас – не надо! У нас очень напряжённая обстановка, я не смогу обеспечить вашу безопасность! – Он торопился, проглатывая слова. Временами, сквозь них в его голосе прорывалось рычание. Где-то совсем рядом с Олегом угрожающе и тоскливо завыл волк.
– Я уже здесь, – холодно сказала Соня, – и мне не надо обеспечивать безопасность.
– Нет! Софья Михайловна, погодите, не выходите из здания, в котором вы находитесь! Дождитесь меня! Мы стоим в оцеплении вокруг Малой Ветлуги. Как только приедут СОБРовцы из Демидово, я освобожусь и найду, на чём отправить вас обратно!
– Пошёл ты к чёрту, Олег, – раздельно сказала Соня.
Он опешил: – что?
– Я сказала – отвали!
– О, Господи, – растерянно пробормотал Олег уже без рычащих ноток в голосе, – Соня, это точно вы? – Она отключилась, не желая выяснения отношений. Раздражённо бросила телефон в сумку и увидела выходящую из помещения кассы девчонку, ту самую болтушку, с которой она вроде бы познакомилась два года назад. Девчонка неуверенно подошла, любопытно заглянула в глаза:
– Э-э-э… здравствуйте, Соня! А вы вернулись, да?
– Как видишь, – неприветливо буркнула та, поднимая с сиденья сумку.
– А что вы будете делать?
Соня перевела на кассиршу взгляд, зло сказала: – шкуры с волков сдирать буду!
– Ой! – та испуганно прикрыла ладошкой рот, – а…как?
– Тьфу, – Соня уже насмешливо посмотрела на девчонку, – ещё не решила, как. Надо подумать. Тебя как зовут?
– Я Светка, – она улыбнулась, – я уж и правда подумала, что вы того, шкуры – то…
– Ну да, так они мне это и позволят, – с горечью сказала Соня, – какие, к чёрту волчьи шкуры, как бы мне своей собственной не лишиться!
– Да ну-у, скажете тоже, – Светка недоверчиво смотрела на Соню, – вам же все беспрекословно подчиняются. Прикажете, и из шкур выпрыгнут, – она хихикнула, видимо, представив это действо.
– Да никто мне не подчиняется, что ты болтаешь! – со злостью бросила Соня, – толку-то от вашего Первого Закона, если все на него плюют!
– Н-н-не-е-ет, вы…почему так говорите? – Соня видела, что кассирша совершенно растеряна, смотрит на неё испуганно и, кажется, уже жалеет, что вышла к ней из кассы. Она постаралась успокоиться и даже улыбнулась девчонке.
– Вот смотри, Света, я прошу что-то сделать, но никто не собирается выполнять мою просьбу, а наоборот, отвечают гадостью. Где же тут действие Закона?
– О! Так вас просто плохо ещё знают! Может, вам надо, как я видела в каком-то американском фильме, встать вот так, поднять руку – она гордо выпрямилась, согнула руку в локте ладонью вперёд и сказала: – именем Закона Стаи я приказываю вам сделать то-то и то-то. Вот! Тогда все подскочат, как ужаленные! – девчонка засмеялась. У Сони опять зазвенел телефон, и Светка, улыбнувшись на прощанье, захлопнула дверь кассы, а Соня увидела, что звонит Аллочка:
– Сонька, ты с ума сошла, что ли?? – не здороваясь, закричала она, – мне сейчас Олег позвонил, сказал, что ты приехала! Ужас! Он меня собрался отправлять, а тут ты свалилась, как снег на голову! Зачем ты приехала-то?
– Успокойся, – Соню неприятно задело возмущение подруги, – я не собираюсь навязываться Олегу и сваливаться ему на голову. Сейчас я поеду в гостиницу, а завтра буду разбираться, что нужно делать.
– Да какая гостиница! Сиди где сидишь! Ты в автовокзале, да? Олег за тобой приедет и привезёт к нам!
– Остановись, Алла. Я не поеду к вам, а устроюсь в гостинице. Скажи Олегу, чтобы не ездил зря. – Она отключилась, не слушая Аллочку, снова подхватила сумку и направилась на остановку маршрутки.
***
Места в гостинице были, и Соне даже показалось, что она единственная постоялица. Администратор молча взяла у неё паспорт и заполненный бланк для проживания. Сверив данные, положила на паспорт ключ и подала Соне, утратив к ней всяческий интерес.
Поднявшись в номер, она облегчённо упала в кресло. Есть не хотелось, а хотелось спать. Опять подумала об Айке и сильно зажмурилась, чтобы не брызнули слёзы. Подумала, что нельзя распускаться, надо взять себя в руки и решить, с чего начать поиски. Некоторое время сидела, обдумывая слова девчонки-кассирши и пришла к мысли, что всё это глупости. Светка насмотрелась голливудских боевиков, в которых шериф пафосно восклицает: ”Именем закона”! и преступники сразу бросают оружие и сдаются. Междуреченск не Техас, а волки – не законопослушные американские преступники. Мысль получилась смешная, но Соне было не до смеха.
В дверь громко постучали. Она повернула ключ: на пороге стоял Олег.
– Софья Михайловна, я забираю вашу сумку и вы едете ко мне домой! – безапелляционно заявил он, входя в номер.
– Ты опять называешь меня по имени-отчеству, Олег? – он неопределённо передёрнул печами и промолчал. – Я не поеду к тебе. Поставь сумку на место. Он остановился перед ней, глядя в упор холодными глазами волка:
– здесь вы в большой опасности. Если стая сорвётся, вам несдобровать. Завтра утром я увезу вас в Демидово.
Соня с насмешкой подумала: – а что я теряю-то? Ну, посмеётся Олег, да плевать, в конце концов! – Она гордо подняла подбородок и, согнув руку ладонью к мужчине, чётко сказала: – именем Закона Стаи, я приказываю тебе поставить сумку на место! – Соня испугалась при виде того, как побледнел Олег. Кровь мгновенно отлила от его лица, а сам он медленно опустился в стоящее рядом кресло. – Олег, тебе плохо?? – она кинулась к нему, испугавшись за мужчину.
Он с трудом улыбнулся: – зачем вы так со мной, Софья Михайловна? Я и так помню, что вы пара вожака. На настоящий момент единственная, кто может возглавить стаю и я послушен вашей воле.
– Э-э… Олег, это что, действительно…вот так действует Закон Стаи?
Он уже пришёл в себя, понуро уставился взглядом в пол: – в общем… да, вот так, напрямую, уже давно никто к Закону не призывает. У волков подчинение тому, кого защищает Закон Стаи, в крови. Это вожак и его пара. Насколько я знаю, к нему взывают только в крайнем случае, когда ничем иным воздействовать нельзя.
– Но…как же… Я же помню, Айк… – у неё жалобно дрогнул голос, но она справилась, – Айк убил волков. Почему он не прибегнул к Закону?
– Он считал недостойным вожака воздействовать через него. Да и вообще вожаки стай, они…жестокие, всегда предпочитают убить ослушника в назидание другим.
– Поняла-а-а, – растерянно протянула Соня.
А потом пришла ночь. И она, несмотря на усталость, вертелась в постели и сначала вволю наплакалась, благо можно было не бояться, что кто-то услышит. Когда слёзы и силы иссякли, Соня громко, со вкусом, принялась ругать Айка, его проклятых волков и заодно себя, тихоню и размазню, самыми непотребными словами, когда – либо слышанными от Аллочки. Когда истощился запас ругательств, она поклялась себе, для пущей торжественности призвав Закон Стаи, что отныне никто из этих злобных тварей не уйдёт от неё безнаказанным. Опустошённая, она упала на постель и всю ночь ей снилась тайга, в которой смутной тенью мелькал вдалеке силуэт громадного матёрого волка.
