Текст книги "На краю звездопада (СИ)"
Автор книги: Наталья Чернышева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
Я иногда поднимала взгляд от экрана и рассматривала его сосредоточенное лицо. Тонкие дуги бровей, хмурую складку на переносице – когда он улыбается, складочка исчезает, но сейчас-то улыбки как раз и нет. Крылья, сложенные плащом, и я помнила, какие они шелковистые и тёплые, когда Сае защищал меня, прятал от опасности под крылом. Хотелось снова нырнуть в этот тёплый уют, но я понимала, что такая просьба преждевременна и странна и даже пугает. А вдруг Сае откажется? Он ведь может.
Контракт на дизайнерские услуги.
Контракт я выполню.
А дальше…
Дальше поглядим.
Но когда я попыталась посмотреть вперёд, что ждёт нас дальше, после Огневого, внутренний взор натолкнулся на слепящую стену. Сияющий тупик, за которым ждала бездна из колких звёзд на чёрном бархате ночи…
***
Нет ничего прекраснее теплового оазиса в суровом краю вечных зим. Горячие источники, цветущие прямо под открытым небом растения… И если не знать, что за невысокой скальной грядой свирепый ветер бросает на гранитные скалы бешеные волны, покажется, будто вокруг страна вечного лета, и нет поблизости никаких вулканов, штормов, угрюмого камня, ледяного океана...
И только низкое северное небо, свинцово-синее, исписанное крючковатым алфавитом перистых облаков, не даст обмануться. На юге не увидишь такого неба никогда.
Новый жилой квартал Огневого уже подключили ко всем коммуникациям, но ещё не заселили. Нам с Сае отвели апартаменты в гостевом секторе, как раз окнами и большой террасой на один из тепловых оазисов, расположенных вокруг города. По оазису тянулись невесомые прозрачные дорожки, чтобы гуляющие не наносили вреда уникальной природе этого места. Предполагалось, что здесь проживать будут, в основном, люди, представители Человечества, в смысле, и им подобные. Но для летающих носителей разума предусматривались башенки, такие же прозрачные, как и дорожки, но слегка подкрашенные в сиреневый и золотистый цвета. Ночью они наливались мягким светом, в дополнение к дорожкам. Даже жаль, что нет крыльев, честно. Вспорхнуть бы ночью на высоту… оттуда, наверное, совсем уже потрясающий вид…
Впрочем, на вид можно полюбоваться и на экране личного терминала, выставив карту в режим «спутник-онлайн»…
Я бродила по кварталу, пытаясь составить общее впечатление. Так странно, так необычно. Впервые полотном выступали дома и улицы, а уж в курсе по дизайнерскому минимуму какие проекты рассматривались – захватывало дух. Я понимала, что мне нужно создать своё, но пока не могла оторваться от визуального ряда чужих работ.
Этапы проведения работ… Материалы… Смета… Всё было ново, всё было очень интересно, ещё интереснее было создание эскиза будущей красоты. Просто делаешь его в электронном виде, и полотно здесь не улицы города, а голографическая проекция. И она исчезает, если её выключить. Появляется вновь, если включить. Включить же может кто угодно где угодно. И сколько угодно.
Это не со спиртовыми красками управляться. Здесь – сложнее, серьёзнее и занимательнее. Самое забавное, что для паранормы тоже место есть. Виртуальные картины художников-паранормалов впечатляли. Особенно если включить круговую проекцию на стены: пространство раздвигалось в невероятную даль, и можно долго стоять, рот открыв от изумления, в центре фантастического мира, необязательно существующего в реальности! Такого мира легко могло не быть нигде в реальной Вселенной, ведь он пришёл из воображения мастера и остался в виде электронной записи. Хочешь – включаешь. Не хочешь – выключаешь, берёшь другой…
Эх, жаль, просмотр ограничен – всего три картины в сутки. Не больше. И не больше одной новой в неделю. А всё проклятые ограничения в правах: я не считаюсь самостоятельным гражданином, и не буду считаться, пока не пройду аттестацию. Обидно.
С макетом я решила подстраховаться и сделать его в реальном виде тоже. Тем более, что изготовители материалов для уличного арт-искусства охотно предоставляли пробники.
Сервис объёмной печати создал квартал буквально за сутки, вместе со столом под него. Потом я смешивала краски, брала кусочки мозаики, декоративную плитку, стеклянные нити… и под моими руками безликий серый мини-город обретал живые тёплые краски. В суровом вулканическом краю, где властвовали лёд и пламя, рождалась прозрачная воздушная сказка. Я видела её.
Она прорастала из зыбкого будущего в реальность настоящего, входила в сферу проявленной жизни, если можно так выразиться. Скоро, совсем скоро безликий жилой квартал станет настоящим…
Во время работы на меня волнами спускался восторг, как в детстве, когда я впервые взяла в руки кисточку и сделала ею первый мазок: на чистом холсте появился цвет. Оказывается, я основательно забыла это чистое чувство, и вот оно пришло ко мне снова.
А всего-то и надо было взяться за новое дело. Раньше я бы побоялась связываться, всегда держала какая-то толстая стена из недоверия и страха, даже удивительно, как я раньше не замечала её. А теперь, когда гранитной плиты над душой не стало, удивительная лёгкая радость вскипала при каждом движении кистью. Я – могу!
Я нанесла последний штрих и критически осмотрела весь макет, подмечая, где и что упущено. Подправила там, где следовало подправить. А потом выдохнула, закрывая глаза и отпуская паранормальную силу, копившуюся все эти дни во время работы. Мягкое сияние прошлось по макету, растворяя и отливая в новой форме нанесённый рисунок. Благодаря доктору Хименес я чётко знала, когда воздействие следовало аккуратно свернуть и завершить. И завершила его, стандартным вихрем собственной подписи.
Подпись художника – гарантия того, что рисунок больше никогда не изменится. Он застывает, подобно горячему стеклу, и обретает собственную законченную форму. На него можно смотреть безо всякого страха получить удар по судьбе, как раньше. Его можно показывать всем, кто желает смотреть, хоть прямо сейчас. Не надо выжидать, не надо волноваться…
– Это великолепно, Десима, – серьёзно сказал Сае, рассматривая завершённый макет. – Тепло и светло и – радостно. Хочется здесь поселиться навсегда…
– Правда? – обрадовалась я.
– Конечно. Но ты бледная, Десима! И я знаю, что тебе сейчас нужно – кофе. Пойдём! Я уже научился его готовить, надеюсь, тебе понравится…
Сае приготовил кофе. Я следила, и молчала: всё он делал правильно, а если и не получатся какие-то оттенки вкуса, разве я ему об этом скажу? Навсегда в памяти. Турка в его тонких пальцах, сосредоточенная острая складочка на переносице, совсем как у человека. И синий плащ с седоватым пушком вполне может сойти за одежду, если только не знать чётко, что это – крылья.
Крылья, на которых он вынес меня из смертельного огня. Мне снова захотелось рисовать, знакомый зуд в пальцах, который раньше не мог окончиться ничем иным, кроме изнеможения. Но теперь я умела контролировать такие порывы, и ничего не случилось. Я обязательно нарисую Сае, как он готовит кофе или вот разливает готовый напиток по чашечкам, но только тогда, когда сама этого захочу. По собственной воле, а не из-за каприза нестабильной паранормы…
– Как, Дес? – тревожно спросил Сае. – Получилось?
Глава 12
Я отпила немного, подержала на языке… И с изумлением поняла, что притворяться не нужно. Тот самый карамельный вкус, который я любила всегда, с еле уловимой горчинкой «горячего» кардамона, пряный аромат, ореховая нотка…
– Сае, – искренне сказала я, – замечательно! Спасибо.
Он усмехнулся и выговорил чуть смущённо:
– Неужели я всё-таки научился готовить кофе… После стольких неудач.
– Возможно, – улыбнулась я. – Но, возможно, это случайность. Можно прожить всю жизнь на Аркадии и ничему не научиться, а можно прилететь издалека и с первого же раза поймать суть… Попробуй, что ты! Отлично же вышло.
Он отпил глоток, прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям.
– Ну, что же. У нас сегодня двойная победа. Над кофе и над макетом, с которым ты возилась десять дней, выбрав практически весь предварительный срок. Завтра придёт смотреть на твою работу Чинтасме!
– Ой…
Вот я о чём не подумала. О сроке, который едва не завалила. А если бы на финальную подпись я бы вышла только послезавтра? Что-то там такое было в контракте насчёт срыва сроков… я не помнила, но неприятное что-то. Надо будет завтра с утра посмотреть…
– Думаешь, ему понравится?
– Уверен, – заявил Сае. – Ты сотворила шедевр, Десима. Ты – талант, каких мало…
– Льстишь, – кивнула я глубокомысленно.
– Льстю, – абсолютно серьёзно согласился он.
– Нет такого слова, – посмеялась я. – Надо: «говорю лесть». Ещё лучше – «говорю лесть сознательно, чтобы понравиться девушке».
Сае поставил локоть на стол, коснулся пальцами виска. Посмотрел на меня с улыбкой, а я вдруг поняла, какие у него большие и выразительные глаза, тёмные в вечернем приглушённом освещении. Можно было утонуть в его взгляде…
– Ты так говоришь, будто лесть для красивой девушки – что-то плохое, достойное лишь осуждения.
– Ну… Я могу загордиться, – я вздёрнула подбородок, принимая надменный королевский вид принцессы из детской развлекалки про девочку-звезду. – И начать тобой помыкать!
– Ах, помыкай, сколько тебе захочется, разве я возражаю! – посмеялся он, и я не выдержала, тоже прыснула.
– Пойдём, – Сае поднялся и протянул мне руку. – Пойдём, Дес, я тебе кое-что покажу!
Мне стало нестерпимо любопытно. Я вложила пальцы в его горячую ладонь, и Сае привёл меня на верхнюю террасу. Мы с ним, не сговариваясь, разделили выделенное нам жильё пополам: я осталась внизу, а Сае взял себе верхнюю половину. Оттуда ему удобнее всего было летать над тепловым оазисом, и он немного меня стеснялся, поэтому я старалась не подглядывать слишком уж явно. Но совсем удержаться было невозможно, и он, мне кажется, это понимал…
С верхней террасы – а нам отдали апартаменты в гостевом секторе, на самом последнем ярусе – открывался неописуемый вид!
Дорожки и башенки оазиса мягко переливались разноцветными огнями. На скалах зажглись алые и синеватые звёздочки – какие-то растения с опцией флуоресценции, надо будет посмотреть информационную панель, какие именно. Абсолютно дикие или всё же генномодифицированные, приспособленные выживать именно здесь.
И над сияющей котловиной пылало звёздным сиянием небо Аркадии. Ясная погода, редкость для этих краёв в это время года, удача, которой в любом случае следовало радоваться, но в сочетании с сияющей долиной внизу получилось нечто невероятное.
Сае застегнул на мне тонкий пояс:
– Это антиграв, Дес. Он поможет нам обоим… Не бойся.
Я не боялась. Антиграв убирает вес, часто используется при транспортировке личного багажа, ну и летать с ним тоже можно, почему бы и нет. Без двигателей – как шарик воздушный на верёвочке, вечное развлечение шаловливых детей…
С тихим шелестом развернулись крылья, тёмные в сиянии бархатной ночи. Миг, и мы повисли в звёздной пустоте.
Я прикрыла глаза, вбирая в себя окружающий мир паранормальным восприятием тоже. Огромный шар, пронизанный тьмой и светом, а мы – его центр, сердце, ось, вокруг которой закрутилось в одночасье всё Мироздание. Тёплые руки Сае на моих запястьях, его мощные крылья, парящая невесомость и, такой же невесомый, первый поцелуй, словно в вакууме, где нет, не будет, и не было никогда никого, кроме нас двоих…
***
– Разумеется, нет, – непреклонно заявил Чинтасме.
Макетом он, конечно, восхитился. Но потребовал список использованных материалов. Очень внимательно с ним ознакомился, и я уже ждала, что сейчас он даст добро началу следующего этапа, непосредственной работе на объекте. «Нет» управляющего прозвучало громом с ясного неба. Как это так? Как это – нет?!
– Слишком дорого, – прямо заявил он при виде моего вытянувшегося лица. – Сумма получается непомерной. Найдите замену среди материалов попроще, Десима.
– Проще не получится, – растерянно выговорила я. – Я не знаю… всё будет плохо, если – проще…
– Будет плохо – будете переделывать. За свой счёт.
– Вы же сами меня вынуждаете сделать плохо! – возмутилась я.
– Я? – изумился он в ответ. – Нисколько.
– Но я не могу использовать то, что попроще! Как оно на паранорму мою отреагирует, я не знаю… И вообще, выглядеть будет как… как помойка!
– Узнайте, кто вам мешает? Это – ваша работа, – Чинтасме был непреклонен.
Как будто это так просто. Взять и узнать. Ведь я уже видела свою работу сделанной, много раз, а теперь мне предлагают заменить одно будущее другим – это как вообще?
– Вы не знаете, как работает экономика, Десима, – сказал гентбарец сочувственно. – Вы даже не знаете, что такое энерго…
– Энерго – это расчётная единица, универсальная мера цен, посредник при расчётах за товары и услуги…
– Ну, хоть справочное определение знаете, и то уже что-то, – вздохнул Чинтасме. – Физический смысл здесь в том, что любой ресурс не возникает из ниоткуда, даже в таком благополучном мире, как наша Аркадия. На его создание, добычу и переработку тратится энергия. И меняют его на энергию же. Которую потом направляют на решение каких-то других проблем… или обратно, в поддержание и развитие ресурсодобывающей отрасли. Вы, не подумав, изначально использовали для образца очень дорогие материалы, и теперь смета по вашей работе настолько велика, что я, даже при всём моём желании, не могу выделить вам нужную сумму.
– Я могу взять из своих! – заявила я.
Что-то же у меня было! Я же не первый год участвую в выставках, мои картины немало стоят, все об этом говорили…
– Не можете, – усмехнулся Чинтасме. – У вас нет не только аттестата гражданина, но и финансового минимума за душой. Ваши ежедневные, месячные и квартальные траты ограничены лимитом, весьма существенным. И это, простите, очень плохая практика для начинающего инженер-дизайнера: выполнять большой заказ за свой счёт.
– Почему? – я ничего не понимала.
– Потому, что вы структурируете хаос, создавая упорядоченный объект, и затрачиваете на свою работу энергию. Уходить в минус здесь недопустимо. Даже ноль или маленькая разница в плюс – недопустимы. Вам всегда нужно мониторить информ по ценам на схожие работы, и устанавливать свою в плюс-минус десять процентов от средней, не больше. Себестоимость складывается из материалов, использованных в работе, и затрат вашего времени, труда и паранормы. И она должна быть не больше половины от вашего гонорара.
– Как всё сложно, – пробормотала я.
Услышанное благополучно прошло сквозь мозг, практически не затронув его. Проценты… гонорар… стоимость схожих работ… Я в панике осознала, что не запомнила даже трети сказанного!
– Это? Это-то не сложно, поверьте – отмахнулся Чинтасме. – Вот управлять городом – другой совсем уровень. Здесь нужно завершать строительство нового репродуктивного центра, там – расширять детские зоны, тут – ремонтировать в объеме канализацию сразу двух кварталов, иначе, прощу прощения, эти два района в самом скором времени утонут в говне, и сколько средств ухнет на компенсации и ремонты… К тому же, всегда найдётся масса недовольных, которым подай всё сейчас, сразу и в как можно лучшем виде… а между тем, туристический поток в этом году снизился почти на треть: отсюда ведь не увидишь близящееся шоу с Лазурной так, как в более южных областях. Вот практически все наши постоянные клиенты из Галактики и ломанулись туда, а у нас теперь… эх. Дыры в финансовом балансе, и затыкать их нечем. Плюс ещё одна там художница вышла за бюджет на пару порядков.
Он отошёл к окну, заложил за спину руки, сплетя тонкие пальцы – на каждой ладони у него было по три пальца, как у всех гентбарцев. Таким трилистником, а не, скажем, один отставленный и два вместе. Золотая коса в серебряных зажимах. Чёткий профиль, хоть сейчас рисуй золотым и оранжевым карандашом. Импульс к рисованию я привычно остановила, это уже не составляло для меня большой проблемы. Я нарисую управляющего Чинтасме позже. Если не забуду и не перестану хотеть рисовать именно его…
– Я уверена, что вы как-то подготовились к отсутствию туристов, – сказала я наконец. – Не может быть, чтобы не готовились, про Лазурную сколько лет уже говорят… А вы – ведь кисмирув, – тут я запнулась, сообразив, что могу сейчас ляпнуть что-нибудь, что его обидит.
Гентбарцы-кисмирув славятся своей злопамятностью и превосходным знанием всех юридических тонкостей. Задень такого, он тебе устроит весёлую жизнь… во всех развлекалках, во всяком случае, гентбарцы-кисмирув либо злодеи, каких ещё поискать, либо неоценимые помощники, каких, опять же, попробуй ещё найди среди представителей других рас.
– Продолжайте, – усмехнулся Чинтасме, шевельнув пальцами. – Я – кисмирув, а значит, умею добывать энерго из воздуха в любых количествах. Да что из воздуха! Из вакуума. Путём генерации энергии по типу вечного двигателя.
– Нет, – пристыжено сказала я. – Я вовсе не это хотела сказать…
– Доктор Элмер просил меня провести для вас юридический минимум, – сказал гентбарец и подчеркнул: – Очень просил. Поэтому я вожусь с вами дольше, чем надо бы. Но мне нравится, что вы не сдаётесь, Десима. Ваша стойкость вызывает уважение, я бы сказал. Подсказываю: убедите меня. Докажите, что именно на этих материалах ваш проект способен реализоваться наиболее полно. Убедите, что никакие другие материалы для него не годятся, и даже могут его испортить.
Я выдохнула. Да, надежда забрезжила, но, прямо скажем, очень слабенько. Как я могу убедить природного скептика-кисмирува, который с такой лёгкостью отмахнулся от всех моих доводов. Ему же главное – чтобы подешевле. Вон у него там… канализация! Сразу в двух районных кварталах.
– Как мне вас убедить? – спросила я.
Он обернулся, сложил руки на груди и заявил:
– А я не знаю, как. Включите воображение, вы же художник, в конце-то концов. Не убедите – сами понимаете.
Да уж. Я понимала, и ещё как! Внутренний взор, раньше чётко и однозначно определявший мой проект как проявленный, теперь видел и другую вероятность. Пустые серые стены и возвращение в Алополянск несолоно хлебавши. Будет очень обидно и в чём-то даже больно. Доктор Дженкинс поверил в меня, а я... не справилась.
Решение пришло мгновенно, ослепительной вспышкой. Я даже удивилась тому, как же я не подумала раньше.
– Я что-нибудь нарисую, – заявила я. – Из тех материалов и из этих. Сами увидите разницу.
– Годится, – кивнул Чинтасме. – Только я сам присмотрю за вами. Чтобы вы чего-нибудь не напутали, в попытке… э-э… убедить.
– Что?! – в меня вломилось понимание того, в чём меня только что сходу обвинили.
В обмане. В намеренном обмане, вот в чём! Что я сделаю подлог, лишь бы настоять на своём. Вот убейте меня, как я сообразила сразу, обычно такие вещи до меня доходили спустя десять дней, когда уже обыкновенно поздно было оправдываться или кидаться встречными обвинениями. А тут – поняла сразу.
Гнев накрыл меня ледяной чёрной волной, даже в глазах потемнело, а в ушах родился противный тонкий звон.
– Я. Никогда. Не. Обманываю, – раздельно выговорила я, сжимая кулаки. – Как вам только в голову пришло!
Чинтасме поднял ладони:
– Тише, Десима, – спокойно сказал он. – Не надо так остро реагировать…
– Я не собиралась никого обманывать! – крикнула я, и что-то лопнуло за моей спиной, но я не слышала, не видела и не воспринимала.
– Я объясню, – гентбарец говорил тихо, поневоле приходилось прислушиваться.
Почему-то никогда не получается злиться и прислушиваться одновременно, мама, к примеру, всегда понижала голос, когда ей хотелось наорать на кого-нибудь по делу. Никогда я не слышала ещё, чтобы она кричала. А вот ледяной, вымораживающий всё вокруг, тон… Тот самый, с каким звучали сейчас слова управляющего…
– Я верю вам и верю в вас, в конце концов, за вас поручился человек, которого я уважаю безмерно. Но Галактика большая и народ в ней самый разный, а я, напоминаю вам, по просьбе доктора Элмера вкладываю вам в вашу пустенькую пока голову ума. Считайте меня занудой-наставником. Я всего лишь объясняю вам суровую правду деловой жизни: в таких контрактах, как ваш, Десима, – вообще говоря, в любых контрактах любой формы! – никакое доверие на словах не имеет юридической силы. Всё фиксируется строчками в документе. Всё абсолютно. Что не зафиксировано – того не существует. Понимаете? Принцип «доверяй, но проверяй» избавляет от многих страданий.
– Простите, пожалуйста, – мне стало стыдно за свою вспышку, и ведь, судя по тому звону, что-то моя паранорма расколотила всё-таки, плохо. – Я не…
– Не хотели меня обидеть, – проницательно сказал генбарец. – Верю.
– Но вам нельзя смотреть, как я работаю, – беспомощно выговорила я. – Вы можете пострадать!
– Я могу активировать личный силовой щит…
– Думаете, поможет? – с горечью спросила я. – Вы же знаете, какой мощный барьер стоит вокруг моего дома… И здесь, наверное, вы тоже подстраховались, вокруг этого квартала тоже есть барьер, не слабее, верно?
– Аргумент, – кивнул Чинтасме. – Что ж, я позову доктора Хименес тогда. Она – одна из самых сильных паранормалов Федерации и ваш куратор, к тому же.
Мне не очень понравилось предложение. Я не любила рисовать под чьими-то пристальными взглядами, даже при маме не могла, а тут будет сразу двое, сам Чинтасме и Хименес… Но мне так не хотелось портить проект!
– Хорошо, – согласилась я со вздохом. – Позовите доктора Хименес…
***
Я привычно перевернула чашечку с кофейной гущей над блюдцем. Покрутила её. И замерла. Как будто что-то… я не уловила, что! И надо было, конечно же, поднять чашечку, но я сидела неподвижно и боялась шевельнуться, боялась даже в полную грудь дышать.
Просто… Столько всего навалилось на меня в последние дни, и продолжало падать, как вода широкого водопада по гранитной скале. Я почти физически ощущала неспешную мощь, бегущую откуда-то сверху. Она неумолимо размывала прежнюю жизнь, подтачивала меня саму, увлекала за собой вниз, вниз… а внизу ждал зев подземного русла, куда низвергалась эта вода. И что там, внизу может ожидать, если доподлинно известно, что под землёю солнца нет?
Там ничего нет. Только мрак и холод.
Сае подошёл со спины, обнял крыльями. Я прикрыла глаза, прижалась к нему, – ах, если бы заморозить время в этой точке навечно! Звёздный странник, солдат, разве он останется со мной навсегда? Ветер судьбы сорвёт его снова и погонит через всю вселенную сквозь холодные звёзды туда, где я его никогда не найду…
Он подул мне в макушку:
– Солнце моё, о чём грустишь?
«Солнце моё». Никто и никогда ещё не называл меня так. А здесь не просто назвали, но ещё и передали с волной тепла: голосом, интонацией, объятиями…
– Я боюсь, – сказала я наконец, но всё же не нашла в себе мужества признаться до конца, чего же именно я так боюсь, прямо до дрожи в теле. – Боюсь, не справлюсь… Я не знаю, что я буду рисовать! Они будут смотреть, а я… Рисунок так и не пришёл ко мне, понимаешь? Обычно всегда приходит, а сейчас не вижу я ничего совсем. Я не справлюсь, Сае!
– Ты справишься, Дес, – помолчав, сказал Сае.
– Но тебе откуда знать? – в отчаянии спросила я. – Стандартное «я в тебя верю, дорогая?» Не верь, Сае! Так честнее. Я сама себе не верю, не то, что…
– А что же делать, если всё-таки верю? – помолчав, спросил он.
Я обернулась и встретила серьёзный синий взгляд. Он верил, удивительно. Не пытался ободрить, поднять настроение, поддержать и всё такое. Он действительно верил, и у его веры была в основании повелительная точность знания. Так верить можно только если…
– У тебя есть паранорма? – прямо спросила я. – Из того же спектра, что и моя, психокинетическая? Ты говорил, ты – чима, и я подумала, что это, наверное, такой статус, но ведь не статус, верно? Это паранорма?
– Чима – не паранорма, – качнул он головой, – чима – это проклятие… Но неважно, Дес. Здесь и сейчас – неважно, правда.
Не хочет говорить, значит, не расскажет. Хотя в наш технологический век любое проклятие сродни гаданию на кофейной гуще… Сродни тому, над чем принято посмеиваться, но что во внимание всё-таки принимают, поскольку в нём есть что-то… Необъяснимое и неуловимое, на грани осознания и статистической погрешности, но есть, есть, и от него не отмахнёшься так просто.
– Пойдём, солнце, – предложил вдруг Сае. – Пойдём со мной!
– Куда?
– Увидишь! И сразу поймёшь, что тебе рисовать завтра.
Пояс с антигравом… Моя ладонь в руке Сае. Его крылья над нами… короткий полёт сквозь вечерние сумерки – на край теплового оазиса, на скалы, отделявшие его от суровых гор и пронизывающего северного ветра.
По левую руку – тепло и мерцающие в густеющих сумерках городские огни. По правую – мрачные волны в белых барашках пены, низкое свинцовое небо, на которое просто посмотреть только, и уже смерзается внутри тяжёлый ледяной ком. Там – холодно, без дураков. Там, у самого горизонта, стоит, подсвеченная тусклым солнцем, стена ливневого снега. И ни огонька на многие километры: ни других поселений, ни рейсовых или промысловых кораблей, ничего. Шаг вправо – и ледяной ветер сорвёт в пропасть, никакие крылья не спасут.
– Смотри, – тихонько шепнул Сае, осторожно потянув меня за руку.
– Ой… – выдохнула я, падая на колени.
Прямо передо мной пробивался из каменной щели цветок, тянулся на тёплую сторону, разворачивая в сторону заката крупные прозрачные лепестки. В тонком стебле вспыхивали зеленоватые искры, по жилкам, расчертившим каждый лепесток, бежал алый огонь.
– Искряник! – выдохнула я, забыв дышать от восхищения. – Они же очень редкие!
Единственное «горячее» растение, способное генерировать пусть и слабенькое, но пламя. Строго говоря, для Аркадии искряник – сорная трава, инвазивный вид, завезённый со Старой Терры первыми колонистами. Но на самой Старой Терре искряники давным-давно перевелись напрочь, а вот у нас, на Аркадии, они сохранились и даже умудрялись как-то выживать без должного ухода.
Ошибка биоинженера, случайная генерация, невозможное сочетание растительного генома и «горячей» паранормы… Я их видела только в записи, на экране. На Аркадии есть заповедные места с ними, но чтобы встретить такой цветок здесь, в Огневом!
Чудо.
– Надо сообщить экологам, – сказала я. – Чтобы тут вокруг куста создали охранную зону…
– Я сообщил, – ответил Сае, улыбаясь. – Как они всполошились, ты бы видела.
Я уже видела – паранормальным зрением, обычное не справилось бы! – невидимую и надёжную защиту. Никакой ветер не страшен редкому цветку, никакой случайный любопытник не поднимется на это место и не затопчет сдуру…
