Текст книги "На краю звездопада (СИ)"

Автор книги: Наталья Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Глава 25

Полина выкрасила волосы в сиреневый цвет и, кажется, в глаза ещё вставила линзы в тон волосам. Я не узнала её, когда вернулась. А она довольно хохотала, счастливая тем, как ей удалось меня провести.

– Зачем? – спросила я, ничего не понимая.

– Мне так захотелось, – ответила она, и снова засмеялась.

Тогда возможность менять себя чисто на физическом плане меня удивила, почти испугала, и я решила, что сама не стану ни за что, но запомнила, что так тоже можно.

Вечером я нарисовала Полину, и она получилась такой, какой и была раньше: свкозь сиреневый туман проступили её прежние кудряшки. Цвет волос и глаз не имел ровно никакого значения: человек всегда остаётся собой, что бы он ни делал со своим телом.

А потом я снова нарисовала Сае.

Теперь, когда я обрела над паранормой полный и абсолютный контроль, рисование превратилось в полёт. Не всегда лёгкий, иногда отменно пугающий, но я знала, что пройду немыслимую карусель эмоций до конца и вынырну из бурлящего водоворота на поверхность снова. И туго сжатая пружина, разжимаясь в процессе рисования, никого не заденет, не ударит и не убьёт.

Сае летел куда-то в тёмной сырой пещере. Впереди стены сужались, оставляя только узенький лаз. Сможет ли протиснуться сквозь него взрослый мужчина? Да, апарие, хрупкий и тонкий, но и лаз – не проспект…

Бегущая по стенам вода. Я почти слышала её назойливое журчание. В пещерах любой звук многократно усиливается эхом, так было и здесь. Мерцающие мхи по стенам, валуны внизу. Когда-то сквозь пещеру нёсся громадный поток, ворочая и разбивая друг о друга громадные камни, сейчас вода ушла. Но след остался. И важно было не поддаться панике, а долететь. Сквозь мрак и настигающий ужас – к выходу, свету, свободе…

Небо Старой Терры – тёмное и тусклое. Здесь нет цветных туманностей и безумства звёздного света, как на Аркадии. Хорошо виден лишь Млечный Путь – часть рукава нашей Галактики, и некоторое количество ярких звёзд, хоть и не таких ярких, как наши.

Я прошлась по дорожке к ёлочкам. Подмораживало, щипало щёки – опять, наверное, хороший минус. Весна не спешила предъявлять на северное полушарие Старой Терры права. Над горизонтом косо висел треугольник Пояса Ориона. Три яркие звезды. Алнитак, Алнилам и Минтака. Названия помечены в справочнике как местные. Общегалактический каталог ставит старотерранские названия в карточках этих звёзд в общий ряд примечаний, под номером четыре…

Алнилам – это наша Лазурная, так-то. На здешнем небе она ещё жива. Сюда её пышные похороны доберутся ещё очень не скоро.

Снова вечное взаимное танго жизни и смерти заставило меня ёжиться под дыханием вечности. Нет никакой стабильности нигде. Не спрятаться никуда. Прямо сейчас одновременно в эту же секунду кто-то рождается, кто-то живёт, как я живу, как Полина, как многие другие на многих планетах, а кто-то умирает.

Где-то там, в бездонных глубинах Вселенной, летел к свету мой Сае. Я чувствовала его одиночество и отчаяние, как свои собственные. Лети, любимый. Ты долетишь. Я в тебя верю.

Возможна ли паранормальная связь на таких огромных расстояниях? Телепатия – мгновенна, но ни я, ни Сае не были телепатами. Между нами дрожало что-то другое. Уж не его странная нестабильная паранорма, но и не моя. Что-то. Другое.

Предназначение.

Я закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на торжественную тишину молодых елей и сияющий звёздным отсветом снег между ровными рядами и на ветвях.

Лети, любимый. Я в тебя верю. Я тебе верю, прости меня, что я тогда усомнилась. Глупость, о которой я сейчас очень остро жалею. Но ты выживешь, я знаю. Ты долетишь.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Похолодало, щёки начало пощипывать – верный признак усиления мороза. Вот такая в северном полушарии Старой Терры весна: днём тепло и с крыш бежит талая вода, а ночью – морозный холод. Хорошо ещё, что не было ветра!

Над лесом повисла ущербная Луна. Я вспомнила, как местные определяют, на убыль идёт спутник их планеты, или же растёт: мысленно провести линию между «рожакми» месяца. Что получилось? Если буква «р», то Луна ранняя, растёт, будет увеличиваться каждый вечер, пока не наступит полнолуние. А иначе – идёт на убыль, к новолунию, дням, когда Луны не видно на небе вовсе…

Раньше эта примета прекрасно работала. Сейчас – слишком много городов построили на Луне за семь веков её освоения. И они отдавали в космическую пустоту свой свет. Городская засветка на таком расстоянии сливалась в пятна, соединённые тонкими лучиками коммуникаций. Никакого очарования месяцем из старых детских сказок довоенной эпохи: прекрасно видно, что Луна сейчас – это именно шар.

– Когда я был мальчишкой, на тёмной стороне Луны в фазе месяца можно было разглядеть всего лишь один город, – сказал Эрн, возникая рядом.

К его манере появляться абсолютно бесшумно я никак не могла привыкнуть. Но что поделаешь, если его шаги невозможно было услышать. Разве что в паранормальном восприятии определить, но чувствительность у меня сильно снизилась из-за терапии. Раньше почувствовала бы, теперь – не смогла.

– Лунный город, Селеналэнд. Вон там… он выглядел, как небольшая звёздочка… и надо было ещё знать, куда смотреть!

Я попыталась представить себе это. Пустую, не освоенную Луну в пустом, без обширной орбитальной инфраструктуры, небе Старой Терры… Получалось плохо. Надо будет посмотреть в информе раритетное видео.

Но как же они жили тогда? Здесь, на замерзающей планете, без всякой надежды выйти в космос – весь ресурс планетарной космической отрасли был отдан проекту «Галактический ковчег» тогда. Ушло двадцать девять межзвёздных транспортников, на тридцатый сил уже не хватило.

– Жизнь продолжается, дитя, – хмыкнул Эрн, заметив мою растерянность. – Что бы ни случилось, какие бы ветры ни дули над одной какой-нибудь взбалмошной головой, жизнь всё равно продолжается. Строятся города. Запертые в тисках гравитационных колодцев планет разумные выходят в космос. Так было и так будет всегда. Кого-то срывает в долгие путешествия, и одни демоны простора знают, где упокоится его бедная душа, а кто-то остаётся строить и хранить родной дом.

– А вы? – спросила я. – Вы из тех, кто строит или из тех, кто бродит?

– Я из тех, кто не нашёл, – абсолютно серьёзно выговорил он. – Бывает и так, дитя.

Я не нашлась с ответом. Он кого-то потерял, как я потеряла моего Сае, очевидно же. Но что говорят в таких случаях? Утешают? А как?..

Я попыталась посмотреть на нить его жизни, как смотрела на доктора Хименес и на Анну Жановну. Но не увидела ничего, кроме ровного серебристого свечения.

Такого же потустороннего и мерцающего, как кладбищенский огонь.

– Десима! – донёсся крик от домика.

Клянусь, я отвлеклась только на миг. Ещё успела рассердиться на Полину. У той прямо паранорма какая-то, встревать в самый неудобный момент!

– Дес! Не стой там так долго, вымерзнешь, как мамонт. Ты всё же к нашим холодам не такая привычная…

Рядом никого не было. Дядя Эрн умел растворяться в окружаюшем пространстве так же тихо и бесшумно, как и появляться рядом. Призрак, что с него взять!

– Прости, – говорила Полина, подходя ближе. – Но я о тебе беспокоюсь, между прочим. Пошли в дом, замёрзнешь же совсем.

И рявкнуть бы в ответ, да не хочется. Пришлось дать себя увести. У порога я оглянулась.

В холодном воздухе танцевали тонкие искорки сухого снега.

***

У Полины никак не получалось втиснуться в конкурс. Её проект раз за разом проваливался, не дотягивая до порога вхождения какую-то мелочь. Это ещё хорошо, что конкурс попался демократический, то есть, пытаться пройти с одним и тем же проектом можно было неограниченное количество раз. Впрочем, он и организовывался как раз для тех, кто делает в профессии первые шаги и многого пока что ещё не умеет.

В процессе участия предполагалось обучение, и у Полины глаза горели, когда она читала темы предстоящих лекций. Но для начала надо было пройти узкое бутылочное горлышко предноминации.

И вот это-то не получалось. Полина пропадала в мастерской у дяди Эрна, ей там безумно нравилось, а сам Эрн её не гнал. Он вообще никого не гнал, мог ворчать, бурчать, мог обругать – Полине, к примеру, неоднократно говорил, что бестолочь – это её второе имя, – но любой обратившийся к нему с вопросами, обязательно получал и ответы и помощь.

Любители мастерить что-нибудь техническое своими руками у него в гараже не переводились.

Полина сделала макет своего проекта, в масштабе тысяча к одному. Теперь эта круглая штуковина размером с пляжный мяч – автономное космическое поселение – моталось по дому, обучаясь реагировать на углы и прочие препятствия. Периодически оно шлёпалось на пол и верещало дурным голосом про подзарядку или критическую ошибку, а Полинина саламандра Искра шипела на него, как кошка, и остро жалела, что не может поджечь – низкий индекс Гаманина не позволяет генерировать открытое пламя.

– Не получается? – спросила я, наблюдая, как Полина несёт свалившуюся в очередной раз из-под потолка станцию к гнезду подзарядки.

– Ага, – буркнула она невесело. – Знаешь, Рамсув, наверное, прав. Это не моё…

– Сдаёшься, – не удержалась я от подначки.

Она угрюмо промолчала.

– Слушай, а может, его расписать? – предложила я. – Такая опция в подарок, наружный уличный дизайн.

– Да кому в космосе понадобится расписывать жилые модули, – фыркнула Полина. – Да ещё снаружи, где разве только с личной яхты на красоту любоваться…

– А что мешает попробовать? Туристические хайлайнеры практически все предоставляют стрим окружающего пространства со своих наружных систем слежения. На личных яхтах обзор тем более есть. И вот представь. Летишь ты из космоса – а всё вокруг, все постройки, унылая металлическая серость. Ну там неприличное слово какой-нибудь дурак напишет, и его потом заставляют это оттирать. А пока он соскрёбывает свои художества, ты любуешься – хоть какое-то отличие.

– Да ну тебя, Дес, – прыснула Полина. – Хочешь сказать, ты сама это видела?

– Ага, – подтвердила я. – Когда к Старотерранской Орбитальной подлетали. Ещё информация прошла по экрану: это Олег, он нарисовал нехороший рисунок в неположенном для нехороших рисунков месте, попал на такой-то и такой-то штраф, исправительные работы на сорок суток и полное уничтожение результата своей незаконной деятельности за свой счёт. Не будьте, как Олег…

– Ты предлагаешь нам стать Олегами, – смеялась Полина. – Чтоб потом отскребать всё это…

– Зачем отскребать то, что входит в проект? – удивилась я. – Давай попробуем, что ты теряешь?

– Давай кофе сначала выпьем…

– Давай.

Я заварила кофе, и мы с Полиной азартно стали примерять на голографический макет её станции голографическую же красоту. А потом я взялась за краски и превратила грустный серый пляжный мячик макета в сияющую звезду.

Вот так это и бывает, отрешённо думала я во время работы. Непринуждённое общение, даже споры. Без всякого риска сорваться, без вечной тревоги за то, что кого-то ударит рикошетом вырвавшаяся из-под контроля мощь…

Хотела бы я вернуться на Аркадию, в прежнее своё безмятежное состояние, чтобы снова всё стало, как было?

Нет.

Но я жалела.

Я остро жалела о времени, проведённом вместе с Сае. Его оказалось до обидного мало! Каждое воспоминание я холила и лелеяла, доставая из закромов памяти практически каждый день.

Наш первый поцелуй в Огневом. Наше молчаливое единение. Безмолвное родство, взаимное понимание на уровне душ, глубже телепатии, громаднее, чем космос. Как же мне не хватало моего апарие!

Ещё немного, мысленно шепнула я любимому. Ещё чуть-чуть. Я закончу всё, что мне нужно закончить на Старой Терре. Получу персонкод гражданина Федерации. И буду свободна. Свободна!

Я отправлюсь на поиски и найду пропавшего возлюбленного. Расшибусь в лепёшку, но найду обязательно. Мы с ним непременно встретимся!

Иначе зачем случилось со мною всё, что случилось?

***

В уличном дизайне с паранормальной гармонизацией пространства действуют те же правила, что и в целительстве. Есть те, кто способен создавать новые проекты и лечебные коррекции, их мало. И есть те, кто способен воплотить самые безумные проекты в жизнь или вести операцию за операцией в рутинном режиме, но без права внесения изменений. Изменять что-либо они и сами не рвутся, им хватает задания, сформированного извне.

Наш с Полиной проект не просто прошёл предноминацию на конкурс, но внезапно обрёл самую настоящую реальность после того, как им заинтересовались ребята из «СолСпецСМУ». Эта компания занималась орбитальным строительством пока что только в локальном пространстве Солнца, но амбиции у них были с чёрную дыру по тяжести, не меньше. Новое слово в жилых модулях замкнутого цикла – сочетание полининого архитектурного гения и моего предложения по внешнему и внутреннему дизайну. Я проверила информ. До нас ничего подобного ещё не делали, а «СолСпецСМУ» жадно ухватилось за возможность выделиться на общем фоне предложений в этой области.

Строили гентбарцы-носвири. На орбите Марса. Так что я разорвалась между Старой Террой и Марсом, а Анна Жановна махнула рукой и разрешила мне самостоятельные полёты в пределах Солнечной Системы на рейсовом и корпоративном транспорте. Иначе ей бы пришлось меня сопровождать, а где у загруженного основной работой профессора-генетика время на такие вояжи? С нестабильностью моей паранормы было покончено, не за горами был и персонкод полноправного гражданина. А в пределах Солнечной Системы никаких опасностей огрести на свою голову я просто не могла.

Марс!

Люди – как биологический вид, как представители Человечества именно, – жили здесь примерно с того времени, как создавался Селеналэнд на Луне, то есть, свыше семи веков. Купольные города замкнутого цикла мало чем отличались от лунных и от таких же мегаполисов самой Старой Терры в высоких широтах, где холод не позволял жить иначе.

Но на Марсе, как и на Луне, внешняя среда была намного агрессивнее старотерранской. Тут тебе и солнечная радиация – нет магнитосферы, значит, нет и защиты от излучения. И разреженная, лишённая свободного кислорода тонкая атмосфера. И низкая естественная гравитация, при которой нормально жить не получится, будет тоска. В городах гравитацию держали равной единичке, а за единицу бралось ускорение свободного падения Старой Терры. Чуть ниже, чем на Аркадии, из-за чего торчишь в тренажёрной дольше обычного. Но деваться некуда.

Марс очаровал меня. Утончённое нервное сочетание огромных старинных панорамных окон – не экранов, как на современных окраинах, а именно прозрачного бронированного стекла! – с красной пустыней за ними, красноватое небо и голубое на закате Солнце. Города-звёзды, раскинувшие через пустыню лучи-туннели наземных коммуникаций. Две полностью освоенные луны, отведённые на удобную, а, главное, стабильную орбиту. На одной, Деймосе, как раз и находились производственные мощности «СолСпецСМУ».

Здесь же, в нарочно отведённой промзоне на гало-орбите Марса, и выстроили наш с Полиной модуль. После всех контрольных тестов его отведут на его законное место: на вторую луну Марса. Если всё пройдёт хорошо, проект встанет в серию. Выгода со всех сторон, как ни посмотри. Причём повторить мой дизайн сможет любой пирокинетик-практик, я нарочно сделала его с сохранением возможности тиражирования.

Полине – завершённый объект в портфолио плюс деньги. Мне – то же самое. Менеджерам «СолСпецСМУ» – тот самый маркетинговый прорыв в строительстве, которого они так жаждали, ну, и опять же, деньги от благодарных заказчиков…

– В чём подвох? – спросила я у Рамсува, когда тот просматривал наши договора прежде, чем дать добро.

Всё-таки я пока ещё находилась под опекой. Мою подпись должна была визировать Анна Жановна. А она ни за что этого не сделает без совета Рамсува, справедливо полагая, что в финансовых делах он разбирается лучше.

– Я уже думал, не дождусь вопроса, – ехидно поддел он, наградив красноречивым взглядом скучающую Полину.

И он помог нам разглядеть подвох, заодно выдав список дополнительных источников по финансовой грамотности. Я приняла к сведению, а Полина пропустила мимо ушей. Влипнет ведь в беду с таким подходом, мало не покажется.

Я осторожно поделилась своими наблюдениями с Рамсувом. Он только вздохнул:

– Ошибки – вполне себе полезные штуки, Десима. На них учатся. Лучше всего учиться на чужих ошибках, но чаще всего приходится принимать на себя последствия своих. Полина научится, я полагаю, только лишь после парочки серьёзных потерь. Все остальные методы воздействия я уже исчерпал. Так что только серьёзный кризис, других вариантов нет. О, она не пропадёт, о ней есть, кому позаботиться. Но встряска не помешает, да.

Добрый Рамсув. Впрочем, он хорошо знал, что говорил: Полина не одна, о ней есть, кому позаботиться. Совсем разбиться не дадут, но прочувствовать, как следует все свои ошибки, неусидчивость и невнимательность к важным вещам, ей придётся до конца.

– Если бы вам необходим был педагогический минимум, Десима, – продолжил гентбарец, – я бы предложил вам поучаствовать в обучении этого взбалмошного существа. Но у вас, насколько я понимаю, другой психопрофиль. И вы ставите перед собой совсем другие задачи…

Он смотрел на меня и слегка улыбался, и я поняла, что он предложил мне свою помощь. Что я могу сейчас задать ему вопрос, и он ответит.

– Румасвиринув Рамсув, как мне найти… человека? – спросила я, кусая губы.

– Человека? – уточнил он.

– Не совсем. Он – апарие…

– Зовут Саернтик, – подхватил Рамсув. – К сожалению, поиск не дал ничего.

Они искали, с потрясением поняла я. Анна Жановна дала своему управляющему распоряжение…

– Я вам скину визиты поисковых служб, куда отправлял запросы. Подключитесь к ним. Если у них что-то появится, вы узнаете сразу. Но пока ничего нет… Скорее всего, апарие Саернтник находится за пределами Земной Федерации или же где-то на окраинах, где нет должного контроля…

– На окраинах, – повторила я.

– Да, там, где присутствие инфосферы ограничено. В пространствах, где телепатов слишком мало, искажения общего инфополя неизбежны. Но я бы рекомендовал вам всё же обратиться напрямую в посольство апарие. Они отклоняют посторонние запросы, но вам не откажут, потому что спрашивать вы будете для себя. Для них это важно.

– В Федерации есть посольство апарие?!– поразилась я.

Дурная моя голова! Как же я не подумала сразу! Почему уже не быть посольству, раз уже произошёл контакт с этой расой! Причём контакт не черезь прицела, как это частенько бывает, а по мирному сценарию. Встретились в космосе. На Аркадии появился мой Сае…

– Разумеется. Оно локализовано на Планете Тысячи Миров, оттуда ближе всего до пространства апарие. Найдите страницу их представительства, она есть в информе. Вам придётся слетать туда лично, Десима. Информацию такого рода они дают только из рук в руки, как говорится. Их надо будет убедить в том, что вы не желаете Саернтику зла… Но в посольство апарие вы полетите только после того, как получите полный персонкод индивидуальной ответственности.

Рамсув не из тех, кто накормит разжёванной кашкой. Он знает страницу посольства апарие в Федерации, но не даст на неё визит никогда – ищи сама, учись пользоваться поисковиками, пригодится.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я его.

Он лишь улыбнулся в ответ, мол, не стоит беспокойства.

В беспокойном бурном море моего отчаяния появился первый проблеск надежды.

Посольство апарие! Разумеется, я найду его! Кто, как не сами апарие, знает всё о чима? Мне помогут, я уверена. Не могут не помочь!

А Планета Тысячи Миров – это, образно выражаясь, стольный мир Земной Федерации. Мнаралла, по совместительству, центральная локаль пространства Таурон. Тауроны или товронь, как они сами себя называли, – одна из четырёх рас-основательниц Федерации, наравне с Гентбарисом, Человечеством и Алаурахо.

В Галактике тауроны больше всего известны именно как миротворцы. Может быть, из-за искусства дипломатии, возведённого ими в абсолют: все дипломатические службы Федерации используют в работе тауронскую модель. А, может быть, ещё и от того, что у них имеется отличный военно-космический флот, способный – в комплекте с флотами Гентбариса и Человечества! – вернуть в разум любого галактического задиру.

Закрыв глаза, я уже видела низкие дома вдоль типичных тауронских улиц – холмы каскадами, цветы, море цветов, самых невероятных оттенков и сочетаний. Белые узкие шпили административных зданий, цветной мох под ногами, большое оранжевое солнце в зените…

Позже, сравнивая панораму настоящего города с рисунком, набросанным на скорую, лишь бы вдохновение не успело перегореть, руку, я увидела, что не ошиблась. Хотя даже голографических снимков Мнараллы я ещё в глаза не видела.