Текст книги "На краю звездопада (СИ)"
Автор книги: Наталья Чернышева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
Глава 26
Анна Жановна и Полина проводили меня на Старотерранскую Орбитальную. Я оценила. При всей своей загруженности ведущий биоинженер-генетик Тойвальше-Центра нашла день на то, чтобы проводить меня в Галактику. Я вдруг поняла, что люблю её. Как старшую, как человека, сделавшего для меня нереально много. Жаль было расставаться с нею – до слёз. Но не могла же я остаться в самом-то деле.
Я прожила на Старой Терре, в Отрадном, до середины осени. Странное совпадение, родной Алополянск на Аркадии я тоже покинула осенью. И вот, новая осень провожала меня в новый путь… Повторится ли эта закономерность и в третий раз? Я не знала.
Третью категорию по самообороне я прошла успешнее, чем от меня ожидали. Может быть, потому, что я полюбила физические тренировки – когда перестала от них умирать, разумеется. Теперь у меня был необходимый минимум, и плашка третьей категории в персонкоде. И разрешение на оружие.
Мини-плазмоган «костерок», гражданская модификация. Мне нравилась его упругая тяжесть в руке, я научилась неплохо попадать в мишень на динамических тренировках, но мой тренер, плотная девица из старотерранской планетарной полиции, высказалась скептически:
– Хоть напоказ его не носи, бестолочь ты гражданская. В тир с ним ходи, а напоказ не носи. Всё, что тебе нужно в этой жизни – дать первый отпор и, когда нападающий растеряется от неожиданности, быстро сделать ноги, предоставив остальное профессионалам.
И она была права. Но оружие странным образом успокаивало, не знаю, почему. Мне всё казалось, оно появилось у меня не зря.
В зале ожидания дальней пересадочной станции локали Солнца пассажиров было немного, хотя сам зал построили с размахом. Настолько большой, что противоположные стены не разглядишь без детализации с терминала.
– Мы попали между крупными рейсами из соседних локалей, – объяснила Анна Жановна. – На дальний хайланер народу всегда меньше, потому что следующая его остановка – через восемь планетарных систем. А это слишком далеко всё же. Мы здесь – глухой медвежий угол, да ещё и со статусом заповедника. Галактический туризм у нас не слишком развит.
– Почему? – спросила я. – Рамсув объяснял, что туризм – это очень хорошая статья доходов всегда…
– Локаль Солнца находится далеко от оживлённых трасс, во-первых. А во-вторых… Здесь наш дом, и превращать его в проходной двор не очень-то хочется. А на жизнь Старой Терре без туристов хватает с лихвой, поверь.
Биоинженерные лаборатории, поняла я. Та же паранорма пирокинеза – полный эксклюзив Старой Терры именно. Разрабатывать и внедрять новые схемы имеют право только здесь. Не просто право, а – возможности. Научный потенциал планеты в области биоинженерии трудно переоценить.
– Десима, – сказала Анна Жановна, беря меня за руку, – я уже не твой опекун, ты получила все гражданские права. Но знай одно: ты всегда можешь на меня рассчитывать. Если что-то пойдёт не так, если где-то возникнет какая-то проблема или боль, если тебе нужны будут поддержка и помощь – ты всегда можешь обратиться ко мне. Или к Рамсуву. Или просто взять и приехать к нам в Отрадное – даже если ни меня, ни Рамсува не окажется на месте. Тебя примут. Тебе помогут. Ты не одна в этом мире, знай.
– Спасибо, – искренне сказала я.
Мы обнялись. Анна Жановна никогда не пыталась обманывать меня, она всегда была со мной предельно честна и откровенна. И у неё болело сердце за меня, я чувствовала. Равнодушный человек не отправится провожать на дальнюю станцию, ведь такие станции строят на самой периферии планетарной системы, чтобы исключить влияние гравитации на работу пересадочного гейта.
– Будь осторожна, девочка, – сказала Анна Жановна, отстраняя меня. – Будь осторожна, не всякому доверяй. Галактика большая, народ в ней разный. И возвращайся. Когда захочешь или когда сможешь, возвращайся. Если найдёшь своего мужчину, возвращайся с ним. Мы будем рады принять и его тоже.
– Ну, ты это, – смущённо выговорила Полина, молчавшая до этого так, будто в рот воды набрала. – Ты там осторожнее, Галактика всё-таки, хоть и Федерация. И возвращайся. Обязательно возвращайся!
– Вернусь, Полина, – пообещала я. – Как только смогу.
Объявили начало посадки. Надо было идти, и я пошла, а у самого перехода оглянулась.
Анна Жановна смотрела мне вслед, обхватив плечи руками. У неё выбилась прядь из строгой причёски, но она, по-моему, не замечала ничего. Смотрела мне вслед, как…
Как мама.
Мне только и оставалось, что помахать ей на прощание – время совсем уже закончилось. Снова бессильное ощущение бегущей сквозь пальцы нити… И не поймать её, и не остановить, и даже с другой не завязать. Моё время на Старой Терре закончилось. Я знала, что сюда уже не вернусь никогда.
Анна Жановна помахала мне в ответ.
Силовое поле пересадочного гейта разделило нас.
Навсегда.
***
– Что тебе известно о проекте HSNS, Ане?
– Homo Sapiens Nova Superior? Это – засекреченная информация, о чём ты прекрасно знаешь сама…
– Знаю прекрасно, но у меня допуск первого ранга. Только не говори, что не в курсе хотя бы ключевых моментов этого проекта! Ведущий биоинженер-практик в не самой последней репродуктивной клинике Федерации!
– Скажем так, пристальное изучение – не приветствуется. Чтобы не допустить невольного плагиата. Ты ведь хорошо знаешь, как цепляются на подсознание готовые решения. Проект считается тупиковым, из-за сомнительных и крайне опасных результатов…
– Проекту семь веков, и он опасен до сих пор. Ещё бы. Но если ты изучала первичные материалы – именно как генетик, биоинженер! – то не можешь не понимать: вольно или невольно, но где-то как-то при создании генетической линии Десимы ты пошла тем же путём.
– Похоже на то. Я отправляла запрос на соответствие. Идентичность к архивным схемам – ноль процентов…
– Раньше я уже сталкивалась с похожим рисунком паранормального скана у других пациентов, проходящих как раз по делу возрождения HSNS. Позор мне, я не сумела сделать правильных выводов вовремя! А должна была.
– Что ты такое говоришь, Мерси?
– Что вы, биоинженерия, заигрались в богов. Вам кажется, что вы держите всё под контролем, но вместе с паранормой неограниченной силы в мир прорывается хаос изначальный и устраивает бардак. Ведь даже имена сошлись, как те звёзды в докосмической психологической игре под названием «астрология»! Мора Снежина – воин-профессионал, отнимающий жизнь. Десима – художник, созидающая сила. Идентичность со старыми, запрещёнными к исполнению схемами, ноль, но по общим параметрам – оно самое и есть. Вы дождётесь рано или поздно рождения третьего!
– Производство этой генетической линии остановлено полностью после первого же, вышедшего за пределы, паранормального выброса у Десимы. То есть, одиннадцать лет назад.
– Но обратно джинна в аппарат искусственной утробы уже не загнать, Ане. Надеюсь, ты это хорошо понимаешь...
***
– Десима. Зачем?
– Подарок, доктор Хименес. Вы очень много для меня сделали, поэтому я решила отблагодарить вас.
– Зачем, Десима?!
– Вы ещё не всех спасли, кого надо, доктор Хименес. Не всех, кого надо, научили. Так что не «зачем». А – «почему»...
***
От локального пространства Солнца до Планеты Тысячи Миров пришлось добираться дней двенадцать. Сам переход через гейт пересадочной станции мгновенен, но манёвры в пространстве требуют времени. Хайлайнер к тому же ещё стоит в ангаре, принимает и отправляет грузы, пассажиров, почту, проходит текущее техническое обслуживание.
Я направила запрос в посольство апарие, и они мне прислали визит с кодом, без которого нечего и думать было появляться на Мнаралле. Простых желающих припасть к главной планете Федерации тауроны держали на орбите этого мира, для чего развернули прекрасную сеть обслуживания на двух лунах и пяти орбитальных станциях. На поверхность спуститься можно было лишь при наличии специального разрешения. Таковы были требования Службы Безопасности тауронов, обеспечивающей спокойную жизнь дипломатическим миссиям разных народов.
Так что мне повезёт не только с орбиты полюбоваться уникальным миром, собравшем у себя представителей практически всех народов обитаемой Галактики, но ещё и спуститься вниз. Увидеть знаменитые на весь космос висячие сады, полюбоваться величественным зданием Совета Земной Федерации, пройтись по известной решительно всем Аллее Памяти…
Встретить соплеменников моего Сае. Они знают, что такое чима, они подскажут, что мне делать дальше. Где искать любимого. Я найду его, обязательно найду!
Но к посольству апарие ещё надо было добраться. Целых двенадцать дней пути! Если не случится задержки, что, в общем-то, происходило не так уж редко, как хотелось бы. Дальние космические перелёты – штука сложная.
Я нарочно приобрела билет в «секторе тишины». Так называются те отсеки хайлайнера, которые находятся далеко от центральной зоны, где, в основном, и сосредоточены все развлекательные пространства, предназначенные для борьбы со скукой во время долгого перелёта. Мои апартаменты находились в самом конце слепого коридора. В небольшой холл выходило ещё две двери таких же номеров, очень уютно – мало народу. Большая семья с детьми никогда не выберет такие места – слишком тесно. Весёлая компания тоже постарается взять бронь поближе к центрам досуга. Пассажиры с привилегиями и состоянием пойдут в вип-зону и будут развлекаться там на свой лад. Любое новое лицо в их компании тут же станет объектом пристального рассмотрения, в каждой развлекалке про светскую жизнь об этом говорится.
Так что я устроилась как можно незаметнее. Не хотелось, чтобы мне мешали думать о Сае. Но в холл я иногда выходила.
Там был экран во всю стену, транслирующий стрим с внешних систем наблюдения лайнера. Федеральные хайлайнеры не заходят в планетарные системы, они останавливаются только на GVS, дальних пересадочных станциях, а их строят исключительно за пределами кометной сферы, в чистом пространстве. Солнце Старой Терры отсюда видно только как небольшая звезда.
А вот у следующей остановки, локального пространства Сильфиды, рисунок звёздного неба уже другой. Здесь, помимо рукава нашей Галактики, можно увидеть спиральную структуру под названием Кишки Носорога. Терминал услужливо выдал мне на личный экран информацию. История возникновения, история изучения, приблизительная оценка положения в пространстве, нынешний статус…
Научное название не прижилось, его практически никто на слух не вспомнит, разве что пилоты, но и среди пилотов народное, так сказать, название, в ходу. Оно даже в федеральных лоциях присутствует: без толку форматировать мозги, проще оставить, как есть.
Назвали не учёные, ясное дело. Кишки Носорога относятся к Серым Пространствам, то есть, нет там никакого контроля и не было никогда, а будет ли установлен в ближайшее время – да хоть бы и в отдалённое! – огромный вопрос. Поэтому и прячутся там отщепенцы из всех миров. Сколько
Кишки Носорога – вовсе не другая Галактика, как можно было бы подумать, это – гигантский шрам на теле Вселенной. Когда-то в этой области пространства шли бои с применением коллапсаров и прочего оружия пространственного поражения. Сейчас давно уже всё успокоилось, но преступники всех мастей обожают прятаться внутри, потому что полиции сложно их оттуда выколупать. Сейчас принято решение постепенно окружить Кишки Носорога сферой следящих боевых станций, чтобы гвоздить ракетами всякого, кто попытается оттуда без разрешения высунуться. Полно развлекалок-пострельбушек на эту тему, кстати говоря, даже и с любовной линией; Полина смотрела.
На небесной сфере пылает настолько ярко, что кажется – протяни руку и окунёшься в огонь. И есть что-то завораживающее в спиральных рукавах, закручивающихся самым немыслим образом. Смотреть можно бесконечно, не надоедает. Оторваться трудно.
Я рисовала. Карандашом – звёздное небо и синюю спираль изломанного пространства. Паранорма подключится позже, придавая рисунку глубину и буйство красок. Я хорошо научилась уже обходиться почти без подручных средств. Хватало карандаша и специальной бумаги в особом, созданном именно для психокинетиков, альбоме. Федерация переживала бум на рисунки и дизайн с применением паранормы.
Теперь общий импульс приходил не через боль и нестерпимое желание хвататься за кисти и рисовать по первому же желанию. Сначала из точки разворачивалось полотно перед внутренним взором. Затем начинали работать руки. И только потом, полностью покорная моей воле, мощь начинала изменять набросанную штрихами и чёрточками, как паранормальный скан, основу.
Менялся в альбоме лист, менялись контуры рисунка, менялась, казалось, сама жизнь – маленькая жизнь, запертая в пространстве холста. Может быть, там, по ту сторону шероховатой поверхности, рождалась другая вселенная, как знать! Перейти в неё мы не можем, а вот подсмотреть за нею сквозь замочную скважину паранормальной картины – почему бы и нет.
И там тоже светят звёзды и живут разумные. Возможно, по-настоящему живут как раз они, а мы их отражения? И кто-то другой сейчас смотрит на меня с изнанки листа…
Поддавшись вдохновению, я добавила с краю руку с карандашом, которая рисует руку с карандашом внутри рисунка, а внутренняя рука, в свою очередь, тоже рисует эту, внешнюю. Изображение поплыло, разбиваясь на волны бесформенного света, а затем собралось вновь. И осталось только лишь запереть его своей подписью, чтобы больше не менялось и никого не смущало.
Пока я рисовала, хайлайнер развернулся и спиральная структура ушла из зоны видимости. Теперь среди звёзд проступали контуры пересадочного гейта, в котором как раз формировалось зеркало перехода.
Сначала вспыхнули тонкие очертания – чёрным на чёрном, затем контур начал наливаться алым светом. Красный цвет означал, что гейт открывается на вход. Выход всегда светится синим. Цвет никак не связан со свойствами гиперпространственных туннелей, просто раньше, когда межзвёздные путешествия только начинались, вход и выход обозначили такой маркировкой, для удобства. И так оно и осталось. Федеральный стандарт.
Я вдруг почувствовала, что не одна. Раньше меня облило бы сильнейшим испугом, и неизвестно, какой бедой бы это окончилось. Сейчас – даже ладони не вспотели. Парень, человек, молодой, волосы ёжиком, в свободной одежде нейтрального бежевого цвета – мягкие брюки, рубаха до середины бедра...
– Я помешал? – чуть смущённо спросил он. – Извините. Сейчас уйду…
– Останьтесь, – сказала я. – Это же общее пространство…
Мне не хотелось казаться невежливой. А ещё я с удивлением прислушивалась к своим собственным ощущениям. Прежнего ужаса не было и в помине, но что-то царапало. Не страхом, нет. Некоторой настороженностью, что ли. Не то, чтобы предчувствием неприятностей, но причины опасаться незнакомцев у меня всё-таки были. Учитывая, что где-то в Просторе бродит бывший адмирал Денис Костров, мечтающий меня убить…
Анна Жановна с лёгкостью определяла генетическую линию при одном взгляде на лицо человека. Есть определённые черты в фенотипе, которые закладываются специально как раз для такого быстрого опознания, и они общие для всей генерации. Линия волос надо лбом. Форма бровей. Губы. Сохранить разнообразие при общем шаблоне непросто, но задача разрешимая: из репродуктивных центров выходят вовсе не штампованные заготовки. Индивидуальность наоборот, привнесёнными извне общими признаками лишь подчёркивается! Но для любого биоинженера не составляет труда распознать плод своей работы.
И здесь стоит только один раз увидеть, дальше только именно так и воспринимаешь человеческие лица, через призму профессиональной деформации.
Так вот. Лицо моего нового знакомца несло все признаки генетической линии Ламель-17. Той самой, что была полностью свёрнута двенадцать лет тому назад, после первого серьёзного паранормального выброса у меня. Тогда вокруг моего дома и появился барьер, и с каждым годом этот барьер лишь совершенствовался и наращивал мощь.
Но и он бы не спас, не подари мне Сае энерготрон, погасивший в тот страшный день, когда любимый исчез, почти всю выхлестнувшую из меня вместе с болью мощь.
– У вас хорошо получилось, – кивнул парень на рисунок.
Какая улыбка знакомая. Такую я могу увидеть в зеркале, но, кажется, видела ещё раньше, у кого-то другого. И мне было страшно, когда я её видела, точно помню. Не могу только вспомнить, у кого…
– Говорят, там, в Кишках Носорога, время идёт обратным ходом, а местами – не идёт вовсе… Сворачивается спиралью, включает дробный ход, откатывается назад, затем прыгает вперёд с непостоянным интервалом…
Выжить там способен только паранормал, поняла я. Причём не телепат. От телепатии проку мало, когда само пространство закручивается в немыслимые виражи. А вот от паранормы психокинетического спектра…
Но на воротничке парня не было характерного знака: молнии, пойманной в круг. Все паранормалы обязаны носить знаки, скрывать их запрещено.
– Вы бывали в Кишках Носорога? – с любопытством спросила я. – Вы – преступник или полицейский?
– Преступник не смог бы купить билет на рейсовый хайлайнер, – усмехнулся он. – А про Кишки Носорога… Я люблю собирать сведения о различных пространственных аномалиях. Нашёл в информе всё, что смог, все рассказы очевидцев, тех, кто побывал в этом странном месте хотя бы один раз, и тех, кто там родился и вырос, а впоследствии оказался в Федерации. Там не только базы всякого отребья, там есть места, где народ просто живёт. Кто-то попал когда-то и не смог выбраться, а кто-то обитал там всегда…
Я посмотрела на хвостик спирали, почти совсем уже скрывшейся в левом верхнем углу экрана. Пополамное время! Дробное время. С обратным и нелинейным ходом. Как в таком можно жить вообще? Но преступники жили и даже ухитрялись наносить чувствительные удары полиции Земной Федерации.
– Тэф, – сказал мой новый знакомец.
– Что?
– Моё имя Тэф, и я лечу до Мнараллы.
– Я – Десима. И мне тоже к Мнаралле… Удивительное совпадение.
– Привет, Десима, – абсолютно серьёзно ответил он. – Что до совпадения… Нейросеть подбирает места так, чтобы соседи не менялись в пути слишком часто.
Да, можно было и самой догадаться. Слишком уж очевидно.
– Сядьте, можно прямо на пол. Сейчас будет прыжок…
Глава 27
Предыдущий прыжок я благополучно проспала и сквозь сон совсем его не почувствовала. А сейчас стало интересно. Хайлайнеры дальнего следования имеют несколько степеней защиты; во время прыжка через гейт пересадочной станции ложиться в противоперегрузочные капсулы совершенно необязательно. Транспортник берёт до семи тысяч пассажиров, и к каждому няньку не приставишь. Проще отладить защиту, чем отскребать потом с потолка и стен расплющенного ускорением идиота, не успевшего или не пожелавшего вовремя улечься на место. Всё это мне успел объяснить Тэф, до того, как корабль подошёл к зоне перехода.
Скорость вначале упала почти до нуля. Звёзды застыли – вместе с сизым хвостиком Серых Пространств в левом верхнем углу экрана.
– Позиционирование, – невозмутимо объяснял мой новый знакомец. – Проверка всех систем…
– Вы летали пилотом на таких машинах? – спросила я. – Просто так уверенно рассказываете…
– Только в виртуале, – честно признался он. – Одно время хотел выучиться на пилота, тренировался. Потом остыл. Пилоты хайлайнеров ходят по одному и тому же маршруту всю жизнь. Скучно.
– У них большая ответственность, – мне почему-то стало обидно за пилотов хайланеров. – Это, наверное, не так уж просто, провести транспортник через гиперпространственный туннель.
Сама я никогда не входила в виртуал, особенно в пространства с полным погружением. Анна Жановна не рекомендовала мне им пользоваться, даже ради обучения, не говоря уже об играх с максимальным приближением к реальности.
– Терапия пошла тебе на пользу, Десима, – говорила она, – но не надо искушать демонов. Я не берусь предсказать, как ты отреагируешь на сильный стресс. Да, виртуальный, но всё-таки стресс. Может быть, ты пройдёшь его невозмутимо, как ледокол сквозь весенний лёд. А может быть, и нет. Риск неоправданно высок…
Я ей верила. Кому, как не ей, создателю моей генетической линии, знать, что мне следует делать, а от чего лучше всего воздержаться. Ради моего же блага и блага окружающих.
– Разумеется, у пилотов хайлайнеров очень ответственная и важная работа, – объяснил Тэф. – Да, пройти прыжок на громоздком ведре, доверху наполненном багажом и пассажирами, включая сюда собственную мощную систему жизнеобеспечения, – это тебе не булочки печь. Но как по мне, если маршрут один-единственный, давным-давно уже изученный и отлаженный, то это – скучно. Другие могут по нему ходить, кроме того, только по нему ходить они и могут. Но я – нет. Я – свободная птица.
– Тогда почему вы летите на хайлайнере, а не на своей личной яхте? – спросила я.
– Слишком далеко, пересадок много, очереди для индивидуального транспорта на вход и выход из гейтов, а собственный же GV-генератор жрёт .энергию в немереных количествах. Пусть уж лучше транспортник везёт по графику. Не слишком люблю эти гробы, – признался он, – но в данном конкретном случае некуда деваться. Яхта, впрочем, едет со мной – в грузовом отсеке.
– Вам, наверное, Кишки Носорога по душе, верно? – спросила я. – Вот где свобода и «гробы» не летают.
– Точно! – воскликнул он и засмеялся.
Звёзды вдруг вытянулись в стремительные струи всех оттенков синего и голубого, и изображение на экране смазалось на миг, отражая серое безвременье. К горлу подкатил комок тошноты, пришлось сглотнуть. Затем серость распалась на такие же струи, только уже красные, фиолетовые, багровые. И в тот же миг на экране вновь появились звёзды. С другим рисунком созвездий, с алыми туманностями и чёрными провалами в них, но уже без растопыренной, сияющей потусторонним светом спирали смятого пространства.
– Переход мгновенен, – пожал плечами Тэф. – Зато сейчас начнётся тоска.
Хайлайнер выйдет из принимающей зоны, всё стандартно. Потом отправится по кривой к одному из корпусов пересадочной станции, к какому направит диспетчер. Там пришвартуется и будет стоять день или два, как получится.
Можно выйти на станцию, в гостевой сектор. Только он мало чем отличается от центральной зоны самого корабля. Такое же пространство замкнутого цикла с тем же стандартным набором функций: развлечения, еда, спорт, сувениры.
– Не хотите прогуляться, Десима? – спросил Тэф.
– Нет, спасибо, – отказалась я.
Гулять мне не хотелось совсем. Чужое пространство, множество чужих лиц… Я по-прежнему не любила и побаивалась толпы, а толпа на пересадочной станции непременно будет, для того станция и строилась.
– Как хотите. В конце концов, впереди ещё четыре пересадки…
Я вернулась к себе. Положила альбом на столик, упала в кресло, тут же подстроившееся под моё тело, вытянула ноги.
Что ж, терапия Анны Жановны сработала. Я общалась с незнакомцем. Я даже смогла отказаться от его предложения погулять вместе. Без страха и нервов. Вот так это и должно быть на самом деле. Легко. И просто.
Я взяла альбом и начала нарисовать Тэфа. Как он сидит на полу, поджав ноги, смотрит в экран, где серая муть гипепространства меняется на алые струи выхода из него. Блики на его волосах, на плече, колене…
Я рисовала. Как Тэф сидит поодаль от меня, смотрит в экран, где уже нет ни одной звезды, только серое безвременье прыжка, уже сменяющееся алыми полосами выхода. Как его короткие волосы отсвеичвают в сиянии экрана слабым серебром, неприятным образом напомнившем мне о кладбище у Отрадного. Некротипиком мой сосед по путешествию совершенно точно не был. Но когда я начала закреплять рисунок паранормой, всё смазалось, быстро и страшно, ничего не успела сделать. Значит, некротипик всё же. Эрна я так и не смогла нарисовать тогда, хоть и старалась. Надо же. А везде было написано, что некротипики не могут покинуть местность, где они зародились, даже и в пределах планеты…
Но туман, проступивший на альбомном листе, оказался не серебристым, как у дяди Эрна, а золотым.
Ладно. Какая-то защита? Не специально против меня, а в общем, так сказать. Против любой паранормальной неожиданности, несущей потенциальную угрозу. Что ж, попробуем по-другому.
Нарисуем-ка без паранормы, просто – карандашом. По памяти. И с учётом черт, характерных для генетической линии Ламель-17…
В чёрно-бело-сером карандашном исполнении Тэф получился ещё интереснее, чем вживую. Объёмнее, что ли. Значительнее. Я уняла зуд рвущейся на свободу паранормальной силы. Ага, чтобы снова всё замазать в один цвет. Сейчас. Уже. Не позволю!
Тэф с рисунка словно бы усмехнулся мне. Ну, да, если поворачивать лист, то с разных ракурсов получается или усмешка или насмешливый взгляд. Как будто парень знал обо мне что-то такое, о чём не догадывалась я сама.
Какая-то недосказанность в нём была. Странное чувство, будто я его уже встречала когда-то. А где, когда…
Если мы знакомы и встречались раньше, а я об этом забыла, решила я тогда, то это всё равно вскроется, так или иначе. Пока Тэф ничем не показывал, что он меня знает. Может, в самом деле не знает, а я это сама придумала? Может быть, и так.
***
Я вызвала на экран код-пропуск на поверхность Мнараллы, в посольство апарие. Информация дублировалась на двух языках, эсперанто, государственном языке Федерации, и на том языке апарие, который был общим для всей их расы. Как у нас был общим для всех, вхордящих в Федерацию рас, эсперанто. Сае учил меня читать – снизу вверх, столбиком, слева направо. Я не забыла его уроки, информация считалась легко.
Жаль, не догадалась загрузить в память терминала какие-нибудь материалы на языке апарие. В пространстве Старой Терры я могла бы это сделать без проблем. Здесь же, на пересадочной станции, доступ в информ шёл с опозданием и нарочно ограничивался, чтобы транзитники-нетелепаты не перегружали информационные сети своим бесконтрольным доступом к ней. Нечего было даже надеяться на полноценный поиск, не говоря уж о выгрузке найденных сведений в память терминала, чтобы не лазить за каждой новой страницей в замедленный глобальный поиск.
Тэф не докучал мне, чего я поначалу побаивалась. Когда хайлайнер останавливался на пересадочных, он обязательно уходил, посмотреть очередную гостевую зону, как он объяснял. Когда корабль шёл к гейту или возвращался от него, Тэф иногда сидел в холле, уткнувшись в экран своего терминала, защищённый от постороннего просмотра, и никак не докучал мне. Я тоже старалась его не трогать, сидела на своей половине – негласный уговор насчёт раздела общего места на две равные части выстроился сам собой. Мы не нарушали его. Третий же номер, выходивший дверьми в наш хол, так и оставался пустым и запертым, никто не польстился на него весь путь до самой Мнараллы.
Я рисовала – рисунок созвездий менялся от станции к станции. Или же просто молчала, вспоминая Сае, Старую Терру, словоохотливую Полину, угрюмого дядю Эрна, строгую Анну Жановну. Я скучала по ледяному шарику, вот же странно. Казалось бы, почему. Вечный холод, летом снег сходит далеко не везде, солнце слепит, но нисколько не греет. Забудешь зарядить машину вовремя, и она не только с места не сдвинется, ещё и орать начнёт гнусным голосом: «Перезарядка. Ожидайте. Перезарядка. Ожидайте».
Не в топливе дело, топливо устанавливается и подключается к системе в специальных канистрах с оранжевой полосой вокруг крышки. Заряжать следовало электронную часть. Она отвечала за безопасность и жизнедеятельность на то время, пока к тебе мчатся спасатели.
Логично – для такого сурового мира. Если не принять должных мер, народ начнёт замерзать пачками. Особенно жители из купольных городов, непривыкшие к зимним ветрам и лютому холоду, пробирающему даже не до костей, а до мозга костей.
Он иногда посматривал на меня, Тэф. Всегда отводил взгляд, когда понимал, что я замечаю его интерес. Своей молчаливой невозмутимостью Тэф болезненно напоминал мне Сае. Я благодарна была ему за тишину и спокойствие, за странное чувство надёжности, которое исходило от него подобно радиации – во все стороны. Привыкла видеть его по утрам в холле, разбирающим что-то на защищённом экране. Мы обменивались короткими приветствиями и расходились каждый по своим углам.
Молчание летело вместе с нами сквозь бесконечный космос.
Наши пути разошлись на Мнаралле-Орбитальной. У Тэфа не было допуска на поверхность, он отправился в туристическую зону. Мы коротко простились, но я чувствовала, что не навсегда.
Ещё встретимся.
Лёгкая улыбка Тэфа, перед тем, как за ним сомкнулся силовой барьер, отделявший гостевую зону от общей, лишь подтвердила мои ощущения: встретимся непременно!
К худу вот только или к добру?
Я не знала.
***
Мнаралла встречала цветами и тёплым летом. Сразу после приземления над посадочным полем пролился весёлый дождь. Тучка умчалась, оставив после себя крепкие солёные запахи: космопорт стоял на обрывистом берегу океана и принимал, помимо наземного и космического, ещё и морской транспорт.
Можно было рассмотреть макет, голографическую проекцию, показывавшую космопорт во всей красе: посадочное поле, подводные ангары, систему автоматических причалов.
Удивило, что не оказалось морских птиц или похожих на них крылатых созданий. После я восприняла в информе сведения о Мнаралле: птиц здесь с успехом заменяли летающие рыбы. Вот только с высоты, на которой находилось посадочное поле для космических челноков с орбитальной, ни одну разглядеть не удалось.
Тауроны интересно строили – ступенчатыми пирамидами. Каждая ступень представляла из себя террасу-парк; здесь росли кустарники и цветы, яркий изжелта-алый мох покрывал дорожки и не боялся ничьих шагов, а от вершины каждой пирамиды расходились лучами галереи знаменитых на всю Галактику висячих садов, витринной карточки планеты.
На вершину пирамиды мне подняться не пришлось, и гулять по террасам не довелось тоже: всё это был местный сектор, только для тауронов. Он промелькнул мимо, пока меня стандартный транспортный глайдер нёс меня из космопорта в посольство апарие. К горам, синеватой грядой встающим впереди.
Крылатые апарие, дети неба и ветра, выбрали место под дипломатическую миссию в полном соответствии со своими вкусами. Солнце и ветер, высота и простор, холод и скалы, водопад и стоящая над пенной водой разноцветная радуга. Дух захватывало от такой дикой первозданной красоты, и захотелось поймать её на плоскость, воспроизвести в картине, не на подарок, так хотя бы себе на память…
Вот только я уже очень хорошо умела контролировать подобные порывы. Нарисую. Обязательно. Но не сейчас, а когда будет у меня время…
Меня встречали.
Двое апарие, один с ослепительно белыми крыльями, так знакомо свёрнутыми в плащ, а второй… второй… у второго крылья оказались темнее, и я не сумела сразу разглядеть против солнца их истинный цвет. Неужели… Неужели тёмно-синий? Тёмно-синие крылья у встречающего, точно такие же, как у моего Сае?!
