Текст книги "На краю звездопада (СИ)"

Автор книги: Наталья Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

И у него есть толика моего дара, поняла я. Несмотря на утраченную навсегда способность управлять огнём, положенную любому пирокинетику. Только Тэф эту часть своей паранормы подавляет, потому что она его страшит. Наверняка в детстве он тоже любил рисовать… Спросить бы, да как теперь спросишь. Особенно здесь.

Вторым я нарисовала Дениса Кострова. Его безумие, бешеный взгляд, застывшее, перекошенное лицо, как будто он пережил какую-то травму или болезнь. Прогерия, вспомнила я диагноз доктора Хименес. Проявилась вместе с началом моего лечения. Он её как-то успел остановить, раз до сих пор жив, но и пострадал же при этом сильно. Я вспоминала сводки новостей, где он упоминался. Сае тогда просматривал их, и я посмотрела потом тоже. Здесь отличий было в разы больше, чем между аркадийским Стефаном и нынешним Тэфом.

Постарел. Обезумел. Стал чудовищем, инвалидом, как физическим, так и ментальным. И он не смог разглядеть меня, потому что паранормой уже не владеет так, как раньше. Потому и кольцо на пальце оставил, посчитал его простой побрякушкой, а энерготрон, подарок Сае, сорвал. О нём он просто знал. Знал, что это не простой кулон, а из камня, родившегося на разломе миров.

Правда, я не помнила, как именно это случилось, когда старший Костров отобрал у меня кулон. Ну, да это неважно. Пусть у меня снова начались провалы в памяти, как в детстве, когда нестабильная паранорма сжимала разум в тисках приобретённого аутизма. Зато у старшего Кострова времени не осталось совсем.

***

Если на нити чужой жизни завязать последний узел…

***

– Это – приём отчаяния, Десима. Воспользоваться им ты можешь только тогда, когда все остальные способы исчерпаны. Понимаешь ли ты это?

– Да. Понимаю.

– Телепаты потом будут смотреть твою память. Даже не надейся что-либо от них спрятать. Приёмы ментальной защиты для лишённых телепатической паранормы – до сих пор военный секрет Альфа-Геспина. Научишься только если пройдёшь отборочные испытания и во время учёбы не загнёшься; учат – на совесть. Выживают не все.

– Я знаю, что такое ментальный скан, госпожа сержант.

– Это хорошо. Смотри. Базовая конфигурация… Визуализацию для личного пользования придумаешь сама…

***

– Я не выпущу тебя с планеты без третьей категории по самообороне…

***

Если на нити чужой жизни завязать последний узел, она закончится навсегда.

***

Когда кто-то уже сошёл с ума настолько, что почти полностью утратил человеческий образ, всегда кажется, что обезуметь сильнее, чем он уже успел обезуметь, нельзя. Бывшему адмиралу Кострову – удалось меня переубедить.

Он орал, брызжа слюной, почти вечность. Я не вникала в смысл его криков. Они шли, как белый шум, но мне удалось понять, что мама на шантаж не поддалась.

Это в развлекалках родители бросают в реактор всё ради того, чтобы спасти единственного ребёнка: подчинённых, профессиональные навыки, разум и здравый смысл. В реальности случается и по-другому. Дарить преступнику жизнь, – в обмен на мою! – никто не собирался. Я всё понимала и принимала без обид. Маме виднее. Она знает, что ей делать и как. И если не появляется вот прямо сейчас в броне и при оружии, значит, не может.

– Что ты молчишь? Почему ты постоянно молчишь?!

Стефан стоял у него за спиной. Молчал. Ярость родителя была ему привычна, а вот разделял ли он её или нет… Лицо окаменело, не поймёшь, о чём он думает.

– Отвечай! – пощёчина, от которой голову бросило в сторону.

Боль в подсохшей ране снова вонзилась в мозг, но я зубы стиснула, губу прокусила – до крови. Рот тут же заполнился солоноватым привкусом. Не закричу. Костров же именно этого и ждёт. Не буду кричать! Не дождётся. Упрямство запеленало меня тугим одеялом, не вырваться. Я не могу ударить в ответ, но я могу молчать, и какое же это, оказывается, счастье – молчать! А страха в какой-то момент стало вдруг так много, что он отключился и пропал весь, целиком.

Я не боялась.

Совсем.

И именно это бывший адмирал во мне и почувствовал.

– Ах, так! Ну ничего, я знаю, чем пронять тебя до самых печёнок, Морино отродье! За мной.

Помимо Стефана и самого Кострова с нами шли двое солдат, или как их назвать. Невозмутимые, безо всякого выражения на одинаковых, как у близнецов, лицах, исполняющие приказы бывшего адмирала так, будто они были биороботами с погашенным сознанием. Может, и были, как знать! В Федерации создание биоробота – страшное преступление, карается смертной казнью безоговорочно. Потому что подобное создание выращивается на человеческом материале, стимулируется гормонами роста и уже через год-два получается вот такое вот… существо… Свобода волеизъявления – минимальна, приказы выполняет со скрупулёзной точностью, эмоций ноль. Прикажи такому отрезать себе же самому палец или выколоть глаз – выполнит, не задумываясь.

Я опять поймала себя на том, что окружающее не кажется мне реальностью. Я попала в какой-то другой мир, чудовищный и полностью параллельный всей моей прежней жизни: в мир шпионско-приключенческой развлекалки, где все красиво бегают с плазмоганами наперевес, а пленников слегка мучают, но затем приходит спасение…

А ведь спасение может не успеть, подумала я. Такие сюжеты в развлекалках иногда попадались тоже.

Старший Костров привёл меня к шлюзу… То есть, это было такое помещение, для спасательных капсул. С прозрачными стенами, чтобы бегущие люди ничего не перепутали: не стали бы ломиться в уже заполненную аварийку или же в пустое гнездо. Всё прекрасно и чётко было видно: в какие двери светит космос, оттуда капсулы ушли, а новых, на замену, не поставили. В каких дверях темно, а это значило, что система жизнеобеспечения капсулы не работает и нечего там делать, если не хочешь умереть, для разнообразия, от удушья.

А в очередной капсуле… стояла ещё одна, реанимационная. Знаете, эти мобильные штуки, очень похожие на саркофаг, вещь в себе. Больной внутри находится в глубоком сне или даже поверхностной коме, на полном замкнутом цикле жизнеобеспечения, плюс введена программа лечения: когда какое лекарство вводить и как.

– Сае!

Это был он, он, он! Мой апарие, мой первый и единственный мужчина. Его лицо, под прозрачной крышкой. Сомкнутые веки, изогнутые брови, тёмные волосы. Я нашла его, о господи, нашла! Мы встретились, против всех правил и обыкновений, встретились, встретились, встретились…

– Сае!

Солдаты удержали меня железной хваткой. Вырваться я не смогла бы ни за какие коврижки: просто не хватило бы сил – против брони с мускульным усилением, а паранорму я слишком долго училась сдерживать и просто так отпустить её не могла.

Знала – она ударит по всему пространству. Навредит – всем, и Сае тоже.

Значит, они не врали, когда посылали то сообщение. Они на самом деле захватили моего Сае! Должно быть, чима выбросила его как раз сюда, в излом пространства. По принципу «подобное притягивает подобное». Мео говорил же мне, что чима умеют находить в таких разломах драгоценные камни! Один из таких камней обжигал сейчас мне руку, вбирал в себя мои боль и ярость, не давая им выплеснуться наружу волной неуправляемого хаоса.

– Я так и знал, что немота поразила тебя не до конца, – кивнул бывший адмирал, с удовлетворением меня разглядывая. – Что теперь ты сделаешь, а? Ты ещё можешь спасти свою драгоценную нелюдь… на несколько часов. Я даже могу отдать команду выдернуть его из спасительного сна. Чтобы он сдох на твоих глазах… он ведь не так-то просто дался нам в руки, поганец. Полагаю, простой смерти для него мало. Пусть помучается. Заслужил.

Я ощутила, как по щекам бегут слёзы. Без рыданий, без судорог и отчаянного крика, просто слёзы. Корм для чужого сумасшествия.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул мне старший Костров. – Хорошо!

Он наслаждался происходящим. По-настоящему наслаждался! А ведь был когда-то человеком… Был.

– А вообще, мне надоело. Только даром перевожу на него энергию и кислород.

– Нет! – крикнула я, сообразив, что сейчас произойдёт.

– Да! – кривляясь, передразнили меня.

Короткий приказ, и капсула с Сае выстрелила в пустоту.

– Нет! – кричала я, рвясь из железных рук солдат. – Нет!

Смертная мука выламывала тело. А паранорма, смятая, опустошённая, посаженная в клетку проклятым ошейником-шоулемом, бесновалась внутри, бессильная вырваться наружу и разнести в труху гнусную рожу Кострова.

Капсула с Сае уходила в Простор. В область изломанного пространства, с внешних слоёв – в глубокие, где её сомнёт, раздавит, вывернет наизнанку. Где найти её – невозможно в принципе.

– Нет!

– Я тоже любил сына, – кивнул мне безумец. – И тоже не смог ничего для него сделать. После того, как ты, тварь, ударила его и отобрала его огонь! Я бы жизнь отдал, лишь бы только вернуть ему здоровье и паранорму!

Я бы тоже отдала жизнь за то, чтобы прожить тот роковой день иначе. Тогда Сае не угодил бы в смертельную ловушку. И я не стояла сейчас здесь, в смертельном захвате, бессильная что-либо сделать вообще.

Я ничего ему не сказала. Что я могла сказать сумасшедшему?

– Замечательные ощущения, правда? Я ведь чувствовал то же самое у регенерационной капсулы с его телом. А всего-то и надо было ему дать! Не убыло бы от тебя, чужелюбка, подстилка крылатой твари. Отпустить!

Солдаты разжали руки, я споткнулась и упала на железный пол. Тут же вскочила, бросилась к запечатанной двери. За ней уже гасло освещение, показывая, что сюда при спешной эвакуации бежать уже незачем: капсула ушла. Я ещё её видела, кстати. Я видела её!

…Короткий хвостик чужой жизненной нити проскользнул мимо вслед за последним, скрученным на ней узлом…

Я обернулась. Успела увидеть сумасшедшую улыбку бывшего адмирала. В ней уже не было разума совсем, лишь торжествующее ликование маньяка, потрошащего жертву. Короткие седые волосы торчали во все стороны. Жаль, что прогерия не успела унести его за грань прежде, чем он нашёл от неё противоядие!

Стефан тут же стоял. Рядом. Слушал выкрики отца, насчёт свершившегося правосудия. Молча слушал. И когда Костров вновь активировал энергоплеть, с шипением взвившуюся в воздух, Тэф быстро выхватил из кобуры мини-плазмоган и выстрелил.

Прямо в голову. Шипящий плевок плазмы вонзился старшему Кострову прямо в темя. Тот захлебнулся бранью. Ещё успел поднять руку к голове, не поняв толком, что произошло. И упал.

Плашмя. Лицом вниз. Едва ли не мне на ноги. И я увидела, как распадается, растворяется в окружающем пространстве тёплый цвет его живой ауры. Как он приобретает металлический серебряный цвет, и осыпается, искрами сыплется на пол, и тает, не долетая до него. Остатки паранормы не смогли сформировать прощальную розу, которую можно было бы отнести на семейное кладбище. Они просто разлетелись серебряными искрами по сторонам. И погасли, навсегда.

– Давно мечтал, – лицо Стефана исказилось, и он застрелил обоих солдат, пока те пытались понять, что же им теперь без командира делать.

Я молчала. Не было слов… ничего не было. Пустота… Я даже паранормальным зрением не могла уже воспринять капсулу с замурованным в реанимационный блок Сае.

– Он обезумел ещё на Аркадии. А я… я был дурак. Я ему верил и помогал, до тех пор, пока... – Стефан мотнул головой, отгоняя неприятную память. – Пока не понял кое-что. Пойдём, Дес! Нам не капсула нужна, а полноценный скаут. Ангары рядом, но туда надо ещё добраться, а перехватчик надо ещё активировать… Всё это время, которого у нас с тобой считай что нет. Пошли же! Быстрее.

– А как же…

– Найдём, – сходу понял он меня. – Стой спокойно, я сниму с тебя эту дрянь.

Под дрянью он понимал ошейник-ограничитель. Он и вправду слегка душил, мешая дышать полной грудью, но…

– Не надо, – быстро сказала я, отводя руку Стефана.

Руку Тэфа именно. Я не смогла перестроиться. Для меня он так и остался Тэфом с хайлайнера. А не сыном того, кто был и моим биологическим отцом тоже.

– Что? – изумился он. – Даёшь! Впервые вижу любительницу шоулемов!

Глава 31

– Я еле держусь, Тэф, – объяснила я, и голос задрожал, срываясь на истерические нотки. – Он хоть как-то… блокирует… А нам надо найти Сае! Сейчас же, пока его не отнесло слишком уж далеко!

– Логично, – Тэф протянул мне руку. – Пошли! Быстро, пока до них не дошло, что начальства больше нет! Бортовая нейросеть уже зафиксировала смерть, у нас мало времени.

Он не обернулся, зато оглянулась я.

Бывший адмирал Костров так и лежал без движения, и рядом лежали двое его солдат. Ничего живого в них уже не осталось.

«Прощай, отец, – мысленно сказала я ему. – Прости…»

Мне показалось, будто вдоль щеки скользнул холодный ветер. Волосы поднялись дыбом, и я поспешила на окрик Тэфа: «Не спи, Дес! Что ты застряла там? Шевелись!»

Я могла бы воспользоваться паранормальным зрением, но побоялась. Да и шоулем на шее никак не позволил бы мне рассмотреть всё в подробностях, не говоря уже о том, чтобы снять простенький скан, которому меня научили на целительском минимуме.

Я бежала следом за сыном Кострова, и думала о том, что у меня всё-таки появился брат.

Ангары со скаутами-перехватчиками действительно оказались недалеко, и нам по пути встречались техники, но Стефан шёл вперёд чётким размеренным шагом человека, имеющего полное право тут находиться. Если ему и смотрели вслед, то недолго. Моё присутствие тоже никого не напрягало. На редкость нелюбопытный народ служил на этом корабле.

– Сюда.

Тэф свернул к ряду сверкающих новеньких машин. Это спасательные капсулы имели неказистый, довольно потрёпанный вид. За истребителями класса "скаут-охотник" здесь следили не в пример тщательнее.

– А ты умеешь?

– Пилотировать эту малышку? Умею! А иначе не стоило и затевать побег. Полезай. Быстро. В рубку иди, только ради всех демонов галактики, не трогай там ничего руками!

Скаут-перехватчик – машина двухместная и некомфортная для гражданского человека донельзя. Небольшой трюм или грузовой отсек или как это называется… Стены заставлены и завешены всякой малопонятной всячиной. А в рубке – всего два ложемента, оба открыты. Один для прайм-пилота, как я понимаю, второй – для навигатора… Ну и какой из меня навигатор?

Шок начал проходить, и меня затрясло от пережитого, руки дрожали. Сквозь прозрачный купол рубки я увидела, как Тэф разговаривает с подошедшим к нему высоким типом в форме. Он был тут главным, я не слышала его голоса, но по манере держаться и взгляду свысока я поняла, что тип – главнее Тэфа. И приказывает ему убираться из ангара, пока до греха не дошло.

Законы жанра велели мне наставить на негодяя пушку, чтобы тот испугался и от Стефана отстал. Но вот бы я ещё понимала, как это сделать!

В жизни всё задом наперёд и мехом внутрь, совсем не так, как принято показывать в приключенческих развлекалках. Это-то я уже давно поняла!

Я прикрыла глаза, уходя в паранормальное зрение. Ангар залило громадными призрачными волнами, и в них искрами светящихся летающих рыбок вспыхивали чужие жизни. Они неумолимо надвигались на нас, вместе с волнами, и скоро Тэф утонет под ударом очередного вала, держи нить его жизни или не держи. А сама я машину из ангара не выведу. И за пределы аномалии выбраться не смогу.

Но всё решилось без меня. Стремительно и быстро: тип получил плазму в грудь, Тэф прыгнул в машину. Остатками паранормального восприятия я снова увидела смерть. Распадающуюся ауру, уходящие в небытие последние живые искры. И не нарисуешь вдогон целое. Не склеишь обратно разбитое. Не сделаешь ничего. Совсем.

Тэф появился в рубке, и я увидела в его руке «костерок». Моё собственное оружие!

– Очень удобная модификация, – пояснил он в ответ на мой изумлённый взгляд. – Легко спрятать… вот только заряд слишком маленький, долго восстанавливается.

И он кинул «костерок» куда-то в угол.

– Ложись, ничего не бойся, в управление не лезь, я сделаю всё сам. Сейчас тут будет жарко!

Я послушно вытянулась на ложементе, и тот закрылся, отсекая меня от внешнего мира.

Слияние…

Что это? Не хочу!

Спокойно, всё нормально, просто в машинах этого типа спаренное управление. Молчи, не мешай! Молчи…

Мир раздвинулся, и не в паранормальное восприятие. Я стала частью скаута, его ядром… информация стекалась ко мне от всех систем машины. Видеоинформация: в ангаре нарастала нездоровая суета, труп недавнего собеседника Тэфа уже поднимали на носилки с силовым подвесом. Тревога катилась по нейросети флагмана: адмирал убит, в ангаре – несанкционированный запуск двигателей одного из малых «охотников», и снова труп. Остановить, летел приказ. Уничтожить.

И тут пространство провалилось куда-то вниз. Я поняла, что Тэф поднял машину и бросил прямо в закрытые створы ангара. Тут бы нам и конец, но я сообразила в самый последний мир, что мне делать – да отключить силовой барьер же. Паранормально. На расстоянии. Просто одним желанием, чтобы его не было.

Удавка шоулема захлестнула шею сильнее. Зря не сняла, когда ещё была такая возможность. Проклятый ошейник меня удушит, если я снова попытаюсь сотворить что-нибудь, что покажется ему опасным.

Через системы слежения скаута ко мне в сознание хлынул поток не изведанных ранее ощущений. Визуальный: уходящий влево-вниз борт флагмана, пылающее сияние искривлённого пространства, крупные, растянутые звёзды. Технический: энергонезависимость, тяга, вооружение. Навигационный: привязка к двум сеткам координат, общефедеральной, с центром в пространстве Таурона, а именно, планетарной системе Мнараллы, и локальной, где шла раскладка по положению скаута внутри пространственного разлома Кишки Носорога.

Сведения изменялись так быстро, что я не успевала их отследить, и поражалась тому, как Тэф легко реагирует на них. Привычка и опыт…

В пятимерной проекции – крутая спираль, выводящая за пределы пространственной аномалии, в чистый космос, туда, где уже ждали корабли федеральных служб, и маминой компании в том числе!

Поднявшиеся на перехват другие скауты… Огонь с борта костровского флагмана… И падающая, проваливающаяся всё глубже и глубже искорка – спасательная капсула с Сае!

– Сюда!

– Стой, что ты творишь! Дес, не вмешивайся!

В ментальном слиянии, в общем для двоих пространстве, созданном нейросетью скаута, и у меня и у Тэфа были равные права. А ещё не оказалось блокировки от рассогласованности в принятии решений. Я дала команду, и машина изменила курс, вместо выхода в чистую зону космоса наводясь на аварийную капсулу с Сае.

– Дес, у нас не хватит ресурса!

Я ничего не понимала в таблицах с техническими отчётами, вывалившимися передо мной в виртуальном пространстве машины. Задача имеет решение, – я выцепила из громадного потока данных только это.

Сае. Только он имел сейчас значение, только он один! Я доберусь до его капсулы, я его спасу, и всё снова станет, как было. Мы будем вместе, и я уже никогда больше, никогда в жизни, не стану сомневаться, ни за что!

Верь мне… Пока ты веришь, я буду рядом

Я буду верить всегда. Всегда!

– Тэф, не мешай! Пока его капсула здесь, рядом. Пока я ещё чувствую его. Пока он жив! Тэф, его надо, надо забрать собой! Если мы выйдем сейчас во внешний космос, он умрёт!

– Если не вывести машину во внешний космос прямо сейчас, умрём мы. Дес, не глупи! У флота частной военной компании возможностей больше, чем у одинокого скаута-перехватчика! Найдут они твоего Сае, можешь даже не сомневаться.

Он не понимал. Он судил с военной точки зрения, поскольку сам был военным – я уже убедилась в этом. Скорее всего, сбежав от отца в первый раз, он угодил к спецслужбам Федерации, а уже те прочистили ему мозги и обучили, выживать в пространственных аномалиях в том числе. Анна Жановна объясняла мне, что паранорма пирокинеза не ограничивается только управлением огнём. Это ещё и контроль над пространством, и, до некоторой степени, над временем и причинно-следственными связями. В идеале. На практике преимущественное развитие получает способность генерировать огонь. А прочие возможности – когда поддаются развитию, а когда и нет, зависимость от генетической комбинации и значения индекса Гаманина совсем не прямая.

– Восприми данные с кормовых датчиков, Дес. Это смерть!

Ментальное пространство словно бы провернулось. Теперь я смотрела на борт костровского флагмана, и видела, как из ангаров лётной палубы вылетают яркие точки. Погоня. На таких же скаутах – тут же вышла перед внутренним взором техническая характеристика этого типа машин, их количество, вооружение. Но они летели пока ещё очень далеко… Расстояние до капсулы с Сае было меньше в разы!

Успеем!

Я ничего не понимала в космических боях, с потоками информации – не справлялась, и потому мой разум отсекал их, как не стоящие внимания. Мне – сейчас! – нужно было спасти Сае. И я знала, что это я сделаю. Несмотря ни на что и вопреки всему.

– Навигатор – опасность бунта. Протокол семнадцать…

– Исполняю…

В голову будто ударило тяжёлой болванкой. Слишком поздно я поняла, что происходит: Тэф отсёк меня от управляющей системы скаута. По военным правилам, приоритет – у прайм-пилота. А протокол-семнадцать – это снотворное в конских дозах, в ложементах всегда наготове аптечка, с препаратами, которые могут понадобиться в бою. Снотворное там тоже есть. И оно пригодилось…

Тэф… ненавижу… ненавижу!!!

Гаснущее сознание испытало весь спектр эмоций от такого предательства того, кому успела довериться. Он бросил Сае на произвол судьбы! Совершенно хладнокровно бросил. Капсулу можно, можно было подцепить на буксир прежде, чем выходить в чистый космос, мы бы успели, я знала точно. И я ещё могла что-то сделать, могла, я точно знала!

Чернота забвения беззвучно обрушилась чёрной призрачной волной и погребла меня под тоннами отчаяния.

Сае…

… прости…

… я не смогла снова.

***

– Есть у нас одна идея, почтенный Мео. Но необходима ваша помощь.

– Всё, чем могу, доктор Дженкинс.

– Нам нужны сведения о чима. Буквально всё, что вы знаете или думаете по поводу. Времени мало, лучшим выходом будет ментальный скан по вектору направленных воспоминаний. Понимаем, решиться сложно. Но обработка полученных данных через инфосферу пройдёт максимально быстро. Мы хотим убедиться, что выработанное решение – верное. На кону – жизнь вашего младшего сына и душевное здоровье Десимы Снежиной.

– Я согласен.

– Вы не попросили времени на обдумывание. И даже не упомянули о компенсации… Удивляет.

– Спасите детей. Моего сына и его девочку. Больше мне ничего не нужно.

– Сдаётся нам, вы не очень-то понимаете, что такое ментальный скан. Не представляете себе последствий. У вашего народа существует инфосфера? С телепатами вы общались когда-нибудь?

– О телепатах слышал не раз, но вижу впервые. Сделайте скан, если нужен скан. Если это больно, ничего. Спасите их! Вы ведь сможете, верно?

– Мы не можем дать никаких гарантий, вы же понимаете.

– Понимаю. Но вам я верю...

***

Как же мне было плохо, слов не найти. Я не могла остановиться, всё переживала и переживала момент, когда искорка жизни, аварийная капсула с моим Сае, сгинула в пространственно-временной аномалии под характерным названием Кишки Носорога. Не назовут так спокойное, уютное, доброе место!

И он будет лететь там бесконечно. Пока его не затянет в область с дробным временем, и никто не скажет, что с Сае станется там, потому что никто и никогда из таких ловушек не выбирался, даже паранормалы.

Сае погиб, погиб, погиб, и я виновата, одна я виновата.

Потому что не поверила ему, когда он просил веры.

Не спасла, когда он нуждался в спасении.

И теперь мне предстояло измерить всю глубину чёрного отчаяния до самого дна.

Я.

Сама.

Своими руками!

Невыносимо.

– Десима. Дес.

Знакомый голос. До того знакомый, что я удивилась, а удивившись, узнала зовущего. Элмер Дженкинс. Вот это да… Откуда он здесь? И где это – здесь?

Где – выяснилось быстро. Палата с мягко светящимися уютным желтоватым светом стенами. Кровать, которую легко превратить в реанимационную капсулу, не такую мощную и многофункциональную, какие стоят в стационарных больницах, но всё же. Значит, мы в космосе, на корабле. На военном корабле! Может быть, даже на мамином флагмане, как знать. Я там никогда не бывала, но мама показывала иногда видеозаписи… и медпункт на них вроде как был…

Я попыталась сесть, доктор Дженкинс меня удержал:

– Не так резко, Дес.

Он изменился, или это изменилось моё восприятие? Элмера Дженкинса я не видела с тех самых пор, как улетела с Аркадии вместе с Анной Жановной. Мне казалось, что он уже сильно в возрасте, седой и всё такое, но нет. Сейчас он не казался мне таким уж старым. Несмотря на седину.

– Ты немного ранена, лучше тебе не делать резких движений сейчас.

Я вспомнила Тэфа и скаут, и… слабую искорку аварийной капсулы, тонущей в ослепительном звёздном огне…

– Дыши, Дес. Дыши… Не надо пока об этом, хорошо?

Я рванула ворот и не почувствовала ошейника. Его сняли. Когда? Но сняли не просто так, на его месте по шее шёл рубец, и лучше бы я к нему не прикасалась!

Доктор Дженкинс обнял меня, и волны исходящего от него тепла, привычные, давно знакомые, умерили боль.

– Сае…

– Мы знаем, знаем. Всё хорошо!

– Да где же хорошо! – закричала я, нарочно вытаскивая на поверхность калечащие воспоминания.

Дженкинс – телепат. Он разбёрется, я знаю. Всегда разбирался.

– Тихо, Дес, тихо… Контроль! Или тебя плохо учили?

Я стиснула зубы и повторила формулу контроля над паранормой «Волны гасят ветер», простенькая детская считалочка, но ведь помогла же.

– Откуда вы здесь, доктор Дженкинс?

– За мной послали курьерский корабль, – объяснил он. – Ничего невозможного… Ты провела без сознания несколько дней. Без меня будить тебя… опасались. Из-за твоей паранормы. Ты могла навести здесь шороху! А это космос, как-никак. На планете у всего живого в зоне поражения были бы шансы, а здесь…

– Вы смеётесь надо мной? – горько спросила я.

– Ну, что ты, Дес… Когда я над тобой смеялся?

Это верно. Элмер Дженкинс всегда был мне другом, сколько я себя помнила.

– Дело в том, что мы нашли капсулу с Саернтиком.

– Что?!!

Вот когда стало по-настоящему нечем дышать. Нашли!!!

– Тише, Дес. Контроль!

Я постаралась взять себя в руки.

– Нашли! Вы нашли его! Как, где… то есть, я хочу его увидеть!

– Ты сама ещё слишком слаба…

– Неважно, – я попыталась соскочить с постели, и снова меня удержали, мягко, но вывернуться я не сумела.

– Позже мы непременно разрешим тебе пройти к нему. Он пока ещё в поверхностной коме. Мы вызвали Мерси Хименес, она лучшая. И ещё врачей-апарие. Но по предварительным показаниям, снятым с приборов жизнеобеспечения, прогноз благоприятный. Саернтик не ранен. Он вполне себе жив и здоров. Его ввели в кому нарочно, организовав таким образом надёжную тюрьму для него… Такие состояния обратимы.

– Я хочу его увидеть!

– Дес, ты сама не в лучшей форме. Ты на ногах не удержишься.

– Ещё как удержусь! Я хочу увидеть Сае!

– Ладно, только не долго…

Дженкинс помог мне подняться. Действительно, что-то я расклеилась окончательно, можно сказать, ветром шатает. Нехорошо. Но, опираясь на руку доктора Элмера, я всё-таки вышла из своей палаты и попала в соседнюю.

Реанимационная капсула была другой, прежнюю, очевидно, пришлось выбросить, она почти выработала свой ресурс и уже ни на что не годилась. Сае лежал внутри, такой же, каким я увидела его в аварийной капсуле на флагмане Кострова. Любимое, родное лицо со свежим шрамом через щеку, плотно сомкнутые веки, изогнутые брови. Это был он, он, он! Я гладила прозрачный непробиваемый пластик, прижималась к нему щекой и насмотреться не могла на любимого. Его нашли. Нашли! Он рядом со мной, и он не может умереть, потому что доктор Хименес – лучшая, и врачей из пространства апарие вызвали тоже самых лучших…

– Пойдём, Дес. Тебе лучше прилечь…

Я с огромным трудом заставила себя оторваться от капсулы. Переход от глубокого отчаяния к яростной надежде оказался слишком силён, я с ним не справилась – дрожали коленки, кружилась голова, идти было очень тяжело.

Доктор Дженкинс помог мне вернуться обратно.

– Вот видишь. Всё хорошо.

Я уткнулась лицом ему в руки и разрыдалась. А он гладил меня по голове, как маленькую, и приговаривал, что всё будет хорошо. Теперь-то. И я ему верила…

Он потом лично принёс мне простенький графический планшет и химический маркер, которым техники отмечают проверенные сектора с тем, чтобы уже не возвращаться к ним в процессе текущего обслуживания. Сказал, что на военном корабле трудно найти принадлежности для рисования, поэтому, если мне так уж захочется, то я могу испортить рисунками все стены в этой палате. Но лучше, конечно, мучить планшет. Военные не любят гражданскую вольницу, чего доброго, заставят меня отмывать свои художества, когда я поправлюсь.

И я рисовала в планшете.

Контуры, силуэты, чёрточки и точки, как паранормальный скан, но перед внутренним взором раскрывалась подлинная картина. Она оживала, разворачивалась грандиозным полотном и замирала, уходя вслед за призрачными волнами, каждый миг становившимися все меньше и реже. Над моей жизнью вновь восходило солнце, потому что военные мамы сумели спасти моего Сае. А что у меня самой осталось так мало сил и кисть руки в медицинской капсуле, меня не волновало.

Неважно всё.

Главное, спасли моего Сае. Скоро он очнётся, и я смогу обнять его, сказать ему, что я верю ему. Что верила всегда.

И буду верить вечно.