Текст книги "На краю звездопада (СИ)"
Автор книги: Наталья Чернышева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
Глава 29
GVS, дальняя пересадочная станция Мнараллы, впечатляла своими гигантскими размерами. Информ сообщал о тысяче действующих пересадочных гейтов, о сотне находящихся на профилактическом обслуживании и о сорока строящихся. Не зря сюда так рвались в прошлом всевозможные враги Земной Федерации: захват транспортной системы – первоочередная задача в войне с галактическим государством. Без дальнодействующей транспортной сети это уже просто кучка разрозненных планетарных локалей, не способных сколько-нибудь серьёзно укусить.
Отсюда, в ожидании капсулы причалу с транспортником на Скиннерву я отправила сообщение Мео. Апарие – деликатны и вежливы между собой и с теми, кого считают своими. Мео никогда не стал бы беспокоить меня зря, но он всё равно узнал бы, что я покинула планету, так или иначе. Надо было отправить сообщение ещё раньше, но я слишком спешила. Боялась опоздать на уходящий к Скиннерве транспорт.
На основном языке апарие благодаря долгим беседам с отцом моего Сае я говорила уже намного лучше, чем раньше, когда покидала Старую Терру. Апарие – раса в Федерации новая, даже не входящая в состав. Их язык знают, в основном, ксенологи, обеспечивающие контакт с ними, и такие, как я, случайные знакомые. Стоило подстраховаться, чтобы посторонние уши не услышали.
– Простите меня, пожалуйста, Мео. Я вынуждена срочно улететь на Скиннерву, прямо сейчас. Я не могу рассказать всего, но если всё получится, то я вернусь на Мнараллу вместе с Сае.
Зелёный мерцающий огонёк на экране. Сообщение ушло. И только тогда я хлопнула себя по лбу: забыла выставить наивысший приоритет! Без красной галочки «срочно!» сообщение будет идти до дипмиссии пару часов, если не больше. Связь мгновенна, но она не является непрерывной. Все личные послания собираются в пакеты, и отправляются единым импульсом. Приоритет – у военных, спецслужб и медиков. И у срочных.
Пришлось повторить. И отправить вдогон с нужным приоритетом.
… Он возник передо мной так внезапно, что я, ещё не успевшая толком переключиться с экрана почтовой службы на окружающую реальность, едва не сбила его с ног.
– Тэф?! – искренне изумилась я, узнав недавнего попутчика по дороге на Мнараллу.
Он схватил меня за плечи и грубо встряхнул, так, что моя голова мотнулась, как детский воздушный шарик:
– Что ты здесь делаешь, дура?!
Я дёрнулась – бесполезно, руки у него оказались как гравитационные тиски.
– Убирайся отсюда, – Тэф с силой оттолкнул меня, и я едва не упала, удержалась на ногах каким-то чудом. – Возвращайся к своим крылатикам, немедленно же!
– Не командуй мной, – тихо сказала я, поднимая ладони.
Так учили на курсах самообороны. Если ты – психокинетик, то можно сгенерировать слабое – на сильное энергии хватит только у тренированных бойцов Альфа-Геспина – силовое поле. Оттолкнуть неприятного типа, лезущего в твоё личное пространство – самое то.
Никакого страха не было. Слегка тряхнуло пришедшей мощью: кажется, воздействие будет не такое уж и слабое, но разбираться некогда.
– Ну-ка, пошли, – коротко приказал Тэф. – Пошли со мной, засуну в обратный челнок до Мнараллы! Сейчас же.
– Отстань от меня, – потребовала я. – Отцепись!
Холодная злость встряхнула меня. В похожей ситуации я ударила не задумываясь, на одних инстинктах и – страхе. Сейчас я чётко знала, что делаю, как и почему, а страха не осталось ни капли. Короткое движение ладонями вперёд, толчок с паранормальным выхлестом. Я думала, Тэфа отбросит назад на несколько шагов, и мне хватит времени развернуться и сбежать, я даже примерно представляла себе куда – в шахту межуровневого силового лифта, любую, на выбор. За спиной их было восемь слева и восемь справа, вокруг каждой горел зелёный ободок, то есть, они были свободны все.
Но Тэф пролетел спиной вперёд метров десять, не меньше. Его влепило в декоративный выступ, с экраном информационной службы пересадочной станции. По нему Тэф и сполз вниз, и на мгновение меня облило ужасом: убила. Но паранормальное зрение отвергло и этот страх: угрозы жизни не возникло никакой, аура Тэфа сияла теплом… и вызвала в памяти очень знакомый отклик.
– О, девочки!
– Привет, девчонки!
– Познакомимся?
Да нет же! Да не может быть! Я пятилась, не замечая ничего вокруг, и энерготрон, подаренный мне моим Сае, наливался теплом, блокируя неконтролируемый паранормальный выплеск.
Тэф. Стефан. Могла бы догадаться! Стефан Костров. Тот самый парень, который рвался познакомиться со мной и Сае, приняв нас обоих за девушек. Тот, кого ударил мой страх и выжег ему пиронейронную сеть, лишив контроля над паранормой. Тот, чей отец хотел меня убить, отомстив таким образом за калечащий удар по его сыну.
Стефан Костров. Сын моего отца. Мой брат.
Он же сам прямо объяснил тогда! В Кишках Носорога время идёт иначе. Закручивается спиралью, уходит назад, вбок и вперёд, становится дробным. Он повзрослел – там. В изломанном пространстве, куда увёз его отец, скрываясь от правосудия.
– Стой! – крикнул он.
Встал на одно колено, упираясь кулаком в пол. Утёр скользнувшую из носа алую струйку.
– Стой! Не дури!
Я не стала дожидаться, когда он встанет вертикально и на обе ноги сразу. Справится он со мной или не сможет, как тогда, на Аркадии, я не знала и не собиралась проверять. Я отскочила назад, развернулась и нырнула в лифт, на уровень вниз, оттуда сходу перепрыгнула в другой лифт, и на два уровня вверх, и там снова перебежала на другую лифтовую площадку, для горизонтальных перемещений. И так петляла до тех пор, пока не обнаружила себя в какой-то безлюдной совсем зоне, всего с четырьмя лифтовыми шахтами на площадке. За мной никто не гнался. Не кричал мне вслед. Даже не стреляли.
Я перевела дух и пошла вдоль стены. Сплошной, от потолка до пола, экран транслировал стрим с внешней системы видеонаблюдения станции: обычная для космических хабов практика.
Космос на периферии планетарной системы Мнараллы почти так же ярок, как и у нас на Аркадии. Звёзд и пылающих туманностей так много, что для черноты, как на Старой Терре, не хватает места. Протяни руку и окунёшься в огонь. В какой-то момент перестали держать ноги. Я села прямо на пол, обхватила коленки руками, и стала бездумно смотреть на звёзды.
Само по себе включилось паранормальное зрение. Мир плыл сквозь штормовые горбатые волны, но золотая лестница так и не проявилась. Дули безжалостные ветры, потоками срывая с гигантских волновых вершин звёздную пену. Мне захотелось нарисовать их, я вынула из кармана неизменный блокнот-альбом.
Он открылся на лице Стефана, которое я нарисовала тогда на Аркадии-Орбитальной. Он был там! Он пришёл туда за мной! Но меня берегла Анна Жановна, надо мной висел телепатический надзор инфосферы, и тогда младший Костров ничего не смог со мною сделать.
Что ж, дотянулся – теперь.
Но кем же он стал, мой брат не только по генетической линии, но и по биологическому родителю? Тэф тогда, на хайлайнере, не излучал угрозы… и вёл себя приемлемо. С Аркадией не сравнить. Что говорило лишь об одном: он научился хорошо притворяться.
Не ради игры в красоту, как Полина. Ради чего-то другого.
Понять бы ещё, ради чего…
– Капитан Снежина! Донесение и командный пакет.
…
…
…
– План-перехват. Операция «Песок». Поехали!
***
Я, наверное, долго бы там просидела, разглядывая звёзды. Со мной до сих пор такое иногда случалось. Анна Жановна говорила что-то про инерцию мышления. Вот, оно и есть. Раньше, когда возникало какое-нибудь событие или впечатление, особенно сильно цеплявшее эмоции, оно словно бы перегружало мозг. Я замирала и могла провести в таком состоянии много времени, мысли словно бы выключались совсем, память тоже шла вскольз, не откладываясь в привычные образы. Теперь, вспоминая прежнюю жизнь с точки зрения непрерывного разума, я понимала, насколько такая особенность мешала мне полноценно жить.
Рисовать – не мешала. А вот принимать решения и просто жить, как все живут в Галактике, – да.
Спас календарь в терминале. Я внесла туда предупреждения по времени, чтобы не опоздать на рейсовый к Скиннерве, и вот первое пошло, напомнив о себе тихим, сверлящим звуком. Звуки, помню, мы тогда с Полиной на пару подбирали. Чтоб и спящего разбудило, что уже говорить о задумавшемся!
Я посмотрела на активировавшийся экран. Пока ещё некритично. Но шевелиться уже пора!
Я вызвала карту пересадочной станции, определилась с тем, где нахожусь. Не так уж и далеко, но это если по прямой. По факту же – возвращаться к лифтам и выписывать круговые кренделя. Оценочное время – два часа десять минут. И да, маршрутница предполагала двигаться пешкаробусом, то есть, ножками. Уж в такое место я умудрилась прибежать, что отсюда общим транспортом не выехать – места посадки слишком уж далеко и не в той стороне, в какую мне надо.
– Найти максимально короткий маршрут, – отдала я команду терминалу.
И он нашёл. Я внимательно рассмотрела пунктирную – подошвами! – дорожку через полуслужебные (доступные для посторонних, но малоизвестные большинству прибывающих на станцию транзитников) переходы, лифты и лестницы.
Сорок две минуты.
Пойдёт.
Я спрятала терминал и пошла вдоль стены-экрана.
Мне никто не попался по пути. Никаких жилых кварталов, только проходы через обслуживающие зоны – не раз мне попадались непрозрачные сомкнутые двери со строгими надписями на эсперанто и тауронском: «посторонним вход строго воспрещён». Иногда попадалось сурово-шутливое: «Проходите? Проходите мимо» или «Не нужна голова? Вставляй сюда!». Наверное, местных раздражали праздношатающиеся транзитники, не знаю. Тауроны очень похожи на нас, людей, и чёрный юмор уважают, разве что – все поголовно рыжие разной степени интенсивности: от почти белых волос до очень тёмных.
Я вышла в небольшой шлюз, со служебными лифтами, за ним уже находился принимающий зал причала, на котором стоял транспортник до Скиннарвы. Но едва я перешагнула через плёнку слабенького силового барьера, разделявшего две зоны, как ко мне подошли двое. Оба люди: у тауронов характерные носы, прямые, от самой переносицы, губы другие и волосы носят распущенными до плеч. Оба мне не понравились сразу. Ни кототкими стрижками, не скрывавшими форму черепа, ни взглядами, ни тем, как руки держали у пояса. Оружие у них есть, вот что. И они его не показывают, словно у них лицензии на него нет.
Спина мгновенно взлипла холодным потом: «костерок», свою единственную защиту, я держала в сумке, а сумка болталась на плече – ничего я не успею. А если даже и успею, то вряд ли попаду. А если и попаду – немыслим каким-нибудь образом! – то не остановлю. Их разве что только коллапсар остановит, а больше ничто.
– Куда спешишь, красивая? – с улыбкой спросил один из них. – Давай проводим, пока не заблудилась!
Второй просто шагнул вперёд, протягивая руку.
Я попятилась, упёрлась спиной в стену, поневоле зажмурилась. Мир вокруг сжался и зазвенел, время остановилось: паранорма рвалась из-под контроля, и я еле держала её. Она же всё тут развалит, всё! Сколько людей погибнет… это же космическая станция, она не такая прочная и крепкая, как планета, здесь достаточно серьёзного повреждения обшивки и большому сектору и всему живому в нём – конец!
Перед внутренним взором вспыхнуло множество нитей, как паутина. Это включилось паранормальное зрение. Сейчас они размотаются совсем, их кончики исчезнут в бурных волнах навсегда, а виновата буду я, снова я…
Сверху словно молния хлестнула – да прямо по лицу того, кто хотел меня схватить! Крылом. Завораживающе красивое движение, в полёте, уже у самой земли, снизу вверх.
– Беги, дочка! Беги!
Время прыгнуло вперёд: я узнала Мео, отца моего Сае. Как он оказался здесь?! Когда успел?
– Беги!
Но негодяев оказалось не двое. Их было трое, и третий уже спускал из мини-плазмогана смертоносную мощь. Я не раздумывая шагнула вперёд, принимая на себя безжалостный огонь. Как учили на курсах самообороны. Мой тренер гордилась бы мною: я распределила заряд чётко по инструкции, хотя этот приём мне всегда не очень хорошо давался.
– Мео! Вверх!
Старый апарие прыгнул в воздух. Время снова замедлилось, показывая его полёт навстречу смерти, новому выстрелу, до которого я уже дотянуться не могла. И тут что-то разорвалось у меня в голове. Мир рассыпался в труху и исчез, все мои чувства замкнуло.
И наступила темнота.
***
Сначала проявились блики. Большими скобками, как будто потусторонный свет упал на гребни огромных волн, беззвучно шедших сквозь меня куда-то мне за спину. Обернуться и посмотреть, где заканчивая мёртвая призрачная зыбь я не могла.
Я держала в руках белую нить, и не хотела отпускать её, а она тянулась сквозь пальцы и пропадала в волнах, и я знала, что ведь не удержу… не хватит меня надолго.
Сон не сон, безвременье, страшный кошмар, вызванный разбалансированной паранормой… В человеческом теле не так уж и много органов чувств, и воспринимать паранормальный спектр мы можем лишь ограничено. Он раскладывается на стандартное для человека восприятие: зрение, слух, тактильность, вкус… Большая часть приходится на зрения. Так называемые визуализации, если говорить терминами целителей.
Волны, нить, сухой жаркий ветер, кислый привкус на губах – всё это было проекциями, искажениями того, что на самом деле происходило со мной.
А происходило то, что я держала в руках жизнь Мео и не хотела её отпускать. Только это имело значение, ничего больше. Только это!
Не надо было мне посылать ему сообщение! Он сразу понял, что я попала в беду. Бросился спасать. И угодил в лапы смерти сам. А я… сколько я просидела тогда перед тем экраном со звёздным небом? Достаточно долго, чтобы Мео добрался с Мнараллы до дальней пересадочной станции. Даже через скоростной портал с поверхности планеты на орбитальную, а оттуда – на личной яхте времени ушло бы несколько часов.
Несколько часов и ушло, судя по всему.
И сколько их уйдёт сейчас!
Я слишком хорошо знала, во что обойдётся мне нынешнее состояние. В прежней жизни оно забирало у меня не один десяток дней. Потому-то доктор Дженкинс и говорил мне, что я со временем не дружу. Подружишься тут, если почти постоянно существуешь вне любого времени!
И если в прежней жизни я находилась у себя дома, и телу моему ничто не угрожало, то здесь оставшаяся за чертой внешняя часть мира прямо таки кричала об угрозе. Но я не могла позволить себе отвлекаться. Я держала нить жизни отца моего Сае, и знала, что если упущу – никогда потом себе не прощу, ни за что, чем бы ни обернулось это дурацкое похищение, кто бы ни вздумал его устроить...
А потом… будто чьи-то ладони подхватили под руки… и переняли драгоценную ношу… не могу объяснить! Для ощущений и чувств паранормального спектра не хватает слов, даже и до сих пор, спустя восемь веков развития паранормальной физики учёные ещё не все слова нашли.
Напряжение схлынуло. Я поняла, что Мео – помогут без меня. Спасут или нет, ещё не факт, но помогут. Я сделала всё, что могла, больше от меня ничего не зависит.
И снова сознание уплыло в черноту.
– Что это, Полина?
– Виртуальная галерея искусства докосмической эпохи Старой Терры. Тебе понравится, ты же художник!
– Но это же просто чёрный квадрат…
– Нет, ты смотри, смотри.
– Сколько мне смотреть?
– Пока он в ответ не начнёт разглядывать тебя.
Когда чёрный квадрат смотрит тебе в душу, по другому воспринимаешь однажды увиденное целую вечность назад на Старой Терре. Не просто квадрат, чёрный на белом, непонятная выходка давным-давно умершего художника, который так и не дождался эпохи звездоплавания. Он был паранормалом, этот художник, хоть и скрытым, ведь тогда Института Экспериментальной Генетики ещё даже не существовало даже в проекте, иначе никогда бы не создал чёрную геометрическую фигуру на белом поле именно такой, будоражащей умы сквозь столетия.
Когда попадаешь в центр урагана, стронувшего когда-то лавину событий, одним из которых стало твоё рождение, то чёрный квадрат словно бы сам собой прыгает в твою душу и растопыривается там всеми своими углами – до боли.
Денис Костров, в прошлом адмирал, а ныне – беглый преступник, был сумасшедшим. Странно и страшно видеть настоящего психа не на экране очередной развлекалки, а в жизни, причём в нескольких шагах от себя.
Почему-то безумца всегда видно сразу. Седые волосы, хоть и коротко стриженые, а всё равно лежат как-то неряшливо, клоками. Дёргающийся в нервном тике уголок рта, возрастные складки от носа к подбородку. Прогерия всё-таки зацепила его, Анна Жановна не ошиблась, но старший Костров каким-то образом сумел если не остановить, то существенно замедлить её. А ещё у него был совершенно нестерпимый взгляд. Глаза навыкате, как будто человек увидел что-то ужасное, а пережить этого не смог. И так оно и осталось, печатью на некогда красивом и мужественном лице.
За его спиной стоял Тэф. С совершенно каменным выражением лица. И сразу как-то стало видно, что он – сын Дениса Кострова, хотя и без фанатичного огня во взгляде. Но одно и то же лицо, с поправкой на возраст.
Горло сдавило. Ты же летел со мной в одном транспортнике на Мнараллу. Ты заранее всё знал, брат? Знал, не мог не знать. И теперь я здесь, перед твоим съехавшим по фазе папашей.
Я дёрнула ворот, воздуха не хватало. Пальцы наткнулись на ошейник, и это сразу же было замечено.
– Зря стараешься. Это тебе не просто удавка, это – шоулем, усмиритель паранормы. Ни на что ты теперь не годишься, тварь. Зубы есть, а яд пропал.
Короткий злорадствующий смех прозвучал слишком уж жутко. И голос… Раз услышишь, уже не забудишь. Хорошо поставленный командирский голос, но с визгливыми нотками сумасшедшего. А я вообще где сейчас? Не в виртуальной ли развлекалке с максимальным приближением к реальности? Не бывает в жизни таких лютых безумцев. Они – плод воображения авторов развлекательного контента! Я сейчас выйду из виртуала. Вот прямо сейчас…
– Знаешь, что это, дорогая моя? – Костров ткнул большим пальцем себе за спину.
Там находился пост управления кораблём. Рубка, как иногда ещё говорили. Несколько пилотских ложементов, тактические экраны, а за ними – экран, транслирующий в реал-тайме изображение с внешней следящей системы корабля.
Полосы огня горели на экране – вместо привычных звёзд. Тёмные вставки обычного пространства чередовалась с пылающим пламенем пространства искорёженного, выломаного, превращённого древним оружием в непостижимую структуру, где время идёт во все стороны сразу и даже дробится на части.
Я нахожусь на корабле безумного адмирала Кострова. Корабль находится в Кишках Носорога. Вот ещё почему сбоит моё паранормальное чутьё, а не только от одного лишь ошейника.
– Ловушка, – любезно объяснил мне безумец. – Захлопнули её военные формирования на подсосе у Альфа-Геспина: все выходы перекрыты. Но нет такого замка во Вселенной, к которому не подошёл бы свой ключик. И этот ключик – ты!
Он ткнул в меня скрюченным пальцем. Я поневоле отшагнула назад и упёрлась спиной в своего конвоира. Тот равнодушно толкнул меня обратно. Ладонью между лопаток, судя по ощущениям. Хорошо ещё, что не дулом плазмогана. Впрочем, мне-то какая разница. Теперь-то.
Я по-прежнему не очень понимала, кто я и где нахожусь. Паранорма, не находя выхода, сгустилась тяжёлым облаком и словно бы пропитала сыростью моё сознание. Я не могла понять, как мне реагировать, что делать, а главное, зачем. Какой смысл разговаривать с сумасшедшим? Он не услышит, потому что слышит сейчас только себя и упивается исключительно собой же. Настал его час. Ничего не упустит.
Страшно?
Нет, с удивлением осознала я, ничуть не страшно.
Я здесь не за тем, чтобы бояться.
Зачем же тогда ещё? Этого я не знала и не умела пока понять.
– А сейчас – прямой эфир, – язвительно сообщил Костров, отдавая команду.
Экран послушно мигнул, убирая огонь небесной сферы. В рубке стало светло, ушёл полумрак, характерный для работы экранов, транслирующих внешнюю картинку.
– Ну, давай, расскажи любимой мамочке, как тебе хорошо!
Глава 30
Между мной и бывшим адмиралом соткалось большое голографическое зеркало. Мгновение, и на нём проявилось изображение.
Какое-то помещение… ложементы, пустые или нет, не поймёшь, рядами. Рубка управления большого флагмана, такая же, как и здесь, может, больше! Мама где-то на задании. Куда послали. Я вдруг поняла, что не знаю толком, чем именно занимается мамина группа. Что она вообще такое. Частная военная компания «Снежный ком», всё так, но официальное название мало что говорило. Все частные военные компании имели аккредитацию от Альфа-Геспина и, в общем-то, работали на него. Там, куда нельзя было послать официальную армию. А назывались эти кампании как-нибудь нейтрально, настолько нейтрально, что по названию ни за что не догадаешься, что это – военная сила. «Снежный ком», например. Или «Пианисты Розы Морозовой». Разве же это ужас?
По тому, как мама напряглась, увидев меня, я поняла, что не запись, а действительно, сеанс прямой связи. Прорва энергии. На таком расстоянии, да ещё практически изнутри пространственно-временной аномалии, на внешних её слоях, где ещё можно существовать без риска отправить себя обратным ходом времени… куда-нибудь. В детство. Или во что-нибудь похлеще. Я до сих пор не могла представить себе пространство с дробным ходом времени и внезапно поймала себя на мысли, что неплохо бы посмотреть на него.
А если посмотреть нельзя, то хотя бы нарисовать.
– Мора, – рык Кострова содержал в себе ликование, которое он даже не думал скрывать. – Полагаю, теперь ты довольна. Хочешь получить назад дочурочку целой и невредимой? – он особенно подчеркнул слово «целой».
Прозвучало с особой злобой. Я в очередной раз поразилась тому, какую мерзотную ненависть этот человек испытывал не только ко мне, но и к моей маме. Сколько же в нём безумия… Пытать будет, наверняка. Бить. Не за тем, чтобы вытащить из меня какие-то сведения – какие тайны, что я знать-то могу в принципе?! А просто так. Ради своего извращённого удовольствия, и чтобы причинить боль маме. Как все злодеи поступают с пленными во всех развлекалках. Не то, чтобы мне стало страшно, – я вообще как-то резко поглупела от ужаса происходящего, мозг не вмещал в себя внешнюю угрозу, отталкивал её, отрицал, – но холодок по спине прошёл.
– Отзывай своих ищеек, Мора. Немедленно. Снимай наблюдение над выходами. Над всеми выходами, и я не шучу.
Загнали тебя в ловушку, Костров. Понимаю. Ты же вне закона, мой неожиданный отец. За твою голову назначена награда. А у мамы не официальное подразделение, частное. Деньги им нужны всегда. А поимка всяких ублюдков как раз в их компетенции и входит. Вот только родственного сочувствия нет никакого. Ты же давно в бегах, за тобой же давно охота идёт, тебя кропотливо выслеживали в течение многих дней, и вот наконец-то обложили, как зверя на охоте. А жить хочется, очень хочется. И случай такой подвернулся, одна там дурочка сама в пасть прыгнула.
А есть ли вообще у него мой Сае? Может быть, в том сообщении мне – прислали лишь подделку, картинку, искусственно воссозданную графической нейросетью? Вот когда облило ужасом с головы до ног!
Какая же я была дура! Я никому не сказала, куда сорвалась из дипмиссии апарие, отправила только сообщение Мео. А тот бросился меня выручать, и тоже никому ничего не сказал, уверена. Потому что спешил помочь мне! Он ведь не военный, он – ювелир. А транспортные службы в таких высокотехнологических мирах, как Мнаралла, никогда не задают никаких лишних вопросов. Если на персонкод не наложено полицейской нейросетью ограничение. Но откуда такое ограничение у почтенного апарие, не успевшего совершить никаких противоправных деяний в пространстве Таурона?
Все эти мысли прошли сквозь меня как вода сквозь пальцы или время через песок, – в одно биение сердца.
Мама молчала. Смотрела на меня с экрана, и молчала. Я подумала, что Костров не знает, что между мной и мамой произошло. А потом поняла, что мамин взгляд не об этом. Я была её дочерью всё равно. Как для Мео остался сыном ребёнок-чима, которого все законы апарие требовали оставить на произвол судьбы, так и я для мамы оставалась дочерью. Со всеми отсюда вытекающими.
Костров за ворот подтащил меня ближе к экрану, не особенно заботясь, какие следы оставят на мне его клещи.
– Ну-ка, давай, жалуйся своей мамочке, дрянь. Умоляй её забрать тебя отсюда поскорее и вытереть тебе сопельки. Ну же! Подсласти пилюлю доблестному капитану Снежиной!
У мамы скулы побелели, и, клянусь, я услышала, как заскрипели её зубы. Но что она могла сделать сейчас?
Я посмотрела в бешеное лицо Кострова. В его безумные глаза, из голубых ставшие белёсыми. Сколько ненависти… и безумия.
Мой биологический отец.
Угораздило же меня родиться его кровной дочерью.
– Работай, мама, – сказала я твёрдо, не обращая внимания на сумасшедшего. – Не слушай его. Работай!
Я не поняла, как и чем он ударил меня, не увидела самого замаха. Боль расколола голову на две части, а когда я смогла наконец-то собраться, никакого экрана уже не было и рубки управления не было. Пока я была без сознания, меня отволокли в место, которое, пожалуй, можно было назвать камерой. Два метра на два и в высоту два. Туалет – дырка в полу с ультразвуковым очищением. Никакой мебели вообще. Тусклое желтоватое освещение из панелей под потолком, одна из панелей противно мигала и в такт её миганиям проходила волна боли в голове.
Я попыталась дотронуться до лица, и от новой вспышки боли меня едва не стошнило. Осторожно прикасаясь к лицу кончиками пальцев, я всё-таки определила повреждение, через паранормальное восприятие тоже.
Раскалённая полоса раны шла ото лба через глаз по щеке вниз, до самого подбородка. Глаз не открывался, но, похоже, уцелел, а может быть, и нет, не понять. Целительский минимум не позволял определить точнее, и ещё эта удавка на шее мешала. Усмиритель паранормы. Шоулем. Название было знакомым, но я никак не могла вспомнить точнее, откуда оно и что обозначает.
Эх, знать бы заранее, тщательнее подготовилась бы! Сейчас сама бы себя вылечила. Правда, с определённого этапа обучения требуется оформлять свою паранорму как целительскую, а это накладывает определённые строгие ограничения…
Меня хлестнули энергоплетью. Скорее всего, на минималках, иначе бедная моя голова треснула бы напополам, как керамический кувшин. Увидела ли мама, как я теряю сознание? Наверное, да. Костров ненавидел, прежде всего, мою маму, а меня уже потом, хотя его ненависть в обоих случаях оставалась запредельной. Вот он и хотел причинить боль нам обеим.
Страшно и странно. Что должно было случиться, чтобы человек настолько обезумел? Мама могла его задеть профессионально, но, с другой стороны, он же был адмиралом локального пространства Аркадии! А маму носило по всей Галактике, куда пошлют. Они редко пересекались, если пересекались вообще. Даже и на планете: Аркадия большая, вполне можно разъехаться по полушариям даже, одному на юг, другой на север. Уверена, так оно и было, просто Костров-младший в Алополянске оказался случайно. Ведь именно из северного полушария можно было посмотреть на вспышку умирающей звезды, за тем младший Костров с приятелями и прилетел, скорее всего…
Нет, я не могла понять, почему старший Костров ненавидел маму! Что с ним случилось, и почему с таким грузом в душе он добрался до высокого адмиральского поста, я не знала и не хотела знать.
Ненависть же ко мне как раз легко объяснялась: я ударила его сына, на которого он, очевидно, возлагал большие надежды. Бессознательно почти, и он виноват во всём сам, но удар был, не поспоришь. О, если бы я могла вернуться в тот день и прожить его иначе!
Я бы не потащила Сае смотреть на небо. Я вообще тогда осталась бы дома!
Если бы да кабы. Нынешний ум да в те бы мозги.
Как мне выбраться отсюда? Как найти Сае, если он всё ещё здесь?
***
Не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям – очень много, но верить себе я не могла. Я успела привыкнуть к боли, а может, всё же сумела умерить её до приемлемого уровня, не смотря на блокиратор паранормы. Он, кстати, поглощал мою силу не полностью. Паранормальное зрение осталось при мне в полной мере.
Гигантские волны, шагающие за горизонт. И где-то там, очень далеко, узкая полоска оранжевой зари. Раньше её не было, теперь появилась…
Стена напротив слабо зеркалила, с металлическим отсветом. Отразить меня во всех подробностях она не могла. Я видела только лишь силуэт: голова, тело, ноги… И острый колкий огонёк на пальце.
Кольцо, подаренное мне Мео! Как говорил почтенный ювелир? Белый кристалл. Камень, который можно добыть только в пространственных разломах. Вернуться из разлома не каждый может, а чима – это всё-таки больше паранорма, чем проклятие, и Сае, со слов отца, иногда привозил ему такие камни. Вместе с рассказами, где побывал.
Если любишь и веришь, чима возвращаются всегда. Возвращаются туда, где их любят и ждут. Преодолевают любые, вопреки всему, обстоятельства.
Ах, как же мне хотелось верить! Но я пропала сама. Куда Сае возвращаться? Не сюда же. Не в гнусный каземат на корабле съехавшего с ума бывшего адмирала Кострова, да ещё в пространственно-временной разлом. Идеальное место для пряток, как подумаешь. Выходы мамина компания перекрыла, но внутрь соваться вряд ли кто будет, очевидно же.
Камень сиял. Я посмотрела на руку и удивилась: кольцо как кольцо, без всяких эффектов. А в слабеньком отражении на стене – будто сверхновая.
Может, это не отражение вовсе? А выход в паранормальное поле. В ту среду, где возможно воздействие…
Доктор Хименес объясняла азы, они входили в целительский минимум, обязательный для всех носителей психокинетических паранорм. Правила первой помощи. Простенькие поверхностные коррекции, позволяющие раненому дожить до приезда врачей…
Я тихонько подползла к стене. У меня отобрали сумку, вместе с карандашами, блокнотом и «костерком». Но рисовать ведь можно и пальцем. И пусть на гладкой поверхности не останется ни следа, паранормальному воздействию отсутствие внешних проявлений не помеха.
Сначала я нарисовала Стефана Кострова. Его лицо менялось от встречи к встрече: на Аркадии – юная физиономия балбеса, привыкшего нравиться девочкам, на аркадийской Орбитальной – мрачный огонёк в глазах, отсвет отцовского безумия, на хайлайнере – уверенный в себе молодой человек, старше и спокойнее. На тауронской пересадочной станции – искажённое яростью лицо «что ты здесь делаешь, дура!». И здесь, у отца за спиной, мрачный напряжённый взгляд, застывшие скулы, плотно сомкнутые губы… Старше аркадийского юнца лет на десять, если не больше.
Кишки Носорога. Пространственно-временная аномалия, где время идёт вразнос…
И заверить бы своей подписью, чтобы больше не изменялся, но, как и на Старой Терре, рука дрогнула. Рано. Пока ещё рано.
