Текст книги "Огненная Орхидея (СИ)"
Автор книги: Наталья Чернышева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
– Итан…
– Всё, потом. Спи.
Сон наваливается неудержимо. Пытаюсь бороться – из упрямства и желания задавать вопросы, но ничего не получается. Проваливаюсь во тьму.
А просыпаюсь от вызова через терминал. Настойчивая мелодия раздражает, чтобы не сказать, бесит. Но кому-то очень надо связаться со мной через личный визит. Первым делом в голову приходят Полина и Рамсув. Корпоративные звонки всё же идут по отдельному каналу, их ни с чем не спутаешь. Сейчас – абсолютно точно не они. Вызов личный. В любом случае, надо отвечать!
Но как же я изумляюсь, когда вижу на экране совсем другое лицо. Не Полина и не Рамсув, и вообще не человек.
– Прошу прощения за вторжение в ваше личное пространство, – абсолютно серьёзно говорит он. – Но вы ведь – Анна Жановна Жарова-Ламель, мама Полины Жаровой, верно?
Меня подбрасывает на месте, ощущение – будто кипятком обдало.
– Что с Полиной? Что-то случилось⁈
Глава 12
– Пока не знаю. Мы можем встретиться? Чем быстрее, тем лучше.
Он, оказывается, знает, где я остановилась. Пришёл сюда. Ждёт внизу, в рекреационной зоне отеля. Мне только и остаётся что привести себя в порядок по-быстрому и спуститься.
Запрашиваю информацию о звонившем, чтобы не терять времени даром. Терминал подсовывает доклад Рамсува, потому что у всех материалов от Рамсува – самый высокий приоритет.
Ирискнаульфэрп «Ириз» Лейран-хеннош Ситаллем а-дмори абанош. Руководитель контактной группы по межрасовому взаимодействию в пространстве Малариса. До того – та же должность в пространстве Шаренойса. Уж на что я пень в галактической политикие, но про Маларис-то у нас только ленивый не слышал. О Шаренойсе в публичной сфере информации меньше, но там тоже не цветы корзинками: бунты, угроза открытого мятежа и вот это всё.
В локали Солнца он по личным причинам: навещал давнюю родню на Старой Терре. У нас, в Катуорнери, если быть точным. Всё в открытом доступе, в числе прочих родственников – профессор Нанкин Тойвальскирп, моя ученица, а ныне – глава своей собственной лаборатории… Ну да, она как-то упоминала про гостей из Галактики, просто я не придала значения, а сама Нанкин особенно не распространялась.
Надо же. Работаю в Тойвальшен-Центре не один десяток лет, а ни сном ни духом. И Полинка его абсолютно случайно встретила, я уверена. А вот насколько случайно он сам оказался там, где моя дочь его встретила, вопрос.
Впрочем, вряд ли такой чин прицельно знакомится с человеческими девушками ради пряных приключений, хватает других забот.
Согласно докладу Рамсува, Полина с ним через информ раньше не общалась вообще. Она, конечно, могла скрыть общение, но, будем честными, думать о таких вещах – для неё слишком сложно. Девочка вообще пока ни о чём не задумывается, живёт моментом. Впрочем, такое отношение к жизни характерно в той или иной степени для всех носителей паранорм псхиокинетического спектра. Отключить невозможно. И по этическим причинам, и по более практическим: паранорма может вовсе не активироваться при слишком сильно зажатом между рамками правил разуме.
А дозвонился до меня Ситаллем исключительно потому, что Рамсув внёс его в список допустимых контактов. В личный список. Из-за Полины…
Рекреационная зона при отеле – одна из самых просторных в Четырёх Пирамидах. Несколько уровней, рукотворные речки, фонтаны.
Вживую, не на экране, Ситаллем впечатляет. Могу понять, почему Полина влюбилась по уши: очень эффектный мужчина, хоть и нечеловек. Старательно утрамбовываю на дно души собственные нехорошие воспоминания молодости. Те мужики были военными, с плазмоганами и в броне, и вообще, строго говоря, гады, потому что пришли без приглашения туда, куда их не звали. А этот – из Старших, то есть, их интеллектуальная элита. И с Маларисом Федерации он очень сильно помог, чего там. Допустим, не один, их там целая команда была так называемых специалистов по социальной инженерии, но он ведь был главным…
– Рад вас видеть, профессор Ламель, – говорит он мне.
Отмахиваюсь:
– Зовите по имени, Анной. Раз уж Полина выбрала вас, не вижу смысла в формальностях.
– Тогда я – Ириз.
Я киваю, соглашаясь.
– Что с Полиной?
Вопрос мы задаём одновременно. После чего только и остаётся, что развести руками.
– Она уже больше суток не откликается, – говорю я. – Вообще-то, похоже на неё. Но я думала, она с вами! Она рассказала мне, что встретила хорошего чело… кхм… ну, и в общем…
Что я навела справки, он понимает и так, без продолжения фразы. Кроме деталей: справки навёл всё-таки Рамсув, а я удосужилась воспринять информацию только после его звонка. Но вдаваться в подробности ни к чему. Не в них основная печаль.
– Я полагал, Полина с вами.
– Нет. Не со мной.
– Я знаю, где она остановилась. Но я ограничен в правах, как не-гражданин Федерации. Потребовать доступ в её номер можете только вы, как её родитель. Возможно, она просто спит, всё-таки конкурс, в котором она участвует, достаточно сложен. Недавно они выходили на поверхность, например, и работали там несколько часов подряд. Но…
– Вам не по себе, – говорю я. – Верно? Вот и у меня душа не на месте. Поехали к ней. Только погодите, сначала я сделаю запрос…
Нейросеть жилого блока ожидаемо отказывает мне в доступе к Полинкиному номеру. Тайна личности, свобода перемещения, Полина Жарова – совершеннолетняя.
– Полина Жарова, – говорю я, – прайм проекта «Огненная Орхидея», о чём в её айди-профиле отражено самым честным образом. И не закрыто в приват, между прочим. Я – автор проекта «Огненная Орхидея», и у меня есть право контроля в любое время суток. О чём Полина Жарова предупреждена по всем правилам, а так же ею оформлено соглашение с Лабораторией Ламель в присутствии нескольких независимых свидетелей и юриста старотерранской Службы Сопровождения Сделок.
Вот это жилой блок съедает без звука.
– Поехали! – киваю Иризу.
– Пожалуй, будь вы просто родителем, вас не допустили бы, – задумчиво говорит он. – Интересный закон.
– Всё так, – отвечаю я. – Вы очень правильно сделали, что обратились ко мне, Ириз. Иначе пришлось бы действовать через нейросеть охраны порядка, оформлять заявление на розыск, в котором нам бы отказали: не прошло и троих суток же, а материнская интуиция у не-паранормала – не аргумент. Вы же вообще с точки зрения закона посторонний, так как ваши отношения не оформлены.
В Лунном городе нет частного транспорта. Очень неудобно, когда надо спешить, как вот в нашем случае. Но удобно для самого города, безусловно… Особенно в праздничные дни, когда улицы, переходы и галереи заполнены гуляющим народом всех рас, форм, размеров и цветов…
Полинка, по собственной глупости растратившая перед полётом все свои сбережения на ерунду, снять смогла лишь самый дешёвый вариант. Да и то из тех, что были, а не из тех, какие хотелось бы. Идея Рамсува, между прочим. Как ещё научить взбалмошную девушку рассчитывать свои финансы? Особенно после того, как все слова давным-давно исчерпаны.
В экстренных случаях – подстраховали бы, но без угрозы для жизни вмешиваться никто не собирался.
Гиперопека – не лучший метод воспитания самостоятельной зрелой личности. Полине – восемнадцать, у неё – паранорма, а уровень агрессии на улицах Селеналэнда, да ещё под праздники, стремится к нулю, потому что все охранные и наблюдающие системы переведены в повышенную готовность.
Город просвечен насквозь, ментально, перворанговыми телепатами, в том числе.
Я всё ещё надеюсь, что Полина действительно просто спит, утомившись после многочасовой работы на поверхности.
– Что такое прайм? – спрашивает Ириз.
– Первый ребёнок, рождённый в новой генетической линии, разработанной с нуля, – объясняю я. – По закону, такой ребёнок приравнивается к кровным детям главы проекта. В данном случае, Полина – моя дочь. По сути, весь проект – мои дети, – некстати вспоминаю Итана Малькунпора, ёжусь от того, что ему не понравится моя поездка, – и я в целом имею полное право установить над любым из них свою опеку. Но прайм – это всегда только свой собственный ребёнок, иногда на своём же генетическом материале, если спецификации нового проекта позволяют это. Полина – моя дочь безо всяких условий.
– Разумно. Это включает осторожность при проектировании, верно?
– И всё же ошибки случаются, – говорю я. – К сожалению.
– Не ошибаются те, кто ничего не делает, – пожимает он плечами.
А я вдруг понимаю, что этот нечеловеческий парень мне внезапно нравится. Несмотря на его внешность, отзывающуюся во мне памятью о весьма неприглядном опыте общения с его сородичами в молодости. В конце концов, война – дело прошлое, сейчас у нас прочный мир, плазмоганы и сощуренные взгляды через прорезь прицела сейчас невозможны в принципе.
Полинке с ним будет хорошо. Он старше, умнее и знает толк в межрасовых взаимодействиях (вспоминаем Маларис!). Надо только убедиться, что с девочкой всё хорошо, и она просто спит, потому что устала…
Ах, как мне собственный настрой не нравится! Как будто я уже знаю результат, но закрываю на него глаза из детского желания не думать о плохом, чтобы оно совершенно точно не случилось. Но плохому всё равно, что ты там думаешь. Оно уже случилось…
Как же медленно едет этот проклятый поезд!
Наконец-то дверь в Полинкин номер перед нами. Я прикладываю свою ладонь, и она отъезжает в сторону.
Прямо от порога упираюсь в короба, составленные друг на друга. Они до самого потолка! Между ними и стенкой – узкое пространство, еле-еле протиснуться. Ириз с его габаритами точно не пройдёт. Да оно и мне бы не застрять, если честно…
– Ну, Полинка! – досадую я.
– Что это? – изумлённо спрашивает Ириз, оглядывая короба.
– Детство! – объясняю я. – Она увлекается молодёжным сериалом про звёздную охотницу, ну вот и насобирала сюда всё, без чего на Луне, как она думала, ей было не прожить. Мы с моим малинисувом пытались образумить её, но кто нас слушал. Вот и дали ей убедиться на практике, без чего можно здесь прожить, а без чего – без головы, как вариант! – всё-таки нельзя. Вы, наверное, не протиснетесь здесь. Пойду я. Если она там спит, будить не стану…
– Хорошо. Жду вас здесь.
Я осторожно, боком, просачиваюсь внутрь. Маленькая комната, большую часть которой занимает кровать, пуста. Полины нет. Кажется, её нет здесь уже давно…
Я не успеваю осознать, что это значит. Передо мной с грохотом распускается чудовищный цветок…
Потом, вспышкой, почему-то пол и чьи-то ноги. В запястье что-то торчит, острое. Кровь…
Боли нет.
Слуха нет, сплошной равномерный звон в ушах.
Зрение постепенно гаснет, как будто светильники переходят в ночной режим, медленно, давая привыкнуть к темноте.
Я умираю?..
* * *
Раскрываю глаза. Резко – вдох, и дышу так, будто заново открываю для себя нормальное дыхание. В голове – метель. Больничные стены, лица врачей, серое от пережитого напряжение лицо Итана Малькунпора…
Его рука – на моём пульсе.
Золотое сияние вокруг него – транс исцеления! – и что-то ещё… что-то важное, но сознание не сохраняет, меркнет. Падает темнота, но не чёрная, а белая, стерильная, безвкусная. И бьёт отовсюду безжалостный громадный свет, плавящий память и волю.
Белое.
Почему всё вокруг белое…
Да я же не в больнице!
Резко сажусь. Точнее, пытаюсь сесть, Итан меня удерживает.
– Тихо, без лишних движений.
Я в отеле. Точно, именно там. Я прилетела сюда вчера вечером, на сегодняшний вечер у меня встреча с родителями тех детей проекта «Огненная Орхидея», которые живут на Луне.
А что это тогда было? Ириз… Взрыв в Полинкином номере… Да так жутко, так реально…
Я умерла. Осознаю пережитое чётко и ясно. Я умерла, но почему-то очнулась там, откуда начался мой путь к смерти…
– Итан, что случилось?
– Кризис у тебя, а больше ничего, – серьёзно отвечает он. – Как-то не так пошло, как я рассчитывал… Что поделать, предвидеть всё невозможно, а коррекции высшего порядка – тонкий лёд. Провалиться – как нечего делать. Вот думаю, всё-таки надо тебя как-то к нам в Номон везти. Наверное. Просто кого здесь-то позвать в помощники, даже и не знаю… Даже если кто и согласится, не факт, что справится.
– Нам после Луны надо на Аркадию, – говорю я. – А там – Мерси Хименес сейчас…
– Мерси не справится.
– Почему ты так думаешь? Мерси – одна из самых сильных целителей Федерации!
– Не умеет она работать с коррекциями высших порядков, Ане. Что угодно другое, только не это. В Номон-Центре же есть Аркадий Огнев, например. И Шувальмина подъехать может, ей туда намного ближе и легче, чем сюда…
– Шувальмина! – восклицаю я. – Её мне только не хватало для полного счастья!
– Зря. У неё голова работает самым парадоксальным образом. Она способна достать решение буквально из воздуха. Но самое ценное, она способна своё решение аргументировать и разъяснить в подробностях. Поразительное сочетание паранормы и чёткого разума.
Я понимаю, о чём он. Паранорма – это не про логику. Целитель проживает транс именно как чувство. Которое потом надо как-то переложить во внятное описание всего процесса, в объяснение, в логическую основу будущей методики для всех. Здесь-то и зарыта проблема: как объяснить то, у чего по определению не может быть объяснений? Связка целитель-пациент настолько индивидуальна, что остаётся только удивляться тому, как паранормальная медицина сумела сформулировать хоть какие-то правила и принципы, единые для всех.
– Вот и приходится нам прощать Шувальминой её манеры, куда деваться, – продолжает Итан. – Она здесь точно лишней не будет, поверь.
– Итан, – говорю с подозрением. – А ты случаем не влюблён?
– В Шувальмину? – уточняет он и начинает смеяться.
Не просто смеяться, а, прямо скажем, ржать!
– И что смешного? – сердито спрашиваю я.
– Поглядел бы я на того, кто рискнёт влюбиться в профессора Шувальмину!
– Она красивая, – возражаю я.
Красива той самой лихорадочной красотой, какая иногда бывает при некоторых фатальных генетических нарушениях или же при ментальных сдвигах по фазе. В случае с Шувальминой действуют оба фактора, так что да, она фатально красива. Но печать безумия на её физиономии – тоже в наличии, что заставляет держаться на расстоянии.
– А ты нож у неё видела?
– Что, так с ним и ходит? До сих пор?
Нож профессора Шувальминой давно оброс легендами и байками. Настоящий боевой клинок, не декоративная поделка ради того, чтобы пыль в глаза окружающим пускать. Однажды я видела, как Шувальмина в задумчивости крутила его в пальцах. Вполне себе зловеще крутила. Впечатляюще. Прошлое её не то, чтобы покрыто полным мраком, но и не про все тернии в открытом доступе есть. Многое осталось за кадром, причём вряд ли розы с мягкими подушками.
Почему и нож при ней. И, возможно, несносная манера общения…
– Конечно, – подтверждает Итан. – Имеет право, разрешение есть. Но к ножу прилагается ещё и двухметровый шкаф с вот такими кулаками. И обожающие взгляды в его адрес. Понятия не имею, как при таких исходных данных влюбляться. Разве что из нестерпимого желания покончить жизнь самоубийством!
Через инфосферу приходит отклик-вызов с изрядной толикой раздражения. Какой узнаваемый ментальный эго-профиль, бог ты мой. Вспомни о дураке, он и появится. Впрочем, последнюю мысль я успеваю поймать за хвостик и не дать ей сорваться в общее инфополе.
«Вы закончили разводить пустые сплетни? Если да, займёмся делом. Доступ к проекту „Огненная Орхидея“. Полный. Я знаю, что и где искать»
– В юридический отдел Лаборатории Ламель, – советую я. – За персональным контрактом на консультации. Без их допуска не имею права.
Ну, третий ранг у меня. Не всегда удаётся общаться без голоса, впрочем, Шувальминой без разницы, соблюдает собеседник негласный телепатический протокол или же нет. Она сама плюёт на все этикеты Галактики, вместе взятые, и совершенно искренне считает, что все остальные имеют право поступать точно так же.
Мне предъявляют допуск. Когда она успела его получить? Впрочем, какая разница. Приходится отрывать от сердца, давать доступ.
– Вам тут будет сейчас чем заняться, – сообщает Итан. – А я пойду всё-таки ещё немного посплю.
Я подозреваю, что он просто сбегает в глухую оборону. С Шувальминой общаться, даже ментально, – та ещё зубная боль. Даже если ты эту боль только что превозносил до небес как ценного и незаменимого специалиста.
Мне ожидаемо выносят мозг с нечеловеческой педантичностью, и когда сеанс ментальной связи завершается, я чувствую себя примерно как кабачок в сублиматоре: вся вода перешла в пар и намёрзла на решётках радиатора где-то там, снаружи…
А потом на глаза мне попадается моя же рука. Вспышкой приходит память: в запястье впился какой-то осколок, перебил вену, течёт кровь. Жуткий, жуткий сон, до спазмов в горле. Но…
На запястье – длинный красный шрам.
Как будто рану закрыли паранормально, но на шрам уже не осталось ни времени, ни внимания. Сосуды сращены, это главное, а со шрамом жить можно.
Так сон или не сон?
Что со мной было?
Если сон, то психику ушатало серьёзно, раз образовался стигмат. А если не сон, то почему я не в больнице, а в отеле, и Итан ни словом ни взглядом не дал понять, из чего он меня только что вытащил⁈ Что за свинство, выспится – я ему устрою весёлую жизнь. Как он посмел скрывать от меня правду! А ещё врач, профессор, клетчатую его маму!
Берусь за виски. Мне страшно и непонятно. Страшно, прежде всего, потому, что непонятно. А ещё моя интуиция просто морским ревуном вопит о том, что с Полиной какая-то беда. Не зря же в её номере оказалась та бомба, или что оно там такое было.
Пусть во сне.
Неважно.
Пытаюсь вызвать дочь. Не отвечает. Ставлю автодозвон. Но уже знаю, что ничего не получится у меня, не ответит она мне. Потому что она в беде. Пора объявлять в розыск!
Кажется, я произношу это вслух. Потому что обслуживающая нейросеть терминала сочувственно сообщает, что в розыск заявление не примут – не прошло и суток с того момента, как я не смогла в первый раз получить ответа от Полины.
Ну и дурацкие же правила! Сутки! Да за сутки что угодно может случиться, утонуть, например, и за минуту можно.
А может, я просто себя накручиваю, и Полина сейчас радуется жизни вместе со своим парнем? Портить ей удовольствие – последнее дело, но я иначе просто с ума сойду окончательно.
Шрам неприятно зудит, глажу его пальцем. Как я тогда… просочилась между коробами и стеной, а в пустой комнате – взрыв. Резко, внезапно, страшно. Я умерла, по-другому пережитый в странном и жутком сне опыт не назовёшь. Это была реальная смерть. Самая настоящая.
Которую почему-то вдруг отменили.
Итан Малькунпор отменил?
Что-то подсказывает мне, что подобное, несмотря на всю его паранормальную мощь, подготовку и опыт, всё же за пределами его возможностей.
Ирискнаульфэрп «Ириз» Лейран-хеннош Ситаллем а-дмори абанош.. Рамсув, дорогой мой малинисув, внёс его контакт – находящийся в открытом доступе, разумеется, в ай-ди профиле на госинформе, там обязаны регистрироваться все, кто не гражданин, но по какой-то причине работает в пространстве Федерации. И я могу его вызвать. Он не станет меня сбрасывать, потому что наверняка уже разузнал всё про меня, – из-за Полины. Это у Поли ветер в голове, а у таких, как этот Ситаллем, в голове ледяная логика и возведённая в абсолют практичность.
Вызов!
– Прошу прощения за то, что вторгаюсь в ваше личное пространство, а-дмори абанош, – говорю я, когда экран формирует несколько удивлённую физиономию Полинкиного приятеля. – Но вопрос слишком важен… Полина у вас?
Глава 13
– Я хотел спросить то же самое у вас, профессор…
– Анна, – подсказываю я ему. – Раз уж Полина с вами, то лишние формальности ни к чему.
– Тогда зовите меня Ириз.
Повторение пройденного. Что, и окончится тем же самым?.. Не надо!
– Я хотел задать вам тот же вопрос, профессор Анна. Полина не связывалась со мной со вчерашнего вечера. Мне несколько тревожно, я бы сказал.
– Возможно, она просто спит. Они вчера работали на поверхности…
Как будто сквозь толщу воды продавливает. Я должна была сказать это, он должен был ответить – именно это, именно так.
– Нам надо поехать к ней и убедиться в этом. У меня, как у не-гражданина Федерации, нет прав вламываться в чужое жилое пространство, а вот вы её родитель и…
– Нет! – я почти кричу, но выдираю себя из муторного давления реальности отчаянно. – Нельзя! У Полины в комнате…
– … взрывное устройство, – заканчивает он за меня.
Мгновение мы смотрим друг другу в глаза.
– Так, – говорю я, обливаясь ледяным потом от происходящего между нами ужаса. – Похоже, мы с вами видели один и тот же сон, Ириз. И нам совершенно точно необходимо его обсудить. Не могли бы вы подняться ко мне? Я дам вам доступ.
* * *
Ириз появляется буквально минут через десять. Я едва успеваю переодеться. Волосы приходится по-быстрому приглаживать влажной ладонью. Они короткие, наверняка, всё равно торчат во все стороны, но и боги вечности с ними. Не волосы сейчас главное.
Вблизи Ириз впечатляет. Симпатичный и обаятельный, можно понять, отчего Полинка влюбилась. Неприятного сходства с теми долбаками в броне из моей молодости в нём намного меньше, чем я опасалась. Живой очень взгляд и лицо выразительное. Я приглашаю его за столик, напротив панорамного окна.
– Простите, – говорю, – я просто с ума схожу от тревоги за Полину. У вас есть объяснение тому, что случилось?
– Даже два, – отвечает он, а в глазах пляшут черти.
– Я вас внимательно слушаю.
У меня-то вообще никаких объяснений случившемуся нет! Ни одной толковой мысли, и инфосфера не помощник: на третьем ранге это всего лишь большая справочная и коммуникация с коллегами, а не расширенные возможности по анализу происходящих событий.
– Первое – ментальная иллюзия, – охотно объясняет Ириз. – Кто-то решил с нами поиграть.
– По… играть? – в разум не вмещается. – Кому бы сдалось, у меня нет таких врагов.
– Зато у меня есть, – жизнерадостно сообщает он. – Но я хорошо защищён от ментальной агрессии, так что это предположение отпадает. Если бы такая атака произошла, она задела бы только вас, а она коснулась и меня тоже.
– А второй вариант? – спрашиваю я, стискивая пальцы.
– О, он намного любопытнее первого! Только вы уж поверьте сразу, профессор Ламель, какими бы невероятными мои слова вам ни показались. Что-то подсказывает мне, что времени у нас стало меньше, чем в прошлый раз. Надо торопиться.
– Вы говорите загадками, Ириз, – мне очень не нравится его тон и улыбочка тихого маньяка вместе со звёздами в глазах.
Когда-то давно от материнской расы откололось несколько семей этого народа. Они осели у нас на Старой Терре, семь веков тому назад. Катуорнери, Тойвальшен-центр, вот это всё. Если вы когда-нибудь держали у себя дома старотерранскую кошку, вы поймёте, чего ждать от расы, явно произошедшей от кого-то, очень на кошек похожего. Неприятности ввергают их в настоящий экстаз: изучить, пережить, преодолеть! Главное, перво-наперво сунуть голову в чёрную дыру. А как из неё потом выбираться – это уже несущественные детали.
С Нанкин Тойвальскирп я это уже проходила. Природное любопытство плюс гениальность плюс возможности биолабораторий…
Да, но сейчас-то налетела со всего размаху на стену я, а не она.
Из своей части номера выходит вдруг заспанный Итан. Ойй, я его предупредить забыла! Но он же спал! Откуда мне было знать, что проснётся?..
Времени у него себя в порядок привести не оказалось. И потому у Малькунпора – на редкость затрапезный вид.
– О, – мгновенно просыпается Итан, – у нас гости!
Ириз улыбается. Не могу прочесть его улыбку, но есть в ней что-то…
– Это профессор Итан Малькунпор, доктор паранормальной медицины, – говорю я. – Итан, это…
– Закрытая черепно-мозговая травма, ушиб мозга средней тяжести, – кивает Итан.
– Вы что, знакомы⁈ – изумлению моему нет предела.
– Это же котик, – объясняет Итан. – А у меня допуск Р5, я имею право лечить представителей пяти биологических видов Галактики, котиков в том числе. Господин Ситаллем, я тогда так и не понял, зачем вы, при вашем статусе, полезли в неприятности лично?
– Мы встречались в пространстве Малариса, – объясняет Ириз. – Профессор Малькунпор действовал от имени организации «Врачи без границ», а я…
– А вы полезли в пекло, молодой чело… кхм… и вас по итогу принесли ко мне на щите. Теперь вы здесь, и что-то мне подсказывает, вы явились за тем же самым. За неприятностями! Правда, здесь вроде как спокойное место… и переломов я у вас не наблюдаю. Или уже нет? Что болит? – последний вопрос Итан задал с профессиональным интересом врача.
– Всё болит, – абсолютно серьёзно заявляет Ириз. – Нужна ваща помощь, доктор.
– И почему я не удивлён, – закатывает глаза к потолку Итан.
– Я сейчас всё расскажу, – говорю я, а у самой губы прыгают.
Полинка в беде, меня плющит паникой, держусь с трудом. Только истерики мне ещё здесь не хватало! Я не ребёнок. Никаких воплей и криков, ничего.
Я рассказываю сон, приключившийся у нас с Иризом на двоих. Под конец сдают нервы: чувствую, как дрожат пальцы. Прячу руки в карманы.
Итан внимательно слушает, хмурится.
– А дальше я не знаю, что было, – заканчиваю я рассказ. – Очнулась здесь… И ты мне про кризис…
– Я знаю, что было дальше, – подхватывает разговор Ириз. – Вы умерли в больнице, профессор Ламель. А вы, профессор Малькунпор, отправились со мной выручать Полину. Её похитили мои враги, им от меня нужно, чтобы я ни много ни мало повесился, – тут он снова улыбается, и улыбка выходит не просто маниакальной, а свирепой до жути. – Под запись, можете себе представить. Мы отправились её выручать. И тоже умерли. А вслед за нами умерла та реальность, вся целиком. И нам выдали другую.
– Кто выдал? – не понимаю я.
– Вариатор реальностей, – отвечает Ириз и добавляет с восхищением: – Мы в эпицентре воздействия, все трое. Профессор Малькунпор, вам же ведь тоже что-то снилось, не так ли? Вот!
У него абсолютно счастливый вид как у ребёнка, внезапно дорвавшегося до большой корзинки с шоколадом.
– Я о таком даже мечтать не смел! – подтверждает Ириз мои догадки. – Я изучал вопрос, в памяти моего семейного Древа есть официально документированный случай встречи с таким паранормалом. Перекрёстное подтверждение, знаете ли. Не только эмоционально-личное, но и от служб со стороны, причём фиксированное в хрониках. Но чтобы самому угодить в эпицентр!
И он довольно смотрит на нас. Котик. Сунул голову в чёрную дыру и радуется тому, как у него уши скручиваются и готовятся вот-вот отвалиться. Ведь если вариатор реальностей – Полина…
И тут приходит мне отклик через инфосферу от Шувальминой.
«Сюда смотри, бестолочь. Вот, вот и вот – твоя работа. Клетчатому тоже послала. Вместе с рекомендациями, что делать…»
Давным-давно, семь веков тому назад, когда Старотерранский Институт Экспериментальной Генетики только начинал работать с паранормами, жил такой учёный, Ян Ольмезовский. Амбициозный гений, опередивший своё время. Он очень много сделал для становления паранорм психокинетического спектра и он же наворотил немало поистине чудовищных дел. Многие его работы до сих пор под запретом. Их нельзя изучать, биоинженерам в особенности – именно из опасения непроизвольно повторить ход его научной мысли.
Я не изучала… кто бы мне дал… но общая информация у меня была. Она у всех есть! С пометкой, как делать не надо, если не хочешь проблем, из которых простая дисквалификация с пожизненным запретом на работу в биоинженерии – просто конфетка. Сладкая.
– Вот теперь мне понятно до конца, почему всё пошло через одно место, – ровным, очень ровным голосом произносит Итан. – Прайм твоего чудесного проекта, Ане, – вариатор реальностей. Отлично. Замечательно! Всю жизнь мечтал!
– Я знаю, к кому обратиться, – вдруг говорит Ириз. – В прошлый раз я не подумал, сейчас – я точно знаю, кто нам поможет.
– Что, любая проблема имеет решение? – хмуро интересуется у него Итан.
– Всегда, – убеждённо отвечает тот. – Я сейчас вернусь.
Он уходит, а мы с Итаном смотрим друг на друга. Я – испуганно, он – зло.
– Как ты могла, Ане? – тихим, но зловещим по оттенку голосом спрашивает он.
– Я просчитывала все комбинации… – мой голос звучит жалким лепетом, осознаю это и замолкаю.
Как я могла… Да я и в мысли не держала, что надо сделать что-то подобное! Я много лет искала решение как продлить жизнь пирокинетикам, я добилась очень многого, последние генерации моих генетических линий дают устойчивые семьдесят-восемьдесят лет! Раньше о таком можно было только мечтать! И вот, как вершина, «Огненная Орхидея» – паранорма пирокинеза и расчётное время жизни в сто два года! Да я поначалу сама не верила, что найденная комбинация позволяет подобное! Я всё проверила не раз, не два и даже не десять!
Но чтоб заложить вариацию реальностей!
Я с ума ещё не сошла!
Но Итан, кажется, думает, будто я сделала это намерено. Как мне объяснить ему? Как найти такие слова, которым он поверит?
– Одна Полина – прайм твоего проклятого проекта! – это беда, – говорит Итан, сжимая виски ладонями. – Но – почти полмиллиона детишек четвёртой генерации с ранней манифестацией… Это катастрофа! Это конец всего! Нашей Вселенной хана – привет, Большой Взрыв вне графика. Пять-шесть лет! И такие огромные возможности… Чем ты думала, Ане⁈ А я ведь знал, я же чувствовал, что здесь какая-то дыра, я тебе говорил!
Он вскакивает и нервно прохаживается перед панорамным окном.
– Теперь понятно, откуда у тебя такой разбаланс! Теперь понятно, почему у тебя с утра состояние было как при смерти. Ты на самом деле умерла! В прошлой, мать её, реальности!
– Но ничего же ещё не закончилось, – тихо говорю я. – Мы живы… и мы можем спасти эту реальность, разве нет?
– Как⁈
– Ириз найдёт Полину, выдернет её из стресса и паранормальный выброс остановится… Ты же сам знаешь, что паранорма стабилизируется, когда её носитель связывает себя с партнёром, когда их чувства взаимны. Здесь – взаимны, ты же видишь сам…
– Полина! – восклицает Итан. – Полина – допустим. А остальные полмиллиона⁈ О них ты подумала? Если ты помнишь, у тебя диагностировано нарушение высшего порядка в связке «родитель-дети». Одним словом не хватит у тебя энергии на их стабилизацию, даже если ты полмиллиона раз умрёшь, по одному на каждого! Где столько реальностей-то напастись на такое⁈
«Я составляю вопросы к тебе, и уже распечатала тридцатый экран, – пришло сообщение через инфосферу от Шувальминой. – Не вздумай сдохнуть прежде, чем ответишь на все из них!»
– Боже мой, сгинь, моя голова не проходной двор! – кричу я в полном раздрае.
«Блок поставь, если на самом деле не проходной», – язвит Шувальмина.
Я ставлю блок, получается не с первого раза.
– Итан, – мой голос снова звучит жалко, но мне уже наплевать на всё. – Спаси детей! Если мне надо умереть, я умру. Только спаси детей. И Полину…
