Текст книги "Огненная Орхидея (СИ)"

Автор книги: Наталья Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

Профессор Малькунпор нашёл полковника Типаэска в релакс-зоне. Тот изящно тянул через непрозрачную трубочку что-то из большой кружки, окутанной портативным силовым полем. Предосторожность не лишняя. У гентбарской кухни совершенно изумительные ароматы, приравненные у млекопитающих форм жизни к средствам массового поражения.

– Ты, мелкое поганое насекомое-вредитель…

– И тебе день добрый, Итан, – лучезарно улыбнулся ему полковник.

– Объясни мне, какой такой лысой чёрной дыры…

Типаэск поднял ладонь. Малькунпор, как бывший перворанговый телепат, не смог закрыться полностью от подавляющей ментальной ауры полковника.

– Хочешь совет? – деловито спросил гентбарец, и тут же, не дожидаясь ответа, дал его: – Захлопни пасть, разыщи в своей мозговой яме приличные слова и выдай их на речевой аппарат прямо сейчас. Иначе мне придётся тебя арестовать. За оскорбление должностного лица при исполнении.

– Чтоб ты сдох!

– Не дождёшься. Ой, а что это у меня здесь такое? – Типаэск вытянул из-под крыла руку с блестящими наручниками. – Хочешь примерить?

– Чтобя́сдох! Ты надо мной издеваешься, Сат!

– Да, – мирно подтвердил очевидное полковник. – Издеваюсь. Приятно смотреть, как ты бесишься. Знаешь, почему? Потому что ты идиот, Малькунпор.

– Какой чёрной дыры… Тьфу! Почему ты не закрыл проклятый проект Ламель своей властью? Ты же мог, Сат! Именно ты.

– Не в интересах Федерации, Итан.

– Да в гробу я… твою Федерацию! На погребальном обряде, всю целиком и по частям. Она погибнет, как ты этого не понимаешь! Погибнет. Сгорит на своём проекте! И виноват в её смерти будешь ты.

– Не погибнет. Ты её спасёшь.

– Твоей самоуверенностью можно гасить звёзды, Сат. Я не всесилен. Прогерия родителя-биоинженера от полумиллиона детей – тебе скинуть сканы? Со всеми прогнозами?

– Спасибо, не надо. Я их внимательно изучил.

– Тогда почему⁈

– Ане Ламель продолжит работу над проектом, нравится тебе это или нет. Её проект – один из базовых якорей нашего мира. Как и твоё участие. Ты продолжишь наблюдать её, как пациента, некому больше. Вместе вам вывозить нашу реальность из той ямы, куда вы её затолкали. Вы справитесь, но только вдвоём. Поодиночке – надорвётесь оба.

– Я реальность никуда не толкал! В отличие от одной там самоуверенной, упрямой…

– Обратись к своей собственной практике, Итан. Парный случай и связка на паранормальном уровне «мужчина-женщина», слыхал про такое? Вижу, что да.

– В паранормальной медицине подобного навалом, – сердито отвечал профессор, – причём здесь мы с Ане?

– Перестань в свою голову есть, Итан, а то скучно с тобой до невозможности. Вспомни ваши совместные паранормальные сканы, заодно последний наш отчёт по вашему случаю посмотри ещё раз. Я его тебе давал, не делай большие глаза. Переслать ещё раз? Держи.

– Сат! Не смей лезть туда, где ты вопиюще некомпетентен. Несмотря на свой ранг и должность. Это слишком серьёзно, чтобы ты мог вот так бесцеремонно…

– Конечно, серьёзно. Серьёзнее некуда. А теперь снова крепко подумай, Малькунпор. Ане Ламель частично воссоздала некоторые паттерны проекта HSNS исключительно на собственных гениальности и научной интуиции. Не зная толком первоисточника, разве только в самых общих чертах. Держи протоколы ментального допроса отца Шувальминой. Он шёл тем же самым путём. Топорно и грубо, но уж как умел. Воспринял? Подсвечу тебе общие моменты, с деталями будешь разбираться потом сам. Видишь?

Ментальное общение происходит быстро. В наносекунды, если не больше. Иногда Итан жалел, что когда-то ушёл с первого ранга. Скорость коммуникации в инфосфере невозможно сравнивать с обычной реальностью нетелепатов.

Но потом он вспоминал, из-за чего ушёл, и в душе поднималась злость, не утихшая сквозь годы нисколько. Ушёл и ушёл правильно сделал. Вот только полковнику Типаэску всегда без разницы, что ты чувствуешь, в те моменты, когда ему хочется задавить весом неоспоримым аргументов.

В переданном пакете информации на первых же эмотиконах стояло всё необходимое. Профессор Малькунпор воспринял огромный массив данных за две секунды, сказалось инфосферное прошлое на высшем ранге.

– А теперь скажи мне, Итан, – безжалостно продолжил Типаэск, – где гарантии, что вот это всё не сделает однажды кто-нибудь другой? Где-нибудь там, куда у нас руки коротки дотянуться.

Малькунпор молчал. Гентбарец был прав. Он всегда оказывается прав. Даже тогда, когда это не очевидно сходу.

– И что мне теперь делать, не подскажешь? – спросил у него Итан.

– Извинись перед нею.

– Что⁈

– Итан, не будь дураком. Извинись перед ней, чёрная дыра тебя сожри! Ты повёл себя как дерьмо, так вот и признай вину перед своей женщиной. Хватит тошнить! Не маленький уже! Целый профессор. Извинись, и продолжайте работать дальше. Так надо.

– Она не моя, Сат…

– Вы до сих пор ещё не переспали? – искренне изумился гентбарец. – Однако! Ты идиот, Малькунпор. Впрочем, я это, кажется, уже говорил. Что, ты до сих пор ещё здесь? Иди к ней! Пока не стало слишком поздно…

* * *

Итан присаживается рядом, а между нами ставит… цветок.

Сказать, что я впадаю в жесточайшее изумление, значит, ничего не сказать! Синяя огненная орхидея из стеллановского питомника…

Да их же выращивают на заказ! Там очереди расписаны на год вперёд! Где достал?

На мой немой вопрос приходит ответ. Ментально, сложным пакетом образов и чувств. Мне, как всегда, непросто воспринимать телепатическое послание, но после ранжирования на третью ступень внутри своего же третьего ранга я справляюсь лучше, чем привыкла.

Итан хотел встретиться со мной давно. Не с пустыми руками, придумал подарок, да ещё и под праздник, в который принято ждать и исполнять чудеса. Выстроил график так, чтобы оказаться на Старой Терре именно к тому дню, когда орхидею для него вырастят по всем правилам.

Когда с ним связался Рамсув, согласился на встречу. Лучшего для себя желать не мог. Опасался, что я откажусь встретиться с ним просто так. Удивительно.

Но… а я бы согласилась? Тогда и там – согласилась бы? Не знаю. Слишком уж нехорошо мы в последнюю нашу встречу расстались. Вот и он не знал.

Потом получилось то, что получилось. Но цветок пережил все вариации реальностей, а это значило, что решение было правильным. Прописанным на всех уровнях мироздания.

Есть в паранормальной медицине такое понятие, как «событие судьбы». То, что невозможно изменить даже ценой жизни самого врача. Иными словами, если пациенту суждено свернуть себе шею, он не утонет и не сгорит, а именно повредит себе конкретно шею. А дальше – задача паранормала помочь ему это несчастье пережить. Исцеление всегда идёт через кризис, экстремально, на грани, и для пациента приятным его не назовёшь, но зато действенно. Если не убрать причину, то она потом всё равно проявится снова, и с куда большей силой.

Есть то, что изменить нельзя. Никак. О него можно только расшибиться насмерть, но не изменить, не отменить и не исправить.

В последние годы я думал о тебе всегда…

В ментальной речи невозможна ложь. То есть, спецслужбы и преступники как-то справляются, но в прямом раппорте «разум к разуму», когда все барьеры отброшены за ненадобностью, она невозможна в принципе.

Прости…

Орхидея, стоящая между нами, вспыхивает огнём. Рыжеватое пламя бежит по нежным синим лепесткам, срывается с них и тает в воздухе. Очень красиво, и цвет редкий. Итан касается пальцем цветка и пламя переходит на его руку, медленно перекрашиваясь из красного в золотой.

Я вздыхаю и осторожно пристраиваю голову Итану на плечо. Не оттолкнёт же. Раз сам пришёл…

Он обнимает меня. Наши мысли и чувства сливаются в единое целое, мы вновь разделяем один на двоих момент бытия.

Тепло рук, тепло соприкоснувшихся через эмоции сознаний, сверкающий лунный город у наших ног, чёрное небо, усеянное алмазами звёзд.

Мы будем помнить этот миг. Что бы ни случилось с нами, через сколько вариаций ни прошли бы мы вместе.

Синяя орхидея вновь вспыхивает оранжевым огнём.

В этом всё дело, внезапно понимаем мы вместе одним объединённым общим сознанием. В сочетании несочетаемого именно. В огненной орхидее, хрупком цветке из питомника, отражается вся суть новой паранормы – хрупкие тонкие лепестки и открытое пламя. Огонь настоящий до дрожи, кстати. Не голограмма. Сунешь в него сдуру палец безо всякой защиты – серьёзно обожжёт. Может, от того и не получилось ни у таммеотского рамеевтананеша, ни у отца Шувальминой ничего хорошего, что они не сумели вовремя найти баланс между долгом и счастьем.

А не нашли они его потому, что с самого начала отвергали базовое чувство, необходимое любому паранормалу больше, чем воздух: любовь.

Мы тянемся друг другу. Ментально и в объятия. Мне не с чем сравнивать, каждый поцелуй – как девятый вал: с головой в водоворот. Телепатия не оставляет вариантов. В прямом единении разумов нет места фальши. Или любишь или нет.

Идиллию нарушает ментальный вызов от Шувальминой. Вовремя она, ничего не скажешь. Хотя это же она! Чему удивляться.

– Я сейчас на Луне, и я не знаю, где я. Встречайте.

– Кто же тебя выпустил без сопровождения? – не могу удержаться я от досады.

– Я не спрашивала. Сами меня вызвали. Встречайте.

– Дай картинку, где ты сейчас. И стой там, никуда не двигайся!

– Пойдём, – со вздохом говорю я Итану. – Спасать Шувальмину…

Мы шли по переходным галереям Лунного города, Итан Малькунпор держал меня за руку и счастье от того, что он рядом, шло в душе золотым дождём.

Теперь, когда мы вместе, мы справимся с любой проблемой!

В крови вскипало одно на двоих безудержное чувство, глубокое и громадное, как океан, как сама вечность.

Впереди ждала увлекательная и сложная работа над проектом первостепенной для Федерации в целом и Человечества в частности важности.

Много работы.

* * *

– «Вредная Жёлтая Пресса», топ-пять новостных агрегаторов Земной Федерации, Катерина Туман. Не согласитесь ли вы ответить на несколько вопросов, профессор Ламель?

– Почему бы нет. Спрашивайте, госпожа Туман.

– У вас нет пирокинетической паранормы. Вы родились на другой планете?

– Да, на Ласточке, локальное пространство Снежаношар.

– Это довольно далеко отсюда. Как вы попали на Старую Терру?

– Вышла замуж.

– Вот как? Но сменить комфортный мир на ледяной шарик, не имея паранормы пирокинеза за душой, это чересчур радикальный шаг. Сила любви? Или не нравился статус беженца? Вы ведь покинули Ласточку в разгар мятежей…

– Без комментариев, госпожа Туман.

– Но…

– Мы можем прервать разговор.

– Вы не любите журналистов, госпожа биоинженер?

– Я не люблю бесцеремонные провокационные вопросы. И чужие сапоги в личной жизни.

– Хорошо. Принято. Давайте поговорим о том, как вы пришли в профессию. Вы ведь были хирургом изначально, не так ли?

– Да, сочетанная хирургия. В травматологии. Сначала на родной планете, затем обучалась в Номон-центре.

– А в биоинженерию как попали?

– На моих глазах умер ребёнок-пирокинетик с прогерией Эммы Вильсон. Ей было двенадцать лет. Тогда я впервые узнала, что мощь пирокинеза оплачивается не только коротким жизненным сроком носителей, но и появлением на свет детей с прогерией, наведённой именно паранормой. Из ста тысяч эмбрионов один-два обязательно получат проблему.

– Два на сто тысяч – это немного…

– А в абсолютном выражении? Общая численность носителей паранормы пирокинеза составляет примерно десять миллиардов человек. В целом по Федерации, ведь пирокинетики давно уже проживают не только на Старой Терре. Рассуждать о допустимых свысока потерях легко. И очень трудно, когда видишь последствия вживую, своими глазами, на примере ребёнка, у которого нет и никогда не будет детства.

– И вы решили исправить несправедливость?

– Да. Генетическая линия «герад», наиболее популярная среди наших биолабораторий из-за своей устойчивости, сейчас практически выведена из оборота. Именно «герад» давала наибольшее количество детских прогерий.

– Пахнет евгеникой, Анна Жановна.

– Как будто евгеника в разумных пределах это что-то плохое!

– Вы запрещаете естественное зачатие у выпускников вашей биолаборатории!

– Верно. Но мы оставляем парам право не подписывать контракт, если его условия их не устраивают.

– Запрет практикуют все лаборатории, работающие с паранормами.

– Он с лихвой оплачен кровью, госпожа Туман, поверьте мне. Спонтанные зачатия повышают риски тех же прогерий для таких детей на порядки. В истории известно немало случаев, когда семьи добивались права естественных зачатий и естественных же родов, а потом получали на руки насквозь искалеченных детей, не только физически, но и ментально. Умственная отсталость или аутизм вместе с мощью пирокинеза – не самое приятное сочетание. Вы доверите термоядерную бомбу человеку с ментальными проблемами?

– Разумеется, нет.

– Вот и мы стараемся не доверять.

– Но ошибки случаются?

– Случаются. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Поэтому незачем добавлять к уже имеющимся проблемам неразумное поведение будущих родителей.

– Естественное зачатие, естественное вынашивание и естественные роды – неотъемлемое право любого гражданина Федерации женского пола.

– Неотъемлемое право любого ребёнка в Земной Федерации – здоровое тело и ясный разум.

– Но паранорму пирокинеза программируете именно вы.

– Мы никого не заставляем подписывать контракт с нами принудительно. Если женщина хочет зачать и выносить ребёнка самостоятельно, то она может родить обычное дитя, без паранормы.

– Но как быть с теми, кто уже рождён через ваши протоколы сборки эмбриона и ваши аппараты искусственной утробы? Если они хотят вынашивать своих детей естественным образом!

– А они хотят получить на руки детей с прогерией? Или с ментальными проблемами?

– Но они же не выбирали себе паранорму сами, за них это сделали их родители и вы, биоинженеры.

– Они могут имплантировать себе искусственную матку и родить обычного ребёнка, без паранормы. Процедура отлажена и доступна всем без исключения, причём бесплатно во всём пространстве Земной Федерации. Выбор есть всегда, госпожа Туман. Выбор, при котором право ребёнка на здоровое тело и ясный разум не будет нарушено. Главный принцип работы биоинженера – не навреди. Большинство вменяемых пар, желающих стать родителями ребёнка-паранормала, тоже исходят именно из него. Невменяемым же мы рекомендуем не подписывать контракт.

– Хорошо. А если у тех, кого вы зовёте невменяемыми, уже родился ребёнок вне вашего контроля? Что тогда?

– Проблемы неизбежны. При спонтанном зачатии гены комбинируются случайно, количество негативных сочетаний неоправданно велико. Чаще всего ребёнок получает прогерию и умирает до того, как активируется паранорма. Пирокинеза ещё нет, а прогерия уже есть. Аномально короткий срок жизни, украденное детство, болезни, обусловленные битыми генами. Скажите мне, пожалуйста, госпожа Туман, насколько же нужно не любить будущее дитя, чтобы рожать его на муки и раннюю смерть? Почему так называемая естественность – зачатия, вынашивания, родов – становится превыше количества и качества детской жизни? Да и материнской тоже. Умереть в родах можно даже и сейчас, если несколько негативных факторов сойдутся на одном конкретном женском организме. Пирокинез здесь лишь отягчающее обстоятельство: будущая мать может поймать прогерию родителя и погибнуть, в ряде случаев даже прежде, чем сумеет выносить дитя.

– Связь матери и ребёнка…

– Миф, распространяемый невеждами. Прохождение ребёнка через родовые пути матери в настоящем не является залогом крепких семейных отношений в будущем. За семь веков развития биоинженерии статистика накоплена изрядная. Натуральнорождённые разрывают отношения с родителями во много раз чаще, чем вышедшие из аппаратов искусственной утробы репродуктивных центров. Что неудивительно, поскольку мы ведём жёсткий отбор среди кандидатов на родительство. Ребёнка мало произвести на свет, его ещё необходимо воспитать.

– Вы считаете, что воспитание сложнее сборки эмбриона в лаборатории?

– Верно. Не все справляются, знаете ли. Ребёнок сам по себе – большая ответственность, но ребёнок-паранормал – ответственность громадная. Надо очень хорошо понимать, как грамотно воспитывать гармоничную личность, обладающую суперспособностями. Профессиональное родительство справляется, спонтанное – далеко не всегда.

– И что вы делаете, если не справляются?

– Работаем с семьёй. Если не получается воззвать к разуму взрослых, то в интересах несовершеннолетнего паранормала происходит отчуждение ребёнка из семьи. По праву создателя, согласно которому любой биоинженерный конструкт может быть усыновлён автором или командой биоинженеров, работавших над его генетической линией. В случае добровольного отказа родителей от такого ребёнка – тоже.

– И вы пользовались этим правом?

– Да. Несколько раз. Ситуации обязывали.

– Хотите сказать, что помимо ваших собственных детей у вас есть проблемные приёмные?

– Родные, госпожа Туман. Все мои дети – родные. Я не делю их на сорта.

– И всё же…

– Сапоги. Армейские, с комками грязи из сильфидийских болот. Не та обувь для прогулок по моей личной жизни.

– Извинения, госпожа Ламель.

– Принято.

– Тогда давайте поговорим вот о чём. Ваша лаборатория принимает военные заказы?

– Да.

– Вы выращиваете идеальных солдат с момента зачатия эмбриона?

– Генетическое программирование личности запрещено.

– Насколько жёстко соблюдается запрет?

– Скажем так, никому из нас не хочется вылететь из интересной профессии в миры фронтира, с пожизненной дисквалификацией и на должность оператора лопаты.

– Допустим. Но, скажем, если армия заказывает у вас солдат, то как соблюдается право несовершеннолетнего на выбор профессии? Если программирование личности запрещено, то личность ведь может увлечься чем-то другим вместо радостного служения пушечным мясом в армии.

– Про пушечное мясо сказали вы, не я.

– А разве у ваших выпускников, созданных по заказу Альфа-Геспина, есть выбор?

– Да, разумеется. Контракт с армией заключается после совершеннолетия, но профессиональная ориентация начинается после двенадцати лет. Анализируется психопрофиль подростка и, исходя из него, предлагаются наиболее подходящие по складу характера профессии. Дети могут выбрать любую профессию.

– Даже ту, которой нет в списке?

– Да. Если ребёнок проявит настойчивость в освоении именно того дела, которого нет в списке, препятствовать ему не станут.

– И как относятся к этому заказчики?

– С пониманием. Около четверти наших выпускников выбирают свой путь. Это нормально. Компенсацию заказчикам платит наша лаборатория.

– А потом?

– У нас контракты с федеральными службами: отказник обязан отработать десять лет по распределению в той профессии, которую он выбрал вместо базовой. После чего он волен остаться в ней или же выбрать другую, пройдя курсы переквалификации. Первая переквалификация бесплатная, последующие – за свой счёт. Обычная практика.

– Звучит неплохо. Скажите, насколько хорошо защищены ваши разработки?

– То есть?

– Могут ли ваши схемы попасть в руки недобросовестных личностей? С тем, чтобы наладить производство паранормалов нелегальным образом. С программированием личности под свои нужды.

– Исключено. Меньше смотрите развлекательных сериалов, госпожа Туман.

– Поясните.

– Помимо схем генетических сборок подпольной лаборатории необходимо оборудование, высококвалифицированные специалисты и огромное количество энергии. Если первое они ещё могут как-то выкрасть с производства, то второе уже сложнее. Высококвалифицированный специалист не станет связываться, он прекрасно себе востребован у нас и наших конкурентов. Допустим, каким-то образом нелегалы получили таких людей. Но что делать с энергией? Нужна планета с высоким энергетическим индексом, а на таких планетах красть энергию в промышленных масштабах или же поставить собственную незаконную энергостанцию невозможно. Рано или поздно, и скорее рано, чем поздно, дверь такой лаборатории снесут штурмовики Альфа-Геспина.

– Вы работаете с паранормами, поражающими своей мощью воображение. Скажите, в истории биоинженерии были попытки создать сверхчеловека? Это ведь так очевидно. Если нужная комбинация генов даёт пирокинез, то другая комбинация – полный контроль над материей. Силой мысли взорвать планету или погасить звезду…

– Да, такие попытки были раньше. Все они окончились катастрофой.

– Почему?

– Чем выше паранормальная мощь, тем больше проблем. Прогерия, ментальная инвалидность, вторичный аутизм и многое другое. Да, вы можете получить таким образом бога, но – сумасшедшего бога. Несколько не то, что нужно для спокойной жизни, согласитесь.

– Можно себе представить! Развлекалок на эту тему снято безумно много. Но это ведь не значит, что вы не пытаетесь, верно? Например, целители. Они могут убрать у пациента любую болезнь. Чем не кандидаты в заместители бога?

– Не любую болезнь и нисколько не кандидаты, госпожа Туман. За свою мощь они расплачиваются своими жизнями сполна.

– Да, у них случаются паранормальные срывы от перенапряжения. Но эти срывы ведь научились лечить, разве нет?

– Нет. Каждый случай индивидуален, общего решения нет до сих пор. Но это не моя профессиональная область, задавайте вопросы самим целителям.

– И то верно.Что ж, последний вопрос, госпожа Ламель. Вы счастливы?

– Да, госпожа Туман. У меня лучшая в мире профессия и замечательные дети. Я счастлива.

– У вас есть мужчина?

– Последний вопрос уже прозвучал, госпожа Туман. Но я отвечу. Да, у меня есть мужчина. Но кто именно, не скажу. Тайна личности.

* * *

Смотрю в панорамное окно, на праздничные купола Селеналэнда. Зачем я согласилась на интервью… Терпеть не могу журналистов! И эта Туман не стала исключением. Не наболтала ли я чего лишнего?

Вроде бы нет.

Итан Малькунпор, мой мужчина. Пока ещё звучит непривычно. Конечно, мы с ним поругаемся снова, это как пить дать, потому что он невозможен, невыносим и упрям.

Так же, как и я сама.

Но мы уже никогда не сможем потерять друг друга. А это главное, не так ли?