Текст книги "Огненная Орхидея (СИ)"
Автор книги: Наталья Чернышева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Не будь занудой, Ане, – в бокалы льётся золотистая жидкость, в воздухе тотчас же расходится тонкий аромат.
Звёздная пыль, нездешние фрукты, чужое солнце, – на Аркадии культивируют адаптированные под местные условия растения. Они отличаются от наших, хотя бы тем, что «горячей» паранормы у них нет за ненадобностью, и потому все аркадийские вина лишены характерной для Старой Терры морозной карамельной нотки. Там, где она всё-таки есть, она другая совсем.
Не могу сказать точнее, всё же я не сомелье. Но я всегда отличу старотерранские вина от любых других. Я слишком долго прожила в этом заснежённом мире, полном огня и льда.
Почему не уехала, вот хотя бы на ту же Аркадию?
Не хочу.
Не хочу и всё, мне хорошо и здесь.
Ладно, буду честна, не так уж и хорошо, но уезжать никуда не собираюсь, у меня тут коллеги, друзья и работа.
– Итан, зачем ты это делаешь? – вопрос срывается с моего языка прежде, чем я успеваю пристегнуть его к уху.
Он слегка покачивает в руке бокал, смотрит на меня, удивляется:
– Что делаю?
– Притащил сюда. Устроил ужин. Теперь вино. С чего бы вдруг?
– Мне захотелось так.
– Всего лишь?
– Всего лишь. Ладно, сдаюсь: ты, когда голодная, дико злая. А всё потому, что ешь всякую дрянь, ещё и на ходу. Мне захотелось устранить фактор раздражения.
– То есть, исключительно собственные эгоистичные цели? – уточняю я.
– Именно они. Но тебе понравилось, не так ли?
Глава 5
Молчу. Он прав, паршивец, прав… Тысячу лет никто обо мне не думал, тысячу лет не думала о себе самой и я. Зачем? Есть работа, работы много, работы столько, что она никогда не закончится, а в сутках дополнительных часов не предусмотрено. За счёт сна… за счёт каких-то мелочей и маленьких радостей… бесконечный бег по кругу… я привыкла, меня всё устраивало. Так прошло много лет.
И вот появляется из прошлого этот клетчатый таммеотский чёрт. Весь привычный уклад из-за него валится куда-то в чёрную дыру.
– Не знаю, Итан, – говорю наконец. – Я благодарна тебе за ужин. Всё вкусно и чудесно, и вино тоже. Но…
Он осторожно касается кончиками пальцев моей руки. Лёгкое невесомое прикосновение, а дёргает от него – как будто от разряда электричества. Когда-то давно, ещё до Рамсува, я решила сама заменить светильник в своём рабочем кабинете. И не отключила питание. Разряд вошёл в палец, и вышел на локте. Два кругленьких ожога остались, на пальце поменьше, на локте побольше. Повезло, что не через левую руку.
Я потом ходила весь вечер, как… Как стукнутая. Хорошо помню то странное состояние. Потому что под его воздействием мозг перестроился и наконец-то решил одну проблему, над которой я билась не один год.
Вот сейчас возникло схожее состояние.
Только без форсирования интеллектуальной деятельности. Наоборот, кажется, я глупею окончательно. И не сказать, что пьяна, я отпила-то всего-навсего глотка два.
– Итан, – говорю, осторожно убирая руку, – давай всё же не надо, а?
Он усмехается, понимающе так, убирает руку, и мне сразу делается нехорошо. Кажется, я только что сделала глупость.
– Репутация? – понимающе усмехается Малькунпор. – Не спорю. Заслужил.
– Я не упрекаю тебя…
– Не начинай, Ане, – отмахивается он.
И замолкает. Сквозь его насмешливую маску прорывается на мгновение настоящая боль. И тут же тает, безжалостно задавленная стальной волей бывшего перворангового телепата.
Как ему, наверное, сложно жить в неторопливом реальном мире! После интенсивных потоков инфосферы, выводящих сознание на запредельный уровень. Но он ушёл, это было его решение. Никого не стал слушать, ушёл… а с тех пор я не знаю, что с ним происходило.
Я ведь не следила. Мне хватало своих забот.
– Прости, – всё же говорю я.
– Тебя проводить? – вдруг спрашивает он. – Или?..
Тупик. И загнала в него я себя сама. Что мне ответить ему?
– Проводи, – решаюсь я. – Если только я не отвлекаю тебя…
– Не отвлекаешь, – отмахивается он. – Пойдём пешком? Через пешеходную зону не так уж и далеко: красивые набережные, парочка симпатичных мостов…
– Ты здесь часто бываешь, верно? – спрашиваю я.
– Мне нравится Старая Терра. В этой планете что-то есть… Жаль, что я не могу путешествовать по ней без костюма высшей защиты!
– Но, погоди, твоя паранорма ведь тоже из психокинетического спектра! Ты мог бы научиться…
– Курс слишком длинный и затратный по времени, – объяснил Итан. – Когда-нибудь, возможно, и научусь… Но одному не интересно.
– Я-то в любом случае не научусь, – говорю я. – Натуральнорождённая, телепатический генокомплекс «сменор»… без шансов…
Жить свободно в суровом климате планеты, сорвавшейся в ледяной век, могут только генномодифицированные пирокинетики. Сейчас есть программы для носителей психокинетических паранорм – для целителей или для натуральнорождённых, у кого такой дар проснулся спонтанно. Актуально для жителей Старой Терры, для военных, для поисковиков или для участников экспедиций за пределы разведанного космоса. Но, как справедливо заметил Итан, подготовка длительная и выматывающая. Если нет должной мотивации, то никто не связывается.
Город разделяет на две части широкая река. Она берёт начало в северной зоне погодной компенсации и уходит в южную. Вода из компенсаторов идёт на нужды города, но река не просто дань технологии, позволяющей существовать такому огромному мегаполису в очень жёстких погодных условиях планеты.
Да, набережные здесь действительно красивы. Деревья, цветы… В реке, разумеется, рыба – помимо промышленного разведения, предлагаются разовые лицензии «посидеть с удочкой» на одном из срединных островков. На островках – сосны и ели, причём обыкновенные, без довеска «горячей» паранормы. На такие растения в городе вообще запрет полный: как для поселений открытого типа главная задача сберечь тепло, так для городов замкнутого цикла основная проблема – отвести тепло. И лишние источники энергии вроде модифицированных по паранорме пирокинеза растений здесь ни к чему.
В частных домах можно их держать, но – только гибриды, не способные к самостоятельному размножению. И платить на них так называемый тепловой налог на утилизацию избыточной энергии, а он кусается, начиная с пятидесятой растительной единицы. Неважно, где она находится, в горшке или на клумбе, цветок это или кабачок. По-моему, там есть градации в зависимости от площади, которую занимает растение – скажем, дерево это или куст…
Тем удивительнее видеть рекламу Стеллановского питомника: живые орхидеи с пламенем на нежных лепестках, много. Впрочем, я покупаюсь совершенно так же, как и все остальные, кто здесь раньше ещё не бывал. Цветы-то настоящие, а огонь паранормы на них – искусная голограмма! О чём и сообщает радостно информационная табличка.
– Попалась, – добродушно смеётся Итан.
– А ты-то, поди, издалека разглядел подвох! – говорю я.
Он лишь разводит руками. Преимущества паранормального зрения. Собственно, зрением это называют лишь по привычке, восприятие идёт далеко не только в оптическом диапазоне. Даже совсем не в оптическом, я бы сказала. Но визуализации процесса учат с детства, так удобнее всем. Те же сканы, их ведь обязан читать любой врач, работающий в паре с паранормалом…
Одно время целители увлекались продвижением в телепатическом ранге. Но чем выше ранг, тем слабее психокинетическая составляющая. Итан после ухода из инфосферы добился совершенно фантастического индекса Гаманина почти под две тысячи. Такое даже у элиты космодесанта встречается не у каждого второго, и даже не у пятого. Но у целителей своя специфика. Генерировать огненные щиты они не умеют, не на то учились.
Мост через реку изгибается красивой волной. Он висит в пустоте – сплошное силовое поле, безо всяких опор. Несколько страшно, ведь если вдруг по какой-то причине исчезнет энергия, идущая на поддержание полотна моста, внизу потом костей не соберёшь. Но зато какой вид! Река как на ладони, город по обеим её берегам, островки, идущие друг за другом цепочкой по центру реки…
И над всем этим великолепием – рыжее ночное небо. Рыжее – из-за купола. Там, наверху, идёт буран, валит снег, очистка не справляется, несмотря на укороченный цикл. Поэтому вместо прозрачного чёрного неба с колкими иголочками звёзд – рыжевато-бурое мутное сияние, типичное для середины зимы.
Островки отлично разбивают речное движение на две части: туда и обратно. Не то, чтобы оно здесь такое уж интенсивное, больше любительское, на скутерах, платформах, досках, на водоступах, но есть, есть. Вдалеке просматривается детская зона: закрученное силовыми полями в несколько ярусов пространство. Когда река течёт у тебя над головой, это же весело! Если ты ребёнок. Для взрослого человека, выросшего вдалеке от технологичных миров Федерации, выглядит страшненько. Ну а вдруг… И вот это всё – на голову…
– Итан, – говорю, – а можешь посмотреть… паранормально? Мост не рухнет?
– Боишься? – удивляется он.
Выразительно молчу.
– Всё хорошо, – улыбается он. – Не бойся. Этот мост отключится в следующем году, и то с вероятностью почти сто процентов на профилактику. Посмотри график в информе.
– Я тебе верю, – отказываюсь я лезть в информ. – Давай немного постоим? Красиво.
Мост выделяет нам смотровую площадку – изящное решение. От полотна отделяется площадка, формируются ажурные перила, при желании даже можно получить столик и лавочки – их контуры обведены тонкой фиолетовой линией, слегка светятся. Можно даже включить приват!
Чтобы никто не мешал целоваться на ветру…
Неважно, что ветра нет. Всё неважно.
– Тебе нравится? – спрашивает Итан, ставя локти на перила.
Ещё бы мне не нравилось! Я так давно не бродила по городу. Забыла, каково это вообще, неспешно идти пешком с кем-то под руку, никуда не торопиться, ни о чём не думать. Удивительный подарок, как подумаешь.
– Итан, спасибо, – искренне говорю я.
Смотрит на меня и улыбается в ответ. Чуть смущённо – вообще на него не похоже, тот Малькунпор, которого я помнила, уже не преминул бы воспользоваться ситуацией и распустить руки. Но сейчас – только улыбка, не ехидная и не саркастическая и не нацеленная на победу и не… много ещё не какая.
Он изменился. Прежний образ гуляки и бабника тает буквально на глазах. Надо же. Кто бы мог подумать…
– Я родилась на Ласточке, – мне вдруг вспоминается детство. – Там у нас не было таких мостов. И города стояли открыто… Малоэтажная застройка, большинство предпочитало всё-таки жить в отдельных домах, где-нибудь за городом, лучше всего – в глуши… А здесь поневоле приходится собираться вместе. Не тот климат.
– У нас на Таммееше тоже не строят такие мосты, – отзывается Итан. – Правда, я там не бывал уже так давно, что позабыл почти всё.
– Я тоже на Ласточку не возвращалась с тех пор, как покинула родной мир. Мне не к кому и некуда возвращаться, моя семья, мои близкие, моя работа – здесь. А у тебя?
– Малькунпори живут на Таммееше до сих пор, – отвечает он. – Все мы так или иначе связаны с медициной, только младший внучатый племянник подался в пилоты, балбес. Но ко мне на практику никто не пришёл. Паранормал у нас всего один-единственный: это я.
– Ты с ними общаешься?
– Расстояние, Ане, – качает он головой. – Ритм жизни… у всех бешеный. Племянник разве что однажды сумел взять рейс на Номон, прилетал стандартных года четыре тому назад… пообщались. Он с самого начала к поисковикам подался, с ними и мотается по Галактике, длительные экспедиции. А так – обмениваемся видеопосланиями, конечно же… Надо бы как-то вырваться и прилететь, но график настолько плотный, что я даже и не знаю, как организовать.
– Хочешь, Рамсува попрошу? – предлагаю я. – Вот уж кто умеет согласовывать графики как никто другой!
Вспомни о нём, он и появится: вызов на терминал. Инициируем формирование столика и лавочек, садимся друг напротив друга и я кладу терминал на столешницу, по центру, чтобы обоим было видно.
– Вариантов очень мало, – сказал Рамсув после приветствия. – Хорошо, что вы ещё рядом, профессор Малькунпор. Можно вместе решить проблему…
– Какую проблему? – спрашиваю я.
И получаю ответ, какую именно.
С яхтой и пилотом проблем нет: можно воспользоваться служебным транспортом Тойвальшен-Центра. На то он у нас и содержится, как раз на всякие подобные случаи. А вот отели Луны заполнены под самую крышу туристами. Как говорится, дней за двадцать до полёта было бы проще, сейчас – выбираем из того, что есть.
А осталось два прайма, причём – в самых разных уголках Селеналэнда. Настолько далеко друг от друга, что полдня уйдёт на поездку к друг другу. Что неудобно, просто даже слов нет. Многие рабочие вопросы по видеосвязи не решишь.
Два номера рядом, пусть даже классом ниже, или хотя бы в одном и том же отеле нам уже не взять.
– И вы уж поспешите с решением, – озабоченно говорит Рамсув, – у меня на номер рядом с Четырьмя Пирамидами бронь через час слетит, и тогда уйдёт даже это, желающих вон сколько, сами видите.
Экран бронирования показывал, количество желающих. Прямо при мне цифра, и без того двузначная, увеличилась втрое.
– Хочешь сказать, Рамсув, что нам придётся брать один номер на двоих⁈
– А как ты хочешь, малинисвипи⁈ – искренне удивляется мой доблестный гентбарский муж. – Четыре Пирамиды – самый центр Селеналэнда, просто удивительно, что один номер нашёлся, ещё удивительнее, что я успел встать на него в очередь первым. Берите!
– Номер на двоих! – возмущаюсь я. – На двоих!
– А в чём проблема?
– Да в том, что профессор Малькунпор – мужчина! – рявкаю я, а иначе до Рамсува же не дойдёт.
– Не вижу никаких проблем, – с достоинством возражает моё милое насекомое. – Ты же сама однажды сказала, что мужчины именно как мужчины тебя не интересуют. И я действительно не видел за столько лет нашей совместной жизни хоть какого-то, даже малого, интереса…
Бросаю быстрый взгляд на Итана. Он тут же сооружает невозмутимое лицо, но по глазам видно: развлекается по полной.
За что мне это⁈
Делать нечего, соглашаюсь. Итан мог бы возразить, но молчит, и я его понимаю. Если дело делать – лучшего, чем номер в отеле в Четырёх Пирамидах не найти. А если маяться глупостями, то на Луну и вовсе тогда лететь незачем.
За одним жирным минусом – на Луне сейчас Полина. С ней-то всё будет в порядке: паранорма прошла стабилизацию по плану, никаких сюрпризов уже не будет. Но Итану что-то не нравится, а когда такому, как профессор Малькунпор, что-то не нравится, лучше его послушать и проявить внимание к его словам. К тому же на той же Луне есть и ясли с четвёртой генерацией. Как ясли… эти дети растут в семьях. Вот их-то и проверим в первую очередь. Шутка ли, в пять лет у ребёнка появится в руках термоядерная бомба. Причём не у одного ребёнка, а – жуть берёт от масштаба – полумиллиона…
Почему, почему я не наткнулась на ошибку раньше? Почему моделирующая нейросеть нашей лаборатории не сработала, не спрогнозировала проблемы, не… Впрочем, что с нейросети-то взять. Она ограниченно разумна и не способна на творческий поиск. Ни одна нейросеть Федерации на такое не способна. Искины – незаменимые помощники в обеспечении рутинных работ. Но и только.
(Вот сейчас искин Солнцедара на пару с искином Старотерранского Института Экспериментальной Генетики вышли из общей комнаты, но они уникальны, каждый по-своему. В их основе – личностные матрицы тех, чьи имена в науке – та ещё красная тряпка. Стоит только заикнуться о них, после чего разговор покатится по стандартной схеме: птоз, апоптоз, первичная протоплазма, зовите фагов… И про робота-уборщика не забудьте, пятна оттирать!)
Рамсув отправляет нам подтверждения брони, и отключается. А мы с Итаном смотрим друг на друга.
Один-единственный номер на двоих. И деваться нам некуда. Так-то вот срываться по неотложным рабочим делам на Луну в разгар туристического сезона…
– Это по работе, – говорю я.
– Разумеется, – соглашается он.
– Ничего такого, даже не надейся!
Разводит руками:
– Не дурак. Портативный генератор силового поля прихватишь?
– Что?
– Посмотри на схему, там несколько комнат. Честно разделим пространство пополам непроницаемой стенкой.
– И ежи планетарной обороны, – киваю с самым серьёзным видом. – Ты ведь паранормал, что тебе какое-то там банальное силовое поле гражданского образца. Пройдёшь и не заметишь. Без ежей никак, сам видишь. Их тоже обязательно установим вдоль разграничительной линии! И посмей мне только сдвинуть с места хотя бы один!
– Боги Галактики! – восклицает Итан с усмешкой. – Хочу это увидеть!
– Договорились, – киваю я. – Ежи на тебе.
– Однако! – в шуточной панике всплескивает он ладонями. – Где я их так быстро достану? Ведь у меня нет на Старой Терре нужных связей с армейскими структурами. Как бы ещё в полицейский участок не угодить, с такими-то запросами на поставку военного оборудования!
– Твои проблемы, Итан, – безжалостно заверяю его я. – Пойдём уже… завтра будет напряжённый день.
Мы встаём, выходим из кармана, и мост быстро втягивает площадку в себя на раз-два. Была, и нет её. Удобно.
Глава 6
Следующие несколько дней проходят напряжённо. Профессор Малькунпор проводит осмотры, составляет паранормальные сканы, наблюдениями не делится.
– Потом, – говорит он. – Мне нужна база. Пока что не вижу причин отказываться от своего первоначального вывода.
– Ты же понимаешь, что это катастрофа? Не в убытках дело: любая биоинженерная деятельность несёт в себе подобные риски, дефицит бюджета будет компенсирован… Пока ты смотришь ребятишек по федеральному заказу, но на Луне тебя ждут семьи. Если ты нацелен на то, что ядро проекта нужно гасить в любом случае, то готовься к скандалам.
– Ты ещё и для семейного планирования разрешила использовать свой недоделанный проект! – возмущается он. – Это даже преступной халатностью не назовёшь! Это какая-то запредельная глупость, совершенно не достойная человека твоего ума и интеллекта. Ане, скажи, что ты пошутила. Не разочаровывай меня!
– Я… была… уверена… – осознаю, что сорвалась на жалкий лепет, и замолкаю.
Да, я была уверена. И моя безупречная репутация, и мой опыт, и несколько десятков лет успешных внедрений. Я – автор семи новых генетических линий, успешных. Ещё две разработаны в соавторстве с профессором Нанкин Тойвальскирп. Мало кто из ныне живущих биоинженеров может похвастаться тем же. Обычно новых линий у специалиста – одна-две, редко – три. Что ж, моей карьере, похоже, наступает конец. Пойду к Маргарите Стеллан, буду цветочки выращивать…
Да ко всем галактическим чертям ту карьеру! Полмиллиона детей надо спасать. Я буду пытаться отстоять «Орхидею» до последнего, но если Итан Малькунпор по итогу всех обследований скажет окончательное и категорическое «нет», на горло собственной песне придётся наступить безо всякой жалости.
Мои амбиции и детские жизни. Тут выбирать не из чего, однозначно.
Но, может быть, Итан сумеет найти всё же другое решение? Пока ещё он может искать. Пока ещё есть у нас на поиски время.
– Уверена она была! – сердито восклицает Малькунпор. – Где твой высокий интеллект, Ане? Где элементарное чувство самосохранения? Зачем было сразу распространять четвёртую генерацию на такое количество? Пятой дождаться невмоготу было? Шестой? Уверен, на них бы вылезло с гарантией!
– Полина показала отличные результаты, – это всё, чем я ещё могу оправдаться. – Манифестация паранормы прошла ровно и без эксцессов. Времени на стабилизацию ушло в четыре раза меньше, чем в самой устойчивой на данный момент линии, «герад». Но мы же не можем стоять на месте, пойми! «Герад» устарела, на ней достигнут максимальный предел программирования продолжительности жизни. Шестьдесят пять лет, Итан. Средний показатель – шестьдесят пять лет, дальше всё, тупик, бегунок не двигается: детей сваливает в прогерию, если продолжать. Да, прогерии сейчас не такой приговор, как сто лет назад, но зачем они вообще в популяции, если можно обойтись без них…
– Эмоционально и яростно. Признайся сразу: ты не желаешь фиксировать своё поражение.
– Да! – прорывает меня. – Да, не желаю! Потому что вижу перспективы! Если ты справишься, то в будущем, помимо усиления паранормальных качеств, пойдёт увеличение жизни до ста лет. До ста, Итан! Никто из пирокинетиков ещё не доживал до такого предела. Уже сейчас у Полины, прайма, расчётное время – восемьдесят, а по факту – как пойдёт, может и больше.
– Этим и привлекло, понимаю, – кивает Итан, и смотрит на меня нехорошо. – Но ты получила полмиллиона детишек, причём с коллапсаром в руках у каждого. Через два-три года жахнет так, что мало не покажется!
– У Полины же не жахнуло… – я замолкаю.
Что тут лепетать. И так всё ясно: с Полиной мне попросту повезло.
– На Полину я ещё посмотрю. Но да, у неё хотя бы есть немного мозгов, и можно воззвать к разуму с ненулевой надеждой на обратный отклик. В отличие от малышей. Пять или шесть лет! Небо перевёрнутое, да сформируется ли там, к этому возрасту, хотя бы одна действующая извилина! Особенно у тех, кто на семейном воспитании. Направить сырую генетическую линию в семьи! Чем ты думала, Ане?
Молчу. Слушать упрёки нестерпимо, но я виновата, ничего здесь не сделаешь. Вся надежда только на профессора-паранормала с громким галактическим именем. Не за красивые глаза, а заслуженно, по реальным делам.
– Послушай, Итан, – говорю я, цепляясь воистину уже за хрупкую соломинку. – А возможно ли инвертировать эту паранорму в целительскую?
– Что? – похоже, он об этом пока не думал вообще.
В голову не пришло. Слишком зациклился на идее доказать мне, какая я дура, и похерить весь мой проект целиком.
– Смотри, при спонтанном пробуждении паранормы, а так же при запрограммированном пирокинезе, некоторые решают стать целителями, и у вас есть специальные программы для обучения. Может быть, и здесь применить нечто подобное? Адаптировать для самых маленьких. Тогда твоя паранормальная коррекция пройдёт по минимуму. Отсечёт самое опасное, но оставит ядро.
Итан молчит. Думает. Ему очень хочется снова по мне проехаться, по глазам вижу, но он понимает, что я сказала не совсем уже глупость.
– Возможно, – говорит он наконец. – Возможно, в этом что-то есть. Мне нужно просчитать варианты.
Я осторожно касаюсь пальцами его локтя.
– Может быть, кофе? Я бы не отказалась…
В конце концов, добрая часть дня уже за плечами. Пора немного передохнуть…
* * *
Сумасшедший день заканчивается ожидаемым упадком сил. Сижу на террасе у себя, смотрю на город и города не вижу. Ощущение: бесформенная медуза. Выбираться из кресла не хочется.
Итан осматривал детей, и – не отнимешь, тут он на своём месте. Как врач, как профессионал, как любящий свою работу человек. Ладно, профессор Малькунпор – тамме-от, биологический вид другой, но слово «человек» имеет и второе значение: носитель разума с определённым набором высоких моральных качеств. Без привязки к виду, расе и национальности.
Детям Итан очень нравится. Что там, они от него в полном восторге! Толкаются, вопят, пищат. Счастья выше орбиты: смешной клетчатый дядя пришёл – подарок на праздничек. Как я их понимаю…
Любой целитель, работающий с детьми, ещё и превосходный аниматор, а у Итана методика давно отработана и возведена в абсолют. Ещё бы, он в основном с детьми и работает последние пару десятков лет…
Вообще-то, вся паранормальная медицина ориентирована на детей в первую очередь. Приоритет детства однозначен и не оспаривается. Только целители способны справиться с самыми сложными случаями, обусловленными генетическими поломками в том числе. Раньше паранормалам запрещены были коррекции любых генетических отклонений вообще, строго запрещены, под страхом лишения лицензии и полной блокировки паранормы. Сейчас наука ушла вперёд далеко, хотя до сих пор коррекции генетических отклонений доступны далеко не каждому.
Мне достаются взрослые. А взрослые задают очень неприятные и неудобные вопросы. Из серии «что случилось» и «почему на осмотре не штатный врач от биолаборатории, указанный в контракте, а какой-то неясный тип из чёрный дыры, да ещё и с рожей в клеточку».
Что поделаешь, тамме-оты у нас, на Старой Терре, огромная редкость. Локаль Солнца находится в стороне от оживлённых галактических трасс, туристических кластеров у нас мало, хотя они и развиваются в последнее время бешеными темпами, ту же Луну взять, которая в пик сезона переполнена настолько, что местные власти вводят серьёзные ограничения.
Про рожу, я, конечно, утрирую, вопрос насчёт экзотической внешности Итана задавали куда деликатнее. Но он был, и пришлось отвечать.
Другой бы кто успокоился, изучая длинный перечень научных достижених профессора Малькунпора на нескольких экранах сразу, но не на таковых я напала.
Если привлекается специалист такого уровня, значит, Лаборатория Ламель пытается скрыть свои косяки?
Утечки быть не могло в принципе, ни с кем, кроме Итана, я бедой не делилась, а он не из тех, кто будет выбалтывать такую информацию. Интуиция сработала, ничего кроме. Заказчики – сами паранормалы, пирокинетики. Младший – из моей же коллекции, «ламель-девять». Вот и вертись, как хочешь: врать напрямую нельзя, но и всю правду рассказывать пока ещё рано.
Я отослала их перечитывать контракт. Девятый пункт. По которому Лаборатория Ламель имеет полное право на сопровождение и коррекцию разработанных генетических линий по своему усмотрению, вплоть до полной отмены паранормального домена методами паранормальной же медицины, если возникнет необходимость. С выплатой компенсации, естественно.
Они нацепили на свои физиономии очень кислые выражения, но девятый пункт прочли до конца. На всякий случай, я закинула удочку насчёт переориентации пирокинеза в целительство, и добавила, что – «вероятно, может быть, скорее всего». То есть, то ли будет, то ли нет, пока неясно. И да, пункт о неразглашении посмотрите тоже, невредно будет.
Когда мы расставались, хмурые лица заказчиков не подобрели ни на грамм. И ведь это федеральная программа, а что меня ждёт от семейных… Даже думать не хочу, по крайней мере, сейчас. Толку переживать, скоро всё получу сама, на Луне. Уже сейчас вопросами в информе завалили. А почему, а зачем, а у нас другие планы…
Вот я и лежу сейчас в кресле, переживая дивные ощущения раздавленной амёбы и выжатой досуха тряпки одновременно. А ведь это только начало! Дальше будет только хуже.
Следующий пункт – Аркадия, где детей четвёртой генерации примерно треть от общего числа. Мне этой милой планетки полгода назад хватило за глаза – разгребала «дикое» зачатие от инцеста между разными генерациями одной линии. С жителями высокотехнологичных миров беда в том, что они слабо понимают слово «надо». У них главное – «если очень хочется, то можно». Ни в коем случае нельзя, но им объясни, попробуй. Привыкли жить в раю, где дозволено практически всё.
Вызов.
Всплеск раздражения: кому бы там ещё… Оставьте меня в покое!
Итан Малькунпор.
– Я невовремя? – сразу оценивает он моё состояние.
– Ещё как! – сообщаю я. – Но… У тебя есть серьёзные новости? Ты хочешь меня чем-то порадовать? Именно порадовать, Итан, а не как обычно.
Он хмурится, вглядываясь в меня через экран.
– Мне твой голос очень не нравится, Ане, – говорит Малькунпор серьёзно. – Как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо… – начинаю я.
– Врёшь, – безапелляционно режет он. – Ну-ка, давай мне доступ, сейчас приду.
– Всё хорошо, не стоит тебе волноваться. У тебя ведь тоже был напряжённый день…
– Паранормальная диагностика никогда и никого ещё не приводила к срывам, даже начинающих студентов, – отмахивается он. – Так что день сегодня нисколько не напряжённый, ведь ни одной коррекции не было. Хочешь, заодно я расскажу тебе об одной идее, появившейся только что?
Знает, за что поймать меня! Скрежещу зубами, но деваться мне некуда.
– Идею надо проверить на тебе, – поясняет Итан. – Полный паранормальный скан покажет, прав ли я в своих догадках, или же ошибаюсь.
– Предлагаешь мне побыть лабораторной мышкой, – понимающе киваю я.
– Ничего, тебе полезно, – хмыкает он. – Спустишься, так сказать, с биоинженерной орбитальной станции на планетарную поверхность. Я уже рядом, давай допуск!
Что ты с ним делать-то будешь. Даю допуск, и понимаю, что надо выбираться из уютного кресла. Для того, чтобы переодеться хотя бы. Домашняя туника – совсем не то, что хочется Малькунпору показывать: коленки голые.
Собираю волю в кулак, встаю.
И мир безо всякого предупреждения внезапно гаснет.
* * *
Кто я, где я, что я… На редкость неприятное чувство! Звон в ушах начинает потихоньку ослабевать. И я слушаю очень любопытный разговор, отметая удивление насчёт того, что Итан Малькунпор тут не один. Второй голос мне тоже очень знаком, но вспоминаю его не сразу.
– … я бы снизил градус вашего оптимизма, профессор Малькунпор. Мне кажется, у вас недостаточно практики. Всё же вы известны больше по теоретическим работам…
– Теория мертва без практики, – спокойное возражение, но по голосу слышится, что Итан злится.
Злится, но сдерживает себя.
– В основе каждой моей теории – обширная практика не только из опыта учеников и других целителей, работавших в том же направлении, но и моего собственного. Именно поэтому все мои теории – работают. В отличие от некоторых других. Повторяю – я знаю, что делаю.
– Вы слишком самоуверенны, профессор Малькунпор.
– А вы, простите, только что расписались в собственном бессилии, доктор Антонов.
Антонов! Андрей Антонов же! Наш бессменный врач-паранормал, один из лучших во всей локали Солнца. Что он тут делает⁈
– Полагаю, вопрос стоит рассмотреть в Коллегии паранормальной медицины Старой Терры.
– Ах, оставьте! – раздражённо восклицает Итан. – Нашли время разводить гентбарский числим в стакане с водой! Я уже здесь, и я готов, и я со всей ответственностью заявляю, что для меня никакой безнадёжности нет, и быть не может. Хотя всё сложно, здесь не спорю.
Напряжённое молчание. Я почти вижу, как они сверлят друг друга тяжёлыми взглядами. У Андрея второй телепатический ранг, но Итана так просто не сожрать: он когда-то был на первом, и все уловки телепатов знает, как облупленные.
– Инфосфера не одобряет вашего рвения, профессор Малькунпор.
– А знаете, куда я сейчас засуну одобрение вашей инфосферы? – с наслаждением интересуется Итан.
Он не дожидается ответа и злорадно уточняет:
– Да, именно туда. И нажму кнопку рециркуляции!
Самое время вмешаться, пока эти двое не убили друг друга.
Сажусь, и обнаруживаю себя на постели. Всё в той же дурацкой тунике с голыми коленками. И волосы совершенно точно взлохмачены, можно даже не проверять.
– В чём дело? – спрашиваю я, голос не очень-то слушается, но я подчиняю его своей воле – не без успеха. – Что здесь происходит?
– Хороший вопрос, Анна Жановна, – говорит Антонов. – Ничего рассказать не хотите?
