Текст книги "Чужая (СИ)"

Автор книги: Наталья Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5. Ева

В первую очередь в глаза бросается огромный амбар. Современный, даже красивый. Дорожки, что ведут к нему, ухоженные; зелёная травка коротко подстрижена. С разных сторон от амбара расположены построения поменьше: бревенчатые, с сетчатыми надстройками для выгула животных...

Пока мы идём по одной из дорожек, с той или иной стороны доносятся то кряканье, то кукареканье, то блеянье, то визг свиней...

Чёрт, нужно видеть, как меняются выражения лиц участников моей команды с каждым нашим новым шагом!

Я же не могу прекратить улыбаться. Чертовски весело наблюдать за растерянностью золотых деток.

– Чувствую какой-то подвох, – шепчет возле моего уха Стас.

Я тихо смеюсь, ободряюще похлопывая его по руке на моём плече.

В итоге, Станислав Викторович подводит нас к огромному курятнику и останавливается.

– Итак, дети, вы все привыкли, что за вами ухаживают, убираются и заботятся. Настала ваша очередь позаботиться о ком-то другом.

Команда взрывается вскриками недоумения и негодования, но куратор поднимает руку, призывая всех к тишине:

– Если вы успели забыть, я напомню: вы здесь не на отдыхе. Ваша задача на эту неделю – этот курятник. Тишина! Да, вам предстоит каждый день приходить сюда, чтобы накормить и напоить кур. Предстоит содержать его в порядке и чистоте. И... собрать яиц больше, чем это сделают другие команды. Кто-нибудь из вас заметил сегодня на завтраке, что в глазунье желток насыщенного жёлтого цвета?

– Я ела омлет, – усмехнувшись, жму я плечами, потому что все поражённо молчат.

Рядом хмыкает Стас, а его взрослый тезка улыбается мне, кивая:

– Яйца домашних кур отличаются от яиц на птицефабрике. Да, вам приготовят из них, – ведёт он рукой в сторону курятника, – разнообразные, отменные блюда, но задумайтесь о том, что вы приложили к завтраку собственную руку – сами собирали эти яйца – и еда станет в сто крат вкусней. Уверяю вас.

Судя по лицам вокруг, ребята предпочли бы отрубить себе эту самую руку, чем прикладывать её к чему-либо.

Чёрт, такие они забавные, что хочется смеяться в голос.

– В амбаре вы найдёте рабочие комбинезоны, сапоги и прочие вспомогательные средства. Сено, которое вам нужно заметить, корм – тоже там. Советую ознакомиться с фронтом работ и равномерно распределить обязанности. Приступайте. Я буду недалеко, если у вас возникнут вопросы.

Куратор уходит, а команда номер семь продолжает стоять на месте.

– Я до последнего ждала, что это шутка, – морщится Оксана, делая несколько шагов ближе к вольеру, по которому гуляют куры.

Стас отпускает меня и оглядывается вокруг:

– Клянусь, в прошлый раз нас даже на экскурсию сюда не водили! Вот же засада.

– Эксплуатация детского труда, – весело замечает один из парней.

– «Золотой городок»? – улыбаюсь я. – Добро пожаловать в «Деревня-сити»!

– Точно! – хохочет Стас и ещё пара ребят.

– Хватит ржать, – обрывает всех Громов, направляясь к амбару. – Раньше начнём, раньше закончим.

Что вы, что вы...

В амбаре полно ребят из других команд, и они тоже не выглядят довольными. Как по мне – дело плёвое. Грязной работы я точно не боюсь, а тут всего-то почистить курятник. Вот если бы нам предложили убирать стойла...

Маленькой мне приходилось гостить в деревне у тёти в Алтайском крае. Коровы, свиньи, куры... Всё это мне знакомо, пусть и было давным-давно. Вот там настоящая, колоритная деревня. А здесь... Здесь и так всё убрано и ухожено. А сколько современных сподручных средств... Сказка! Тетя Галя даже не подумала бы дать мне респиратор, прежде чем отправить убирать навоз в стойле с Зорькой.

Что касается мажоров... Тот, кто придумал подобное наказание за их проступки, либо гений с хорошим чувством юмора, либо социопат, не терпящий разбалованных детей.

Переодевшись, мы возвращаемся к заверенному нам курятнику и входим внутрь. Как оказалось, далеко не все, а те, кто будут посмелей. А именно – я, Стас, Оксана и... Громов.

– А тут уютненько, – замечаю я, разглядывая «модное» убранство. – Если не обращать внимания на помёт.

– Вот ты им и займёшься, – неожиданно заявляет Громов. – Остальные девчонки соберут яйца, парни займутся сеном, водой и кормом.

– Я не против, – тут же с облегчением выдыхает Оксана.

– Я против! – возмущаюсь я и поворачиваюсь к Громову: – Кто, прости, тебя назначил главным?

Нет, я не белоручка, как успела заметить ранее, но я должна играть её роль. Да и его наглое заявление ужасно бесит. С чего это он решает, кому и что делать?!

– Кому-то его придётся убрать, так почему не тебе? – спрашивает он равнодушно.

– Например, потому что с ним лучше справишься ты сам? – скрещиваю я руки на груди.

– Уверен, лучше тебя с этим никто не справится.

– И откуда такая уверенность? – сужаю я глаза.

Парень усмехается, тоже скрещивает на груди руки, подходит ко мне почти вплотную и чуть наклоняется корпусом вперёд:

– Напомню, ты пришла в мою спальню, потому что очень переживала за командный счёт. Я же отношусь к делу несерьёзно. Других причин для моей уверенности нет, верно? Или...

– Верно! – заверяю я поспешно. – Я переживаю за командный счёт. Да.

– Метла в углу, – насмешливо бросает этот придурок и отходит.

Я-таки показываю средний палец ему в спину и под смех Стаса, который это видит, иду за метлой.

Первые минут сорок работа кипит: Окс с Таней собирают яйца, парни шныряют туда-сюда то с соломой, то с кормом, то с водой. Примечательно то, что Громов больше указывает, чем работает сам. Меня это невыносимо злит, но я каким-то образом чувствую, что нельзя нарываться. Что-то в его взгляде, когда мы спорили в самом начале, меня смутило. Словно он говорил совсем не то, что думал на самом деле. Словно он... Да нет, глупости.

Я почти заканчиваю в курятнике, когда слышу из зоны выгула громкое улюлюканье. И запоздало понимаю, что парни оттуда так и не вернулись. И Оксана, кстати, тоже.

Выхожу к ним и вижу, как трое парней, в том числе Громов, наклонившись над курицами, удерживают их на месте, а затем по крику Стаса «Погнали!» отпускают кур и хлопками ладоней подгоняют к импровизированному финишу – Оксане.

Моя соседка выглядит ужасно забавно: на её лице ведут борьбу веселье и отвращение.

Но, чёрт, кто же этот массовик-затейник, что устроил куриные бега?

Естественно, ни одна курица не бежит по прямой, они верещат и бросаются в разные стороны, спасаясь от угрозы, а парни ржут и всеми способами пытаются привести к финишу свою подопечную. Странно, что они их не путают в мешанине пернатых тушек.

За сеткой стоят остальные из нашей команды и несколько ребят из других. Всем весело до колик в животе. Замечаю, что я и сама улыбаюсь, наблюдая за этим цирком.

Но куриц жалко, конечно. Какая-нибудь из них нет-нет да и сляжет с инфарктом.

По чистой удаче забег в итоге выигрывает здоровяк. Оксана, хоть и согласилась играть роль финиша, с визгом бросается вон от курицы. В сторону... петуха. А тот и так слишком долго не вступался за своих дам, потому решает отыграться за всё на девчонке, бросаясь в бой.

Оксана визжит ещё громче, убегая в другую сторону, но петух не отстаёт. Расправив крылья и вытянув шею, взлохмаченный и грозный, он преследует свою жертву по пятам.

– Сделайте что-нибудь! – взмаливается Оксана, на её лице полнейший ужас. – Я ему сразу не понравилась, я видела!

Но... Парни почти валяются на земле от смеха.

Я тоже его едва сдерживаю и выхожу вперёд. Дожидаюсь, когда моя соседка пробежит мимо и бросаюсь на петуха с метлой:

– А ну пошёл отсюда!

Именно такими словами, если мне не изменяет память, тётя Галя отгоняла от себя нерадивых петухов.

В любом случае они действуют, или действует метла, но наш разбойник тормозит, важно ведёт шеей и успокаивается.

В загоне воцаряется немая тишина, если не считать кудахтанье взволнованных кур. Все вокруг пялятся на меня, словно я совершила что-то невероятное.

– Эля! – кидается мне на шею Оксана. – Господи, спасибо! Но... – отстраняется она, – откуда ты знала, как его остановить?

Так в этом всё дело? Я опять допустила оплошность?

Не знаю почему, но я бросаю взгляд на Громова и вижу, что он ухмыляется. Стискиваю сильнее пальцы на метле и высокомерно отвечаю всем разом, особенно этому придурку:

– Лучшая защита – нападение. Я думала, это всем известно.

Громов кивает своим мыслям и насмешливо бросает:

– Но тебе, похоже, больше остальных.

– На что ты намекаешь? – сужаю я глаза.

– Вы как хотите, – брезгливо-опасливо замечает Оксана, – а я больше не могу здесь оставаться и мгновения.

Она взмахивает белокурыми волосами при развороте и скрывается в проёме. За ней уходят ещё несколько парней. А Громов останавливается в метре от меня:

– Ты почему вообще выперлась, Еэля? Закончила с помётом?

– Да как ты... – возмущённо соплю я, а затем бью черенком метлы ему в грудь: – Не закончила, оставила немного тебе! Потому что все должны работать!

– Да, и особенно ты, – сквозь зубы говорит он, не спеша принимать метлу. – Помёт – твоя область.

– Ты совсем оборзел, Громов?

Парень обхватывает своими пальцами мою кисть и напирает на меня, возвращая метлу мне. Мы стоим близко друг к другу, разделённые лишь черенком, и скрещиваем разгневанные взгляды. Секунда, две. И Громов зло замечает:

– Наглости здесь не занимать тебе. Советую не забывать своего места, навозница.

С этими словами он ощутимо пихает меня и отходит, направляясь к выходу.

Я сжимаю зубы, чувствуя, как ярость поднимается вверх по пищеводу, и резко разворачиваюсь в его сторону. Поднимаю метлу и бросаю её в его спину. Пока она летит, перекручиваясь в воздухе, я ору:

– Теперь это твоё место, придурок!

Черенок метлы ударяется о его плечо и, отскочив, падает на свеженькую солому, а парень с перекошенным от гнева лицом поворачивается ко мне.

Упс.

Я срываюсь с места в противоположную от него сторону, распугивая едва успокоившихся кур. Он бежит за мной. Сейчас мы наверняка очень сильно напоминаем недавние догонялки Оксаны с петухом. По крайней мере, Громов такой же распушившийся и свирепый. Я бегу по периметру загона, ловлю попавшуюся под руки курицу и запускаю в него. Прости меня, квошка. Тот уворачивается от верещащей птицы и прибавляет скорости.

Вскоре мне удаётся проскочить в проём, в полумраке я врезаюсь в кого-то, едва удерживаю равновесие и спешу к выходу. Громов не отстаёт.

– Новая игра? – весело кричит нам в спины Стас.

Похоже, именно в него я и врезалась. Но сейчас это неважно. Важно убраться подальше от Громова. Рычание которого раздаётся за моей спиной.

Но, мой золотой мальчик, я, если что, была самой быстрой в своём классе на уроках физкультуры, так что удачи тебе.

Меня пробирает смех триумфа, когда я выхожу на прямую и прибавляю скорости. Но радуюсь я рано... На дорожку, по которой я бегу, дёргая хвостом-трубой, выпрыгивает чёрная кошка. А чёрные коты на пути, как правило, не сулят ничего хорошего. Я пытаюсь обежать мурлыку по траве, но запинаюсь о что-то невидимое в ней и лечу на газон. Падаю набок, а сверху на меня уже наваливается туша килограммов семидесяти, вышибая дух. Некоторое время мы боремся друг с другом, но в итоге этот придурок умудряется прижать мою спину к земле и скрутить мои руки своими.

– Пошёл к чёрту! – шиплю я, тяжело дыша.

Он тоже тяжело дышит и ухмыляется у моего лица, обездвиживая мои ноги своими.

Я сопротивляюсь, пока не выбиваюсь из сил.

– Тебе просто повезло, придурок!

– Думаешь, ты смогла бы от меня убежать? – хищно скалится он. – Здесь негде прятаться, идиотка.

– Я и не собиралась от тебя прятаться! – делаю я провальную попытку его оттолкнуть.

– Что здесь происходит?! – доносится до нас сверху строгий голос куратора. – Громов, отпусти Королёву! Быстро!

– Как раз собирался это сделать, – смерив меня уничтожающим взглядом, заявляет парень. Отталкивает меня от себя, словно я вмиг превратилась во что-то омерзительное, и начинает подниматься: – Она у нас помётом занималась, теперь от неё пованивает.

Вот же урод!

Я приподнимаюсь на локтях, вижу стоящих недалеко ребят, которые явно сдерживают смех, и вновь скреплю зубами от злости.

Станислав Викторович подходит ближе и протягивает мне руку.

– О, я бы посоветовал не прикасаться к ней... – насмешливо замечает на это Громов.

Некоторые ребята считают это замечание ужасно смешным и начинают хохотать. Этот придурок тоже ржёт, направляясь в их сторону.

– Очень по-мужски, Никита, – качает головой куратор, помогая мне подняться.

Я не обращаю на его слова внимания, потому что чётко осознаю, что с этого момента все вокруг будут считать, что от меня воняет.

Пара фраз богатенького придурка – и «навозница» поставлена на место.

Глава 6. Ева

Слава Богу, Стас умнее прочих и не поддаётся пагубному влиянию придурка-Громова, потому в столовую на обед мы заходим вместе. Удивительно, но большинство рябят из нашей команды сидят за одним столом. А Таня... Таня слишком застенчивая, чтобы самой сесть за общий стол, вот и сидит одна-одинёшенька. Ведь позвать её никто не додумался. Решаю, что мы со Стасом сядем с ней, но мой приятель, набрав целую гору еды, целенаправленно идёт в сторону команды, утягивая за собой и меня.

У меня нет никакого желания сидеть за одним столом с Громовым и, похоже, у него тоже нет желания сидеть со мной.

И мы одновременно делаем то, что делаем.

Я разворачиваюсь от Стаса и стола, а Громов резко поднимается на ноги, подхватывая свой поднос.

Все столики вблизи укомплектованы полностью, кроме... таниного, да.

И мы оба направляемся к нему...

Я рассчитываю успеть первой. Он тоже. А за нашими спинами тянут разочарованно Оксана и Стас:

– Ни-и-ик...

– Э-э-эль...

Я прибавляю шаг, рискуя расплескать по подносу чай из кружки, Никита тоже ускоряется. Ни один из нас не собирается отступать, потому мы почти одновременно ставим свои подносы на стол с разных сторон. Посуда гремит. Таня смотрит на нас по очереди с недоумением. Мы же вновь скрещиваем взгляды.

И, чёрт, как же невыносимо жалко, что такие красивые глаза достались такому придурку.

– Я не собираюсь сидеть за одним столом с навозницей, – заявляет Громов.

Я пожимаю плечами и решительно занимаю стул:

– Не сиди. Бегай, как идиот, туда-сюда с подносом в руках, мне-то что.

Громов сжимает челюсти и оглядывается по сторонам. Да, он привлёк внимание половины столовой. Плюсом, к нам уже направляются Окс и Стас.

Парень окатывает меня презрением и тоже садится. Рядом с ним на стул опускается моя соседка, рядом со мной – Стас.

– Ребята, это ужасно глупо, – цокает языком Оксана.

– Это не глупо, – смеётся Стас. – Это взаимная любофь!

– Чушь не неси, – огрызается Громов тогда, когда я пинаю Стаса по ноге под столом.

Но хоть в чём-то мы с его величеством согласны.

– Ай! – ещё громче ржёт мой приятель, а затем смотрит на нас по очереди: – Когда вы успели? И с чего всё началось?

– Не забывай, что мы живём в одной комнате, – угрожает Громов. – У меня есть лишняя подушка, которая может оказаться на твоём лице.

– Всё началось с того, что кто-то эгоистичный придурок, – не могу смолчать я.

– А кто-то конопатая навозница, – насмешливо парирует Громов.

– Чёрт, должно быть, ты собой сейчас гордишься! Хватило мозгов придумать обидное прозвище для девчонки – какая красота! Осталось брезгливо поморщить носик и заявить на всю столовую, что от меня до сих пор воняет. Ну же!

– Ребят, пожалуйста, не начинайте, – осторожно просит Оксана.

Таня съёживается на стуле ещё сильней, а Стас с жадным интересом продолжает наблюдать то за мной, то за Громовым. Который, к слову, недобро сужает глаза, но молчит.

– Что, не чувствуешь? – наигранно озабоченно интересуюсь я, хлопая глазами, а затем поднимаюсь с места и иду к нему. В груди бушуют обида и злость, которые мной и управляют. Нависаю над придурком и снова спрашиваю: – И так не чувствуешь? Вблизи?

Он отклоняется на спинку мягкого стула и даже снизу смотрит на меня свысока. Это неимоверно бесит, потому я внаглую сажусь к нему на колени и обнимаю его за шею.

Девочки сдавленно охают, а я продолжаю напирать:

– Ну же, принюхайся.

Громов сжимает пальцами мою талию, на что я сильнее стискиваю его шею, подставляя его носу свою:

– Даже т-так не чувствуешь? – слегка запинаюсь я, потому что его губы случайно задевают кожу моей шеи. – Смелей! Ты же так жаждешь сказать обо мне очередную мерзость...

Одна из его рук отпускает мою талию, чтобы сжать волосы на моём затылке и оттянуть голову назад. Он впивается в мои глаза холодом своих и рычит:

– А знаешь почему?

– Потому что умнее, увы, ты ничего придумать не можешь, – шиплю я в ответ.

Его зрачки гневно расширяются, взгляд бегает по моему лицу, а губы плотно сжимаются. Но зря я вообще на них опускаю взгляд... Потому что он видит и тоже смотрит на мои губы. Время словно останавливается, пока моё сердце наполняет дурацкое волнение.

Он. Слишком. Долго. Не поднимает. Свой. Взгляд.

А когда делает это, злится ещё сильней.

Резко поднимается с места, но, что удивительно, не позволяет мне упасть, прижимая к себе. Секунду смотрит на меня смешанным взглядом, а затем отталкивает и глухо бросает:

– Пошла ты.

Ко мне возвращается слух и приходит понимание, что эту сцену наблюдала добрая половина столовой. Опять. Смущение накатывает безжалостной волной, и я падаю на стул Громова, жалея, что не могу прямо сейчас провалиться под пол...

– Дела-а-а... – весело тянет Стас, пока девочки во все глаза смотрят на меня.

Я прячу лицо в ладонях и выдыхаю в них досадливый стон.

Чёрт, я тоже ничего умнее придумать не смогла...

Полчаса спустя, в холле, меня ловит Станислав Викторович.

– Эльвира, с личным расписанием ознакомилась? Помнишь, что у тебя сегодня семинар о вреде наркотиков?

– Да... Но там не указано ни время, ни место.

– Поэтому я тебя и задержал, – улыбается мужчина. – Семинар пройдёт в аудитории под номером десять. Найдёшь? Хорошо, он начнётся через полчаса.

– Спасибо.

– Ещё один вопрос, Эльвира, – не спешит уходить куратор.

– Да?

– Ты и Громов... Ожидать стычек серьёзнее, или вы самостоятельно разберётесь с проблемами, что возникли между вами?

Щёки и шею опаляет жаром, я отвожу глаза и тихо выдыхаю:

– Разберёмся. Сами.

– Уверена? Никита – личность творческая, и иногда бывает слишком импульсивен. Может, мне тоже с ним поговорить?

– Не нужно, – заверяю я, задумавшись, о каком конкретно творчестве идёт речь. – Обещаю, что больше ничего подобного не случится.

– Буду надеяться, – снова улыбается он, а затем видит кого-то у меня за спиной: – А, Стас! Мне как раз нужно побеседовать и с тобой.

Я оборачиваюсь на приятеля, который выглядит озадаченным, и, ободряюще ему улыбнувшись, иду искать аудиторию номер десять.

Нахожу я её на втором этаже преступно быстро и захожу в пустующий кабинет с партами и стульями за ними, как в школьном классе. Н-да... А могла бы подняться в комнату и немного почитать. Но отчего-то появляться в гостиной даже на минуту никакого желания нет.

Из головы никах не выходит взгляд Громова на мои губы, да и его собственные мне покоя не дают. Если отбросить наши разногласия и судить объективно – Никита чертовски хорош собой.

Я заметила это ещё тогда, два месяца назад, и даже в темноте...

Нет, ну кто бы мог подумать, что судьба нас вновь столкнёт? Да и ещё в таких неудобных обстоятельствах! В которых я не могу быть собой и... извиниться? Или объяснить, по какой причине тогда так поступила...

Он, конечно, сам по себе ещё тот придурок, но, как вариант, невозможность признаться ему кто я такая на самом деле и вынуждает меня злиться на него? Вынуждает так остро и неправильно реагировать на его слова в мой адрес?

Как же всё, однако, запутанно...

Я подхожу к окну и усаживаюсь с ногами на подоконник. Вглядываюсь вдаль и вижу... загон с лошадьми! Тихо смеюсь, потому что лошади напоминают мне о знакомстве с настоящей Эльвирой...

Мы тогда с моим Ромкой гуляли по набережной. Тёплый весенний день, папа ещё не успел спустить всю зарплату на спиртное, и я стащила из кармана его куртки пару сотен на вкусняшки брату. Он уплетал мороженое и радовался, что не приходится ошиваться во дворе, где в любой момент мог появиться пьяный и разъярённый отец. У него случались такие заскоки, и не попасться ему под горячую руку было настоящим везением.

Мы заняли лавку, подставили лицо яркому солнцу и болтали о разных глупостях. Ромка первый заметил лошадь, на которой катали желающих за хорошую такую цену. А я заметила жгучую брюнетку, словно только сейчас вышедшую из салона красоты. Она цокала каблуками модных туфель по плитке и смотрела исключительно в экран своего дорогого девайса.

Лошадь решила, не отрываясь от своих обязанностей, сходить в туалет. Её хозяин то ли не заметил этого, то ли решил убрать за своей подопечной чуть позже, когда отпустит клиента.

Брюнетка вот-вот должна была утопить свою дорогую обувь кое в чём.

Да, я могла знатно посмеяться тем же вечером, рассказывая друзьям эту историю, но лицо девушки... Оно выглядело потерянным, уязвимым и несчастным, что ли. Богатые тоже плачут? Именно об этом я и подумала, срываясь с места, чтобы уберечь туфли девчонки.

Нет, я не удивилась, когда она сначала посмотрела на меня свысока, дескать, какого хрена ты ко мне прикасаешься, да и ещё смеешь при этом дергать?

Я бросила выразительный взгляд на то, от чего её спасла, и девчонка тут же поменяла настрой. Присмотрелась ко мне внимательнее и через полминуты обескуражила вопросом:

– Ты здесь с кем-то? Не против моей компании?

Тот день эта сумасшедшая девчонка провела со мной и братом. И знаете, мы очень быстро нашли, о чём нам говорить, невзирая на разницу в социальном положении.

– О! Круто, что и ты здесь, друг, – возвращает меня в реальность появление Стаса.

Я озадаченно улыбаюсь, спрыгивая с подоконника, и подхожу к парте, за которую он усаживается. Сажусь рядом и спрашиваю:

– Наркотики? Твой проступок как-то связан с ними?

– Типа того, – морщится он.

Я вспоминаю наше знакомство и усмехаюсь:

– Опять играл треки в неблагополучном клубе? Жизнь ничему не учит?

– Нет... Я... – мнётся блондин. Отводит взгляд, пару секунд жуёт губы и выдыхает: – Я ими торговал.

– Ты – что? – не на шутку поражаюсь я.

– Я этим не горжусь, ясно? – раздражённо смотрит он на меня. – Связался не с той компанией, и пошло-поехало...

– Ты хоть представляешь сколько людей в мире умирают от передозировок? – цежу я сквозь зубы. – Получается, кто-то умер из-за тебя!

И этим кем-то вполне мог быть мой хороший приятель Миша, который так и не смог справиться со своей зависимостью...

– Я уже сказал, что не горжусь этим. Ты сама-то как на этом семинаре оказалась? Не такая белая и пушистая, выходит?

Я беру себя в руки и говорю холодно:

– Я всего лишь устроила вечеринку, на которую, возможно, такой же идиот, как ты, пронёс наркотик! – Поднимаюсь с места и выплёвываю: – Повезло тебе с родителями, да? Играешь в приставку здесь, вместо того чтобы быть там, где ты заслуживаешь.

Знаю, что мои слова бьют похлеще хлыста, но вернуть их даже не думаю.

Та беспечность, что мне так нравилась в Стасе, вдруг превратилась в зло. Именно такие, как он, ни на секунду не задумаются, что своими действиями причиняют людям вред.