Текст книги "Страсти ниже плинтуса"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

«Она такая и есть», – хотела было сказать Вера Анатольевна по инерции, так как уже давно привыкла думать и говорить о невестке только плохое, но вовремя опомнилась, потому что Кирюша смотрел на нее с ненавистью и подступал ближе, сжимая кулаки.

– Если бы мы вчера не выгнали ее из дома, она бы не погибла! – упрямо твердил сын, и Вера Анатольевна поняла, что он, как всегда, ищет виноватого, ищет, на кого переложить собственное прегрешение, ему хочется избавиться от тяжкого груза вины.

Что ж, ради сына она готова принять на себя этот груз. Хотя... если бы он в свое время послушался бы ее и не привел в дом эту девицу сомнительного поведения... Снова Вера Анатольевна опомнилась и мысленно прикусила язычок. Но ее сын, этот глупый мальчишка, никак не хотел остановиться.

– Ты всегда ее ненавидела! – Он даже топнул ногой от злости.

– Но позволь, дорогой мой, – в отличие от сына Вера Анатольевна была абсолютно спокойна, – не ты ли вчера кричал, что она тебя избивает, и требовал принять меры? Она вела себя ужасно, оскорбляла меня и тебя в нашем доме...

– Но ведь она была права... – Кирюша понизил голос и смотрел в пол. – Она так рассердилась из-за того, что приревновала...

– Что ты хочешь этим сказать? – опешила Вера Анатольевна.

– Да, я встречался в квартире Сергея с девушкой... Она...

– Молчи! – Вера Анатольевна подскочила к сыну и дернула его за руку.

Потом она протащила этого недотепу через весь длинный коридор в свою комнату и захлопнула дверь.

– Молчи! – страшным шепотом приказала она. – Молчи, если не хочешь, чтобы тебя обвинили во всем! Милиции нужен виноватый, если они узнают, что ты бывал в той квартире... Моли бога, чтобы тебя соседи не увидели!

– Да, но как же Таня...

– Да никак! – безжалостно ответила мать. – Твоей Тане уже все равно! И вообще, – Вера Анатольевна подвела черту в дискуссии. – Я твоя мать, и я лучше знаю, что для тебя хорошо и что плохо! Так что изволь меня слушаться, если не хочешь неприятностей!

Против такого аргумента возразить было совершенно нечего, и Кирилл отправился по делам.

Вера Анатольевна закрыла за сыном дверь и занялась хозяйством. На душе у нее было необыкновенно светло, пели птицы и переливалась всеми своими цветами радуга. Они снова остались вдвоем с дорогим сыночком! Эта ужасная особа, эта порочная девица, обманом женившая на себе ее дорогого Кирюшу, втершаяся в их дом, разлучившая ее с сыном, наконец оставила их семью в покое, оставила окончательно и бесповоротно. Она больше не будет крутиться в этой с детства знакомой и любимой квартире, не будет заводить здесь свои порядки, не будет строить из себя хозяйку, не будет на каждом шагу попадаться Вере Анатольевне, не будет портить ей настроение. Можно больше не волноваться, возвращаясь по вечерам из библиотеки, из этого очага культуры...

Вера Анатольевна вздохнула. Сегодня она не пошла на работу, отговорившись нездоровьем, поскольку не могла же она сказать заведующей, что к ней приходили из милиции... Конечно, это нехорошо, обманывать вообще нехорошо, а обманывать начальство – вдвойне, но в каждом событии можно найти и плохие, и хорошие стороны. Раз уж она не пошла в библиотеку, можно кое-что постирать. Она сложила белье в эмалированный таз, засыпала стиральным порошком, повернула кран... но в это время снова зазвонил дверной звонок. Он звонил так строго, требовательно и официально, что Вера Анатольевна подумала – вернулись люди из милиции, и бросилась открывать.

Однако это были совсем другие люди. Эти выглядели куда солиднее. Двое мужчин в одинаковых, хорошо сшитых серых костюмах стояли на пороге и сверлили Веру Анатольевну одинаковыми серыми глазами.

– Вы... вы из милиции? – спросила Вера Анатольевна, несколько оробев.

– Нет, – отозвался один из мужчин, вероятно, старший. – Нет, Вера Анатольевна, мы не из милиции.

– А... а откуда вы? – Вера Анатольевна попятилась, еще больше испугавшись.

– Мы из более серьезной организации, – мужчина махнул перед ней красной книжечкой, но сделал это так быстро, что женщина не успела разглядеть не только фотографию и имя внутри удостоверения, но даже название организации, золотом вытисненное на обложке.

– Про... проходите, пожалуйста! – Вера Анатольевна отступила в сторону, пропуская мужчин в свою квартиру. – У меня, правда, не прибрано... я почти все время на работе...

– Мы это знаем, – успокоил ее загадочный гость, – вы на очень хорошем счету в библиотеке.

Вера Анатольевна зарделась. Приятно, когда твои заслуги замечают. Она даже хотела сказать что-нибудь вроде «рада стараться», но не была уверена, что в данной ситуации уместна именно такая фраза.

– Надеюсь, что вы правильно понимаете свой гражданский долг, – продолжал человек в сером.

– Я... я правильно понимаю, – с готовностью подтвердила Вера Анатольевна, судорожно пытаясь сообразить, в чем этот гражданский долг заключается в данном конкретном случае.

– В данном случае ваш гражданский долг заключается, – мужчина как будто прочитал ее мысли, – в том, чтобы сообщить нам все, что вы знаете.

– Но я... я уже все сообщила людям из милиции... – растерянно пробормотала растерявшаяся женщина.

Она чувствовала, что с этими гостями ее красивая версия не пройдет.

– То, что вы рассказали им, нас не интересует, – человек в сером отмахнулся от ее слов, как от назойливой мухи. – Я же сказал вам, что мы представляем гораздо более серьезную организацию и нас интересует правда, только правда и ничего кроме правды. Поэтому мы дождались, когда уйдет ваш сын...

– Зачем? – пискнула Вера Анатольевна. Ей представились совершенно ужасные вещи.

– Ну что вы! – мужчина усмехнулся одними губами. Видимо, он все-таки действительно читал ее мысли. – Просто мы не хотели, чтобы материнские чувства помешали вам выполнить свой гражданский долг... рассказать нам правду, всю правду и только правду.

Вера Анатольевна покраснела, сложила руки на груди и рассказала таинственным гостям все, что знала. Про то, что был скандал, что ей стало плохо и что Татьяна убежала из дома ночью с ключами от квартиры Сергея. Так что она вполне могла там переночевать. Закончив свое короткое повествование, Вера Анатольевна всхлипнула и вздохнула с некоторым даже облегчением, как вздыхает, должно быть, совестливый преступник после чистосердечного признания.

– Это все... – проговорила она, ставя точку в своих показаниях.

– Я вам верю, – серьезно кивнул мужчина в сером. – Я знаю, что вы не стали бы вводить нас в заблуждение. Милицию – это куда ни шло, но нас – ни в коем случае! Еще я попрошу... если у вас есть фотография вашей покойной невестки...

– Одну минуточку, – Вера Анатольевна засуетилась.

Отдельных фотографий невестки у нее, конечно, не было, еще чего не хватало, но имелась свадебная фотография Кирюши. На этой фотографии невестка присутствовала, никак не удалось без нее обойтись. Вера Анатольевна сняла фотографию с полки, вытащила из деревянной рамочки и отдала мужчине в сером.

– Спасибо, – с чувством проговорил тот, рассмотрел снимок и выразительно переглянулся со своим напарником. – Вы исполнили свой гражданский долг. Только вот еще что...

Мужчина залез в верхний карман своего серого пиджака и достал оттуда маленький картонный прямоугольник:

– Если вдруг... совершенно случайно вы узнаете еще что-нибудь, имеющее отношение к этой истории, позвоните по этому телефону.

Произнеся эти слова, мужчина в сером сделал знак своему молчаливому спутнику, и оба загадочных визитера исчезли, оставив Веру Анатольевну в полной растерянности.

Она стояла посреди своей прихожей, наполненной стерильным запахом хлорамина, и гадала, не померещился ли ей визит людей в сером. Однако в кармане своего халата она нащупала картонный прямоугольник, на котором были напечатаны семь цифр телефонного номера. Семь цифр, и больше ничего – ни имени, ни названия организации. Но эти семь цифр неопровержимо доказывали, что визит людей в сером ей вовсе не померещился.

Из состояния глубокой задумчивости ее вывел доносящийся из-за неплотно прикрытой двери звук льющейся воды. Вера Анатольевна всплеснула руками и скрылась в ванной.

После услышанной новости по поводу своей собственной кончины я несколько прибалдела. Но, очевидно, человеческое сознание – очень сложная штука. Казалось бы, на меня столько всего свалилось за последние дни, что впору окончательно сбрендить. Ан нет, судьба все время подкидывает очередные подлянки, а я все еще кое-как держусь на плаву. Однако надо что-то делать. Ни за что не поверю, что свекровь расстроилась, узнав, что меня не стало. Скорей мерзкая баба здорово обрадовалась, как будто выиграла главный приз в лотерею. Ужасно захотелось испортить ей радость – заявиться вечером и сказать, чтобы не рассчитывала на мою скорую смерть. И поглядеть, какое у нее будет лицо...

Но по зрелом размышлении я отказалась от этой мысли. Ведь тогда придется разбираться с милицией. Ну, допустим, докажу я, что я – это я, но паспорта-то нету! Сгорел паспорт, придется новый оформлять. То есть не совсем сгорел, он сейчас у ментов. И как я объясню им, что моя сумка делала в квартире Сергея? Да еще эти люди, которые убили Артема и охотились за Оксаной Сережкиной. Они еще на мою голову навязались... Снова мысли ходят по кругу... Посидев немного, я решила, что нужно потихоньку забрать свои вещи, а главное – выцарапать из-за батареи кровные пятьсот баксов. А то вдруг свекровь с великой радости ремонт затеет, и плакали тогда мои денежки.

На этот раз я сама набрала домашний телефон. На немой вопрос Семеныча вполголоса ответила:

– Свекровь сейчас точно на работе, она за последние тридцать лет не пропустила ни одного рабочего дня, вечно этим хвасталась!

Однако дома, судя по всему, не было не только свекрови. Переждав десять длинных звонков, я повесила трубку и тяжело вздохнула:

– Мужа тоже нет. Не попасть мне домой...

– Почему не попасть? – искренне удивился Семеныч.

– Как – почему? Ключей-то у меня нету...

– Ну, ты прямо как дикая какая-то! – поразился санитар. – Как будто без ключей дверь открыть нельзя!

– Что – взламывать, что ли? – перепугалась я.

– Зачем взламывать? – переспросил Семеныч. – Зачем же имущество портить? Аккуратненько открыть можно! У Валерки-слесаря такие отмычки справные есть – любой замок откроют, а у свекрови твоей небось самый что ни на есть простой! Ты же сама сказала – она в библиотеке работает!

Я не совсем уловила связь между работой в библиотеке и замками, но меня больше беспокоило не это, а моральная сторона дела, скорее даже откровенная криминальность предлагаемого Семенычем решения. Словно почувствовав причину моих колебаний, санитар убежденно проговорил:

– Дак ничего в этом плохого нету! Если бы в чужую квартиру, так я бы ни в жисть связываться не стал, а так, к себе домой попасть – это же святое дело! Ты что же, думаешь, Валерка – взломщик, что ли? Он только для того свои отмычки держит, чтобы помочь, если у кого неприятность какая случится. Это, считай, как спасатели из МЧС. Они ведь тоже, когда человек ключи потеряет или, к примеру, замок сломается, могут и отмычками открыть, и высверлить замок, а то и через балкон или через окно пролезут... только они деньги за это большие берут. Вот, у доктора Гизенпузена с урологии сын заснул крепко, а дверь изнутри на задвижку закрыл. Роман Борисович уж и звонил в дверь, и стучал – ноль эмоций, спит сыночек, как хомяк в норе. И по телефону тоже звонили – не снимает... Жена его говорит – может, плохо стало сыночку, нужно спасателей вызывать... Вызвали спасателей, двое парней приехали, молодые, ловкие. «Если, – говорят, – ему и правда плохо стало, так мы с вас и денег не возьмем». Короче, зашли в квартиру этажом выше и оттуда на веревках к Гизенпузенам на балкон спустились, дверь балконную открыли. Тут только парень наконец проснулся, глаза протер – в квартире чужие люди! Он как заверещит – караул, грабят! А спасатели ему – будешь так крепко спать, не только вещи, тебя самого вместе с диваном из квартиры вынесут!

Семеныч ненадолго удалился и вскоре снова пришел со связкой каких-то хитрых железок. Я вздохнула и отправилась вместе с ушлым санитаром «на дело».

К счастью, ни во дворе, ни на лестнице мы никого не встретили, благополучно добрались до дверей квартиры, в которой прошла моя не слишком удачная семейная жизнь. Семеныч вытащил связку отмычек и, что-то бормоча под нос, принялся копаться в замке.

– Ну вот, я же говорил, что никчемный замок у твоей свекрухи! – удовлетворенно проговорил он, когда железка провернулась в скважине и замок благополучно открылся, – ясное дело, коли она в библиотеке работает...

Он распахнул передо мной дверь, деликатно кашлянул и закончил:

– Ну, я тебе, это, мешать не буду. Мне обратно пора возвращаться, жмурики мои небось соскучились...

Я благодарно кивнула ему, вошла в квартиру и закрыла за собой дверь. Деликатность санитара меня умилила. Мне и самой хотелось собрать вещи без свидетелей.

Дверь моей, точнее, нашей с Кириллом комнаты была полуоткрыта. Я вошла туда и поразилось: здесь уже не осталось никаких следов моего пребывания. Всюду стояли только Кирюшины вещи, как будто я никогда и не жила в этой комнате. Открыв шкаф, я удивилась еще больше: на всех полках была аккуратно разложена только мужская одежда, ни одной моей вещички не осталось! Быстро же меня списали!

Я захлопнула дверцу шкафа и огляделась. Где же все мои вещи? Согласна, их и было-то немного, но все же кое-что имелось...

И тут мне на глаза попались два больших полиэтиленовых пакета возле двери. Я заглянула в них и все поняла. Моя драгоценная свекровь уже собрала все мои вещички, чтобы одним махом вынести их на помойку. Чтобы ей уж ничто обо мне не напоминало! Нет, ну до чего милая женщина! Только услышала о моей трагической кончине и уже подсуетилась! Одно хорошо: не успела выкинуть эти пакеты. Так что мне даже лучше, не придется собирать вещи. А самое главное – вот они, мои дорогие, пятьсот долларов в конвертике лежат себе за батареей. На душе сразу полегчало.

Я подхватила пакеты и вышла в коридор.

И тут открылась дверь ванной комнаты и из нее выплыла моя обожаемая свекровь Вера Анатольевна во всей красе. Она была облачена в свой домашний халат, красный в синюю полоску, бесцветные волосы накручены на бигуди, в руках жаба несла полный таз белья, распространяющего удушливый запах дезинфекции. Свекровь выглядела необыкновенно довольной и даже вполголоса напевала популярную песню былых лет «Ландыши, ландыши...».

Видимо, на ее состоянии благотворно сказалось известие о гибели «любимой» невестки.

И тут Вера Анатольевна увидела меня.

Она отчетливо квакнула и позеленела, еще больше сделавшись похожей на жабу.

Обычно противных библиотечных теток называют «крысами», «библиотечная крыса» – устоявшееся выражение, но крыса – она такая тощая, остроносая и подвижная, чего нельзя сказать о моей свекрови. Она все-таки ужасно похожа на жабу, хотя «библиотечная жаба» как-то не звучит.

Таз с бельем выпал из ее ослабевших рук и с грохотом покатился по коридору.

Свекровь открыла рот и по инерции допела:

– Светлого мая привет...

При этом голос ее дрожал, а огромные, выступающие вперед зубы больше, чем когда-либо, напоминали рояльные клавиши.

– Здрассьте! – проговорила я с самой дружелюбной улыбкой и сделала шаг вперед.

Свекровь еще больше позеленела, попятилась, прижавшись спиной к двери ванной, и проговорила едва слышным голосом:

– Танечка, ты не думай, я по тебе панихидку отслужу и свечку в церкви поставлю! Только ты не ходи сюда!

– Вы же культурная женщина, – с укоризной проговорила я, оттолкнув ногой подкатившийся ко мне таз, – в районной библиотеке работаете... неужели вы верите в привидения?

– Не... не верю... – заикаясь, ответила свекровь, – но вот ведь ты... Танечка... ты же пришла...

– Пришла и каждый день буду приходить, – мстительно проговорила я, – чтобы тебе жизнь медом не казалась!

Напоследок я страшно расхохоталась, как панночка в замечательном старом фильме «Вий», щелкнула зубами и выскочила из квартиры.

Вера Анатольевна стояла посреди прихожей, как изваяние. Ее терзали смутные сомненья. Допустим, невестка действительно умерла и сейчас перед ней прошло привидение. Но тогда почему же это привидение не ушло сквозь стену или не вылетело в окно? И еще большая странность: привидение унесло два пакета с вещами невестки, которые Вера Анатольевна приготовила, чтобы вынести на помойку. Конечно, осторожность твердила ей, что этого делать не следует, это может вызвать подозрения, но тут Вера Анатольевна не смогла с собой совладать. Ей так хотелось, чтобы в квартире ничего не напоминало о ненавистной невестке... И вот теперь пакеты исчезли. Зачем привидению женская одежда?

В таких раздумьях Вера Анатольевна пересекла прихожую, вышла на кухню и подошла к окну. И здесь ее ожидал очередной сюрприз.

Выглянув на улицу, она увидела свою покойную невестку, торопливо удаляющуюся по тротуару с теми самыми пакетами в руках.

Это уж никак не было похоже на то, как ведут себя приличные привидения. Даже если привидение вышло из дома через дверь, оно просто обязано тут же раствориться в воздухе. А если это не привидение, значит, невестка жива и в любой момент может вернуться в дом Веры Анатольевны! Значит, радость по поводу ее гибели была преждевременной!

Что делать? Как защитить свою семью, свой дом от этой ужасной особы, которая в дополнение ко всем своим недостаткам оказалась еще и удивительно живучей?

И тут Вера Анатольевна вспомнила своих сегодняшних гостей, людей в сером. Интуиция подсказала ей, что эти загадочные посетители могут оказаться полезными, что они могут окончательно избавить ее от вредной и живучей невестки.

Вера Анатольевна достала из кармана полосатого халата картонный прямоугольник, сняла телефонную трубку, набрала номер и, дождавшись ответа, торопливо проговорила:

– Это Вера Анатольевна... вы сегодня у меня были... я по поводу своего гражданского долга. Она... вы понимаете, о ком я говорю... она только что была в моей квартире, а сейчас идет по Старо-Петергофскому проспекту в сторону Фонтанки. Да, я уверена, это она.

Ей снова хотелось сказать «рада стараться», но она и на этот раз воздержалась, усомнившись в уместности такой формулировки.

Я бодро шагала по Старо-Петергофскому проспекту, напевая про себя какую-то жизнерадостную мелодию. Впервые за последние дни у меня было хорошее настроение. Пусть мне некуда было идти, пусть у меня не было ни семьи, ни жилья, ни работы, но перед моими глазами стояла позеленевшая, оплывшая от страха жабья физиономия свекрови, ее трясущаяся нижняя губа, ее желтые, крупные, как у лошади, зубы, отбивающие кастаньетную дробь, и на моем лице расцветала довольная улыбка. Я напугала ее до дрожи, пережила минуту торжества, за которую не жалко было заплатить чем угодно!

Впереди показались каменные башенки Калинкина моста. Еще немного, и я сверну направо по набережной к зданию больницы. Немного не доходя до Фонтанки, в маленьком кафе, за расставленными на тротуаре столами гуляла компания «братков». Бритые затылки, широкие плечи, громкие голоса. Тут же рядом хозяин кафе, Тофик, толстый усатый дядька в заляпанной бараньим жиром белой куртке и высоком колпаке, жарил шашлыки. Я прибавила шагу, чтобы поскорее пройти мимо веселой компании, но вдруг меня окликнули по имени.

Невольно оглянувшись, я увидела в самом центре живописной группы своего знакомого Вовчика. Он просто лучился счастьем. Его бритая, круглая, как бильярдный шар, голова испускала во все стороны солнечные зайчики, короткопалая рука высоко держала пивную кружку.

– Танюха! – повторил Вовчик, заметив, что я приостановилась. – Сколько лет, сколько зим! Посиди с нами! Гуляю я сегодня! Повод, конкретно, имеется! – И он с довольным видом ткнул пальцем в тяжелую золотую цепь, охватывавшую его крепкую и толстую, как телеграфный столб, шею. – Видала, какую голду заслужил? Я теперь, между прочим, бригадир! Просекаешь?

Он обернулся к своим корешам и проговорил, указывая на меня:

– Танюха, знакомая моя! В аптеке, между прочим, работает, так что, если кому надо, по знакомству «колеса» может достать! – И он радостно захохотал собственной шутке.

– Поздравляю, Вовчик, – ответила я, оглядываясь и прикидывая, как бы поскорее ускользнуть, не задев его самолюбия. – Только извини, тороплюсь очень... может, как-нибудь в другой раз...

– Чего это в другой раз? – недовольно переспросил Вовчик. – Сто лет тебя не видел! А другого раза, между прочим, может не быть! Знаешь, какая у нас с пацанами опасная и героическая профессия? Нас за каждым, блин, углом может подстерегать конкретная вражеская пуля!

Друзья поддержали его одобрительными возгласами. Слова про героическую и опасную профессию нашли в их простых душах горячий отклик. Я торопливо прикидывала, как без ущерба выкрутиться из создавшегося положения, как вдруг рядом со мной притормозила длинная черная машина с затемненными стеклами. Дверцы машины распахнулись, и из нее выскочили двое мужчин в одинаковых серых костюмах. Они подлетели ко мне и схватили с двух сторон за локти, явно собираясь втащить в машину. Я резко присела и дернулась вперед, на мгновение вырвавшись из рук похитителей.

– Не понял! – прорычал Вовчик, поднимаясь из-за стола и глядя на «людей в сером». – Это еще что за мелкий рогатый скот? Танюха, они что, блин, на тебя конкретно наезжают?

Я завизжала, подтверждая этим, что да, наезжают, только у меня от страха все слова из головы вылетели.

– Эй, парень, сиди на месте, если не хочешь неприятностей! – прикрикнул на новоиспеченного бригадира один из «серых». – Гуляешь, и гуляй! Не твои проблемы!

Я в это время усиленно пыталась вырваться из цепких рук.

– Он мне что, неприятностями грозится, или мне послышалось? – Вовчик оглянулся на своих коллег, словно призывая их в свидетели. – Ты, серый козлик, фильтруй базар! Не мои проблемы, говоришь? Здесь – моя территория, значит, и проблемы мои! А Танюха мне вообще, можно сказать, как родная!

Мужчина в сером потянулся к карману. Что он хотел достать – пистолет или удостоверение какой-нибудь серьезной организации, осталось неизвестным, потому что Вовчик не стал дожидаться результатов и запустил в лицо противнику пивной кружкой. По серому костюму растеклись остатки пива. Я шарахнулась в сторону. Мужчина инстинктивно схватился за лицо, и в эту секунду один из корешей Вовчика перескочил ограждавшую столики низенькую решетку и с размаха нанес агрессору удар в солнечное сплетение. Удар достиг цели, и мужчина в сером едва удержался на ногах, ловя воздух широко открытым ртом. Его напарник не растерялся и двинул «братка» ногой. Из машины выскочил третий человек, вероятно шофер, и бросился на помощь своим соратникам. Вовчик заревел, как разъяренный бык, и налетел на врагов, бешено размахивая пудовыми кулаками. За ним поспешали его дружки.

На стороне «братков» была физическая сила, молодой задор и чувство исторической справедливости: они находились на своей собственной территории, значит, были по определению правы. Однако у их соперников тоже были сильные стороны. В их действиях чувствовались отличная подготовка и слаженность настоящих профессионалов. Я скорчилась за дальним столиком, наблюдая за сражавшимися с большим интересом.

Какое-то время исход дела был неясен, и победа переходила то на одну, то на другую сторону, но тут в потасовку вмешался хозяин кафе Тофик. Видимо, он рассудил, что «люди в сером» оказались здесь случайно, так сказать, проездом, а с «братками» ему еще долго придется иметь дело, и решил помочь им в трудную минуту. Вооружившись огромным железным шампуром, Тофик влез в самую гущу дерущихся и как следует ткнул своим самодельным оружием в бок одному из гастролеров. Человек в сером отскочил, издав крик боли, а Тофик сделал ему подножку и ловко подтолкнул, так что противник не удержался на ногах и сел прямиком в мангал, где на раскаленных углях жарились шашлыки. С жутким воплем обожженный профессионал подскочил, схватился за дымящийся зад и помчался прочь по улице, от боли забыв о своей важной миссии. Глаза его чуть не вылезали из орбит, а зад дымился, как труба допотопного колесного парохода.

Удаление с площадки одного из основных игроков команды «гостей» немедленно сказалось на ходе сражения. Вовчик и его кореша, воспользовавшись значительным численным перевесом, как следует отлупили оставшихся двоих, связали их позаимствованным у Тофика скотчем и затолкали в багажник черной машины. Как они поступили с ними в дальнейшем, я не знаю, потому что заблаговременно скрылась с поля боя, едва убедившись в исходе. Я выбежала на Фонтанку и через несколько минут добралась до больничного морга, в котором теперь чувствовала себя как дома. Впрочем, наверное, так и должно быть. Ведь официально я числюсь погибшей, значит, в морге мне самое место... Я подумала еще на бегу, что следует срочно что-то предпринять, что мне уже осточертело это место и что нужно как-то определяться, но решила порассуждать об этом в более спокойной обстановке.

Однако я не успела привычным путем, то есть через окно, пробраться в покойницкую, потому что неожиданно расступились окружавшие морг густые кусты и из них выскочила огромная золотисто-коричневая зверюга. В два прыжка чудовище подскочило ко мне и едва не свалило с ног. В первую секунду я чуть не потеряла сознание от страха, но пес только облизал меня с ног до головы и уселся рядом со мной, шумно дыша и добродушно ухмыляясь.

– Рэй, фу! – послышался знакомый окрик, и из тех же кустов, отряхиваясь, выбрался Андрей.

– Давно не виделись! – сказала я без особой радости в голосе.

– А ты соскучилась? – на полном серьезе спросил он.

– Как вы меня нашли? – спросила я, неодобрительно косясь на дога.

Рэй завалился на бок и подставил живот, чтобы почесали. Поскольку я замешкалась, он ткнул меня головой в бок – не тормози, мол, делом занимайся!

– Как нашли, – в голосе Андрея прозвучала плохо скрытая обида, – все-таки у Рэя отличное обоняние... это он меня сюда привел. Пожалуйста, не подумай, что я тебя преследую, – поспешил он добавить, – просто ты кое-что у меня забыла, вот я и решил это отдать.

С этими словами он достал из кармана плюшевого медведя. Я нехотя забрала его, потому что совершенно не представляла, что мне с ним делать.

– И вообще, – строго начал Андрей, – ты сбежала, ничего мне не объяснив.

– А зачем тебе мои объяснения? — Я решила валять дурочку, пока он не отвяжется, потому что объяснить мне было нечего.

– Я хочу знать, что случилось с Артемом, – заявил Андрей, – он просил меня помочь...

– Но ты ведь не помог, – протянула я, – и к тому же о том, что вы давние друзья, я знаю лишь с твоих слов. Сам посуди, могу я тебе доверять?

Он надулся, совсем как маленький мальчишка, когда его не пускают в кино или не покупают мороженое. А я внезапно рассердилась. Ну что они все от меня хотят? Дали бы отдохнуть хоть немножко. Я плохо спала эту ночь, да еще голова снова начала болеть. И хочется есть и поваляться в ванне, а потом улечься в мягкую постель и заснуть до утра.

Очевидно, я поглядела на Андрея очень нелюбезно, потому что он спросил с подозрением:

– А что ты здесь делаешь? Согласись, немножко странное место для молодой девушки...

– Да тут, понимаешь, – замялась я, – у меня знакомые... А домой я идти не могу, потому что...

Словно в подтверждение моих слов из двери морга выглянул Семеныч и окликнул меня:

– Ну что, Танюха, достала свои вещички? А это ктой-то? И с собачкой!

Рэй, по-видимому, обидевшись на то, что его назвали собачкой, глухо рыкнул. Но не всерьез, а так, для острастки. Но еще острее отреагировал на слова санитара Андрей. Переводя взгляд с меня на Семеныча, он проговорил:

– Таня? Так, значит, ты не Оксана? Может мне кто-нибудь объяснить, что происходит?

Семеныч молитвенно сложил руки и мгновенно ретировался. Очевидно, он решил, что мы с Андреем ссоримся на любовной почве, и посчитал, что в таких делах третий – лишний. Андрей же был настроен очень серьезно.

– Ты меня обманула! – крикнул он. – Зачем ты это сделала?

– Долго рассказывать, – огрызнулась я, – да и не обязана я тебе ничего объяснять.

Я сделала вид, что хочу встать и уйти, но этот тип схватил меня за руку.

– Имей в виду! – заявил он. – Рэй все равно тебя не выпустит.

– Ой, я тебя умоляю! – отмахнулась я. – Ты на него только погляди!

Действительно, пес валялся на спине и подмигивал мне, чтобы снова начала почесывать.

– Рэй! – чуть не в ужасе воскликнул Андрей. – Немедленно возьми себя в руки! То есть в лапы!

Рэй слегка опомнился, перевернулся на живот и неодобрительно поглядел на хозяина.

«Ну чего тебе неймется? – спрашивал его взгляд. – Хорошо так сидели, пузо чесали... Нет, надо все испортить...»

Я рассмеялась – пес явно на моей стороне.

– Вот видишь, оба вы несерьезные личности, – сказала я, – пес вместо того, чтобы набрасываться на меня, объясняется в любви, ты тоже ведешь себя странно. Какие-то у тебя дома уловки, ты ссоришься с некой фирмой, приходится удирать через окно и чужие чердаки... И еще предъявляешь мне претензии. Ходишь всюду с огромной собакой... как Нелло и Патраш...

– Это кто еще такие? – вылупился Андрей.

У дяди Вити в котельной завалялась старая и растрепанная книжка про бедного талантливого мальчика, который хотел рисовать, а вместо этого возил на тележке молоко. Ему помогала огромная собака неизвестной породы. От скуки я прочитала эту книжку и даже расстроилась, потому что в конце оба – и мальчик, и собака – погибают от голода и холода.

Рэй почувствовал, что я думаю о другой собаке, обиженно рыкнул и чуть отодвинулся.

– Хороший мальчик, – я ласково почесала его за ухом, и пес снова блаженно зажмурился.

– Ты испортила мне собаку, – с грустью констатировал Андрей, – он раньше никогда себе такого не позволял. Но все-таки, объясни мне, отчего ты выдаешь себя за Оксану и где она сама?

– Там, – вздохнула я, указывая на морг, – в холодильнике...

Дальше пришлось вкратце рассказать про мои приключения, начиная со вчерашнего вечера.

– И теперь эти люди, что убили Артема и Оксану с Сергеем, думают, что она – это я. И охотятся за ней. То есть за мной. Да мы еще похожи внешне... Но если они приходили к свекрови, то она точно меня заложит. Даже с большим удовольствием. Кстати, наверное, уже так и есть, потому что меня только что чуть не похитили, еле удалось удрать... Ты понял?

– Я понял, что тебе некуда идти. И что в этом районе оставаться нельзя, потому что тебя ищут. Так что пойдем со мной!

Я подумала, что он прав, время к вечеру, я безумно устала, Семеныч, конечно, охотно пустит меня в свою каптерку, но уж больно противно ночевать рядом с трупами.