Текст книги "Страсти ниже плинтуса"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Так что, раба божья, – снова заговорил бесцветный человек, – может, сэкономишь мне время? Расскажешь сразу, как все было на самом деле?

– Все так и было! – я прижала руки к груди. – Вот честное слово, все в точности так и было!

– Прекрати! – неожиданно рявкнул он. – Прекрати идиотничать! Игры кончились! Немедленно говори – кто был с тобой?

– Никого, дяденька! – поспешно проговорила я, может быть, слишком поспешно. – В этот раз я одна в лес пошла... вот прошлый раз, в тот четверг, мы и правда вдвоем в лес ходили...

– С кем?

– С Кузьминичной, которая на почте работает... только на этот раз Кузьминична не смогла, ей газ поменять надо было, вот я одна и отправилась...

– Ну все, – мужчина сквозь зубы втянул воздух, издав настоящее змеиное шипение. – Ну все, ты меня достала! Я ведь хотел с тобой по-хорошему разобраться, без применения спецметодов... но ты, видно, по-хорошему не понимаешь...

Я смотрела на него, не в силах оторвать взгляда, как кролик не может оторвать глаз от неотвратимо приближающегося удава, но вдруг мое внимание привлекло какое-то чуть заметное движение у него за спиной. Я вздрогнула, как будто меня разбудили, и с усилием перевела взгляд.

Бесцветный тип сидел спиной к окну. За этим окном был ясный, солнечный день, по небу бежали легкие перистые облачка. Там была обыкновенная человеческая жизнь, люди спешили по своим делам, ели мороженое, загорали, влюблялись и не имели представления о том, что творится в двух шагах, совсем рядом с ними...

Но что привлекло мое внимание?

Я напрягла зрение. За окном не было ничего особенного, кроме... кроме веревки, медленно раскачивающейся прямо посреди ограниченного рамой куска неба. Веревка туго натянулась, и по ней медленно спустилась человеческая нога. Нога в черной кроссовке.

Я отвела взгляд от окна, чтобы не выдать своего волнения, и поспешно заговорила:

– Дяденька, я вам во всем признаюсь... ваша правда, хотела вам не все сказать, потому что думала – рассердитесь... но вижу, от вас ничего не скроешь! Так что я скажу всю правду, всю как есть!

– Ну? – подозрительным тоном проговорил мужчина. – Говори, что ты там надумала!

Я покосилась на окно. Теперь там виднелись уже обе ноги, больше того – появился весь человек, одетый в черный облегающий костюм, на голове его была глухая, закрывающая лицо шапочка. В прорезях этой маски виднелись блестящие глаза. Человек за окном перехватил мой взгляд и прижал к губам палец. Я быстро затараторила:

– Так что, дяденька, не одна я в лес ходила, не одна! Твоя правда! Снова мы с Кузьминичной намылились, только она просила про нее никому не говорить, потому как больничный у нее, а сама в лес пошла, так начальница ее заругает... потому, если больничный у тебя, так сиди дома и лечись, а она больничный оформила, а сама за грибами...

Бесцветный мужчина начал наконец приобретать цвет. Он стал медленно багроветь.

– Ты что, – проревел он, приподнимаясь из-за стола, – ты издеваться надо мной вздумала?

В то же время, перекрывая его крик, за окном раздался приближающийся вой пожарной сирены. Не обращая на этот звук внимания, мужчина обошел стол и склонился надо мной, угрожающе сверкая глазами.

Но в это же мгновение раздался звон стекла, и окно его кабинета разлетелось на куски. На подоконнике появилась затянутая в черное фигура. Хозяин кабинета обернулся, изумленно открыл рот и выдохнул:

– Эт-то еще что!

Он потянулся к вделанной в крышку стола кнопке, но не успел. Человек в черном бросил ему в лицо какой-то маленький, с виду совершенно безобидный шарик, и бесцветный мужчина рухнул на пол как подкошенный. В ту же секунду черный призрак спрыгнул с подоконника, кинул на пол еще один предмет – что-то вроде консервной банки, – и из этой банки тут же повалил густой черный дым.

Вой пожарной сирены приблизился к самому окну и стал оглушительным. Человек в черном шагнул ко мне и снял маску. Я увидела смуглое лицо, наголо выбритую голову и невольно попятилась. До сих пор любые неожиданности меняли мое положение только в худшую сторону, и сейчас я подумала, не попаду ли я из огня да в полымя и не явились ли за мной люди таинственного и страшного кавказского злодея...

– Кто вы? – спросила я испуганно.

– Некогда разбираться! – ответил незнакомец удивительно знакомым голосом.

В проеме разбитого окна показалась раздвижная лестница, и тут же возник облаченный в доспехи пожарный.

– Есть жертвы? – пророкотал он голосом, искаженным респиратором.

– Вот! – крикнул мужчина в черном, подтолкнув меня в спину.

– Я не жертва! – попыталась я возражать. – Я могу сама!

– Не рыпайся! – Пожарный подхватил меня на руки и спросил «черного призрака»: – А ты?

– Сам выберусь! – ответил тот. – Главное, ее вытащите!

Пожарный стал спускаться по лестнице, неся меня на руках, как перышко. Внизу стояли три ярко-красные машины, возле них копошились люди в защитных костюмах, разматывая шланги и переговариваясь. Спустившись на землю, мой спаситель огляделся. Рядом с ним стремительно затормозила машина «Скорой помощи», из нее выскочили санитары с носилками, подхватили меня и закатили внутрь своего автомобиля.

– Я в порядке! – пыталась я вырваться из их рук. — Я здорова!

– Цыц! – прикрикнул на меня один из санитаров. – Ты женщина и, значит, должна, раз – лежать, и два – тихо!

Машина резко сорвалась с места, но, не проехав и ста метров, снова притормозила. Дверца распахнулась, в салон вскочил тот самый человек в черном.

– Ну как? – спросил санитар, захлопнув за ним дверь.

– Порядок! – отозвался тот, опустившись на свободное сиденье.

«Скорая помощь» снова резко рванула вперед.

Я зажмурилась. Неужели мои неприятности продолжаются? Эта липовая «Скорая помощь», ее экипаж в сговоре с «черным человеком» и появились только для того, чтобы забрать меня отсюда и увезти куда-нибудь в тихое уединенное место! Я снова попала в руки к очередным злодеям!

Видимо, на моем лице было очень явственно написано все то, о чем я подумала, потому что «черный человек» наклонился надо мной и проговорил:

– Эй! Тебе сейчас и вправду понадобится медицинская помощь! Ты чего? Все уже позади!

Его голос опять показался мне удивительно знакомым. Я приоткрыла один глаз и увидела бритую голову и незнакомое смуглое лицо...

– Ты кто? – спросила я с опаской.

– Молодец Славик! – проговорил тот вместо ответа. – Отлично загримировал! Если ты меня не узнаешь...

– Андрей! – воскликнула я изумленно. – Откуда ты взялся?

– С неба, – усмехнулся он, – ты же видела – я спустился с неба.

– А куда мы едем – в больницу? – всполошилась я. — Я не хочу в больницу, надоело уже...

Санитары отчего-то засмеялись.

– Ты вообще-то помолчи, – сурово сказал Андрей, – я с тобой после поговорю. А лучше бы тебе вообще язык укоротить.

Вот интересно устроен человек! Только десять минут назад я ругала себя похлеще, чем Андрей. Называла себя дурой и безмозглой идиоткой, готова была биться головой о стену и откусить собственный болтливый язык. Но сейчас, когда то же самое сообщил мне Андрей, я дико разозлилась. Какое он имеет право так со мной разговаривать?

– Как ты меня нашел? – буркнула я, чтобы перевести стрелки в разговоре.

В противном случае, если он будет продолжать разбирать мое поведение при посторонних, я не выдержу и отвечу в том же духе, а это чревато. Как бы они все вместе меня не побили. Ишь какие бравые ребята эти санитары, и посматривают на меня с интересом. Тут я вспомнила, в каком я прикиде – то есть санитары видят перед собой средних лет седоватую тетку в поношенном спортивном костюмчике, купленном на рынке. Так с чего это они мной интересуются? Ведь смотреть не на что!

Машина «Скорой помощи» притормозила на перекрестке, и тут прямо под колеса бросилась какая-то бабка.

– Сыночки! – голосила она. – Милые! Вот хорошо, что вас поймала!

– Да ты чего, бабуся! – заорал водитель. – На тот свет торопишься? Так ты бросалась бы под трупоперевозку, им по дороге! А нам не туда, мы в другую сторону!

– Родненькие! – орала бабка, бодро поднимаясь из-под колес и открывая дверцу машины. – Вы как раз мне нужны! Драка у нас во дворе! Соседа Ваську порезали ужас как!

– Так вызывай «Скорую»! – сказал водитель.

– А зачем ее вызывать, когда вы уже здесь? – удивилась бабка. – Тут близко, вот в тот переулочек заехать...

Санитары откровенно заржали.

– Ой, бабушка, ну прямо уморила! Нет, мы не можем, мы по другой части! Ты ноль три набирай, они приедут!

– Приедут они, как же! – бабка вцепилась в дверцу, как будто у нее были не руки, а металлические «кошки», как у электромонтера. – В прошлый раз, когда зять свату по пьяному делу бутылкой по голове приложил, сколько они ехали? Два с половиной часа сват на полу отдыхал, мы уж думали, помер!

– Ну и как? – поинтересовался один из санитаров. – Помер?

– Кто? – удивилась бабка.

– Да сват же!

– Сват – нет, – отрапортовала бабка, – выпустили его через недельку, свеженького как огурчик. Вот зять у меня помер...

– Это что же – ударил бутылкой свата и сам же помер?

– Кто? – удивилась бабка. – Зять? Не, он в прошлом месяце выпил чего-то некачественного и отравился насмерть. Не иначе как у Макаровны он водку брал, она только паленую продает, зато дешево. Так что зять от другого помер.

– Как раз от этого же самого, – вставил водитель и добавил просительно: – Бабуля, дверцу-то отпусти. Вон мне уже сигналят.

– Так не возьмете Ваську? – рыкнула старуха.

– Да куда же мы возьмем, когда место занято! – заорали все хором.

Тут только бабка заметила нас с Андреем. Она обвела салон цепким взглядом и выяснила, что на больных мы с Андреем не слишком похожи.

– Ясненько, – процедила она, – стало быть, используете служебную машину в личных целях? Вот почему к больному человеку «Скорая» не едет! Непременно в горздрав напишу!

– Контора пишет! – охотно отозвался шофер.

Старуха в сердцах хлопнула дверцей, и шофер от греха подальше поскорее рванул с места.

– Ну, Андрюха, из-за тебя теперь на «Скорую» телегу накатают в горздрав! – снова заржали санитары.

– А чего вы так веселитесь? – не выдержал водитель. – Между прочим, машину мне нужно вернуть, так что говорите быстрее, куда ехать.

– Нам на Топтыгина, шесть! – сказали «санитары», и я все поняла.

– Это твои штучки? – спросила я Андрея. – Ты их нанял? И пожарных тоже?

– Не, пожарные настоящие, мы их на возгорание вызвали, один только Колька переодетый, который тебя из кабинета того козла выносил. Тут, понимаешь, такое началось. Антон...

– Не говори мне про этого предателя! – взвизгнула я. – Он сдал меня с потрохами, сам привез на бойню, как...

– Как глупую овцу? – вкрадчиво подсказал Андрей. – Ты такая и есть. А Антон приехал дико злой, да тут еще Лизавета на него налетела. Пока они ругались, я суть уразумел и кинулся тебя спасать.

– Герой! – буркнула я.

Тут уж пришел его черед обижаться. В самом деле: он только и делает, что меня спасает, а я вместо того, чтобы вешаться ему на шею и проливать слезы благодарности, ругаюсь и хамлю. Но я совершенно не чувствовала себя виноватой. Мне вообще все надоело.

Водитель лихо затормозил возле здания студии на улице Топтыгина, санитары скинули белые халаты и удалились, посмеиваясь.

– А мы куда? – нелюбезно спросила я.

– Домой, – ответил Андрей, – думаю, никто нас там искать не будет, не поверят, что снова туда сунемся. Да и к тому же сейчас у них такое начнется, на них концерн «Оружие» наедет. А это, доложу я тебе, контора серьезная...

– Я заметила, – вставила я.

У него дома не было ничего интересного. Раньше нас встречал Рэй, сейчас он лежал где-то раненый. Я понадеялась, что все у него в порядке и пес скоро поправится.

Вид у меня был ужасный – в дурацком седом парике, в гриме и в копоти. Зеркало у Андрея было старое, в трещинах. Но, как говорила тетя Галя, неча на зеркало пенять, коли рожа подгуляла...

Я решительно открутила все краны в ванной и полезла под струю воды.

Через полчаса я вышла из ванной в своем обычном виде. Конечно, такая беспокойная жизнь не могла не сказаться на внешности – я осунулась, под глазами залегли тени, но все же приятно было смотреть на себя прежнюю. Голова не болела, и даже шишка на затылке рассосалась. Я перебрала свои шмотки, нашла скромные серые брючки и льняную блузочку, переоделась и навела легкий макияж.

– О! – удивился Андрей, когда оторвался от компьютера и увидел меня. – Ты куда это собралась?

– Послушай меня, – твердо сказала я, – только выслушай до конца и не кипятись.

Он отодвинулся от стола и уставился на меня, очевидно, что-то в моем тоне показалось ему заслуживающим внимания.

– Я понятия не имею, кто ты на самом деле, – продолжила я, – ты свалился мне на голову в том самом саду «Олимпия», когда...

– Когда убили Артема, – подсказал он.

– Якобы Артема. Якобы твоего друга. Я знаю это с твоих слов. Ты вцепился в меня как клещ, потому что тебе нужна была информация. Зачем? Ты сказал, что хочешь отомстить за смерть своего друга. Вы с Рэем нашли меня возле морга, и, честное слово, это был самый приятный момент за все последнее время. Вот кто у тебя настоящий, так это собака. Замечательный пес!

– И тебя любит, – вставил Андрей.

– Да, – согласилась я, – но вот чего ты ко мне привязался? Зачем я тебе нужна теперь, когда ты выяснил, что я – совершенно посторонний человек и понятия не имею, в какие игры играли твой приятель Артем и его сообщница Оксана. Больше тебе скажу: я совершенно их не знала, поэтому их смерть меня не касается. У меня, знаешь, своих заморочек хватает. Мне нужно жизнь свою устраивать. Документы выправлять, искать жилье и работу. С мужем разводиться, свекрови на прощанье в морду плюнуть... Дел хватает. А вместо этого я бегаю с тобой по городу и ввязываюсь в разные неприятности. И конца этому не предвидится!

Я не заметила, как повысила голос.

– Ты извини, конечно, – продолжала я, решив, что раз уж начала, то дальше дело пойдет легче, – но наша встреча ничем мне не помогла, а даже наоборот. Во всяком случае, я чувствую себя мухой, попавшей в паутину. Чем сильнее стараешься вырваться, тем больше запутываешься.

– А я, значит, исполняю роль комара, который спасает муху, – усмехнулся Андрей, – кажется, в детских стихах так все представлено?

– В том-то и дело, что нет! – прямо ответила я. – Я не верю, что ты наехал на меня на своем мотоцикле только для того, чтобы меня спасти. У тебя свои цели, которых я не знаю, и знать не хочу.

– И что ты собираешься теперь делать?

– Я собираюсь сердечно с тобой распрощаться и идти в милицию.

– В милицию? – Андрей так и подскочил на месте. – Да ты с ума сошла? Что тебе понадобилось в милиции?

– Новые документы! – гаркнула я. – По-твоему, может человек жить без паспорта? Мне же на работу устраиваться нужно! Расскажу там в милиции все как есть, не бойся, про тебя упоминать не буду. И не отговаривай меня, я все решила.

– Да за тобой охота идет! Я же только что тебя с трудом выцарапал! И те люди в сером тоже имеют к тебе претензии.

– Ничего, сам же говорил, что сейчас они будут заняты друг другом, им не до меня. Ладно, я пойду. – Я решила выйти налегке, чтобы ничто не отвлекало, прихватила только сумочку покойной Оксаны. Она была бежевого цвета, подходила к моей блузке. Ничего более подходящего у меня не было, сумки вообще остались в квартире у свекрови, а может, старая жаба уже успела их выбросить.

– Делай как знаешь, – буркнул Андрей и отвернулся к своему компьютеру.

– Спасибо тебе за все, – вежливо сказала я его широкой спине.

Спина молчала, хоть бы лопаткой двинул, что ли. Или шеей дернул, как капитан Овечкин. Или ушами пошевелил.

Ну и ладно, как говаривал в свое время дядя Витя, – «любовь без радости была, разлука будет без печали...».

Я прихватила еще легкую курточку, чтобы не замерзнуть вечером, и захлопнула за собой дверь квартиры с легким сердцем, подумав, правда, что если бы тут присутствовал Рэй, уйти было бы трудней. У нас с ним сильнейшая симпатия.

Капитан Костиков выдвинул ящик стола и уставился на его содержимое. Витамины для кота Валтасара... надо их наконец отнести домой, а то кто-нибудь по пьяни использует вместо закуски, а они все-таки для кастрированных котов, как бы не было каких непредвиденных последствий... четыре штопора... зачем так много? Ну да, ему коллеги на каждый профессиональный праздник дарят очередной штопор в память о позорном эпизоде в девяносто восьмом году, когда он разбил бутылку, на спор выбивая из нее пробку... перламутровая пуговица... черт его знает, откуда она взялась... колода карт без дамы пик... градусник... ключ от гаража... две отвертки, крестовая и обыкновенная...

Аспирина в ящике не было. Беспочвенная надежда на то, что он случайно завалялся среди всех этих жизненно необходимых вещей, или его подложил в ящик измученному капитану какой-нибудь неизвестный благодетель, не оправдалась.

А голова раскалывалась, как ореховая скорлупа.

Накануне они с судмедэкспертом Печенкиным обсуждали результаты последнего матча, ну и, само собой, немного перебрали. Нет, пора завязывать с этим футболом, а то никакого здоровья не хватит! А еще говорят, что спорт полезен для здоровья!

Надо будет разобраться с персоналом рюмочной «Встреча». Наверняка паленой водкой торгуют, подлецы! Иначе невозможно объяснить сегодняшнее ужасное состояние организма!

В голову били многочисленные отбойные молотки. Сосредоточившись, Костиков осознал, что в дверь кабинета кто-то стучит.

Капитан с тяжелым вздохом задвинул ящик и поднял страдальческий взгляд.

– Войдите! – проговорил он.

Дверь открылась, и на пороге появилась симпатичная темноволосая девушка. Да что там, если бы не его состояние, Костиков счел бы девушку не просто симпатичной, а настоящей красоткой. Но после вчерашнего восприятие его было неадекватным, глаза видели плохо, уши слышали как сквозь вату. Только обоняние его работало отлично, он реагировал на любые запахи, и все они казались ему отвратительными. От запаха кофе к горлу подступала дурнота, от аромата женских духов хотелось повеситься, а после того, как сегодня утром капитан достал из холодильника кастрюлю сваренного минтая для кота Валтасара, он всерьез подумывал выброситься из окна. Но потом взял себя в руки и призвал к порядку. Жалко было оставлять кота сиротой, мы ведь всегда в ответе за тех, кого приручили. Тут капитан Костиков ошибался, потому что кот Валтасар вовсе не считал, что его приручили, напротив, он полагал, что это он хозяин в доме, а капитан плохо поддается дрессировке.

К счастью, от девушки, вошедшей в кабинет, ничем не пахло – ни духами, ни лаком для волос, ни мятной жевательной резинкой. Костиков изобразил на лице привычный героизм и готовность незамедлительно прийти на помощь мирному населению.

– Чем могу быть полезен, гражданка? – осведомился он, для большей устойчивости поставив локти на стол.

Один локоть соскользнул, капитан на мгновение потерял равновесие и поморщился.

– Меня к вам направили из двенадцатого кабинета, – сообщила красотка, удивленно наблюдая за мучительными гримасами, сменяющими друг друга на лице Костикова.

– По какому вопросу?

– Моя фамилия Королькова, – ответила симпатичная посетительница несколько невпопад, как будто ее фамилия полностью объясняла причину ее прихода в кабинет Костикова.

– Очень приятно, – вежливо ответил капитан. – А я – Костиков. Капитан Костиков, – добавил он, вспомнив свои любимые фильмы про Бонда, Джеймса Бонда: – Так по какому же вы вопросу?

– Королькова, – повторила девушка с некоторым нажимом.

– Я слышал, – отозвался капитан.

И вдруг в его мучительно ноющей голове что-то забрезжило. Что-то связанное с этой фамилией... Если бы сейчас рядом с ним был бравый капитан Сивцев, он бы сразу все понял. Но Сивцев отпросился на полчасика навестить свою любовницу Милку. Накануне они с Милкой поссорились, и нужно было срочно налаживать отношения. Капитану Костикову приходилось надеяться только на себя.

– Татьяна Борисовна? – спросил он, когда сквозь царящий в голове густой туман пробились воспоминания.

Девушка кивнула.

Костиков вспомнил выгоревшую квартиру на Рижском проспекте... отвратительный запах горелого мяса... От одного воспоминания об этом запахе ему стало худо, так худо, что капитан едва справился с желанием выскочить из кабинета и стремглав броситься в конец коридора, где размещался обшарпанный милицейский туалет.

Кое-как справившись с дурнотой, он снова окинул взглядом посетительницу. Для покойницы она неплохо выглядела.

– Как же так, Татьяна Борисовна? – с мягким укором проговорил капитан. – Нехорошо вводить следствие в заблуждение!

– Я и не вводила, – отозвалась девица, одарив капитана честным взглядом красивых зеленых глаз.

– Как же не вводили, – капитан громко сглотнул и укоризненно покачал головой. Это было его ошибкой, потому что кабинет закружился и очень долго не хотел останавливаться.

– Как же не вводили, – осторожно повторил капитан, – когда вы то скончались, то вдруг оживаете... нехорошо!

– Ничего я не скончалась! – возразила упорная девица.

– Как же не скончались, – недовольно проговорил капитан, открыв лежащую на столе папку. – Вот ведь тут черным по серому написано, что личность погибшей определенно установлена, и это – Татьяна Борисовна Королькова... Мы уж и дело закрыли.

– Произошла ошибка! – воскликнула посетительница. – Я буду с вами откровенна. Понимаете... в тот вечер мы поссорились с мужем. И он выгнал меня из дома. А я женщина приличная, не могу же я ночевать на вокзале. И тогда мне пришла в голову мысль переночевать у родственника.

– Чьего родственника?

– Ну, брат мужа, поскольку он был в командировке, и квартира пустовала.

Девица оживилась и тараторила теперь быстро, капитан со своей больной головой едва за ней поспевал. Однако, как ни странно, в этой самой больной голове появились какие-то мысли, и Костиков вспомнил, что про скандал накануне в квартире Корольковых ему говорили соседи. И даже синяк на скуле у мужа этой самой девицы предстал перед его глазами. Синяк был очень живописным, напоминал своими очертаниями карту какого-то материка, кажется, Австралии.

Нельзя сказать, что у Костикова в школе были хорошие отметки, но на уроке географии он очень любил разрисовывать контурные карты.

– И там, в квартире, я обнаружила, что Сергей...

– Потерпевший Лапиков... – вспомнил капитан, сам себе удивляясь.

– Да-да, так он, оказывается, ни в какой не в командировке, а дома. И не один. Но я-то этого не знала! – девица прижала руки к щекам. – Можете себе представить мое положение? Он мог подумать, что я нарочно за ними подсматриваю, а потом жене доложу... Короче, я удрала оттуда и случайно перепутала сумки... а когда случился пожар... в сумке были документы...

– Вот как? – деревянным голосом осведомился капитан Костиков.

Это дело и раньше ему не нравилось, и он очень обрадовался, когда его закрыли. Но зудел в глубине души назойливый комар сомнения. Так оно и вышло. Отчего-то капитан поверил девушке, что она и есть Татьяна Королькова, видно, подспудно ждал подвоха.

– Но позвольте, – опомнился он, – где же вы были все это время? Ведь уже прошло несколько дней!

– Так я же вам пытаюсь рассказать! – обрадовалась посетительница, которая из разряда покойников и потерпевших перешла в разряд подозреваемых. – Дело в том, что ночью на меня напали хулиганы, ограбили и сильно избили. То есть ударили по голове, и я потеряла сознание.

– Не было такого случая в сводке, – недоверчиво протянул Костиков.

– Правильно, милиция не в курсе, потому что меня нашел санитар при морге больницы Святой Агриппины и отнес к себе...

– Куда? – оторопел капитан.

– Да в морг же! Он там работает. Оказал первую помощь и дал отлежаться.

По дороге в отделение милиции я решила говорить там правду, ничего кроме правды. Только про некоторые вещи умолчать, как будто их и вовсе не было. Чтобы не подводить моего спасителя Михаила, его имени с разрешения Семеныча я тоже решила не упоминать. Семеныч на мою просьбу ответил согласием.

– А чего мне милиции бояться? – искренне удивлялся он. – Что они мне сделают? Да я теперь вообще никого не боюсь! Дальше морга не пошлют, а я уже и так здесь нахожусь.

Так что я старалась как могла произвести на капитана хорошее впечатление. Но он что-то тормозил.

– И вот понимаете, – сказала я грустно, – от удара по голове у меня произошла частичная потеря памяти, я ничего не помню. А сегодня утром кое-что неожиданно вспомнилось, но как в тумане. То есть я помню, как муж выгнал меня из дома, как выбежала из той квартиры, перепутав сумки... Вот ее сумка! — я протянула капитану бежевую торбочку.

Ремешок был чуть порван, я завязала его узлом.

– И что, в этой сумке были документы погибшей в квартире Сергея Лапикова женщины? – с недоверием спросил капитан Костиков.

– Ну, вы уж многого хотите, – протянула я, – то есть, возможно, что-то в сумке и было, но у меня ее отобрали. А потом увидели, что ремешок порван, и выбросили, ее Семеныч нашел.

– Это санитар из морга? – оживился капитан.

– Точно! – расцвела я. – Быстро вы суть ухватили!

На самом деле капитан ужасно тормозил, и по тому, как он отворачивал лицо в сторону и держал голову осторожно, как хрупкий и бьющийся предмет, я поняла, что страдалец мается сильным похмельем. Дяде Вите в таких случаях помогал только рассол от квашеной капусты, сердобольная моя тетка осенью квасила два ведра и ставила на холод.

Капитан поморщился и мельком глянул в сумку. Ничего интересного он там не нашел, потому что я вытащила из сумки и ключ от квартиры Оксаны Сережкиной, и даже квитанцию из химчистки. Сделала я это для того, чтобы капитан не стал задавать лишних вопросов. В таком случае я вступила бы на скользкий путь. Пришлось бы врать капитану, что я понятия не имею о том, кто такая Оксана Сережкина, вряд ли он мне поверил бы, увидев адрес на квитанции. Конечно, это очень облегчило бы милиции расследование, но мне бы здорово осложнило жизнь. А так – я знать ничего не знаю, частичная потеря памяти – и все дела...

– Нехорошо... – тяжко вздохнув, сказал Костиков.

На этот раз его слова относились не к девушке, а к ситуации в целом. Несчастный капитан представил себе, что придется заново открывать злополучное дело, повторно устанавливать личность погибшей...

Но для начала придется установить личность его сегодняшней посетительницы, убедиться, что она – действительно Татьяна Борисовна Королькова, а не какая-то совершенно посторонняя девица, непонятно с какой преступной целью задумавшая окончательно запутать следствие. Хоть в глубине души капитан ей и верит, но закон есть закон.

Костиков тяжело вздохнул и снова придал своему лицу выражение безграничного героизма.

Он никогда не перекладывал работу на других, лично закрывал грудью каждую подвернувшуюся амбразуру. Особенно в состоянии сильного похмелья. Нужно установить личность – установим! И не станем ждать Сивцева, пускай себе мирится со своей Милкой!

Героический капитан внимательно перелистал страницы дела, нашел нужный номер телефона и набрал его на своем многократно разбитом и заклеенном скотчем аппарате.

– Куда вы звоните? – Девица разглядела, какой номер он набирает, и явно испугалась.

– Как – куда? – недовольно пробормотал Костиков, прикрыв трубку ладонью. – Мужу вашему, на Старо-Петергофский... он же должен вашу личность иден... тефе... цировать! Порядок такой – вначале родственники должны подтвердить, что вы – это вы, а потом уж делу ход дадим! Иденте... дефека... фикате... идентификация – великая вещь!

Справившись с таким трудным словом, Костиков загордился.

В это время на другом конце провода сняли трубку, и неприятный, квакающий женский голос осведомился:

– Вам кого?

– Королькова Кирилла... Петровича, – произнес капитан, сверившись со своей папкой.

– По какому делу? – настороженно осведомилась женщина.

– Милиция! – рявкнул капитан, которому надоела всеобщая уклончивость.

Услышав это страшное слово, Вера Анатольевна – а это была, разумеется, она – решила ни в коем случае не выдавать своего бесценного Кирюшу и принять удар на себя.

– Кирилл Петрович в командировке, – ответила она, ни на секунду не задумавшись, чтобы подозрительная пауза не разоблачила ее маленькую ложь.

– Очень плохо! А вы кто такая?

– Я его мать, – гордо ответила Вера Анатольевна.

– Тогда вы явитесь в отделение милиции по адресу... – Костиков продиктовал адрес и номер кабинета.

Вера Анатольевна внимательно выслушала его и даже не поинтересовалась, по какому поводу ее вызывают – ее беспокоило только, чтобы неприятности не коснулись дорогого Кирюшу.

Узнав, что явиться в отделение милиции нужно немедленно, она повесила трубку и засобиралась.

...Сутулый мужчина с бесцветной внешностью еще больше, чем прежде, ссутулился и совершенно выцвел. Он стоял перед столом своего грозного начальника, генерального директора концерна «Оружие», и ждал, когда на него наконец обратят внимание.

Начальник же, в виде дополнительного наказания, делал вид, что не замечает своего проштрафившегося подчиненного. Он листал ежедневник, перекладывал какие-то бумажки слева направо, а потом справа налево...

Подчиненный бледнел все больше и больше, но не смел напомнить о своем существовании, не смел даже скромно кашлянуть. Если бы мог, он даже перестал бы дышать.

Наконец шеф поднял на него разъяренный взгляд маленьких и красных, как у носорога, глаз и рявкнул:

– Трясешься? Раньше надо было трястись!

– Но кто мог ожидать... такая наглость... среди белого дня... – забормотал подчиненный, покаянно склонив голову. — Я, конечно, виноват... но и служба безопасности... они не обеспечили достаточных условий...

– С ними у меня будет отдельный разговор! – Шеф клокотал, как забытая на плите кастрюля с супом. – Но и ты не уйдешь от ответственности! Упустил важнейший источник! Не выявил все связи!

– Александр Трофимович! – проблеял подчиненный. — Я выявлю! Я восстановлю! Я проверю!

– Проверишь ты! Черта с два ты проверишь! Упустил, к чертовой матери, теперь ищи ветра в поле! Как теперь проверить полученную информацию?

Через полчаса, получив положенную порцию колотушек, бесцветный человек сидел в своем маленьком кабинете и инструктировал одного из своих собственных подчиненных.

Окно в кабинете было уже заново застеклено, более того, его успели снабдить прочной стальной решеткой, но тем не менее бесцветный человек нет-нет да и косился на него. Ему все мерещился на фоне этого окна страшный силуэт в черном облегающем костюме.

– Конопелько Анна Захаровна, – повторил он, обращаясь к крепкому подтянутому парню в футболке с надписью «Я люблю интегральное счисление». – Ничего не записывай, все запоминай! Думаю, что никакой Анны Захаровны в природе не существует, но мы должны отработать каждую версию! Если удастся ее найти – привези сюда в закрытой машине.