Текст книги "Надежда для князя: переписать судьбу (СИ)"
Автор книги: Наталья Нежданова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 20
Ольга поворачивается к нему:
– А вы никогда не думали, чего стоит красота? Ухаживать, мыть, сушить, расчёсывать! А эти замысловатые платья? А прачки, прислуга – знаете, сколько они трудятся над нарядами своих хозяек?
– Ольга, это ни в коей мере не значит, что мы должны отказаться от красивого! – не сдаюсь я. – Можно ведь пойти по другому пути! Развивать технологии! Взять хоть тот же уход за волосами! Можно ведь и не заваривать эти травы. Не разводить в тазиках мыло. Просто продумать рецепт и произвести на фабрике красивый флакончик с моющим средством, содержащим всё необходимое для здоровья волос!
– Правильно! – кивает Верочка.
– А ещё провести водопровод и канализацию во все дома! – продолжаю я. – Тогда и уход за длинными волосами перестанет быть проблемой. И стирка. Стирать вообще не люди должны, а машины! И убирать тоже. Вот это и будет, кстати, одним из прекраснейших вариантов решения женского вопроса!
– Согласен! – оживлённо кивает Дима. – На мой взгляд, Надежда сейчас предложила просто замечательное решение! Освободить женщин, и прежде всего страдающую прислугу! С помощью машин и усовершенствования быта. Есть ещё и другие аспекты, конечно. Но тем не менее…
– С вами очень интересно, правда! – улыбаюсь я. – Но уже поздно! Моя мама будет ужасно волноваться!
– Мы вас проводим! – говорит Сева.
Я обращаю к нему благодарный взгляд.
– А что Благовольский, кстати? – спрашивает вдруг Валуев. – Когда он вернётся?
– Обещал, что скоро! – произносит Ольга.
Верочка смеривает её откровенно недоумённым взглядом.
– Может, он ещё и сказал, куда и зачем отправился? – ехидно замечает она.
– Нет! – с нажимом произносит Ольга. – Нам лучше и не знать! Ты же понимаешь, что он вовлечён в очень серьёзные дела!
– Как вам Благовольский, Надежда? – спрашивает вдруг почти всё время молчавшая Валуева.
– Не знаю даже, с одной стороны, он, конечно, очень привлекательный во многих отношениях…
Ух ты, как они скривились! Явно опасаются появления конкурентки.
– С другой… – продолжаю я. – Вот мы только что говорили про женский вопрос. Я для себя однозначно решила – никаких отношений с мужчинами, пока не встану на ноги! Независимость в финансах, наличие дела, которое всегда прокормит – ключ к свободе!
– Я говорил, кстати, что вспомоществование женскому образованию совершенно необходимо! – произносит Валуев.
– Надежда, вам обязательно нужно сделать доклад по женскому вопросу! – произносит Дима. – Вам однозначно есть, что сказать!
– Я… подумаю! – киваю я. – И мне точно пора!
Дима и Сева выходят меня провожать. Весь долгий путь до нашего дома мы обсуждаем женский вопрос.
– Опять ты поздно, Наденька! – укоризненно качает головой мама.
Я же рассказываю ей про графиню Закревскую и перспективу давать уроки её дочерям.
– Слава Богу! – радостно восклицает она.
Я думаю опять взяться за свою повесть про приключения на Венере. Но вместо неё начинаю писать вдруг рассказ. Про Петербург будущего и про уверенную в себе красивую женщину, которая успешно сочетает любимую работу и счастливую семью. Где изображаю кажущуюся пока фантастической в этом мире бытовую технику. Ту самую, которой почти ежедневно пользовалась в своём.
Радикальненько, пожалуй, получается по здешним меркам, – соображаю я. – Но ведь логично! Зачем нужна прислуга, когда не надо таскать воду, дрова и выносить помои? Когда в доме имеются стиральная и посудомоечная машина, а на кухне – комбайны и мультиварки? И, главное – никаких революций не надо!
К обеду следующего дня я дописываю свой рассказ. Меня правда здорово зацепила эта тема!
Но теперь пора готовиться к важной встрече. Надо произвести впечатление на Закревскую! Потому что мне очень нужна эта работа. Даже несмотря на риск пересечься с человеком, которого мне желательно никогда не видеть.
Я надеваю одно из лучших платьев. Делаю скромную аккуратную причёску. Выхожу. Мама предлагает взять извозчика, но я отказываюсь. Привыкла уже пешком. Мне нравится даже. А ещё тут выхлопных газов от машин нет! Хотя парочку довольно милых ретроавтомобилей я уже успела увидеть.
Натали Закревская – действительно очень приятная женщина. В этом году ей должно исполниться тридцать. У неё трое детей. Старший сын, уже гимназист, и две девочки. Одной почти пять, другой – почти шесть.
Мы договариваемся, что я буду приходить каждое утро на три-четыре часа. Учить девочек русской грамоте и письму, читать и обсуждать с ними книги.
– Пятьдесят рублей в месяц вас устроит? – спрашивает она.
– Да, вполне! – отвечаю я.
Даже не ожидала такой щедрости! Если всё сложится, через пару месяцев мы сможем переехать на более приличную квартиру. Правда, я уже знаю, что лучше подождать до конца весны. Тогда многие переселяются на дачи и в городе освобождается жильё.
Уже на следующий день прихожу в особняк Закревских. Знакомлюсь со своими ученицами. Старшая, Любочка – довольно бойкая, младшая – поспокойней.
Но, думаю, сработаемся! Я же психолог, в конце концов! Да и с детьми возиться всегда любила. Даже в родном мире. Пока мой брат в Питере жил – всё время с племяшкой нянчилась.
Затюканные, откровенно говоря, дети. Чопорная англичанка, похоже, держит их в ежовых рукавицах. Манеры и всё такое. Это хорошо, конечно. Но в меру.
Я вспоминаю детские игры. Специально изучала, когда одно лето подрабатывала вожатой в детском лагере. Жаль, что втроём далеко не во все поиграешь. Но мне всё равно удаётся расшевелить своих учениц. Надо, чтобы они с удовольствием ждали моих уроков.
Да и их я стараюсь поживее проводить. Выбираю самые интересные детские книжки для чтения. Мы даже маленькие сценки по ним ставим.
Девочки так смешно говорят! Постоянно вставляют английские слова. Хорошо хоть я изучала английский в родном мире. Наденька знает только французский и немецкий.
Кажется, ученицы меня полюбили! Любочка даже зовёт прийти на свой день рождения. Тащит меня за руку к маме и требует, чтобы она меня пригласила.
– Конечно, приглашаю! – улыбается Натали.
На миг мне становится немножко не по себе. Как отреагируют на моё появление другие гости? Впрочем, это их проблемы! И вообще, этот страх – не мой! Он остался от той, прежней Наденьки. А у меня теперь новая жизнь!
Ловлю себя на том, что иногда чувствую себя почти счастливой. Неужели всё правда налаживается?
Глава 21
Верочка Новосельцева приходит ко мне в гости. Опять зовёт меня на кружок. Играет с Карлушей. Он её помнит, оказывается!
– Надеюсь, ты готовишь доклад по женскому вопросу? – спрашивает она.
– Я целый рассказ написала!
– Дай посмотреть!
Я сую ей тонкую стопку исписанных листков.
– Да это же… Просто чудо! – восклицает подруга. – Ты обязательно должна это прочесть на кружке! И я попрошу Благовольского, чтобы он помог напечатать в каком-нибудь журнале. У него есть связи!
Опять Благовольский! Я так и не решила, стоит ли идти к нему на лекцию. Странный он какой-то. И привлекательный, и в то же время… опасный, что ли. Особенно если учесть разговоры про какие-то серьёзные дела. Только проблем с полицией мне не хватало.
Но, в конце концов, я ведь обещала Верочкиной маме. Она нам так много помогла!
Мы выходим прогуляться. Я пытаюсь донести до Верочки, что нельзя осчастливить людей насильно. Надо, чтобы они сами дозрели, поняли и изменили свою жизнь.
– Ну так мы и занимаемся главным образом просвещением! – отвечает она. Знаешь, сколько талантливой молодёжи отказывается от блестящей карьеры и городского комфорта и едет в глубинку простыми учителями или докторами?
Они не просто работают. Они служат народу, открывая ему глаза на правду!
Я искренне уважаю таких людей. Вот только где-то в глубине души шевелится подозрение, что их просто используют. Безжалостно эксплуатируют светлые и чистые порывы юных душ, страстно желающих служить добру.
С другой стороны, может, я себя просто накручиваю? Может, ничего и не происходит такого страшного?
Мы оборачиваемся на стук копыт.
– Жандармы… – цедит сквозь зубы Верочка.
Её взгляд пылает ненавистью.
А всадники очень даже ничего! – приходит мне в голову. Красивые, статные. Настоящие мужчины! Хотя глупо, конечно, по таким параметрам оценивать. Надо глубже смотреть.
Что они несут людям? Они-то сами, понятное дело, искренне убеждены, что защищают родину от опасных поджигателей. И в чём-то они действительно правы.
С другой стороны, тут процветают такие, как купец Михайла Петрович. Или жестокий управляющий Фомич, про которого рассказывал Федя. А то, что дети по шестнадцать часов работают, это как? Или жрицы любви, среди которых полно несовершеннолетних, попавших туда не от хорошей жизни? Стоит ли защищать такое?
Голова идёт кругом. Я опять начинаю во всём сомневаться. Когда-то в детстве я была уверена, что Октябрь 1917 – величайшее благо, изменившее к лучшему судьбы не только России, но и мира.
А потом, будучи подростком, прочитала «Архипелаг ГУЛАГ»… Там много вранья, конечно. И откровенно болезненных фантазий. Но даже если десятая часть описанных там ужасов имела место – это же недопустимо и бесчеловечно! А Гражданская война?
Мой отец пытался это предотвратить! Если бы его проект удалось реализовать, рабочие вряд ли стали бы слушать всех этих агитаторов!
А ведь он наверняка не один такой был. И мне, если честно, хочется присоединиться именно к этой партии! Ни с разрушителями до основания, ни с охранителями, игнорирующими реальные неустройства и несправедливость – мне точно не по пути!
– Ты всё-таки молодец, Надя! – отчего-то печально произносит Верочка. – Всегда была такой целеустремлённой. Ты правильно делаешь, что сначала хочешь встать на ноги. Не то, что я…
– Но что тебе мешает? – недоумеваю я. – Ты, тем более, в университете учишься!
– Ах, тебе не понять… Но знаешь, я даже завидую. Иногда действительно лучше не снимать розовые очки!
– О чём ты? – переспрашиваю я.
– Знаешь, когда я ещё верила в Бога, мне было так спокойно, так легко! Я понимала, как надо и как не надо. Была какая-то опора, система координат. Теперь же… Один мучительный раздрай в душе! И пропасть! Бездна!
– Но кто тебе не даёт опять поверить? Ну, или убедиться в противоположном мнении и успокоиться? Разберись в вопросе. Почитай книги. С людьми пообщайся. Есть же верующие по-настоящему.
– Если бы это было так просто…
Такое чувство, что подруга сейчас заплачет. Вот что мне ей сказать, а? Я ведь сама не верю!
Нет, я конечно верю, точнее, знаю даже, что что-то там такое есть. Народовольцы же учат, что человек умрёт, его съедят черви и больше ничего не будет. Вот это точно бред.
Там правда что-то есть! Но верить в Бога, святых, ангелов и чертей как-то не получается у меня.
– Благовольский… – всхлипывает Верочка. – Иногда мне кажется, что он – страшный человек! Но я ничего не могу с собой поделать! Потому что я… я… его люблю!
Я обнимаю её. Крепко-крепко. Прижимаю к себе. Мы стоим так прямо посреди тротуара. Ну и пусть! Обойдут, кому надо!
– Верочка, милая, ты такая хорошая, – тихо говорю я. – Ты меня спасаешь уже не в первый раз! И мне так горько, что я даже помочь тебе ничем толком не могу.
– Помолись за меня! – произносит вдруг она.
– Хорошо, – шепчу я.
Господи, если ты, конечно, есть, – мысленно произношу я. – Помоги, пожалуйста, моей подруге Вере! Пусть она либо будет счастлива с этим Благовольским, либо поймёт, что он – ей не пара. И без мучений, если можно. Она правда очень хорошая!
Дико это как-то, если честно. Я ведь правда не верю. Но, может, есть какая-то добрая сила, которая услышит?
Мы прощаемся. Я возвращаюсь домой. Надо книгу дальше писать. И подготовиться к завтрашним урокам. Придумать что-нибудь интересное для моих девчонок.
И ведь Любочкин день рождения же ещё совсем скоро! Надо подумать, что мне надеть. Хорошо хоть, подарок уже приготовлен.
Стою в парадной гостиной Закревских. На мне одолженные Верочкой серьги и ожерелье. Неприлично всё-таки совсем без всего. Я же дворянка!
Наде Сорокиной смешно. А Наденьке Баратынской – нет!
– Познакомьтесь, Наденька, это мой кузен Борис Вяземский! – произносит Натали.
Пол словно уходит из под ног. Перехватывает дыхание.
Нет, только не это! За что? Неужели неумолимая поступь Рока безжалостно протащит меня предначертанным путём и я ничего не смогу изменить?
Тону в глазах цвета неба. Кажется, сейчас остановится сердце…
– Очень приятно! – доносится до меня.
Даже не сразу понимаю, что это мой собственный голос.
Глава 22
Я видела его в зеркале! Это всё-таки свершилось!
Но ведь это ничего ещё не значит! – увещеваю себя. Ну, познакомилась. Что ему какая-то бесприданница, да ещё и со скверной репутацией? Главное – не вызвать к себе интереса!
Ко мне подбегает разнаряженная Любочка и утаскивает меня в детскую. Как же я ей благодарна! Взглядываю на князя с извиняющейся улыбкой и покидаю гостиную.
– Она такая милая! Девочки её просто обожают! – успеваю услышать за спиной воркующий голос графини.
Детская кишмя кишит маленькими леди и джентельменами. Кажется, мне придётся сегодня поработать аниматором! Но так лучше, чем общаться с высокопоставленными гостями Натали.
Вечереет и детей развозят по домам. Любочку с сестрой уводит гувернантка. Однако праздник не кончается. Я собираюсь уйти домой, но Натали не позволяет.
– Вас отвезут, не переживайте! – уверяет она.
Делать нечего. Я остаюсь.
Не успеваю толком оглядеться, как ко мне подходит Борис. Спрашивает о Елизавете Петровне. Я отвечаю. Как же мне не хочется ничего ему рассказывать! Перевожу разговор на его службу.
Он сообщает, что работает в статистическом департаменте. Не верю своим ушам. Такой мужчина – и занимается какими-то циферками!
Он ведь и правда великолепен. Высокий, статный. Атлетичный даже. Скорее военного напоминает. И в голову не придёт, что он какой-то там унылый чиновник.
– Статистика? Это, наверное, скучно? – спрашиваю я.
– Что вы, Надежда! – горячо восклицает он. – Статистика – это не просто сухие цифры! Это – мощный инструмент для понимания мира! Она позволяет увидеть закономерности там, где иные видят лишь случайность! Выявить скрытые взаимосвязи между различными процессами и явлениями! И даже предсказать будущие тенденции!
– Ого, какой он увлечённый! – соображаю я. Даже не думала никогда в таком ракурсе.
– Простите, я не слишком разбираюсь в таких вещах! – улыбаюсь я. – Всего лишь закончила гимназию.
– Ну что вы, Надежда! У вас всё впереди!
Какая у него улыбка светлая! Но я ни в коем случае не должна им очаровываться. Правда, и недостатков в нём, на которых можно было бы сосредоточиться, не найти при всём желании.
Я с интересом слушаю, как Борис рассказывает случаи из практики. Когда именно благодаря анализу статистических данных были приняты решения, которые здорово облегчили людям жизнь.
Он даже чем-то напомнил мне Павла Григорьевича. Такой же неравнодушный к нуждам простых людей.
Надеюсь, он сам не принадлежит к народовольческим кругам? Я же знаю, что среди них даже отпрыски высокопоставленных родов попадались.
Наконец, полный мучительного напряжения вечер подходит к концу. Я прощаюсь с Борисом и Натали, и меня действительно довозят до самого дома в экипаже одной из подруг графини Закревской.
Мама взволнованно расспрашивает, как прошёл праздник. Я отвечаю, что без эксцессов. Даже не заметила, чтобы на меня кто-то косо посмотрел.
Пытаюсь донести до неё, что пора кончать с изоляцией от мира. Порывшись в памяти Наденьки, привожу ей имена её бывших подруг. Увы, она лишь удручённо качает головой в ответ. Но я не отступлюсь! В конце концов, мама – никакая не старуха. И у неё тоже должна быть своя интересная жизнь!
Тем временем подходит намеченная дата заседания по женскому вопросу. Всё те же люди собираются всё в той же квартире. Её снимает один из участников, студент Института инженеров путей сообщения.
Я прочитываю свой рассказ. Фееричная минута славы наполняет радостью душу. Сам Благовольский рассыпается в комплиментах. И уверяет, что обязательно напечатает его в журнале. Я отдаю ему свой экземпляр. Спасибо маме, переписала его начисто.
Однако далее разгорается ожесточённый спор. Кружок делится на две партии. Одна отстаивает описанный мною путь технического прогресса, вторая же яростно доказывает, что никакие технологии не помогут улучшить жизнь до тех пор, пока не будет сброшено самодержавие.
– При чём тут вообще самодержавие? – недоумеваю я. – Водопроводу и канализации плевать на общественные классы! Они готовы одинаково усердно служить всем!
– Ты ничего не понимаешь! – взвивается с места Ольга. – Сначала надо расчистить место! И только потом – строить!
На моей стороне – Сева и Дима. И Валуев тоже. Верочка смотрит на нас слегка растерянно. Такое чувство, что её мысли витают где-то очень далеко.
И, кажется, я догадываюсь, где. Вон как на Благовольского смотрит!
Тот изо всех сил пытается нас примирить. Утверждает, что одно немыслимо без другого. И технический прогресс нужен, и свержение самодержавия тоже.
Ох, чувствую, не продержусь я долго в этой компании. Попросят меня отсюда рано или поздно.
Ну и пусть! Правда, как тогда Верочку от опасности остеречь? Я же обещала, в конце концов! Да и не в этом дело. Мне самой её очень жаль. Я же вижу, как она страдает.
Да и Ольге тоже искренне сочувствую. Узнала недавно, что её родная мать из дома выгнала! Уму непостижимо!
Теперь девушка снимает комнату вместе со своей подружкой по женским педагогическим курсам. И ждёт конца учебного года, чтобы получить свидетельство и уехать в деревню учить крестьянских детей.
Понятное дело, на дружбу с ней я не рассчитываю. Потому что я ей однозначно не нравлюсь. Полагаю, главным образом из-за Благовольского. Ведь невооружённым глазом видно, как она по нему сохнет.
Да что они в нём нашли такого, чтобы так с ума сходить? Даже дворянка Валуева и то к нему неровно дышит. Одна я пока держусь. Хоть и признаю, что он действительно весьма интересный.
Дима и Сева опять идут меня провожать. Но перед поворотом на мою улицу мы натыкаемся на лежащего прямо посреди дороги человека. Мои провожатые наклоняются над ним.
– Мертвецки пьян! – произносит Дима.
– Его бы куда-нибудь в тепло! – отзываюсь я. – Застынет ведь на таком морозе!
– Здесь ночлежка поблизости, – говорит Сева.
– Я сама до дома дойду, тут недалеко! – заверяю их я.
Смотрю, как они поднимают и подхватывает под руки незадачливого гуляку и бегу домой.
Перед самым домом мне наперерез бросается тёмная фигура. И в ту же секунду раздаётся звук запускаемого двигателя припаркованного рядом автомобиля.
Глава 23
– Здравствуй, Наденька, здравствуй, милая! – произносит Ерошка. – Поздновато ты! Негоже приличной девушке в такое время по улицам шататься!
– Вам-то какое дело? – спрашиваю я, отступая на пару шагов.
Он тянет ко мне свои загребущие руки. Я опять отшатываюсь назад.
– Папаша тебе по-хорошему предлагал! – произносит он. – Побрезговала? Пожалеешь!
– Руки уберите! – твёрдо произношу я.
– Поехали! – произносит он и хватает меня за рукав.
Я вырываюсь и бегу в сторону нашего дома. Увы, через пару шагов гад догоняет меня и хватает за пальто.
– Пусти! – отчаянно кричу я.
В голову приходит, что при нападении нельзя звать на помощь. Испугаются. Лучше кричать, например, «пожар». Так я и делаю.
Только это не помогает от слова совсем. Купеческий сынок невозмутимо тащит меня к ревущему двигателем авто.
Я пытаюсь отбиваться, но он встряхивает меня и угрожает придушить. И тогда я вспоминаю про свою магию.
Рукав дорогого пальто вспыхивает на удивление ярким пламенем. Ерошка истошно вопит и тотчас меня отпускает. Бросается на землю и принимается кататься загоревшимся боком по свежевыпавшему снегу. Остервенело сбрасывает с другой руки занявшуюся пламенем при попытке себя потушить перчатку.
Замираю от ужаса. Надеюсь, я не причинила ему серьёзных повреждений! Не хватало ещё в тюрьме оказаться, учитывая связи его папаши.
Впрочем, рукав быстро гаснет. Ерошка приподнимается. Потом вскакивает и шагает к автомобилю. На мгновение обернувшись ко мне, цедит сквозь зубы:
– Сука! Ответишь за всё!
Яростный хлопок дверцы автомобиля выводит меня из оцепенения. Скорей домой!
Но не успеваю сделать и пары шагов, как из ближайшего дома выскакивает взлохмаченный дворник с лопатой наперевес.
– Где пожар? – кричит он.
Наконец, замечает догорающую перчатку. Швыряет на неё пару лопат снега.
– Айяяй, барышня!
Я срываюсь с места и несусь к своему дому. Врываюсь в подъезд и бегу пару пролётов вверх, пока не начинаю задыхаться.
Прислоняюсь к стене. Надо успокоиться! Главное, чтобы мама ничего не заподозрила! Ей такие стрессы точно ни к чему.
Бешено колотящееся сердце немного унимается и я шагаю дальше.
Не говорю маме ни полслова. А вот Порфирию Андреевичу рассказываю всё как есть. Он аж задумывается.
– Н-да, Наденька... С этим определённо надо что-то решать! Вам придётся научиться себя защищать!
– Как? – недоумеваю я. – Я боюсь!
– Я поговорю кое с кем и дам вам знать! – обещает он.
На этот раз мы наконец-то добираемся до ментального дара. Упражнения по его инициации ещё более нудные. Всё исключительно в воображении. И удержать концентрацию на призрачных мыслительных конструкциях невероятно трудно.
– Работайте, Наденька! – напутствует меня целитель. – У вас обязательно получится!
Спасибо ему, конечно. Вот только если он найдёт мне учителя по самообороне, чем я с ним расплачиваться буду? Тем более я хочу накопить денег и попробовать найти нормальное жильё. Желательно всё-таки с водопроводом.
Ой, голова кругом идёт! А мне ещё книжку дописывать надо!
К чести Благовольского, он действительно договаривается с одним из журналов насчёт печати моего рассказа. Я целых двадцать рублей за него получаю! Не ожидала даже. После этого мне как-то неудобно отказаться от присутствия на его лекции про звёзды.
Настраиваю себя сидеть молча и ни во что не встревать. Однако опять не выдерживаю и ввязываюсь в ожесточённый спор. Всё из-за того, что с высоты знаний XXI века здешние представления кажутся наивным лепетом.
Я, наверное, здорово разочаровываю присутствующих своими высказываниями, что полёты в космос – отнюдь не простое дело. Мне пытаются возражать, но я рассказываю про невесомость, о которой здесь самые туманные представления. Про вакуум и про опасное космическое излучение. Всё это уже открыто здешней наукой, но не слишком-то на слуху.
В конечном итоге все постепенно выходят из спора в силу отсутствия аргументов. Кроме нас с Благовольским. Он здорово начитан. К тому же азартен.
Наконец, я осознаю, что пора бы остановиться. Иначе точно раскрою свою тайну. Ляпну про что-нибудь эдакое, до чего пока не докопалась местная наука.
Я улыбаюсь и произношу:
– Давайте на мировую! Знаете, есть такая поговорка: практика – критерий истины. Вот когда действительно до этих полётов дойдёт, тогда и выяснится всё! И спорить не придётся.
Все облегчённо вздыхают. Вот только Ольга смотрит на меня, как на врага. Полагаю из-за того, что Благовольский улыбается в ответ и окидывает меня весьма жарким взглядом.
Что он во мне нашёл, не понимаю? Я же откровенно подрываю его авторитет!
На этот раз он вызывается меня проводить. И достаточно жёстко отшивает Севу и Диму, которые тоже хотели присоединиться.
На Ольгу я даже смотреть боюсь. Да и перед Верочкой неудобно. Но, в конце концов, я же не собираюсь допускать никаких вольностей с объектом их страсти!
Благовольский расспрашивает меня о семье и учёбе. Перемежая это комплиментами. Приятно, конечно. Даже не знаю, что приятнее – когда восхищаются твоим умом или твоей внешностью. Лично мне и то и другое нравится.
Мы проходим место, где нет фонарей.
– Взгляните, Надежда! – произносит вдруг Благовольский.
Я поднимаю голову. Ясная морозная ночь открывает великолепнейший вид на звёздное небо.
– Вы даже не представляете, как я хотел бы оказаться сейчас вместе с вами на космическом корабле, покоряющем межзвёздные пространства! Трудиться вместе, исследовать ещё непознанное. Раскрывать тайны, над которыми человеческий разум бьётся долгие века, да что там, тысячелетия!
От его слов веет духом ефремовской фантастики. Какой-нибудь «Туманности Андромеды». В голову приходит, как летом на даче я зачитывалась этими книгами. Как раз десятый класс закончила. О, как я тогда мечтала о захватывающей и наполненной смыслом жизни с чистыми и возвышенными отношениями!
Блаженные воспоминания о безмятежной по сравнению с моим нынешнем положением юности накатывают на меня, как ласковая волна. Уносят все горести и тревоги. Расслабляют.
Лицо Благовольского всё ближе. Оно кажется таким одухотворённым. Я откровенно любуюсь его правильными чертами и сияющими глазами.
– Наденька, вы – просто богиня! – шепчет он и наклоняется к моим губам.
